Автор - FlameRose

✨Озвучка выйдет совсем скоро ✨

До самого утра Чонгук не сомкнул глаз. Стоило прикрыть веки, и вставал образ Тэхёна, всматривающегося в отражение. Он боролся с желанием поехать туда, к кафе в надежде снова увидеть человека, по которому истосковался так сильно, что те несколько мгновений стали глотком прохладной воды в иссушенной зноем пустыне.

Кое-как дождавшись семи утра, Чонгук вскочил с постели, наскоро привел себя в порядок и вылетел из дома. Сегодня он не стал геройствовать и отправился к кафе на машине, чтобы не тратить драгоценное время. В семь двадцать он стоял напротив витрины, но видел только себя — взъерошенного, с горящими глазами и алыми от волнения щеками.

Прикоснулся к холодному стеклу, ощупывая, как вчера делал Тэхён, но ничего не изменилось. В отражении была та самая улица, на которой он стоял. Хотя… Вчера за спиной Тэхёна вроде была она же, но Чонгук не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Как и с квартирой, которая на первый взгляд была такая же, как та, в которой все это время жил он, но если присмотреться, становились заметны отличия. Как в детской игре, когда надо найти несоответствия на абсолютно одинаковых на первый взгляд картинках.

— Простите, Вы что-то хотели?

Настороженный голос заставил вздрогнуть. Чонгук обернулся и увидел вчерашнего баристу.

— Вы стоите здесь уже почти два часа, — продолжил парень, с подозрением поглядывая на него, и Чонгук понимал, что выглядело все очень странно, особенно после его вчерашней выходки.

— Нет. — Он помотал головой. — Просто я должен был встретиться тут с одним человеком.

Ложь далась на удивление легко. Хотя если разобраться, это отчасти было правдой. Он действительно приехал сюда, чтобы встретиться с Тэхёном, но из этой затеи ничего не получилось.

— Возможно, Вам стоит позвонить ему? — предположил парень, приподняв одну бровь. — Или можете подождать внутри.

— Нет, спасибо. — Чонгук отмахнулся. — Погода сегодня прекрасная, дождя нет…

Он хотел сказать что-то еще, но осекся, нахмурившись. Точно! Вот что было не так! Сегодня небо было таким, каким Чонгук его давно уже не видел — голубое с редкими пушистыми облачками. А вчера почти весь день шел дождь. И тогда, когда случился провал, тоже.

— Ну конечно, — пробормотал он, еще раз глянул в витрину на всякий случай и направился к автомобилю.

— Если хотите, можете оставить записку на случай, если кто-то спросит Вас, — вдогонку ему крикнул бариста, но Чонгук помотал головой и бросил:

— Не спросит.

Он еще не понимал, что происходило, но знал одно — Тэхён точно не придет в это кафе. Точнее, придет, но в то, которое… Чонгук даже не мог точно сформулировать свою мысль, а на ум приходило только одно — по другую сторону.

Но по другую сторону чего именно, не знал. Главное, Тэхён был жив и, судя по цветущему внешнему виду, здоров.

Впервые за последние недели Чонгук улыбнулся — искренне, открыто. Сколько раз он твердил это самому себе, но будто обращался к Вселенной: «Я готов жить без Тэхёна. Мне просто нужно знать, что с ним все хорошо».

И вот он получил подтверждение этого. Тэхён не выглядел ни уставшим, ни больным. Встревоженным — да, но это как раз не удивляло, если он испытывал то же самое, что и Чонгук…

Мысль оборвалась, заставив его замереть.

А что, если именно так и было? Чонгук два года искал Тэхёна. Ждал звонков от полиции, обзванивал больницы, ездил с волонтёрами, цеплялся за любую надежду. Но вчера Тэхён смотрел на него так, словно тоже увидел невозможное. Словно не просто узнал — нашёл.

Чонгук резко втянул воздух.

Получалось, всё это время Тэхён мог искать его.

Эта мысль оказалась настолько дикой, что захотелось немедленно от неё отмахнуться. Как можно искать человека, который никуда не исчезал? Чонгук — вот он. Жил все эти два года в той же квартире, ходил на работу, навещал маму, заказывал еду и по утрам стоял в пробках.

Только Тэхён, похоже, находился там, где ничего этого не было. Где не было Чонгука.

Он боялся строить какие-либо предположения, но выводы напрашивались сами собой. И Чонгук почувствовал, что ему срочно надо отвлечься, пока размышления не высосали из него все силы. И поехал не домой, как изначально собирался, а в студию — ничто не помогало выбросить лишние мысли из головы лучше, чем любимая работа.

Следующие несколько дней стали для Чонгука пыткой. Он уже почти возненавидел солнечную погоду и умолял природу о том, чтобы пошел дождь. Но с неба как назло не упало ни капли. И все равно Чонгук продолжал ездить к кафе. Утром перед работой, по дороге домой. Один раз даже вырвался в перерыве между клиентами.

При этом постоянно находился в перманентно перевозбужденном состоянии: движения были немного нервозные, резкие. И только во время сеансов ему удавалось взять себя в руки.

Но, несмотря на то что с того дня Тэхёна он ни разу не видел, не позволял себе раскисать, веря, что это обязательно произойдет. Потому что странные симптомы не исчезли. Напротив, даже участились. За четыре дня их было несколько. Один раз это случилось как раз перед сеансом. Клиент уже сидел в кресле, а Чонгук устанавливал нужный картридж на машинку. И вдруг ладони ощутили странное тепло, как если бы он держал в руках не машинку для татуировок, а сжимал в них кружку с горячим чаем. Или кофе.

Он отложил машинку и уставился на свои ладони, даже стянул черные латексные перчатки, которые надел за несколько минут до этого. Потер их друг об друга, несколько раз сжал и разжал. Нахмурился. И улыбнулся, когда ощущение исчезло так же внезапно, как и появилось. Тогда у него впервые промелькнула мысль о том, что все те странные ощущения — внезапные боли в разных частях тела, одышка — на самом деле каким-то образом передавались с той, «другой стороны».

