Я думал, простуда помучает меня от силы дня три и отступит, но она оказалась на редкость упорной и продолжала изводить всё тело. Кашель, жар, головная боль, боль в горле… В общем, я прошёл через полный набор симптомов и окончательно избавился от вируса лишь незадолго до пробного экзамена.

В день пробного экзамена во время обеденного перерыва я не пошёл в столовую, а остался один в классе учить английские слова. В школьный маркет я пошёл уже довольно поздно.

Причина, по которой я отказался от школьного обеда, была проста: меню оказалось ужасным.

Рис с бобами, суп из вьюна, жареные баклажаны, салат из морских улиток, кимчи из зелёного лука и йогурт…

Кроме йогурта, я ненавидел абсолютно всё.

И надо же было составить такое меню именно в день экзамена. Какой смысл учиться в хорошей частной школе, если даже здесь кормят вот так?

Однако, добравшись до маркета, я понял, что винить стоило скорее собственную недальновидность.

Я умудрился забыть, что учусь в старшей школе, что большинство моих ровесников так же привередливы в еде и что в дни, когда школьный обед особенно невкусный, магазин забивается до отказа.

Сам магазин был размером примерно с класс, и в этом крохотном помещении без единого просвета толпилось едва ли не столько народу, сколько учеников во всей школе.

Глядя на переполненный магазин, я коротко вздохнул.

— Ай! Не толкайтесь!

— Блядь, дайте выйти уже!

Толпа, суета, настоящий людской водоворот — все эти слова точно передают картину происходящего.

В этом хаосе, после более чем пяти минут упорной борьбы, я смог заполучить лишь одну пицца-булочку. Когда я наконец-то выбрался из толпы, где невозможно было даже сделать шаг, моя одежда была вся помята и растрепана.

Ну и вид.

Я похлопал ладонями по измятой одежде, пытаясь привести её в порядок, и направился к микроволновкам.

Ожидая своей очереди, я машинально посмотрел на стоявший неподалёку стол.

В углу магазина за одним из столиков собрались ученики нашего класса. Они оживлённо беседовали, и их голоса сливались в единый шум. Мой взгляд невольно остановился на широкой спине парня, который сидел ко мне вполоборота. По едва заметному шевелению его волос я без труда узнал его.

— Ого. Ну и ловкие у тебя руки. Что, хоть раз поддаться никак?

Юн Соджу.

Он был настолько гиперактивным, что постоянно попадался мне на глаза то тут, то там. Я прислонился к стене и стал наблюдать, как он играет в армрестлинг с сидевшей напротив девушкой.

С момента его перевода прошло уже больше месяца и трёх недель. За это время Юн Соджу успел освоиться в новом классе и обзавестись множеством друзей, но у нас с ним так и не появилось никаких особых точек соприкосновения. Мы оставались едва знакомыми людьми, которые просто знали друг друга в лицо.

И, наверное, такими и останемся. Ведь он относился к совершенно другому типу людей.

Об этом говорила хотя бы его невероятная общительность: не прошло и двух месяцев после перевода, а казалось, ещё немного — и он успеет подружиться со всей школой. Вокруг него вечно собиралась шумная компания, а сам он, как любой обычный парень, без колебаний ругался матом, а потом вдруг озарялся яркой улыбкой, от которой всё его лицо словно начинало сиять.

Странный и удивительный парень. Именно такое впечатление он производил.

Друзей вокруг него было больше, чем у меня, хотя я родился и вырос в этом районе. Даже сейчас, когда он появился неизвестно откуда, он быстро влился в коллектив, словно всегда был здесь.

Обычно ученикам, переведённым из других школ, трудно адаптироваться к новым условиям и найти своё место в уже сложившихся компаниях.

Но с Юн Соджу всё было иначе.

Он легко и непринуждённо стал частью нашей школы, как будто был здесь всегда. Это действительно удивительно.

И это ещё не всё. С момента перевода он успел дважды построить отношения. В первый раз его избранницей стала девушка из другой школы, во второй — одноклассница. Об этом мне рассказал Квон Санхо. Насколько мне известно, вторые отношения всё ещё продолжаются.

Периодически мне рассказывали, что кто-то замечал их на свиданиях или за прогулкой рука об руку. Все эти сведения доходили до меня через одноклассников.

Жизнь, которая постоянно находится в центре внимания окружающих…

Должно быть, это невероятно утомительно.

В какой-то мере я понимал, почему так происходит. Юн Соджу был человеком, который сразу привлекал внимание в любой компании.

Ну и…

Самое главное…

«……»

В старших классах внешность играет особую роль, и Юн Соджу это наглядно демонстрировал. Вокруг него всегда собирались ребята, которые на первый взгляд казались обычными, но рядом с ним они выглядели иначе.

Сам же Юн Соджу, сидя ко мне вполоборота, продолжал играть с девушкой напротив и весело улыбаться. Он вообще часто улыбался. Всем одинаково. Любой повод — и он уже улыбался.  Можно сказать, он был подобен ангелу.

