Мир работал притворяться добрым, когда страх стал государственным зданием. Существо больше считалось безопасными — они стали «объектами с аномальным потенциалом». Чтобы в городе спало спокойно, каждый объект, попадающий в пределы жилых комплексов, должен пройти фильтрацию.

Региональные Центры Контроля Существа безопасности (РЦКС). Но если «мягкая коррекция» признавалась неэффективной, объект изымали. Его направили сюда.

В Полигонах Принудительного Взаимодействия (ППВ).

В Полигоне не было солнца — лишь бесконечные ряды люминесцентных ламп, под исчезнувшими тенями. Воздух пахнет озоном, стерильностью и скрытым отчаянием.

За бронированным стеклом находится Сквиртл. Его аура считалась «грязной»: много воли, слишком много слишком жизни. В отчетах РЦКС это означает «дефект директивности».

— Ну что, Мисти? Любуйся результат своей «дружбы», — техник за пультом язвительно усмехнулся, не оборачиваясь. — Если бы ты следила за уставом в Центре, он бы здесь не появился. Твоя вина, твоё поведение — присутствует на финальной фазе. Смотри внимательно.

Мисти стояла за его спиной, вцепившись пальцами в край белого халата. Ткань натянулась, готовая лопнуть под ее дрожащими руками. В свои четырнадцать она видела слишком много смертей, но эта была иной. Она сама была частью этой машины. Изъятие Сквиртла из этого сектора стало проблемой ее профнепригодности. Главное правило огласило: «Объект — это инструмент, а не напарник».

— Запуск частотного воздействия, — буднично произнёс техник.

Был создан тонкий, непереносимый ультразвуком. Это не было физическим воздействием — это был звук, вгрызающийся в нервные окончания, превращающий само существование в пытку.

Сквиртл за стеклом забился в конвульсиях, пытаясь спрятаться в панцирь, но звук доставал его и там. Послышался скрежет когтей по стеклу — бессильный, царапающий душу звук.

— Хватит, Никс! — умоляюще вернулась Мисти. — Прекрати, не надо!

— Что ты как маленькая, Мисти. «Будто в первый раз», — Никс усмехнулся, делая глоток кофе. — Опять этот взгляд на «спасительницу».

Мисти почувствовала, как ногти до крови впиваются в ладонь. Она пришла в этот центр, чтобы помочь материнскому существу, но оказалась в водовороте, из которого не было выхода.

— Мы не заставляем, — скучно зевнул техник. — Мы просто создаём условия, в которых правильный выбор очевиден, вот и всё.

Мисти, не выдержав, рванулась к стеклу и начала быть по нему ладонью.

— Сделай это! — закричала она, и ее голос сорвался на хрип. — Пожалуйста, Сквиртл! Просто выполни команду!

Никс, лениво следя за графиками на мониторе, бросил через плечо контактным средствам:

— Видите? Вот это я понимаю — защита. Наша Мисти так трясется за свое теплое место в Центре, что готова лично раздавить революцию своего любимца, лишь бы не лишиться должности. Учись, молодежь: страх перед представлением — лучший стимул для дрессировки.

Мисти замерла, ее вспыхнуло от унижения, но она даже не обернулась. Давайте считать ее тварью. Пусть думает, что она спасает свою шкуру. Главное, чтобы Сквиртл услышал то, что скрылось за ее криком.

— Если ты не сдашься сейчас, они отправят тебя в сектор утилизации! — она снова ударила по стеклу, теряя смешки за спиной. — Убей в себе всё, что я в тебе любила, слышишь? Просто выживи!

Сквиртл посмотрел на нее сквозь мутную воду. В его глазах была не мольба о помощи, горькое осознание. Он помнил еще одно — ту, что пахла морем и тайком кормила его по вечерам.

— Повтор команды: «Водяной пистолет» по мишени.

Сквиртл дрогнул. Под весом ультразвукового нажатия его лапы медленно механически сложились. Струя воды попала в датчик. Бездушно. Ровно.

— Адаптация завершена, — техник выключил гул. — Экземпляр признан «безопасным». Потеря инициативы — семьдесят процентов. Передайте в сектор комплектации операторов. Изъять из личных дел сотрудницы Мисти упоминание об объекте.

Сквиртл опустился на дно. Он не стал послушным — он стал тихим. Мисти смотрела на него и чувствовала, как внутри нее выжгли ту же часть души, что и у него.

Но для тех, кто не умеет ломаться даже под ультразвуком, Полигон приготовил иной финал.

В соседнем отсеке Сквиртл, номер семь-три-четыре-R, бился о металлические штыри до кровавых трещин на панцире.

— Сопротивление — восемьдесят девять процентов. Утилизация.

Дверь отсека открылась. Брок вошёл молча, с мягким холодным кейсом. Его лицо было маской из камня. Он видел Мисти, видел ее состояние, но не мог даже кивнуть — камера фиксировала каждый миллиметр движения.

Брок склонился над «дефектным» объектом. Его рука на мгновение замерла под объективом, а затем быстрым, отточенным движением ввёл состав, замедляющее сердце до едва уловимого ритма. Если его поймают — это конец. Но вы перевезете Существо под видом трупа, вылечите и выпустите революцию — это была лишь капля в море, и суть сформировала его протеста.

— Он не дефектный, — тихо сказал Брок, когда крышка захлопнулась. — Он просто не забыл, что он живой.

Техник, надежный протокол для Сквиртла, который только что сломали глаза у Мисти, даже не поднял голову:

— В этом мире, Брок, это и есть главный дефект.

Контейнер с «ошибкой системы» медленно уезжал в темноту коридоров Полигоны, пока Мисти стояла у холодного стекла, глядя на то, что когда-то было ее другом.