Поэтому, когда он, сидя в студии на следующий день, вдруг несколько раз подряд чихнул, словно внезапно оказался в пыльном помещении, не испугался и даже почти не удивился. А на вопрос Майки, не заболел ли он, помотал головой, но ничего не ответил, лишь загадочно улыбнулся.

А на следующий день к вечеру буквально валился от усталости, хотя за весь день сделал всего три небольшие татуировки, а остальную часть рабочего дня они с Майки просто перебирали и сортировали краски и инструменты. Он едва дополз до кровати, даже не хватило сил на душ — только на то, чтобы скинуть уличную одежду и натянуть пижаму.

Последняя мысль, которая промелькнула, прежде чем он провалился в сон, была о том, что Тэхён где-то там «на другой стороне» также смертельно устал.

Проснулся Чонгук от того, что в стекло громко барабанили капли дождя. Он сначала даже не понял, что происходит, а когда до сонного мозга дошло, он, ни секунды не мешкая, соскочил с кровати, сунул ноги в кроссовки и, схватив с тумбочки ключи от машины, вылетел из квартиры.

Дождь лил как из ведра. Дворники двигались с максимальной скоростью, но и то не справлялись. Создавалось ощущение, что разом с небес обрушилось все то, что копилось последние дни.

Криво припарковавшись у тротуара прямо под знаком «Стоянка запрещена», Чонгук заглушил двигатель и выскочил из машины. За доли секунды преодолел расстояние до витрины и уперся ладонями в мокрое стекло, всматриваясь в темную поверхность, отражавшую свет от фонарей.

— Где же ты? — прошептал он охрипшим после сна голосом, надеясь получить хоть какое-то подтверждение того, что Тэхён там — увидеть отражение, почувствовать хоть что-то. Но минуты шли, и ничего не происходило.

Сердце, отчаянно колотившееся в груди всю дорогу от дома, сейчас стучало гулко, отдаваясь эхом в ушах. Дыхание срывалось от волнения. Чонгук то и дело вытирал стекавшие по лицу холодные капли, но они все равно попадали в глаза, повисали на губах. Он облизывал их и не сводил взгляда с витрины. Однако все, что видел, — собственное отражение.

Он промок до нитки. Футболка и пижамные штаны неприятно липли к телу, а зубы уже стучали от холода. Но он не уходил, надеясь дождаться хоть какого-то знака. И только когда где-то вдалеке завыла сирена, дернулся и, глянув в отражение в последний раз, поплелся к машине.

Не хватало еще, чтобы его арестовали за хулиганство. Мало ли как расценят то, что он посреди ночи под проливным дождем торчит у витрины кафе, где наверняка есть камеры наружного наблюдения.

Только сейчас он заметил, что оставил машину в неположенном месте, и нехотя поехал в сторону дома.

Руки дрожали не то от холода, не то от боли и разочарования. Он так ждал дождя, считая, что это поможет увидеть Тэхёна, но сейчас с горечью ощущал крушение собственных надежд. Судорожно вытирал влагу со щек, причем не мог бы точно сказать, были это все еще капли дождя, срывавшиеся с мокрых волос, или слезы.

Когда он подъехал к дому, непогода немного утихла. Лило уже не так сильно, а ветер не трепал беспощадно промокшую насквозь одежду. Припарковавшись на привычном месте, Чонгук еще какое-то время сидел с включенным двигателем. В прогретом салоне было намного лучше, чем за его пределами. Да и идти в квартиру, где, вопреки его убежденности, все еще каждая мелочь напоминала о Тэхёне, не очень хотелось.

А еще за минувшие дни Чонгук понял, что врал себе все два года. Ему недостаточно просто знать, что с ним все хорошо. Он отчаянно хотел быть рядом — прикасаться, слышать голос. Хотя бы просто видеть его отражение в стекле.

Хотя даже этого катастрофически мало. Хотелось прижаться к нему, поцеловать, снова оказаться в том времени, когда для этого достаточно было просто сделать несколько шагов.

Поняв, что чем дольше сидел в машине и гонял в голове все эти мысли, тем глубже погружался в себя и прошлое, которое, возможно, уже никогда не вернется, Чонгук все же заглушил двигатель и вылез наружу. Пересек тротуар, не обратив внимания на то, как ступил в лужу и вода набралась в кроссовок, поднялся на крыльцо, взялся за ручку двери и замер, подняв взгляд. В стекле он увидел Тэхёна — такого же промокшего до нитки, растрепанного и непривычно потерянного.

Сердце замерло на мгновение и забилось быстрее. Ладони легли на стекло, а на губах дрогнула робкая улыбка.

— Господи, как же я скучал, — прошептал он, завороженно глядя в сверкающие глаза.

И усмехнулся, когда Тэхён беззвучно зашевелил губами. Он явно что-то говорил, просто Чонгук не слышал его голоса. Но уже то, что он мог его видеть, само по себе было чудом.

Он помотал головой и указал на свое ухо.

— Я не слышу тебя, — отчетливо артикулируя каждое слово, произнес Чонгук и понял, что по другую сторону стекла его тоже не слышат, потому как Тэхён разочарованно пожал плечами.

И тут Чонгук негромко засмеялся, когда взгляд его скользнул ниже — к распахнутым полам пальто, под которым были только спортивные штаны и больше ничего.

Тэхён недоуменно нахмурился, видимо, не понимая причины такого внезапного веселья, и тогда Чонгук взялся за собственную промокшую футболку, слегка оттянув ее на плечах, а потом принялся жестами объяснять, почему смеялся.

Поднес сложенные ладони к лицу, прислонившись к ним щекой и прикрыв глаза, потом резко распахнул их, изобразил, будто к чему-то прислушивается, и показал на небо, имея в виду дождь. Обвел себя жестом с головы до ног и достал из кармана пижамных штанов ключи от машины. Потом ткнул себя пальцем в грудь и, не сдержав смеха от того, насколько комично это должно было выглядеть со стороны, покрутил перед собой воображаемый руль. А потом сымитировал, как пьет кофе, зажав ручку несуществующей чашечки большим и указательным пальцами.