— Ах, ну ты реально слишком хороша. Постарайся хоть не так сильно.

Тем не менее, если бы кто-то поинтересовался, можно ли назвать Юн Соджу добродушным, ответ был бы скорее отрицательным. Его облик скорее внушал холод, чем располагал мягкостью. Когда он не улыбался, возникало ощущение, что он чем-то раздражён. Его лицо выглядело безразличным и даже суровым.

Я заметил, как девушка старалась вести себя непринуждённо, но всё равно была немного скованна, и тихо хмыкнул.

Ну да. Всё с ним понятно.

— А с чего бы мне?

Тем временем Юн Соджу начал тщательно разминать кисть.

Но вопреки всей этой показухе, его движения оказались лёгкими. Он сделал вид, что собирается ударить изо всех сил, но на самом деле лишь слегка коснулся тыльной стороны её ладони, которая лежала на столе.

А потом снова рассмеялся.

— Ну вот. Не больно же?

— Да ну тебя. Зачем было так пугать?

В тот момент мне показалось, что сердцебиение девушки слышно даже отсюда.

Наверняка именно так в этот момент билось её сердце.

Ведь как ни посмотри, она выглядела как человек, который влюбился. Может, это и не слишком бросалось в глаза, но я всё равно понимал.

— Зато весело.

Вот же гад.

Глядя на его совершенно безобидное лицо, я мысленно цокнул языком.

Я терпеть не мог людей, которые без всякого злого умысла дают другим надежду и заставляют их сердца трепетать. Не любил их и раньше, а в последние несколько дней начал ненавидеть ещё сильнее.

Всё потому, что почти каждый день сталкивался с Кан Шин У, который спускался сюда повидаться с Сон Джихе.

Хён встречался с кем-то далеко не впервые, но настолько часто и близко наблюдать за его отношениями со стороны мне ещё не доводилось. Поэтому последние несколько дней давались мне довольно тяжело.

Пока булочка разогревалась, я продолжал переводить взгляд со спины Юн Соджу на девушку, на лице которой словно наступила весна. На душе было одновременно тревожно и тяжело, а к этим чувствам примешивалась ещё и злость, хотя я и сам не понимал, на кого именно.

Я мрачно смотрел на широкую спину Юн Соджу до тех пор, пока булочка не просто разогрелась, а стала обжигающе горячей. С трудом взяв её в руки, я направился к выходу.

Точнее, собирался выйти.

Если бы не столкнулся с кем-то.

Это произошло как раз в тот момент, когда я распахнул стеклянную дверь магазина. Бежавший навстречу парень с силой врезался в меня, и булочка, которую из-за жара я едва удерживал за самый край упаковки, вполне закономерно полетела вниз.

Одновременно с тем, как пицца-булочка жалко шлёпнулась на пол, туда же рухнуло и моё настроение.

Перед глазами словно панорамой пронеслась недавняя отчаянная борьба.

Я не смог сдержать усмешку, и стоявший передо мной парень смущённо опустил взгляд. Его лицо показалось мне знакомым. Хотя я не помнил его имени, его крупный нос сразу же бросился мне в глаза, и я мысленно окрестил его Носачом.

— Извини, — произнёс он с виноватой улыбкой.

Он бросил эти слова торопливо и сразу же ушёл. И всё…

Даже не было речи о компенсации ущерба — не говоря уже о том, чтобы принести извинения.

Я лишь молча моргнул. Что это, чёрт возьми, вообще было?

Я перевёл взгляд с пустой руки на пол, затем снова на руку и наконец выдохнул.

Я некоторое время смотрел на жалкое зрелище у своих ног, но из-за потока людей пришлось быстро собрать всё обратно в пакет и поднять его.

Пробормотав ругательства, я сунул пакет в мусорное ведро возле торгового автомата. И тут за моей спиной раздался тихий голос:

— Юнсок, ты совсем совесть потерял?

Бамс.

Следом раздался довольно глухой звук удара.

Я задержался возле мусорного ведра и насторожил уши. Голос казался знакомым, но откуда взялись эти звуки ударов? Они там подрались?

Мне, конечно, было любопытно, но заглядывать внутрь магазина, словно какому-то зеваке, не хотелось. Поэтому я просто двинулся дальше, нарочно идя короткими и очень медленными шагами.

— А?

— Человек с таким трудом купил себе булочку, а ты её уронил, и всё, что можешь сказать, — «извини»?.. «Извини», блин.

Его голос был едва слышен, но в нём чувствовался холод. Юн Соджу говорил неспешно, тщательно проговаривая каждое слово, и за это время пять раз ударил Носача по разным частям тела.

Только тогда я узнал, что Носача зовут Юнсок, а Юн Соджу сейчас вступился за мою пицца-булочку, которую я так и не успел съесть и в итоге выбросил в мусор. Правда, с чего вдруг его это вообще волновало, я не понимал.

