Фельдшер 

_____

Народ на Дальнем Кордоне проживает деревенский, а потому простой, суровый, но дружный. Живет он сельским хозяйством: в большей степени земледелием, в меньшей животноводством. Но есть у многих из них и ещё промыслы: рыболовство и охота.

Водителю скорой помощи Дальнего Кордона Николаю Митрофановичу было шестьдесят девять лет. С виду он казался суровым деревенским дедом, с грубыми чертами лица, но глаза его смотрели всегда с какой-то серьезной добротой и живым интересом даже на давно знакомых односельчан. Вечером того осеннего дня, на который выпало наше с ним дежурство, он принес с собой пару ружей, коробку патронов и набор для ухода за оружием. По сему выходило, что не иначе как рано утром он пойдет на охоту, несмотря на хмурую осеннюю серость, слякоть и уныние. Между вызовами он тщательнейшим образом и с каким-то душевным трепетом чистил ружья, смазывал специальным ружейным маслом их нехитрые механизмы, протирал, смотрел на свет отблески металла; прищуриваясь так, что глубокие морщины как следы от топора перереза́ли его лицо, подолгу вглядывался в просвет стволов, недовольно хмыкал и по-новой приступал к протиранию оружия, почти не обращая на меня никакого внимания.

— Э-эх..., — наконец решил прервать я молчание. — Я бы сейчас тоже на охоту сходил, да всё некогда...

Продолжаю публиковать серию рассказов из Дневника фельдшера скорой помощи-2, находящихся в разделе премиум-подписки.

******

Когда пятнадцать лет назад я увольнялся со скорой, карты вызова заполнялись авторучкой на бумаге. Теперь же карты вызова заполняются в планшете и сразу идут на экспертную оценку. Экспертом является врач, наш заведующий отделением, который является еще и врачом приемного покоя.

— Ваши карты система не принимает, — сказал он, встретив меня в приемнике. — У вас нет электронного ключа?

— Нет, — ответил я. — А что это?

— Электронным ключом подписываются медицинские карты. Поскольку у вас нет ключа, а карты вы заполняете, то система не принимает такие карты, считает за ошибку.

— Что мне надо сделать?

— Подойти к компьютерщикам, заказать ключ.

— Без проблем! — ответил я и направился к компьютерщикам.

И тут начался квест бумажно-электронной волокиты. Оказалось, что для того, чтобы заиметь электронный ключ, надо взять выписку из приказа о моем трудоустройстве, поэтому меня отправили в отдел кадров. Там, слава Богу, мне сразу же распечатали выписку, которую я предоставил компьютерщикам, оставил свой номер телефона. Сказали ждать звонка. Через день они позвонили, сказали, что надо приехать написать заявление на выдачу электронного ключа. Я приехал, написал. Сказали ждать звонка. Через день позвонили, сказали, что надо отвезти мои документы в казначейство. Приехал, отвёз. И вот как раз это самое казначейство и выдает электронный ключ. На момент написания этих строк я всё еще не имею электронного ключа. Ну, да ладно. Главное, как говорится, чтоб человек был хороший. А самое полезное и радостное, что я узнал пока носился туда-сюда со всякими документами, это то, что мне восстановили мои пятьдесят процентов надбавки за стаж работы на скорой! Вот это было действительно приятное событие, а то я уж думал, что стаж мой скоровский "сгорел", и что мне придется начинать всё сначала.

***

В день поставили дежурить во врачебную бригаду. Врач Николай Алексеевич, примерно мой ровесник. Первый вызов поступил около девяти утра. Вызов был на ДТП с одним пострадавшим. На место мы приехали раньше, чем сотрудники ГИБДД. На обычном перекрестке, где одна дорога является главной, а вторая, соответственно, второстепенной, столкнулись два автомобиля. Виновницей ДТП была женщина лет сорока на вид, а вот пострадавшим оказался её одиннадцатилетний сын, который тоже находился в машине и ударился лицом об дверь. Он не плакал, а просто испуганно и растерянно смотрел по сторонам. Плакала его мама.

На подстанции меня встретила старший фельдшер.

— Звонили из администрации, — сказала она. — Про вас хотят написать в газете. Я дала им ваш номер телефона.

— И всё? — спросил я, ожидая какого-то подвоха.

— Всё.

— Ясно. Разрешите идти? — громко и четко отчеканил я.

Я, вытянувшись по струнке и одновременно накрыв голову планшетом, приложил правую руку к своему импровизированному головному убору (потому что к "пустой голове руку не прикладывают").

— Идите, — улыбнулась она.

Резко развернувшись на месте через левое плечо, чеканя шаг китайскими шлёпками, я вышел из диспетчерской.

***

Поводом к следующему вызову было подозрение на нарушение мозгового кровообращения у мужчины пятидесяти восьми лет. Когда я уже выходил с подстанции, диспетчер сказала мне:

— Ты к Долгоносову едешь. Он в девяностые годы самый первый коммерческий магазин у нас в городе открыл. Сигареты, жвачки продавал. Сейчас у него сеть магазинов по району, а сам он один из самых богатых людей в городе.

— Ясно, — ответил я.

Те сутки были примечательны тем, что было несколько радикально противоположных по своей сути вызовов.

Утром, придя на смену, я, как всегда, окунулся в такой веселый переполох пересменки, что мне невольно стало радостно на душе. Пахло сваренным кофе, шуршали укладки, пополняемые фельдшерами, стоял шум, гам, а под потолком, как всегда, громко вещал телевизор.

"... суд изъял у бывшего мэра восемьсот двадцать один объект недвижимости и около шестисот миллионов рублей..."

Диктор с голубого экрана говорил нам об очередном проворовавшемся чиновнике, при этом как бы искренне удивляясь, возмущаясь, но в то же время в голосе его проскакивали едва уловимые нотки злорадства и торжества справедливости.

Шум на подстанции тут же прекратился, так как почти все присутствующие замолчали, затихли и повернулись к голубому экрану.

— Сколько-сколько??? — медленно пробормотал кто-то.

— Восемьсот двадцать квартир и шестьсот миллионов рублей, — ответили ему.

— <Удивиться>!!!... <Зачем> ему столько...?

— Соревнования у них, похоже. "Кто больше украдёт" называются.

А ведь действительно, когда в очередной раз колоссальное ворованное достояние проворовавшегося чиновника становится предметом обсуждений средств массовой информации и общества в целом, то кажется, что в среде подобной категории граждан действительно существуют какие-то негласные соревнования, кто больше украдёт. Другого объяснения на вопрос: "Зачем столько богатств?" я не нахожу.

Наверное, девяносто девять процентов травм, встречающихся в работе скорой помощи, являются результатом воздействия кулака по лицу.

Тот вызов был на набережную ранней ночью, когда ещё только-только начали робко похрустывать первые разбитые морды в прибрежных кабаках.

Повод — избиение.

Поехали. Приехали. Подъехавшую скорую почти никто не заметил.

— Ну и где наш избитый? — надевая перчатки, спросил я.

— Если не найдется, так не сильно-то и расстроимся, — прокомментировал водитель.

— Пойду поспрашиваю, — сказал я, — а то сейчас уедем, а нас снова вызовут.

Я выпрыгнул из Газели. Кафе "Синие ботинки" вещала надпись на здании забегаловки. Гремящая из забегаловки нелогичная музыка, толпа прыгающей и орущей под эту музыку разномастной молодежи, мелькание лазерных лампочек, запах жареного мяса, картошки фри, копченой рыбы и пивного перегара "радушно" приняли меня в свои неприятные объятия. Народ развлекался и веселился. Но, несмотря на всё это, было понятно, что где-то здесь очень часто происходят банальные встречи чьих-то кулаков или синих ботинок с такими же синими физиономиями.

Я направился к ближайшей компании молодёжи, которые что-то бурно обсуждали, отчаянно жестикулируя руками.

— Вечер в хату, господа! — беспардонно ворвался я в их беседу.

Парни замолчали и уставились на меня.

Наверное, девяносто девять процентов травм, встречающихся в работе скорой помощи, являются результатом воздействия кулака по лицу.

Тот вызов был на набережную ранней ночью, когда ещё только-только начали робко похрустывать первые разбитые морды в прибрежных кабаках.

Повод — избиение.

Поехали. Приехали. Подъехавшую скорую почти никто не заметил.

— Ну и где наш избитый? — надевая перчатки, спросил я.

— Если не найдется, так не сильно-то и расстроимся, — прокомментировал водитель.

— Пойду поспрашиваю, — сказал я, — а то сейчас уедем, а нас снова вызовут.

Я выпрыгнул из Газели. Кафе "Синие ботинки" вещала надпись на здании забегаловки. Гремящая из забегаловки нелогичная музыка, толпа прыгающей и орущей под эту музыку разномастной молодежи, мелькание лазерных лампочек, запах жареного мяса, картошки фри, копченой рыбы и пивного перегара "радушно" приняли меня в свои неприятные объятия. Народ развлекался и веселился. Но, несмотря на всё это, было понятно, что где-то здесь очень часто происходят банальные встречи чьих-то кулаков или синих ботинок с такими же синими физиономиями.

Я направился к ближайшей компании молодёжи, которые что-то бурно обсуждали, отчаянно жестикулируя руками.

— Вечер в хату, господа! — беспардонно ворвался я в их беседу.

Парни замолчали и уставились на меня.

Продолжаю публиковать истории из цикла "Дневник фельдшера скорой помощи-2".

На подстанции мне выделили шкафчик под личные вещи, но у него оказался сломан замочек. Обычный мебельный замочек, что врезается в дверцу, я купил без проблем, приготовил шурупы и отвёртку, но когда накануне вечером собирался на смену, то вдруг с неприятным чувством для себя подумал: "А как же этот замок, шурупы и отвёртку я пронесу через КПП? Они же металлические, а значит, рамка металлоискателя обязательно зазвенит". Мне придётся объяснять охраннику, что это мне необходимо для себя, а не для осуждённых. Тот начнёт спрашивать начальника караула, можно ли мне пронести эти предметы в зону. Начкар, тоже человек маленький, скорее всего, отправит меня к начальнику учреждения. Начальник учреждения, чтоб прикрыть свою пятую точку, потребует с меня рапорт на то, что мне замочек необходим "для использования в кабинете медицинской части, в служебных целях...". Но потом вдруг меня как по голове ударило, что теперь у меня на работе никаких металлоискателей и КПП, никакого утреннего лая собак и построения. Никто не будет водить по мне металлоискателем и рассматривать мой пакет с едой и личными вещами, что я приношу из дома на сутки! Никаких неадекватных начальников и прочей возни мышиной. Я теперь вольный человек! Ура!

***

— Вас в следующем месяце тоже в день ставить? — спросила старший фельдшер.

— С коллективом я познакомился, — ответил я, — поэтому со следующего месяца я готов выходить на сутки.

— Хорошо. На ставку или на полторы будете работать?

— Свободен четвёртый

— Четвертый вам вызов! — тут же ответила рация. — Деревня Гореловка, улица Мира, пятьдесят шесть. Женщина, шестьдесят три года, задыхается

— Гореловка, улица Мира, пятьдесят шесть, задыхается, — повторил я в рацию

— Что-то вас сегодня гоняют? — спросил водитель

— И вас тоже, — ответил я. — Ты думаешь, что ты сегодня "срубишь по-легкому"?

— Ну да! — ответил водитель. — За двойную оплату-то

— Ну-ну, — скептически прокомментировал я. — Наивный паренёк. Знаю я, как оно "срубать по-легкому"! Погнали, давай, в Гореловку! Нас там очень ждут

До Гореловки долетели быстро. Дорога пустая и ровная. Улица, дом, заросший сорняком двор, невысокое крыльцо, дверь в дом приоткрыта

— Вызывали? — крикнул я в приоткрытую дверь

Тишина в ответ. Я зашёл в прихожую и прислушался. Тишина

— Вызывали? — снова как можно громче спросил я