Тэхён внимательно следил за его действиями, а когда Чонгук закончил и немного растерянно развел руками, несколько раз кивнул, указав на себя, и затем тоже покрутил несуществующий руль. Чонгук уже начал смеяться, но осекся, когда улыбка сползла с лица Тэхёна, и он что-то сказал.

Чонгук не слышал его, но сумел прочитать по губам:

«Я ждал, но тебя не было».

Возможно, не дословно, но на лице Тэхёна отражались те же грусть и разочарование, какие испытал он сам, стоя у витрины под дождем.

— Я тоже ждал, — ответил Чонгук, положил правую ладонь на стекло и кивнул, призывая Тэхёна сделать то же самое.

Тот сомневался всего мгновение, после чего не просто коснулся стекла в том месте, где лежала ладонь Чонгука, но и прижался к нему лбом.

Вдруг перестало хватать воздуха, а глаза защипало. Чтобы скрыть, как задрожали губы, Чонгук заставил себя улыбнуться и, подавшись вперед, тоже прижался лбом к стеклянной двери. Теперь лицо Тэхёна было настолько близко, что на мгновение показалось, что он не просто видел его, но и чувствовал тепло. Но когда на поверхности расползлось мутное пятно от теплого дыхания, отражение Тэхёна начало постепенно растворяться.

Чонгук дернулся назад и принялся тереть стекло рукой, но это не помогло. Тэхёна он больше не видел, а единственный человек, который смотрел на него, был он сам.

— Нет, нет, нет, — зашептал он, ощупывая руками мокрое стекло. — Почему так мало?

Голос дрожал, а по щекам уже текли слезы, смешиваясь с холодными дождевыми каплями. И если бы не соленый привкус на губах, Чонгук их даже не заметил бы.

— Ну пожалуйста, — сипло взмолился он, толком не понимая, к кому или к чему обращался. — Еще немножечко.

Он все еще не терял надежды, что Тэхён снова появится, но этого не произошло ни через минуту, ни через пять. С одной стороны, он понимал, что если простоит тут еще немного, то завтра к вечеру точно свалится, повезет еще, если отделается обычной простудой, а не подхватит воспаление легких. С другой — уйти означало перестать ждать Тэхёна. Он два года ждал, а тут не может…

Умом Чонгук осознавал, что это все — чушь. Тэхён может появиться через десять минут, через сутки или не появиться вообще. Это было настолько непредсказуемо, что глупо было оставаться под дождем в легкой пижаме и промокших насквозь кроссовках. В конце концов, если он загремит в больницу, то это точно не увеличит их шансы на скорую встречу.

Он глянул в отражение еще раз и все же пошел в квартиру. Горячая ванная с ароматной пеной помогла согреться. Но все равно, улегшись в кровать и закутавшись едва ли не с головой в одеяло, Чонгук дрожал. Возможно, не только от холода, но и от пережитых эмоций, которые не отпускали даже сейчас, спустя почти час.

И вдруг по всему телу прошлось тепло, словно кто-то прижимался к нему. Улыбка сама расползлась на губах, а уже в следующую минуту Чонгук сладко спал.

Утром Чонгук проснулся в таком хорошем настроении, в каком не просыпался уже очень давно. И совершенно неважно было, какая погода. За окном ярко светило солнце, но если еще вчера его это угнетало, то сегодня он улыбнулся, поморщившись от ласкавших лицо лучей, потому что знал — дождь пойдет обязательно, а значит, он снова увидит Тэхёна.

Понятия не имел, где это произойдет в следующий раз, но это и не так важно. Главное то, что это в принципе возможно.

Душ окончательно привел его в чувство, а чашка горячего чая смягчила горло, которое все же побаливало после вчерашнего переохлаждения.

— Привет, мам, — поздоровался он, как только в динамике послышался родной голос. — Какие планы на сегодня?

— Доброе утро, сынок, — ответила она, и Чонгук почувствовал по ее голосу, что она улыбнулась. — Планов пока никаких.

— Может, прогуляемся? — предложил Чонгук, лениво помешивая чай. — Позавтракаем вместе, съездим в парк.

— С удовольствием! — воскликнула мама.

Чонгук заехал за ней, и вместе они отправились в небольшой парк неподалеку от ее дома. Сегодня, солнечным субботним днем, там было много семей, пар разных возрастов, которые пришли погреться на солнышке, возможно, последнем в этом году.

— Ты хорошо выглядишь, сынок, — сказала мама, когда после кафе они прогуливались по аллее.

Она держала Чонгука под руку, а после своих слов прислонилась щекой к его плечу.

— Чувствую себя тоже неплохо, — с улыбкой ответил он и коснулся губами ее макушки.

— Хотела бы я знать, что случилось, — немного растерянно проговорила она, и Чонгук тихо хмыкнул.

Он тоже. Но вслух сказал:

— Я обязательно расскажу тебе, но позже. — И добавил после короткой паузы: — Когда сам разберусь.

Мама больше не стала расспрашивать, и Чонгук был благодарен ей за это. Он вообще ценил ее ненавязчивость. Даже когда он был подростком, она никогда не лезла в душу. Если видела, что Чонгуку плохо, просто садилась рядом и гладила по спине или по волосам, показывая, что поддерживает его.

Так и сейчас. Он прекрасно понимал, насколько тяжело ей было наблюдать за ним последние два года. Их с Тэхёном отношения она приняла сразу. Даже не поморщилась, когда в один прекрасный день сияющий от счастья Чонгук приехал домой и заявил, что влюбился… в парня.

Мама тогда спросила, как его зовут, а потом сказала, что Тэхён — невероятный счастливчик, ему повезло заполучить сердце Чонгука. Эти несколько слов были не просто важными, они разом убили все сомнения, если таковые и были. А через три месяца после их первого свидания Тэхён предложил поужинать вчетвером, даже специально купил билет на самолет для своей мамы, которая все еще жила в Кливленде.

— А ты не сильно спешишь? — скептически изогнув бровь, поинтересовался тогда Чонгук, на что Тэхён ответил:

— Нет. Я люблю тебя, и мне хочется, чтобы мама узнала, с каким замечательным человеком свела меня жизнь. Вы для меня — самые важные люди.