Я невольно замедлил шаг ещё сильнее.

— Ты, придурок… Чё несёшь? Эй, он вообще не мой друг.

— Учитесь в одной школе, одногодки — значит, друзья. Нельзя быть таким бессердечным.

— Псих.

Голос Носача мелко дрожал, то ли от злости, то ли от обиды. Хотя с чего ему вообще было обижаться, если пострадал здесь я?

Мой обед. Единственная еда, которой я мог утолить голод.

— А бить-то зачем? Плечо, блядь, болит, урод.

Как бы то ни было, кипевшее внутри раздражение понемногу начало отпускать. Носач больше не возмущался и вскоре совсем замолчал, что было довольно неожиданно.

Даже перейдя в старшую школу на естественно-научное направление, он так и не избавился от привычек средней школы и периодически попадал в неприятности. Именно поэтому я и предпочёл махнуть рукой, вместо того чтобы хватать его и требовать компенсацию.

Неужели между ними настолько заметна разница в положении?

Хотя, если подумать, ничего удивительного. С какой стороны ни посмотри, Юн Соджу ничем Носачу не уступал.

Пока я размышлял об иерархии среди учеников нашего года, а точнее среди парней, Юн Соджу вдруг произнёс:

— А-а. Ну извини.

От его невозмутимого ответа я невольно прыснул со смеху, а следом за спиной раздался громкий общий хохот. На мгновение заледеневшая атмосфера сама собой разрядилась, и, похоже, на этом всё закончилось.

Странный парень. Вот правда странный.

Мало того что поднял моё настроение, выброшенное в мусор вместе с пицца-булочкой, так ещё и аккуратно расправил его, словно возвращая мне в руки.

На душе неожиданно стало легче, и я постепенно ускорил шаг. Если рассуждать строго, нельзя сказать, что теперь я был ему чем-то обязан. Но всё-таки…

Если когда-нибудь представится возможность поговорить, может, стоит сказать ему, что тогда мне стало легче на душе.

С этой мыслью я сделал один шаг, второй, третий, но, когда голоса из магазина уже перестали доноситься, внезапно раздавшийся мягкий голос заставил меня резко остановиться.

— Ким Хису.

Это был не тот грубоватый, хриплый голос, который часто услышишь у парней нашего возраста, и не нарочито заниженный голос человека, который старается казаться крутым. Просто приятный, в меру низкий голос, от которого, если долго его слушать, можно было расслабиться и начать клевать носом.

Подумав, что большое количество друзей вокруг него наверняка отчасти заслуга и этого голоса, я обернулся.

Юн Соджу высунулся из открытой стеклянной двери, посмотрел на меня и, слегка прищурив глаза, улыбнулся.

Ну что за парень, в самом деле…

— Подожди.

До чего же красиво улыбается. Я озадаченно кивнул.

— Будешь?

Он подошел ко мне и протянул кремовую булочку с наклейкой, изображающей одного из популярных персонажей.

— Нет. Всё нормально.

Я ответил не задумываясь, и Юн Соджу обиженно выпятил губы.

Ну а что? Я ведь не настолько бессовестный, чтобы запросто принимать еду от едва знакомого человека, ничего не давая взамен. Да и вообще не люблю оставаться у кого-то в долгу.

— Я уже пообедал. Это на десерт купил.

Я думал, Юн Соджу подойдёт прямо ко мне, но вместо этого он остановился возле стоявшего неподалёку автомата. Достав из заднего кармана брюк кошелёк, он опустил деньги в автомат и купил банку изотоника.

С бодрым грохотом банка упала вниз.

— А ты ведь не обедал. Надо поесть, чтобы хорошо написать экзамен.

Забрав напиток, он подошёл ко мне, и, когда между нами остался всего один шаг, мне невольно пришлось поднять на него взгляд.

Юн Соджу был высоким. Я и сам не отличался маленьким ростом, но на него всё равно приходилось смотреть слегка снизу вверх.

Правильные черты лица смягчала приветливая улыбка. Держа булочку и напиток в одной руке, Юн Соджу протянул их мне, но взять я так и не решился, потому что совершенно не понимал, с чего вдруг он проявляет ко мне такую доброту.

То, что он тогда осадил Носача, ещё можно было счесть вполне обычным проявлением доброжелательности. Я бы и сам высказался, если бы Ча Донхёк или Квон Санхо уронили чужую еду, а потом сделали вид, будто ничего не произошло.

Вот именно. Этого было бы вполне достаточно.

— А ещё будет стыдно, если у тебя на экзамене живот заурчит.

Юн Соджу вёл себя со мной так непринуждённо, словно мы были знакомы уже полгода. Некоторое время я молча смотрел на его привычно озорное выражение лица, а затем опустил взгляд на булочку и напиток.

Что это вообще такое? С чего он вдруг стал так себя вести? Он всегда так бесцеремонен?