Я направлялся к школьным воротам, чувствуя, как горячий, влажный воздух наполняет лёгкие. Раннее утро не принесло свежести. Подняв голову по привычке, я заметил знакомое окно. Но лица, которое я ожидал там увидеть, не было. Всё же сейчас были летние каникулы.

Я записался на дополнительные занятия и продолжал ходить в школу, даже во время каникул. Формально это было связано с подготовкой к экзаменам, но на самом деле причина была одна — Пак Шион. За пределами школы увидеть его было невозможно.

Я всё ещё не решался ходить в школу один, поэтому уговорил Ким Ёнджина приходить со мной. Но проблема заключалась в том, что Пак Шион не записался на дополнительные занятия. Я узнал об этом только после начала каникул.

Честно говоря, я был разочарован. Но теперь уже было поздно что-то менять. Я не учёл, что для Пак Шиона путь по системе раннего поступления был открыт с самого начала, в отличие от меня. В этой системе гораздо больше нюансов, чем в обычном экзамене, поэтому, возможно, он решил не записываться на занятия. А может быть, он просто забил и ему не нужно было видеть моё лицо по пути в школу.

Каникулы почти не внесли изменений в мой распорядок дня. Я по-прежнему просыпался рано утром, занимался спортом, затем шёл в школу, после чего отправлялся в читальный зал и продолжал учёбу до поздней ночи. Вернувшись домой, я принимал душ и ложился спать. Всё шло как обычно, за исключением того, что дорога до школы стала особенно скучной.

Сегодня, вернувшись домой только поздним вечером, я смыл с себя всю влагу и сразу же упал в кровать. Затем, по старой привычке, взял книгу, лежавшую у изголовья. Чтение перед сном и засыпание с книгой в руках стали моим новым ритуалом. Шероховатая текстура бумаги коснулась моих ладоней, и тут же в памяти всплыл день, когда я впервые приобрёл эту книгу.

Это произошло за несколько дней до начала каникул. Погода тогда была такой же душной, как и сегодня. Аппетит отсутствовал, и я почти полностью оставил обед нетронутым. Ворча себе под нос, что, вероятно, перегрелся на солнце, я бесцельно бродил по улицам и неожиданно остановился перед дверью библиотеки. Мне пришла мысль, что если немного подремать в прохладе кондиционера, моё самочувствие может улучшиться. Поддавшись этому искушению, я вошёл внутрь.

Как и ожидалось, в библиотеке было приятно прохладно и тихо. Пока я выбирал увесистую книгу, которая могла бы послужить мне подушкой, мой взгляд остановился на знакомой фигуре. Лица было не разглядеть, но я сразу понял, кто это.

Пак Шион сидел в углу, опустив голову на сложенные руки. Моё внимание сразу же сосредоточилось на нём. Подойти ближе я не решился и наблюдал за ним издалека.

Его лицо было окутано глубокой тенью. Черты лица стали более выразительными, чем прежде. То ли он потерял вес, то ли свет падал так, что это создавало иллюзию — сложно было сказать наверняка. Я украдкой наблюдал за ним и заметил книгу в его руках. Я тихо приблизился и взглянул на название книги.

Я невольно усмехнулся. Неужели это и есть те самые усилия, о которых он говорил?

Но его поза выглядела странно. Пак Шион не из тех, кто спит где попало. Может, ему стало плохо?

Пока я наблюдал за ним, солнечный луч, резкий и холодный, как отблеск металла, скользнул по его векам. Я застыл на месте, затем подошел к окну и быстро задернул шторы. Легкая льняная ткань мягко качнулась: окно было приоткрыто. Осторожно закрыв его, я поспешно покинул библиотеку, не желая тревожить его бледное лицо.

По пути в класс я снова и снова вспоминал название книги. С тех пор как я ее купил, я читал понемногу каждый день. Она не вызывала особого интереса, поэтому чтение шло медленно. Но после начала каникул, когда я перестал видеть его лицо, эта книга стала хоть каким-то утешением.

Лежа на животе и пытаясь понять сложные фразы, я невольно думал о лице Пак Шиона. Подперев подбородок, я задумчиво смотрел в полумрак, который царил напротив кровати. Я разбирал запутанные предложения или же человека, который казался мне слишком сложным. Время тянулось медленно и неопределенно.