Чонгук до сих пор помнил его слова. И то, чем они занимались после. Они любили друг друга — долго и нежно, никуда не торопясь, полностью отдаваясь своим чувствам.

Как бы он хотел снова поцеловать Тэхёна! Или хотя бы прикоснуться к нему кончиками пальцев. Вдохнуть его запах, чуть терпкий, с нотками кофе, который он мог пить литрами.

— Как твои сеансы с психотерапевтом?

Голос мамы вырвал его из воспоминаний.

— Неплохо, — усмехнулся он, пожав плечами.

— Это из-за них тебе стало лучше?

Возможно, встречи с миссис Коллинз приносили какое-то облегчение. По крайней мере, Чонгук уже настолько доверился ей, что рассказал о том, как встретил Тэхёна, как они жили до аварии. И о том чувстве вины, которое испытывал до сих пор. Но пока не настолько, чтобы рассказать о том, что видел Тэхёна. Почему-то он был уверен, что его примут за психически больного и попытаются «лечить» от галлюцинаций.

— Не знаю, — пространно ответил Чонгук. — Может быть.

Ближе к обеду небо начало затягивать тучами, и они не стали рисковать — поехали домой. Пока мама готовила рис с мясом и овощами, Чонгук задремал на диване. Непривычно было просыпаться, чувствуя ее прикосновение и слыша мягкий голос. Он уже и забыл, насколько это приятно.

Провел у нее весь день до самого вечера. Дождь так и не пошел, а потому после ужина они вышли на веранду и просто молча сидели рядом, потягивая ароматный чай. Мама даже предложила, чтобы Чонгук остался у нее до утра, вместо того чтобы ехать домой из пригорода на ночь глядя. И он, немного поразмыслив, согласился. В конце концов завтра воскресенье, на работу ехать не нужно, никуда спешить тоже. Он вполне мог себе это позволить.

И все равно, проходя мимо любых отражающих поверхностей, будь то витрина кафе в парке или зеркало у мамы в доме, Чонгук на мгновение задерживался и всматривался в отражение.

В понедельник по дороге на работу он заехал в кафе, где они с Тэхёном увиделись впервые, но не стал останавливаться, а сразу вошел внутрь и заказал себе ягодный чай и две булочки с корицей на вынос. А когда вышел, все же задержался у зеркальной витрины, делая вид, что поправляет волосы. На самом же деле ждал Тэхёна, однако тот не появился.

Так продолжалось до среды. Он выходил в перерыве между клиентами и направлялся в закусочную через дорогу от салона, хотя и понимал, что вряд ли Тэхён там появится. Он вообще не знал, что Чонгук там работал, устроился он сюда уже после исчезновения Тэхёна. И все же шел.

А когда возвращался домой, мог простоять у стеклянной двери в подъезд полчаса. Не дождавшись, поднимался в квартиру, принимал душ, ужинал и ложился спать.

Жизнь постепенно вошла в новое русло. Если раньше Чонгук прислушивался к своему телу, ожидая новых симптомов, чтобы потом искать их причины в интернете, в результатах анализов или на консультациях у врачей, то теперь прислушивался к себе, чтобы получить очередное подтверждение того, что Тэхён все еще есть где-то там. И получал их: во внезапно заболевшей ноге, как будто подвернул ее; в ощущении тепла по всему телу вечером, словно стоял под горячими струями воды в душе; во внезапно навалившейся усталости.

К концу недели он уже перестал заглядывать в каждую витрину, в каждое окно, в каждую стеклянную дверь. Просто вышел из студии в восемь вечера, попрощался с Майки и поехал домой. По дороге остановился возле Мака и купил на ужин бургер и картошку фри. А когда подходил к подъезду, сердце отчаянно дернулось в груди — внезапно, когда он не ожидал уже ничего от этого вечера.

Взгляд тут же упал на нечеткое отражение — на улице все еще было достаточно светло. Тэхён нетерпеливо переминался с ноги на ногу по другую сторону стекла, а когда взгляды их встретились, на лице расцвела широкая улыбка. Он тут же достал телефон и начал что-то печатать, а когда повернул его экраном к стеклу, Чонгук всмотрелся в надпись, сделанную в заметках:

Прищурился, склонил голову вбок и даже придвинулся почти вплотную к стеклу. Помотал головой, и тут его осенило. Мало того, что порядок букв был обратным, еще и каждая была развернута в другую сторону. Вместо того чтобы пытаться разобрать абракадабру, он поставил пакет с едой у ног, достал телефон и написал всего одно слово:

«Зеркально», — после чего развернул телефон экраном к Тэхёну.

Тот тоже прищурился, читая, завис на несколько мгновений, а потом кивнул, раскрыв рот, и, наверное, засмеялся. По крайней мере глаза его заискрились весельем, как бывало обычно.

Пару секунд он поколдовал в своем телефоне, а когда снова повернул его экраном к Чонгуку, тот смог отчетливо прочитать:

Чонгук не смог сдержать улыбки от понимания того, что не он один, оказывается, ждал встречи. Если бы он знал, что Тэхён здесь, не стал бы тратить драгоценное время на покупку ужина — лучше лег бы спать голодным. Но с другой стороны, то, что Тэхён стоял перед входом в дом, не означало, что Чонгук увидел бы его в отражении. Физика происходящего все еще оставалась загадкой. И причины — тоже. Сегодня не было дождя. Из-за того, что еще не окончательно стемнело, отражение было нечетким и как будто в дымке, но все же оно было. А значит, дело не только в месте и уж точно не в погоде, а в чем-то другом.

В любом случае он здесь, Тэхён — тоже. И они нашли способ, как могли общаться без пантомимы.

Хотелось спросить очень многое: где Тэхён был все эти два года, почему в тот вечер так внезапно пропал, чем сейчас занимается. Но он мог исчезнуть в любой момент, а потому хотелось успеть сказать самое главное.

Чонгук быстро набрал сообщение и уже хотел показать его Тэхёну, но тут вспомнил абракадабру, получившуюся из обычной фразы. Улыбнулся, сделал скриншот и отобразил его по горизонтали в редакторе. Только после этого развернул телефон.

