Продолжаю публиковать серию рассказов из Дневника фельдшера скорой помощи-2, находящихся в разделе премиум-подписки.

******

Когда пятнадцать лет назад я увольнялся со скорой, карты вызова заполнялись авторучкой на бумаге. Теперь же карты вызова заполняются в планшете и сразу идут на экспертную оценку. Экспертом является врач, наш заведующий отделением, который является еще и врачом приемного покоя.

— Ваши карты система не принимает, — сказал он, встретив меня в приемнике. — У вас нет электронного ключа?

— Нет, — ответил я. — А что это?

— Электронным ключом подписываются медицинские карты. Поскольку у вас нет ключа, а карты вы заполняете, то система не принимает такие карты, считает за ошибку.

— Что мне надо сделать?

— Подойти к компьютерщикам, заказать ключ.

— Без проблем! — ответил я и направился к компьютерщикам.

И тут начался квест бумажно-электронной волокиты. Оказалось, что для того, чтобы заиметь электронный ключ, надо взять выписку из приказа о моем трудоустройстве, поэтому меня отправили в отдел кадров. Там, слава Богу, мне сразу же распечатали выписку, которую я предоставил компьютерщикам, оставил свой номер телефона. Сказали ждать звонка. Через день они позвонили, сказали, что надо приехать написать заявление на выдачу электронного ключа. Я приехал, написал. Сказали ждать звонка. Через день позвонили, сказали, что надо отвезти мои документы в казначейство. Приехал, отвёз. И вот как раз это самое казначейство и выдает электронный ключ. На момент написания этих строк я всё еще не имею электронного ключа. Ну, да ладно. Главное, как говорится, чтоб человек был хороший. А самое полезное и радостное, что я узнал пока носился туда-сюда со всякими документами, это то, что мне восстановили мои пятьдесят процентов надбавки за стаж работы на скорой! Вот это было действительно приятное событие, а то я уж думал, что стаж мой скоровский "сгорел", и что мне придется начинать всё сначала.

***

В день поставили дежурить во врачебную бригаду. Врач Николай Алексеевич, примерно мой ровесник. Первый вызов поступил около девяти утра. Вызов был на ДТП с одним пострадавшим. На место мы приехали раньше, чем сотрудники ГИБДД. На обычном перекрестке, где одна дорога является главной, а вторая, соответственно, второстепенной, столкнулись два автомобиля. Виновницей ДТП была женщина лет сорока на вид, а вот пострадавшим оказался её одиннадцатилетний сын, который тоже находился в машине и ударился лицом об дверь. Он не плакал, а просто испуганно и растерянно смотрел по сторонам. Плакала его мама.

— Здравствуйте, кто-то еще есть пострадавший? — быстро спросил Николай.

— Нет, вот только Серёжка, — ответила женщина.

Когда я подошел к ней, то отчетливо учуял запах алкоголя от неё.

— Пройдемте в машину, — предложил я. — Надо мальчика осмотреть.

В области нижней челюсти мальчика была ссадина размерами примерно полтора на три сантиметра, а также была ссадина под нижней губой. Скорее всего, травма образовалась от удара о твердую пластиковую обшивку двери.

— Тебя как зовут?

— Сергей, — серьезно ответил мальчик.

— Помнишь, как ты ударился?

— Немножко...

— Это как?

— Помню, как ехали, помню, как в нас ударилась машина... Потом помню, что мама плакала...

— То есть то, как ты ударился, не помнишь?

— Нет.

Пока я осматривал мальчика, подъехала машина ГИБДД. Из неё выскочили два ДПСника и подошли к женщине виновнице ДТП

— Алена, ты как? — спросил один.

— Нормально, — ответила она.

— Ну, слава Богу!

Мы с Николаем переглянулись, немного удивившись знакомству виновницы ДТП и гаишника.

— Мальчика надо в больницу везти, — сказал Николай. — У него сотрясение головного мозга.

Гаишник и женщина переглянулись.

— Мы не поедем, — ответила женщина.

— В смысле, не поедете? — возмутился Николай. — Надо, чтоб ребёнка осмотрел травматолог и невролог. Дополнительное обследование надо пройти, чтоб исключить более тяжелые последствия черепно-мозговой травмы...

— Мы не поедем, — категорически ответила женщина.

Я стал немного понимать, что происходит. Выходило то, что женщина, употребив алкоголь, села за руль и стала участницей ДТП. Испугавшись за травму сына, она набрала тот самый номер телефона, который люди набирают, когда им становится страшно, то есть номер скорой помощи, и сообщила о случившемся. В вызове профигурировало слово "ДТП", и механизм действий при подобном вызове для работников скорой помощи запустился. Диспетчер сразу же передала эту информацию бригаде, в полицию и ответственному врачу ЦРБ. А когда выяснилось, что в ДТП еще и пострадал ребёнок, то к такому вызову относятся с гораздо большим вниманием, так как детский дорожный травматизм находится на особом контроле как у министерства здравоохранения, так и министерства внутренних дел. Теперь же, пока мы ехали, и, видимо, несколько успокоившись, женщина поняла, чем опасна поездка в больницу. Один из гаишников, что приехали на место ДТП, оказался её хорошим знакомым. Скорее всего, она уже позвонила ему, и теперь он приехал, чтоб решить возникшую проблему.

— Тогда подпишите нам отказ, — сказал Николай, пожимая плечами.