Но вскоре мои веки отяжелели. Я не успел прочитать и нескольких страниц, как меня окутал сон. От вентилятора страницы слегка колыхались. Сквозь приоткрытое окно раздавалось стрекотание неизвестных насекомых. Этот звук словно подталкивал меня: пора ложиться спать.

В итоге я уснул, так и не выпустив книгу из рук.

Внезапно откуда-то донёсся резкий, неприятный звук. Я быстро поднял взгляд.

Сердце билось в такт с этим звуком. Кто-то стучал в дверь. В столь поздний час никто не мог прийти, но этот стук казался странно знакомым.

Не включая свет, я направился к двери, словно под гипнозом. Мне казалось, я знаю, кто это, поэтому я даже не спросил: «Кто там?» Дрожащими руками я повернул ручку. Дверь открылась, и горячий воздух хлынул внутрь, а из темноты выступило бледное лицо.

«…»

Лицо, едва освещённое, казалось нереальным, словно из сна. Я протёр глаза и вновь взглянул на фигуру перед собой. Это было так неожиданно, что я застыл на месте, не в силах пошевелиться. Пак Шион молчал, пристально глядя на меня. Вокруг царила тьма, но я инстинктивно почувствовал: в его взгляде было что-то странное. Он не делал попыток войти, а просто стоял и смотрел.

— Пак Шион?..

Услышав мой голос, он начал медленно моргать. Взгляд был тревожным, рассеянным, он метался, не задерживаясь ни на чём. Мы смотрели друг на друга, но уловить его внимание оказалось невозможно. Внезапно я ощутил необъяснимую тревогу.

— Что с тобой?

Я протянул руку, но он опустил голову, как будто не собирался её принимать. Стоя неподвижно, он медленно поднял взгляд. Его глаза всё ещё блуждали в темноте.

— Ты в порядке?

Он не ответил. Я быстро осмотрел его лицо. Видимых повреждений не было, но он выглядел пугающе бледным. Тени под его глазами были такими же глубокими, как пустота, в которую он смотрел. Его взгляд, мутный, как у пьяного, скользнул по моему лицу. Внезапно его пустые зрачки слегка дрогнули.

— Может, зайдёшь?

Он не сдвинулся с места. Не оставалось ничего другого — я схватил его за руку и потянул за собой. Он шёл, покачиваясь, будто всё ещё не до конца осознавал происходящее. С трудом усадив парня, куда более крупного, чем я, на диван, я почувствовал, как он обмяк. Я опустился перед ним на колени. Его светлый лоб был влажным от пота. Осторожно убрав пряди волос, я встретился с его расфокусированным взглядом.

— Что случилось? Ты ранен?

— …

— Эй, Пак Шион. Скажи хоть что-нибудь.

В полумраке его горло слабо отсвечивало. Казалось, он вот-вот заговорит — губы едва дрогнули.  Внезапно раздался низкий, хриплый голос, похожий на скрежет металла.

— Сону-у…

Его взгляд, словно окутанный дымкой, скользнул по мне. Мы находились лицом к лицу, но мне казалось, что он смотрит сквозь меня, не видя меня.

— Да. Я здесь.

— …

— Сам пришёл и молчишь?

— …

— Ты что, пьян?

Расфокусированный взгляд, пустое выражение лица, болезненная бледность… он явно был не в себе. Может, напился? Или отец снова его избил? Я поспешно осмотрел его лицо и тело, выискивая следы побоев, но ничего не нашёл.

— Я скучал…

Его голос заставил меня замереть на мгновение. Его рука метнулась ко мне, но, не дотронувшись до щеки, безвольно упала. В следующий миг он потерял равновесие и рухнул мне на плечо.

— Пак Шион?

— …

— Что с тобой?! Шион!

— …

— Приди в себя.

Я легонько прикоснулся к его щеке. Кожа оказалась холодной, хотя ночь была жаркой. Лицо блестело от пота. Я ощупал его лоб — температуры не было. Приблизившись, я принюхался, чтобы понять, не пахнет ли алкоголем. Однако и характерного запаха я не уловил.

— Эй, Пак Шион. Что с тобой?

— …

— Чёрт возьми, ты ничего странного не употреблял, верно?

В голове проносились тревожные мысли: наркотики, марихуана, полиция, арест. Я тут же включил свет и осмотрел его руки. Моё сердце сжалось. А если он действительно связался с кем-то опасным? Дрожа от страха, я продолжал проверять его руки и шею, опасаясь увидеть следы от уколов. Но, к счастью, кожа была чиста. Ни единого следа.

Когда я наконец выдохнул с облегчением, то услышал его спокойное дыхание прямо у уха. Только тогда я смог внимательно рассмотреть лицо Пак Шиона. Он спал глубоким сном, словно младенец. Пытаясь не выдать своего волнения, я осторожно положил обе руки на его прохладные щёки. Я сам не понимал, почему мои руки так дрожали.

— Да что с тобой вообще…

В ответ — лишь размеренное дыхание.  Убедившись, что он тихо и мирно спит, я опустился на пол напротив него.

— Ну что за… чёрт.

Его неожиданное появление застало меня врасплох. Я хотел бы узнать, что с ним произошло, если бы он мог говорить, но он уже был в отключке. Я осторожно коснулся его лица, но он оставался неподвижным. Я не мог понять, спит ли он глубоким сном или действительно потерял сознание. Сколько бы я ни пытался его разбудить, он не реагировал. Несколько безуспешных попыток разбудить его заставили меня тяжело вздохнуть, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Что же мне делать дальше?

Не имея никакой информации, я не мог позвонить ему домой. Мысль о том, что его начнёт ругать отец, вызывала у меня тревогу. Но просто оставить его так тоже нельзя. Возможно, ему стало плохо или он что-то не то съел. А если случится что-то серьёзное? Может, стоит вызвать скорую помощь?

Кусая губы, я снова и снова обдумывал возможные варианты. В конце концов, я взял телефон и открыл список контактов. Единственный человек, который мог знать, что происходит с Пак Шионом, — это Шин Чжэён. С тяжёлым вздохом я набрал его номер.

Гудки длились бесконечно. На часах было почти два часа ночи. Не было ничего удивительного в том, что он не возьмет трубку. Во рту стало сухо, пока я сжимал телефон. Но, к счастью, раздался сонный голос:

— Чего тебе?..

— Приезжай ко мне. Немедленно.

— Что за бред. Я кладу трубку…

— У меня дома Пак Шион. Он потерял сознание.

— …Что?

— Я скину адрес, просто приезжай быстрее.

Я подавил гордость и добавил «пожалуйста», после чего в трубке раздались тихие ругательства. Я с самого начала не ожидал услышать что-то приятное. Закончив разговор, я молча смотрел на Пак Шиона, который мирно спал, свернувшись калачиком.

Давно я не видел его так близко. Думал, что увижу его только в начале учебного года. Но теперь он передо мной… И кажется, что он выглядит ещё хуже, чем раньше. Возможно, отец снова его ударил? Или… он действительно занимается чем-то нелегальным? У меня сжалось сердце, и я невольно задержал дыхание.

— Ты ведь не натворил глупостей?

— …

— Если ты действительно пил или принимал таблетки, я тебя убью, понял?

Мой взгляд остановился на его губах, которые так и не разомкнулись. Подняв руку, я машинально провёл по его лицу.

— Да что с тобой… почему ты так исхудал?

Я с трудом проглотил внезапно нахлынувшее чувство и, посмотрев на спящего Шиона, с насмешливой укоризной произнёс:

— Это ты из-за того, что скучал, припёрся среди ночи?

— …

— Тогда почему не записался на дополнительные занятия?

— …

— Я ведь записался, потому что думал и ты запишешься. Чтобы не скучать по тебе всё лето.

Мой голос растворялся в его спокойном дыхании, словно тихий шелест листвы на ветру. Внезапно я вспомнил его признание о том, что его пугает неумолимый ход времени. Для меня это лето стало монотонной чередой дней, но я не мог не задаться вопросом: а что оно значило для тебя?

— Ты… чувствовал себя нормально всё это время?

— …

— А вот я… скучал.

Пак Шион не ответил и не подал никаких признаков жизни. Я не ожидал ответа, просто смотрел на его плотно сжатые губы. Через несколько секунд я встал, включил кондиционер и накрыл его тонким одеялом. Мой взгляд задержался на его неподвижных веках, бледных щеках и белом лбу.

