Врач рекомендовал больше двигаться и ходить. Я старательно выполнял его советы. Каждый раз, когда представлялась возможность, я бродил по коридору, что, вероятно, ускоряло моё восстановление. Шестиместная палата была переполнена, так что я занимал двухместную в одиночестве и немного переживал из-за стоимости, но, вспомнив о страховке и оплате за госпитализацию, быстро выбросил эти мысли из головы.

— Когда выписка?

— Завтра.

— Жаль. Больничная еда была вкусная.

— Чёрт, ты за время моей госпитализации потолстел, да?

— Думаешь, я поправился?

Ким Ёнджин потёр щёку рукой. Вместо той части, где стояла капельница, я пнул его в зад.

— Да, идиот. Что это вообще такое? Ты первый, кого я вижу, кто объедает пациента и при этом сам толстеет.

— Еда пресная — мне как раз. Реально кайф.

Этот парень, похоже, приходил ко мне не из жалости, а чтобы поесть. Я уже собирался выразить недовольство, но он, будто почувствовав это, быстро достал купленное манго. Неровные кусочки я отправил в рот. Он рассказывал мне о школьных новостях, играх и смешных видео, которые недавно видел, но о подготовке к экзаменам не сказал ни слова. Обычно я слушал его, но, закончив с фруктами, демонстративно открыл сборник задач.

— Я тут важные новости рассказываю, а ты в книгу залипаешь?

— Ты на календарь посмотри.

Я указал на календарь на стене, намекая, что до экзамена осталось совсем мало времени. Но Ким Ёнджин не обратил на это внимания. Похоже, он совсем не беспокоился о будущем.

— Ай, скучно. Если ты собираешься учиться, я ухожу.

— Ага, пока. Счастливо.

Не отрывая взгляда от задачника, я помахал ему рукой.

— Я, между прочим, специально пришёл.

— Я завтра выписываюсь, зачем ты постоянно ходишь? Лучше бы дома учился. А то ещё на второй год останешься. Хочешь потом тратить по пять часов на дорогу?

— Вот же наглец. Даже если позовёшь — больше не приду.

Ким Ёнджин покраснел от упоминания о втором годе и обиженно надулся, что ему совсем не шло. Хотя он всё равно придёт завтра. Пока он ворчливо собирал свою сумку, я дал ему напиток и булочку, которые передал наш классный руководитель.

— Будь осторожен по дороге.

— Отвали.

Показав мне средний палец, Ким Ёнджин вышел из палаты. Когда он ушёл, я вернулся к задачам. Боль была терпимой. В какой-то момент в палату вошла медсестра, чтобы измерить моё давление. Услышав похвалу за то, что я даже в таком состоянии не выпускаю учебник из рук, я почувствовал лёгкое удовлетворение.

Тиканье часов и шелест страниц наполняли палату, почти как в одиночестве. Вдруг я услышал стук в дверь.

— Ким Ёнджин?

Обычно он входил без стука, но в это время сюда мог прийти только он. Однако вместо его лица я увидел Пака Шиона. От неожиданности я пробормотал:

— А?

С невозмутимым выражением лица он подошёл к моей кровати. Я несколько раз протёр глаза, словно мне это показалось.

— Ты зачем пришёл?

Опять вырвался неловкий тон. Услышав это от человека, к которому пришли в больницу, Пак Шион тихо вздохнул. Я растерянно посмотрел на него, а он вместо стула для посетителей сел прямо на край моей кровати, почти вплотную.

— А ты бы на моём месте не пришёл?

— Ты же не приходил всё это время.

— Ты сам сказал не приходить.

Я вспомнил, что действительно сказал это. Из-за его слов у меня не нашлось ответа. Пак Шион нахмурился, переводя взгляд с капельницы на мою руку на раскрытый учебник.

— Я понимаю, что волноваться не о чем. Но даже зная это, не прийти не смог.

— А…

— Тебе некомфортно?

— …

— Если да, я уйду.

Я покачал головой, избегая его прямого взгляда. Честно говоря, мне было совсем не неприятно.

— Ты всё это время был один?

— Нет. Ким Ёнджин заходил.

Пак Шион кивнул, будто ожидал этого. Недовольства на лице не было. Оглядевшись, он заметил бутылку из-под напитка, оставленную Ким Ёнджином.

— Он о тебе заботится?

— Какая там забота. Пришёл навестить и только больничную еду у меня отбирал.

— Что?

— Совсем сумасшедший. От него никакой пользы.

Я начал ругать Ким Ёнджина, и Пак Шион тихо рассмеялся. Моя болтовня тут же оборвалась. Я давно не видел, чтобы он так смеялся. Заметив, что я пристально на него смотрю, он медленно встретился со мной взглядом.

— Когда выписка?

— Завтра.

— Завтра Ким Ёнджин снова придёт?

— Ну да.