«Я скучал», — было написано там.

Глаза Тэхёна подозрительно заблестели, когда он перевел взгляд с экрана телефона на Чонгука.

«Я тоже», — эти два слова Чонгук смог прочитать по его губам.

С трудом заставив себя оторваться от любимого лица, по которому безумно скучал, Чонгук напечатал новую фразу, снова сделал скрин и отобразил изображение.

Тэхён чуть нахмурился и напечатал ответ.

Тэхён несколько раз кивнул, не став тратить драгоценное время на набор ответа. А когда Чонгук покачал головой, давая понять, что его здесь не было, отошел на несколько шагов назад, сделал фото и вернулся к стеклу.

Когда он повернул к нему телефон, Чонгук сначала даже не поверил собственным глазам. На снимке была видна табличка «1258 Линден-авеню». Адрес совпадал, но сама табличка была другая — темно-синяя с ярко-белой надписью, в то время как возле его подъезда все еще висела старая — белая с тонкими черными буквами.

«Табличка другая», — написал он и после уже привычных манипуляций со скрином и отображением показал Тэхёну.

Тот улыбнулся и принялся печатать ответ.

Чонгук усмехнулся, прочитав, и написал свое сообщение:

Тэхён кивнул и написал ответ:

Чонгук насторожился.

«Я никуда не уезжал», — написал, отобразил скрин и только когда показывал сообщение Тэхёну, на него навалилось осознание.

Он снова начал печатать:

Тэхён несколько секунд печатал, а Чонгук нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании ответа.

Чонгук почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Только что Тэхён рассказал ту же историю, которая произошла с ним. Разница была лишь в том, что когда он пришел в себя, рядом не было Тэхёна.

«Я был за рулем?» — написал он и выдохнул, когда Тэхён кивнул. Тогда напечатал: «Со мной случилось то же самое. В тот же день. Но пропал ты». И, подумав, дописал: «Я все это время искал тебя».

«Я тоже», — прочитал он по губам Тэхёна и принялся ждать, когда тот начал печатать на телефоне ответ.

Чонгук заставил себя улыбнуться и коснулся стекла ладонью, кивком призвав Тэхёна сделать то же самое. Хотелось хоть на долю секунды создать видимость прикосновения. В глазах напротив отразилась грусть, которую сам Чонгук ощущал внутри — его сердце болезненно сжималось, а на глаза наворачивались слезы.

«Не плачь», — попросил Тэхён, и Чонгук усмехнулся: такими темпами он скоро научится профессионально читать по губам.

— Не буду, — ответил он, надеясь, что Тэхён тоже сможет понять.

Они стояли, прислонившись ладонями к стеклу и глядя друг другу в глаза несколько минут, и все это время Чонгук не мог отделаться от ощущения, что совсем скоро Тэхён исчезнет. Останется только гадать, где и когда произойдет следующая встреча. И вдруг его осенило, что можно попробовать сделать что-то, вместо того чтобы уповать на милость вселенной.

Он быстро напечатал и показал экран Тэхёну:

Тэхён, широко улыбнувшись, кивнул, и Чонгук с облегчением выдохнул. Все сходилось. Тогда это не было галлюцинацией или разыгравшимся воображением. Если там, где все это время находился Тэхён, действительно был цветочный магазин, то Чонгук видел именно его.

«А почему в полночь?» — спросил в сообщении Тэхён, недоуменно приподняв брови.

Чонгук негромко рассмеялся и набрал ответ:

Тэхён засмеялся, и на мгновение Чонгук услышал его смех. Не на самом деле, просто на доли секунды перенесся в прошлое, где мог наслаждаться такими простыми вещами каждый день.

«Тогда, может, не рисковать и встретиться тут?» — предложил Тэхён, а Чонгук написал:

Тэхён кивнул, спрятал телефон в карман и положил обе ладони на стекло. Чонгук сделал то же самое. Несколько минут они просто стояли, глядя друг на друга. Постепенно отражение Тэхёна становилось более прозрачным, пока наконец его лицо не сменилось лицом самого Чонгука. Но даже тогда он не сразу ушел. Еще какое-то время стоял там и лишь потом поднялся в квартиру. Причем так и не вспомнил про бургер и картошку фри, оставленные на крыльце в бумажном пакете.

Чонгук едва дождался начала двенадцатого. До этого растягивал время, как мог. Специально не стал отменять последний сеанс, который продлился почти до девяти вечера. Понимал, что за работой проще будет не думать о предстоящей встрече. Впервые за последние дни он не гадал, где и когда увидит Тэхёна в следующий раз. Нет, сегодня у него были время и место встречи.

Он, конечно, понимал, что договориться не означало увидеться. Однако само предвкушение было волнительным. Как перед их первым с Тэхёном свиданием. Он тогда несколько дней не мог нормально жить — все время витал где-то в облаках. Это заметили все — и мама, и друзья, и даже преподаватели.

Сегодня было еще хуже. Тогда он едва познакомился с Тэхёном, а сегодня ожидал свидания с парнем, с которым в прошлом их связывали отношения длительностью больше четырех лет.

На вопросы Майки он отвечал уклончиво и загадочно улыбался, когда тот начал строить догадки. Забавно было наблюдать, как они с последней клиенткой, девочкой, которая приходила уже на четвертый сеанс, предполагали, что у Чонгука сегодня вечером свидание с известной актрисой — мечтой всех парней. А когда они принялись перечислять всех более или менее популярных личностей, он и вовсе расхохотался.

Зато стоило приехать домой, его словно парализовало. Сначала он стоял перед раскрытым шкафом, раздумывая, что надеть. Потом принял душ и минут двадцать тщательно выбривал лицо, сушил и укладывал волосы и даже расчесал брови. Правда нервно усмехнулся, бросив:

— Господи, мы даже поговорить нормально не можем.

И все равно хотелось выглядеть так, чтобы Тэхён вспомнил, почему почти семь лет назад пригласил его на свидание. Как бы Тэхён ни убеждал, что влюбился в его чувство юмора, умение слушать собеседника и пить пиво со сладкими крекерами, что дано далеко не каждому, Чонгук был уверен, что изначально он все же клюнул на внешность.