Не прошло и получаса, как Шин Чжэён наконец-то приехал. Надев кепку на глаза, он недовольно нахмурился, едва заметив неподвижное тело Пак Шиона, который спал.

— Ну и чё? Кажется, он вполне в порядке.

— Ты называешь это «в порядке»?

— Ну я-то думал, ты ему череп проломил и теперь в панике звонишь. Я реально обосрался.

Похоже, он всё ещё не полностью проснулся — голос его был хриплым и сиплым. Шин Чжэён, шаркая ногами, подошёл к дивану, снял кепку и раздражённо провёл рукой по волосам.

— Что с ним случилось?

— Сам не знаю. Просто внезапно пришёл и сразу отрубился.

— И всё?

— Да. Он явно был не в себе. Ты ничего об этом не знаешь?

Я зажмурился, а затем снова открыл глаза, внимательно глядя на него. Шин Чжэён, словно не понимая, о чём речь, наклонил голову.

— Не знаю… Может, он выпил?

— Не похоже. От него совсем не пахнет алкоголем.

— Тогда что?

Шин Чжэён прищурился, задумчиво нахмурив лоб, и вдруг тихо выдохнул, как будто что-то вспомнил.

— А... это, наверное, из-за снотворного?

— Снотворного?

Я удивлённо распахнул глаза, и он уверенно кивнул.

— У этого придурка бессонница, он постоянно пьёт снотворное. Говорят, у него есть побочные эффекты.

В моей памяти всплыл эпизод из документального фильма о негативных последствиях снотворных препаратов. Люди делились историями о лунатизме и других нарушениях сна после их употребления. Эти кадры внезапно возникли в моём сознании.

— И давно он их принимает?

— Я только слышал от его отца, сам не знаю. Он же никогда толком ничего не рассказывает.

— …

— Ладно, поднимай его. Я заберу его к себе, пусть поспит. Если отвезти его домой сейчас, там снова начнётся пиздец.

Я аккуратно приподнял верхнюю часть тела Пак Шиона. Мы взяли его с двух сторон. Шион обвис, словно пьяный, и тащить его было нелегко. Один бы я точно не справился, он был слишком тяжёлый. Возможно, лучше оставить его у меня... Я замялся, и Шин Чжэён вырвал Пак Шиона из моих рук.

— Я сам его понесу. А ты иди, открой такси дверь. Тяжёлый, сука… блять.

Шин Чжэён, не переставая ругаться, взвалил Пак Шиона на плечи. Когда мы добрались до машины, он без церемоний втолкнул Пак Шиона в салон, как будто тот был пустым мешком. Меня почему-то охватило чувство вины из-за того, как с ним обращались. Я не мог оторвать взгляд от Пак Шиона, который неподвижно лежал на сиденье. Шин Чжэён, уловив мой взгляд, тоже тяжело вздохнул. Он уже собирался сесть на переднее сиденье, но обернулся ко мне.

— Чего у тебя лицо такое, будто сдох кто-то?

— Просто… переживаю.

— Не бойся, он не узнает, что к тебе домой заходил. Я ему не скажу.

— …

— Да и он всё равно не вспомнит.

Кажется, он воспринял мою нерешительность как страх снова оказаться связанным с Пак Шионом из-за этой ситуации. Я хотел объяснить, что дело не в этом, но он сел в такси прежде, чем я успел что-либо сказать.

— Я поехал.

— Подожди, Шин Чжэён…

— Не волнуйся, иди домой. Я сам разберусь.

Он прервал меня, бросив на меня взгляд, который был неожиданно заботливым, но совершенно не соответствовал его характеру. Затем я услышал, как он диктует водителю адрес. Такси тронулось, не дав мне возможности остановить его или удержать.

Машина с Пак Шионом медленно удалялась. Мои веки слегка дрожали, пока я провожал взглядом мерцающие в темноте фары. Я продолжал смотреть туда, где исчезло такси. Мне нужно было вернуться домой, но ноги не слушались. Если бы я предвидел такой исход, лучше бы вообще никому не звонил.

Его бледные, безжизненные щёки, остекленевший взгляд, не способный сосредоточиться, и голос, прерываемый запинками, когда он произнёс «скучал», вместе с запоздалым чувством вины, словно оковы, тянули меня вниз.