Разговор легко завязался, и напряжение между нами отсутствовало. Раньше наедине я всегда чувствовал неловкость или волнение, но теперь этого не было. Между нами витала лёгкость, характерная для начала нашей близости.

Он с улыбкой смотрел на меня.

— Как всё к этому вообще пришло?

— Думал, что это гастрит, терпел… вот так чуть не умер.

— Сильно болело?

— Да, но сейчас всё в порядке.

Я указал на обезболивающую помпу. Он улыбнулся, прищурив глаза. Я внимательно смотрел на его лицо, которое раньше видел только издалека, теперь оно было так близко. Он спокойно выдержал мой взгляд.

Я посмотрел ему прямо в глаза и спросил:

— А ты в порядке?

— Я?

— Тогда… ты ведь приходил ко мне домой. Шин Чжэён сказал, что это побочка от снотворного.

Я наконец задал вопрос, который давно хотел узнать. Всё ли с тобой в порядке? Стало ли легче? Если ты всё ещё переживаешь, не стоит. Но вместо этого я сказал:

— Ромашковый чай помогает от бессонницы. Попробуй.

Пак Шион слегка улыбнулся, несмотря на мой сухой тон. В голове у меня перемешались прочитанные советы, и я хотел выложить всё сразу, но он опередил меня:

— Я тогда ничего не натворил?

— Совсем ничего не помнишь?

— Угу.

— Наверное, удивился, когда проснулся, а я рядом.

Я вспомнил его бледное лицо и извинения. Я замолчал. В паузе на его лице появилось беспокойство. Я спокойно посмотрел на него.

— Нет. Ничего ты не сделал.

— …Правда?

— Правда. Совсем ничего.

Он прищурился, словно не верил. Я спросил, неужели он думает, что я бы промолчал, если бы он что-то натворил. Только тогда Пак Шион с облегчением кивнул.

Я откинул одеяло, собираясь встать, оставив его одного. Но он схватил меня за запястье.

— Куда ты?

— Пак Шион, я тебе сок…

— …Не буду. Я уже пил.

— А, вот как.

— Угу. Так что просто лежи.

Он потянул меня за запястье. Я замер в полустоячем положении и снова сел. Он мягко коснулся моего плеча, и от этого прикосновения, через тонкую больничную рубашку, моё плечо напряглось.

Он положил ладонь мне на затылок и провёл по спине. Мои мышцы расслабились, но его рука не задержалась надолго. Я сдержал порыв удержать её и протянул ему задачник.

— Раз уж пришёл, запиши решение этой задачи.

— …

— Даже с разбором толком не понимаю.

Мне стало неловко, и сказать было нечего, поэтому я просто сунул ему тетрадь. Пак Шион принял её с серьёзным выражением лица. Вскоре палата наполнилась шорохом ручки. Он по очереди разбирал задачи, на которые я указывал пальцем. Я смотрел на чёрные пряди его волос, слегка качавшиеся при каждом движении.

— Сону, я всё написал.

— А, спасибо.

Я увидел аккуратный почерк. Я осторожно провёл пальцем по строкам. Из-за того, что он сидел рядом, я не мог сосредоточиться, но снова и снова смотрел на заполненные пробелы.

— Если не понял, могу сейчас объяснить.

— Нет, всё нормально.

— Если вдруг…

Он опустил взгляд и замялся. Под светом больничной лампы отчётливо выделялись длинные ресницы.

— Если что-то понадобится, приходи ко мне. Я объясню.

Я повернул голову, и наши глаза встретились. В его зрачках отражалось моё лицо, и это вызвало лёгкое дежавю. Казалось, мы уже переживали что-то подобное — наши взгляды пересекались, и мы словно возвращались в прошлое. Слова сами вырвались из моих уст:

— Мы как будто вернулись в прошлое.

Атмосфера вокруг нас казалась умиротворённой и привычной, но в ней ощущалось нечто тревожное, что не соответствовало теме нашего общения. Мы снова были на своих места, каждый со своими невидимыми ранами.

Пак Шион всё так же оставался красивым и умел объяснять сложные математические задачи с удивительной лёгкостью. Я же, напротив, оставался глупым и не мог найти общий язык с числами. Мы оба были неуклюжими и несовершенными.

Несмотря на все изменения, многое оставалось прежним. В моменты, когда земля уходила из-под ног, мы обнажали свои худшие стороны, погружаясь в хаос. Это тяжёлое прошлое навсегда отпечаталось в нашей памяти как нечто болезненное и необратимое.

Но даже на руинах однажды вновь прорастает зелень.

— Пак Шион.

— М?

— Подойди ближе.

Я снова увидел своё отражение в его зрачках. Ощутил его напряжённое дыхание и услышал биение сердца, которое не мог различить.

В итоге мы вернулись туда, где изначально должны были быть. К моменту, когда вместо размытых силуэтов ясно видны глаза друг друга, когда можно услышать дыхание и почувствовать ровный пульс, держась за руки.

— Что будешь делать после экзаменов?