А если подумать, то все разы, когда они виделись после двух лет разлуки, Чонгук был не в лучшей своей форме. Во время первой встречи он был осунувшимся, вымотанным постоянными анализами, походами по врачам и переживаниями. Во время второй — сонный и промокший до нитки. В третью — уставший после долгого рабочего дня.

Потому сегодня он не хотел выглядеть так, будто судьба снова застигла его врасплох. Но и наряжаться, как на званый прием, не стал. Надел простые черные джинсы, светлую футболку и набросил сверху джинсовую куртку. Но когда глянул на себя в зеркало, удовлетворенно улыбнулся. Впервые за последние два года ему было не все равно, как он выглядел.

Из дома он вышел в одиннадцать, а уже через двадцать минут припарковался в начале квартала, в котором находился магазин. Убедился, что зарядки на телефоне хватит, чтобы переписываться хоть до утра, и вышел на прохладный воздух. Сегодня днем моросил небольшой дождик, но к вечеру небо прояснилось, и теперь не осталось и следа от осенней непогоды. Не было даже ни единой маленькой лужицы на асфальте.

Пока шел сотню метров, успел накрутить себя до нервозной дрожи в коленках. А что, если его идея провальная? Может, не нужно было рисковать, а назначить встречу возле дома, где они виделись уже два раза? Или возле кафе, где встретились в первый раз?

Но сам же себя и успокаивал. Раз он увидел цветочный магазин из мира, где жил эти два года Тэхён, значит, именно там грань наиболее тонкая. Грань чего — было неважно. Просто грань, разделявшая их.

Голубой неоновый контур книги служил ему маяком. Чонгук шел, не сводя с него взгляда. Когда наконец остановился в нескольких шагах от витрины, даже прищурился от того, насколько слепящим оказался свет. А снова открыв глаза, успел заметить, как собственное отражение тускнеет, и уже спустя несколько мгновений из стекла на него смотрел Тэхён.

Чонгук не сдержал улыбки. Преодолел расстояние и приложил ладони к холодному стеклу, беззвучно прошептав:

— Привет. Я скучал.

«Я тоже», — уже привычно прочитал по губам.

Несколько секунд они молчали, глядя друг другу в глаза, а потом Тэхён достал из кармана телефон и начал печатать. Чонгук воспользовался этой паузой и тоже набрал сообщение, машинально сделал скриншот и отобразил его по горизонтали. И повернул экраном к Тэхёну в тот момент, когда Тэхён показал ему свой.

«Ты пришел раньше», — было написано на экране смартфона Чонгука. И Тэхён пожал плечами, ответив:

— Ты тоже. — И снова удалось прочитать это по губам.

А Чонгук тем временем глянул на сообщение, предназначавшееся ему.

Кивнув, Чонгук отошел почти к самой проезжей части, сфотографировал магазин издалека, захватив табличку с названием улицы и номером дома, и, снова подойдя к витрине, показал снимок Тэхёну.

Тот всматривался в фотографию несколько секунд, и по мере того, как его накрывало непонимание, глаза все больше округлялись. Наконец, он принялся печатать.

Пока Чонгук читал, Тэхён изменился в лице и продолжил писать.

Чонгук ждал этого вопроса, а потому загадочно улыбнулся и начал набирать ответ.

«Я видел его несколько дней назад из окна автобуса, как раз перед тем, как мы впервые встретились возле «Пекарни мистера Челси«.

А когда Тэхён понимающе кивнул, Чонгуку вдруг захотелось разрядить обстановку, и он написал:

Когда он показал отредактированный снимок с сообщением Тэхёну, тот несколько секунд вчитывался в текст, а потом рассмеялся. Чонгук замер, потому что услышал его смех. Это было не как в прошлый раз, когда он просто вспомнил голос Тэхёна. Сейчас все было по-другому. Он действительно слышал — совсем плохо, словно через плотную перегородку, но слышал.

— Тэхён? — позвал он и разочаровался, решив, что ему опять показалось, что память слишком услужливо подкинула ему воспоминания. — Показалось, — грустно усмехнулся он. И вдруг Тэхён тоже замер.

— Чонгук? — сказал он спустя несколько секунд, в течение которых они оба смотрели друг на друга ошарашенными взглядами. — Ты слышишь меня?

Сегодня Чонгук собирался с особой тщательностью. Они не виделись с Тэхёном уже пять дней. Целых пять дней!

После двух недель ежедневного общения такой перерыв казался чудовищным. С той встречи, когда они впервые смогли слышать друг друга, все изменилось. Теперь им не нужно было ездить через полгорода, чтобы увидеться. Как будто что-то сломалось между их мирами.

Они сами не понимали, в чем причина. Просто с каждым днем встречаться стало все легче. И в основном это происходило возле стеклянной двери дома, где каждый все еще жил. Они просто договаривались о времени.

А в последнюю их встречу Тэхён с прискорбным видом сообщил, что должен уехать на другой конец страны. Оба понимали, что это означало. Существовал, конечно, шанс, что они все равно как-то смогут увидеться, но он был ничтожно мал. Все, что удалось понять о происходящем, — им надо оказаться в одно время в одном месте возле отражающей поверхности.

Но прежде чем Чонгук успел окончательно расстроиться, Тэхён поспешил успокоить его, сообщив, что седьмого ноября уже будет в Сиэтле.

И этот день уже начался.

Чонгук глянул на часы и улыбнулся. Они увидятся совсем скоро. Еще и в такой важный для них день. Именно сегодня, седьмого ноября, — седьмая годовщина их отношений. Ровно семь лет назад они сходили на первое свидание и с тех пор не расставались, по крайней мере по собственной воле.

Почему Вселенная развела их таким изощренным способом, они не понимали. Да и не пытались разобраться. У них было много других тем для разговоров. Они рассказывали о том, как жили все это время, как искали друг друга, как справлялись с эмоциями, которые казались неподъемным грузом. Ведь порой неопределенность хуже, чем смерть. По крайней мере, когда человек умирает, ты знаешь, что надеяться не на что. А когда пропадает без вести, все еще продолжаешь ждать. И начать жить с чистого листа практически невозможно.

Глянув в зеркало в последний раз, Чонгук улыбнулся своему отражению.

— Неплохо, — бросил он, подмигнув себе, и вышел из квартиры.

Путь был неблизкий. Ресторанчик, в котором они впервые ужинали как пара, а не просто как друзья, находился практически на другом конце города. Но именно это место было важно для них. В мире Чонгука там все еще был итальянский ресторан, но он ни разу туда не ходил со дня, когда Тэхён исчез. А вот в мире Тэхёна он закрылся еще в прошлом году. Долгое время помещение пустовало, но все равно это место оставалось для него особенным. Он признался, что часто ездил туда после исчезновения Чонгука, чтобы просто постоять рядом, вспомнить, вызвать вновь те ощущения, которые испытывал, когда впервые был там с Чонгуком.

В этом, наверное, было их основное отличие. Чонгук избегал мест, которые были связаны с Тэхёном, а Тэхён, наоборот, — не просто бережно хранил воспоминания, но и постоянно освежал их, возвращаясь туда, где они бывали вместе.

Но при этом он с пониманием отнесся к выбору Чонгука, не осуждал его, не упрекал. Просто понимал.

Однако сегодня Чонгук ехал на встречу с тем же волнением, что и семь лет назад, совершенно не думая о том, что не сможет прикоснуться к Тэхёну, как в тот вечер. Главное — они увидятся.

Без десяти три такси остановилось перед рестораном.

— Вы уверены, что Вам сюда? — немного с насмешкой поинтересовался водитель, глянув на темное заведение, которое уже пару часов как закрылось.

Чонгук буркнул «да» и вышел из машины с большим бумажным пакетом в руке: плед, бутылка вина и бокал. Улыбнулся, представив, что будет, если кто-то увидит его, сидящего посреди города на пледе с вином и оживленно болтающего с витриной, но даже это его не остановило бы. Собственно поэтому он и решил ехать на такси. Не садиться же за руль после алкоголя?

Он дождался, пока машина уедет, и направился к зданию. Тэхён был уже там. Стоял, сунув руки в карманы темного пальто, но при этом выглядел каким-то виноватым.

— Привет, — еще на подходе бросил Чонгук и нахмурился, когда Тэхён потупил взгляд. — Что случилось?

Он всматривался в витрину, пытаясь понять, что произошло. Может, Тэхён снова не слышал его? Или случилось нечто непредвиденное? И выдохнул с облегчением, когда услышал любимый голос, причем даже лучше, чем в последний раз, неделю назад. Сегодня он звучал совсем близко, как будто между ними вообще не существовало никакой преграды.

— Ты такой… — начал Тэхён и осекся, но все же добавил, смущенно покраснев: — Красивый.

— Спасибо, — легко ответил Чонгук на комплимент и уже открыл рот, чтобы сделать ответный, но замолчал, услышав:

— Я тоже хотел переодеться, даже костюм купил. — Он виновато пожал плечами. — Но не успел. Рейс задержали почти на два часа, и я понял, что если поеду домой из аэропорта, то опоздаю. А предупредить никак не мог. — Он беспомощно развел руками. — Сам понимаешь.

— Тэхён, — позвал Чонгук, пытаясь остановить поток извинений, а когда не помогло, позвал еще громче: — Тэхён! — На этот раз сработало. Тот замер, часто моргая. — Прекрати. Тебе не за что извиняться.

— Это наша годовщина, а я даже душ не успел принять после пятичасового перелета, — снова принялся бормотать он.

— Поверь, в нашей ситуации это вообще не проблема, — усмехнулся Чонгук. — Ты здесь, и это самое главное. Я тебя отлично вижу и слышу. — И добавил, понизив голос: — И ты просто великолепно выглядишь. Гораздо лучше, чем я после поездки на машине в пригород Сиэтла.

Наконец получилось достучаться до Тэхёна. Он улыбнулся совершенно искренне, а с лица его исчезло виноватое выражение.

— Лучше дай руку, — попросил Чонгук.

Он поднес ладонь к стеклу, однако вопреки ожиданиям не почувствовал привычной прохлады от поверхности, к которой уже привык. Зато ощутил едва заметное тепло. Списал это на волнение и прижал ладонь к ладони Тэхёна.

Отдернул руку так быстро, будто обжегся, посмотрел на нее, растопырив пальцы, и прошептал, недоуменно уставившись на Тэхёна, так же таращившегося на свою руку:

— Что это было?

Вместо ответа Тэхён снова поднес ладонь к стеклу, выжидающе глядя на Чонгука. А тот стоял не шевелясь, потому что было страшно настолько, что колени дрожали. И все же он медленно протянул руку, остановив ее в сантиметре от чужой. Выждал всего несколько мгновений, а потом все же коснулся кончиками пальцев чужих.

Пакет, ручку которого Чонгук все еще сжимал в левом кулаке, выпал. Звякнуло стекло, но Чонгук даже не вздрогнул. Все, что он видел, — Тэхён перед ним. Настолько четкий, словно не был отражением. И как только не заметил этого раньше?!

Протянув левую руку, Чонгук задержался всего на мгновение, словно боялся наткнуться на обычно разделявшее их стекло, а потом все же повел руку дальше. Ничего не изменилось. Он по-прежнему не чувствовал преграды, не видел никакой ряби или разноцветных разводов, как в фантастических фильмах про параллельные реальности и временные разломы. Словно оба их мира, которые раньше сходились на границе толщиной в несколько миллиметров, теперь стали одним целым.

Тэхён смотрел на их соприкасающиеся ладони, приоткрыв от удивления рот, и вздрогнул, когда прохладные пальцы Чонгука дотронулись до его щеки. Машинально поднял руку и, накрыв чужую ладонь своей, сильнее прижался к ней.

— Господи, — прошептал Чонгук, делая шаг и сокращая разделявшее их расстояние до минимума.

Это слово было единственным, которое он произнес. А дальше… Чонгук смутно понимал, что делает. Он обхватил лицо Тэхёна двумя ладонями, несколько секунд просто смотрел на него, а потом подался вперед и накрыл его губы своими. Почувствовал, как его обняли настолько крепко, что появилась легкая боль в районе ребер, но оттого ощущения усилились стократно. Он не просто видел Тэхёна, слышал его голос. Он чувствовал его, вдыхал запах его тела.

И снова понял, насколько искренне обманывался, убеждая себя, что готов был довольствоваться малым. Нет! Ему по-прежнему необходим был весь Тэхён целиком!

Он на несколько секунд отпрянул, подавшись назад, и снова посмотрел на него. Провел подушечками пальцев по щекам, едва касаясь, и до сих пор не мог поверить, что все это происходит на самом деле. Что это не сон и не очередной «странный симптом». Вот он, его Тэхён, стоял совсем близко, настолько, что тепло его тела чувствовалось даже через одежду. Руки его касались шеи, плеч. А взгляд скользил по глазам, по переносице, по приоткрытым губам.

Чонгук всхлипнул, когда чужие руки снова притянули его, а губы впились поцелуем в его рот. Он зарылся пальцами в волосы, притягивая ближе, хотя, казалось бы, некуда. Но хотелось сильнее, глубже.

В какой-то момент воздуха перестало хватать. Он оторвался от губ Тэхёна всего на мгновение и тут же застонал, когда чужие впились в кожу на шее. Тэхён целовал жадно, прикусывая кожу. И завтра, скорее всего, Чонгуку будет стыдно перед Майки, но сегодня ему нравилось чувствовать на себе чужое желание, которое заставляло захлебываться своим собственным.

Клаксон где-то далеко заставил их замереть и оглянуться.

— Пойдем в машину, — шепнул Тэхён срывающимся от тяжелого дыхания голосом, и потащил к припаркованной рядом тойоте.

А когда они оказались на заднем сиденье за толщей тонированных стекол, безумие вышло на новый уровень. Они судорожно стаскивали одежду — то свою, то чужую, стараясь избавиться от нее как можно скорее. Пуговицы с рубашки Чонгука отлетали, ударяясь о стекло, свитер Тэхёна упал на переднее сиденье, а следом и его футболка.

А когда дошла очередь до брюк, Чонгук сам принялся стаскивать их с одной ноги, не снимая ботинка, пока Тэхён разбирался со своими. Они смеялись, когда бились локтями о сиденья или двери слишком тесной для двух взрослых мужчин машины, шипели ругательства и снова целовались до одури. Воздух в машине стал настолько пряным от возбуждения, что кружилась голова.

Чонгук, с трудом стащив штанину, оседлал бедра Тэхёна и вжался носом в его шею, шумно втягивая воздух.

— Перестань, — прошипел Тэхён, пытаясь отодвинуть его. — Я пять часов провел в душном самолете. А до этого еще три — в не менее душном аэропорту.

— Но это не отменяет того факта, что ты охренительно пахнешь, — проговорил он, отклонился назад, плотоядно облизнулся и провел языком по шее от основания до уха.

— Чонгук, — простонал Тэхён, но его оборвал жадный рык:

— Замолчи и не мешай мне наслаждаться тобой.

— Но…

— Я два года мечтал об этом, — выдохнул он, отклонившись слегка назад и блуждая поплывшим взглядом по любимому лицу, широким плечам и груди, покрытой россыпью родинок.

— А еще о чем мечтал? — прищурился Тэхён.

— О-о-о, — протянул Чонгук, — список огромен. И мы тщательно исполним каждый пункт, но не сегодня. — Он попытался усмехнуться, но получилось лишь судорожно всхлипнуть, когда чужие пальцы сжались вокруг его члена. — Я как-то не планировал сегодня заниматься чем-то таким, — виновато фыркнул Чонгук, оставляя яркий засос на окате плеча. — Даже мечтать не мог, что смогу прикоснуться к тебе, а тут такой сюрприз.

Голос его сорвался на протяжный стон, когда рука Тэхёна взяла быстрый темп. Он просунул руку между их телами и обхватил член Тэхёна ладонью. Подался вперед, когда чужая рука легла на затылок, притягивая ближе.

Все закончилось слишком быстро. Всего каких-то жалких нескольких минут хватило, чтобы голоса охрипли от глухих стонов, а кожа покрылась капельками пота. Губы, припухшие от поцелуев, шептали что-то несвязное, но слова были абсолютно неважны. Парни надышаться не могли друг другом. Утыкались лицами в изгибы шеи, с трудом восстанавливая нормальный сердечный ритм, пока пальцы продолжали ласкать влажную кожу.

— Может, по глоточку вина? — с улыбкой предложил Чонгук, почувствовав, что во рту пересохло от тяжелого дыхания.

— Какого еще вина? — чуть слышно спросил Тэхён, поерзав под ним, устраиваясь удобней.

— Твоего любимого, — хихикнул Чонгук и засмеялся громче, когда Тэхён воскликнул:

— Ты серьезно? — а когда Чонгук угукнул, спросил: — Где ты его откопал?

— Пришлось побегать по супермаркетам, — проговорил Чонгук, нехотя сползая с Тэхёна и плюхаясь рядом на сиденье. — Его сейчас днем с огнем не сыщешь.

— Ну, еще бы, — хмыкнул Тэхён, сев вполоборота и наблюдая, как Чонгук воюет с брюками, пытаясь натянуть снятую штанину, — мы за четыре года учебы все запасы выпили.

— А я нашел бутылочку, — похвастался Чонгук, все же справившись со штанами. А потом попытался застегнуть рубашку, но обнаружил, что половины пуговиц просто нет. — Ай, — отмахнулся он, — ну и черт с ней.

Он выбрался из машины, прошел до витрины здания, в котором когда-то был ресторан, и замер, уставившись на собственное отражение в стекле. Пощупал его ладонями, шагнул чуть вправо, затем влево, пытаясь найти разрыв, а когда осознал реальность, крикнул:

— Тэ, у нас, кажись, проблема!