Женщина расписалась нам в бланке. Мы еще раз внимательно осмотрели ребенка.

— Мы приедем к вам через два часа, — сказал Николай. — Ребенка надо будет посмотреть в динамике.

С вызова мы уехали, а когда вернулись на подстанцию, то мои догадки подтвердились. Оказалось, что женщина работает в администрации района, а тот гаишник, как оказалось, друг её мужа. Теперь пазл сложился. За пьянку за рулем лишают водительских прав на полтора года плюс штраф, а то, что при таком ДТП ещё и пострадал ребёнок, вообще уголовно наказуемо. Проблем себе женщина нажила, конечно, неимоверное количество. Вот поэтому-то по совету "доброго" друга-гаишника женщина и отказалась от поездки в больницу. Потому как ей обязательно надо будет провести освидетельствование на предмет употребления алкоголя.

Так получилось, что на актив через два часа я поехал один, потому что к Николаю пришла медсестра, а меня поставили на линию.

Возле дома, где находился пострадавший Серёжка, стоял тот же автомобиль ДПС.

Я вышел из машины и направился в сторону дома.

— А кто вас вызвал? — услышал я от ДПСника.

— Сейчас никто не вызывал, — ответил я. — Мы должны активно посетить ребёнка.

— А зачем? — спросил он.

Меня стало напрягать такое несвойственное его обязанностям любопытство.

— Работа такая, — ответил я и быстро зашёл в дом.

Сережка сидел на диване и смотрел телевизор.

— Ну что, дружище? Как дела? — спросил я у него.

— Нормально, — ответил он.

— Вспомнил, как ты ударился?

— Я дома упал, — тихо ответил он, отведя глаза.

Злость овладела мной тогда. По указке недобросовестных служителей правопорядка ребенок тоже стал врать.

— Ну, давай, я тебя посмотрю?

На момент осмотра острой неврологической симптоматики я не увидел. Пропальпировал живот, осмотрел мальчишку со всех сторон, а то мало ли, вдруг мы что-то не увидели тогда во время первого осмотра? Именно с этой целью и назначается актив СМП.

— В больницу, может быть, поедем? — спросил я.

— Нет.

— Мама, — обратился я к женщине. — Я вам ещё раз предлагаю проехать в приёмный покой для того, чтоб ребёнка обследовать.

— Нет, — ответила женщина.

Ну вот что мне оставалось делать в такой ситуации? Не драться же мне с ней из-за её упёртости?

— Ну нет, так нет, — сказал я. — Распишитесь, что отказываетесь от госпитализации, тем самым вы подтверждаете, что осознаете всю ответственность за жизнь и здоровье вашего ребенка, которую берёте на себя.

Женщина расписалась, я вышел из дома.

— А зачем его везти в больницу? — спросил меня ДПСник, как только я вышел.

Назойливость ДПСника теперь меня уже стала раздражать.

"Ну ладно, — подумал я. — Раз вы меня держите за идиота, то тогда слушайте о моих должностных обязанностях заумными речами".

— Пострадавшие с ДТП в любом случае доставляются в приемный покой, для более углубленного обследования. При травмах головы необходим осмотр нейрохирурга или невролога, по результатам которых нужны дополнительные методы обследования: МРТ, КТ, рентгенологическое исследование, — отчеканил я.

— А зачем тогда вы в диагнозе пишете ЗЧМТ, сотрясение головного мозга, если вы не проводили такого обследования? — не унимался гаишник. — И вообще, он дома упал!

— Вы меня за идиота-то не держите, — огрызнулся я. — Я же его два часа назад осматривал там на ДТП.

— Вот вы такие диагнозы ставите, которых не существует, а нам потом расхлебываться...

И вот тут, после этого произнесенного им "расхлебываться", мое терпение лопнуло.

— Работа такая! Расхлебываться! — повысив голос, со злостью сказал я. — Вы, товарищ майор, если уж до такого звания дослужились, так ведите себя достойно, а не как душонка заячья! Думаете, я не понимаю, что вы пытаетесь преступление скрыть? Ей двести шестьдесят четвертая* светит, а вы подлогом занимаетесь! Причём проблему хотите решить с нашей помощью. До свидания!

На мои громкие возгласы из дома вышла мать Серёжки. Я переключился на неё.

— А вы совсем не хотите понять, что пострадал ребенок! Слышите? Во всей этой ситуации больше всех пострадал ваш ребенок, хотя и не виноват ни в чём! Ему помощь нужна, а вы отказываетесь от обследования, потому что за себя боитесь больше, чем за ребенка!

Мать опустила глаза.

Я хлопнул дверью автомобиля.

— Поехали, Вова!

С того вызова я ехал с пренеприятным чувством. Так и хотелось закричать: "Люди! Вы вообще понимаете, что происходит? Менты отмазывают пьяную мамашу, которая чуть не угробила своего ребенка!"

— Зря ты с ними так закусился, — нарушил молчание водитель. — Теперь эти гайцы тебя постоянно останавливать будут.

— Не переживай, — ответил я. — У нас на каждого начальника по нескольку начальников приходится, а форму доклада я знаю...

Как закончилась эта история, я не знаю. Надеюсь, что со здоровьем мальчика все в порядке.

Вот такая она, работа на скорой. Это не только оказание медицинской помощи и ощущение собственной полезности. Иногда это ещё и щемящее чувство бессилия.

Продолжение следует...

_______________

Статья 264 УК РФ. — Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств.