Появившись прямо у дверей лавки, Эдвард придирчиво осмотрел внешний облик здания, оценив в том числе и видимую магическую начинку, приятно удивившись практическому её отсутствию. Либо владелица была уверена в себе, либо не собиралась подвергать опасности разрушения окружающий город из-за стационарных заклинаний. Впрочем, могло быть и то, и другое.

Несмотря на почти скрывшееся за небосводом солнце, магазинчик всё ещё был открыт. Не став заставлять владелицу ждать, Эдвард направился ко входу.

Открытая дверь послала слабый магический сигнал во внутренние помещения — можно было и поднапрячься, но структура чар обычного оповещателя была узнаваема. Да и лишние движения были бы действительно лишними, ибо лич сейчас стояла за прилавком с приятной улыбкой, разглядывая пришедшего.

Изнутри лавка вызывала еще более неоднозначные эмоции. Куча высокоуровневых артефактов и зелий стояла просто так, без какой-либо магической защиты. Высокоуровневый вор обчистил бы её за несколько минут, даже не дав знать об этом владелице. Впрочем, чем древний, не нуждающийся во сне лич — не защита? Но не живёт же она здесь постоянно?

— Добро пожаловать в мою лавку.

— Здравствуй.

Вышедшая из-за прилавка девушка встала на дистанции в пару шагов.

— Вас что-то интересует?

Девушка заметила, как с осмотра интерьера глаза собеседника перепрыгнули на её тело.

— Ты...

Не ожидавшая такого, девушка отступила на шаг назад.

— Простите?

Мужчина сделал шаг вперёд, не давая разорвать дистанцию.

— Скажу честно, мне как графу этого королевства не очень нравится, когда в городе, в котором я гощу, проживает высшая нежить.

Девушка попыталась отступить ещё дальше, но наткнулась на свой же прилавок. Прижимаясь к нему и со смесью страха и непонимания, ожидая, то что произойдёт дальше.

— И я имею полное право в любой момент совершить суд на месте, избавляясь от чего-то неприятного мне. — Мужчина подошёл ещё на шаг ближе, видя, как собеседница ещё сильнее вжимается в так неудобно оказавшийся позади прилавок. — Но я не могу и не буду вершить суд над невиновным. Поэтому сейчас ты предельно честно ответишь на мои вопросы. Поняла?

Девушка затравленно медленно закивала.

На что мужчина чуть вытянул руку, создавая над ладонью магический шар.

Девушка, почувствовав движение маны, попыталась сжаться ещё сильнее, чем раньше, отчего неудобно стоящие ноги окончательно сползли, и она плюхнулась на пол. Теперь она сидела на полу, опираясь спиной на прилавок и подобрав под себя ноги, пока мужчина нависал сверху, держа в руке неизвестное заклинание.

— Итак, какую ты имеешь расу?
Девушка, всё продолжающая попытки сжаться, оказаться меньше, чем она есть, еле слышно пропищала:

— Древний лич...

— Какой у тебя класс?

— Архимаг... — всё ещё еле слышно пропищало древнее существо.

— Громче.

— Ар... Архимаг...

Нахмурившись, мужчина всмотрелся в висящий над ладонью шар. Чем больше он всматривался, тем сильнее разглаживалось его лицо, пока от хмурости не осталось и следа. Теперь на его лице читалась заинтересованность, но его собеседнице не было от этого легче.

— Хм... Ладно, осталось ещё пару вопросов. Отвечай на них громко и предельно чётко.

Девушка вновь закивала.

— Итак, сколько лет ты живёшь в Акселе?

— Четыре года.

— Причиняла ли ты вред кому-то из жителей королевства за эти четыре года?

Глаза девушки, всё-таки услышавшей страшный для неё вопрос, намокли. Голова начала поворачиваться влево-вправо.

— Отвечай...

— Да...

— Расскажи подробнее.

— Несколько раз проданные мной вещи навредили покупателям...

— Продолжай.

— Однажды зелье, улучшающее рост волос, покрасило их в зелёный, и у клиента сорвалось свидание...

— Ещё.

— Кольцо, увеличивающее физическую силу, однажды увеличило вместе с силой ещё и рост клиента, из-за чего он оголился на публике...

— Продолжай.

— Ещё несколько лет назад любовное зелье сработало наоборот, и моя клиентка влюбилась без ума в того, кого хотела влюбить...

Посмотрев на слёзы, текущие по лицу, и трясущиеся губы собеседницы, Эдвард слегка улыбнулся. «Какая невинность» — подумал он, сказав совершенно другое:

— Твоё тело — ты его украла или создала?

— Нет, я не воровала! Я его создала...

— Где ты взяла образ для него?

— Я выглядела так до личефикации!

— Точно так же или ты что-то изменила?

— Я...

— Отвечай.

— Я уменьшила грудь!

— Твоё тело временное или постоянное?

— Постоянное!

— Хм...

Эдвард стоял над подрагивающей девушкой, спрятавшей свои глаза подальше от пугающего дворянина, решая, что ему с этим делать.

«Если полагаться на шар истины, то она ни разу не соврала. А если она не врёт, то передо мной молодая магиня, ставшая личём максимум в возрасте двадцати пяти лет...

Угроза от неё небольшая. Мне она не соперник — даже если передо мной старый, тысячелетия живущий монстр (что вряд ли), то я просто слишком неудобный соперник. Личи практически неуязвимы к физическому урону, но в противовес уязвимы к магическому. А если прибавить в уравнение наши с ней классы, то разница только вырастет — не продвинутому классу тягаться с улучшенным. Если вспомнить о моём полученном после попадания в этот мир «чите», то разница увеличивается ещё сильнее. В общем, в бою у неё нет шансов.

В остальном она либо невероятного уровня актёр, либо действительно невинна. Тем более она ещё и в постоянном живом теле. Будь она во временном, вся ситуация была бы намного более неприятной. Но постоянное, ещё и построенное по собственному подобию до превращения, делает ситуацию немного более сносной. Ведь она хоть и остаётся личом, то бишь кучей наполненных магией костей, но её тело в такой же мере её и в такой же мере живо, как моё или тело любого другого человека.

И что же со всем этим делать? Мысли в начале размышления, балансирующие между «оставить девочку» и «сделать с ней что-то», всё больше начали склоняться ко второму. Но эй! Я не злодей и не собираюсь убивать кого-то ни за что или делать ещё что-то действительно плохое. Нет. Но что если просто немного повеселиться?

В конце концов, кому не хотелось однажды примерить на себя роль плохого полицейского?»

— Встань.

Команда прозвучала неожиданно, и девушка, хоть и с трудом от волнения и страха, но встала на ноги, всё ещё опираясь на прилавок.

Затравленный взгляд встретился с уверенным, и мужчина шагнул ближе. Виз увидела, как его рука начала приближаться к её лицу. «Он меня ударит!» — мокрые от наворачивающихся слёз глаза отчаянно зажмурились.

Но через секунду они удивлённо раскрылись. Девушка чувствовала, как рука, потянувшаяся к её лицу, нежно вытирает влагу с её щёк. И, справившись со страхом, Виз ошеломлённо взглянула на собеседника, поймав его наполненный нежностью и жалостью взгляд.

— Простите, миледи, похоже, я и впрямь ошибся.

Девушка поражённо прошептала:

— Ошибся?..

— Да. Недавно в королевстве появился лич, буйствующий в разных городах. Он делает ужасные вещи — убивает, похищает и разрушает. Прошу прощения, я подумал, что это можете быть вы. Не будь этого, я бы не посмел пугать такую красавицу. Прошу простить моё поведение. — Мужчина продолжал мягко вытирать непрошеные слёзы.

Виз, чувствуя приятные мягкие прикосновения, с надеждой взглянула на собеседника:

— Тогда... всё закончилось?

Однако надежда из взгляда начала медленно утекать, когда девушка увидела, как мужчина замялся с ответом. — Не совсем. Нам всё ещё нужно закончить проверку. Но не беспокойтесь, я больше не стану давить на вас — лишь дежурная проверка. — Видя затухающий взгляд девушки, Эдвард быстро сориентировался, немного переместив свою ладонь и, нежно приподняв подбородок Виз, придвинулся ближе, ловя ошеломлённый взгляд. — Вы мне верите?

Ответом были не только настойчивые кивки, но и покрасневшие щёчки, а также взгляд, что больше не прятался на полу или потолке, а оказался будто привязан к глазам собеседника, неспособный хоть немного двинуться.

Так продолжалось ещё полминуты. Тот, кто ещё недавно казался пугающим, сейчас, наоборот, казался Виз добрым и нежным. И дело не только в ладони, всё это время романтично придерживающей её щёку, но и во взгляде, которым мужчина пытался передать искреннюю заботу. За жалкую половину минуты страх ушёл совсем, но волнение, кажется, только нарастало. Опомнившись, Виз почувствовала, как пылают щёчки, а в груди расцветает неожиданная теплота.

Эдвард с искренним удовольствием наблюдал сначала за расцветающей во взоре собеседницы мутной пеленой, а после — за тем, как эта пелена спала, и вернувшая трезвость мысли девушка мило запаниковала, не зная, как выбираться из сложившейся ситуации.

«М-ням, так и хочется заставить её смущаться и паниковать ещё сильнее.»

— Как насчёт того, чтобы мы оба успокоились и, выпив чаю, закончили с делами?

Девушка активно закивала, вновь начав прятать взгляд.

— Славно. Не поможете всё организовать?

Очередной кивок позволил наконец отпустить девушку, тут же сбежавшую во внутренние помещения.

Мужчина же в очередной раз осмотрелся, подмечая новые, интересные уже для нынешнего положения дел детали. Всё-таки входил он в лавку мощной нежити, потенциально готовясь к непростому магическому бою, оттого и интересовало его при входе в лавку другое. А в нынешних условиях интерес вызывали уже совсем другие вещи — например, висящая табличка «открыто», мановением пальца превращённая в «закрыто», вместе с будто самим собой задвинувшимся на двери засовом и самостоятельно закрывшимися шторами.

Через несколько минут Виз вернулась к своему гостю, торопливо неся поднос со свежезаваренным чаем. Лицо девушки больше не было отягощено следами от слёз или эмоциями страха и волнения. Нет, на удивление, на лице девушки ярко горела решимость и сосредоточенность, будто все её силы уходили на то, чтобы дойти до нужного места и донести всё в сохранности.

Наконец поднос оказался осторожно разгружен на журнальный столик, удобно стоящий в зале, будто именно для подобных случаев. И, прижав пустой серебряный поднос к себе, девушка выпрямилась, смотря на своего посетителя с непонятными эмоциями и не понимая, что делать дальше.

Мужчина только умилённо усмехнулся на подобное и, подойдя поближе к замершей девушке, галантно отодвинул стульчик, безмолвно предлагая присесть, одновременно с тем мягко забирая поднос. Девушка беспрекословно подчинилась, отдавая посуду и присаживаясь на предоставленное место.

Движение пальца — и стул оказывается по соседству с сидящей, а поднос левитирует куда-то в сторону.

Будто не замечая хозяйку, замершую в позе со сцепленными руками и статично замершим взглядом, устремлённым в случайную точку, мужчина неторопливо разлил чай и, вдохнув душистый цветочный аромат, сделал пару глотков.

Наконец, закончив с наслаждением жизнью, Эдвард перевёл взгляд на хозяйку магазина. Девушка была настолько неподвижна, что создавалось впечатление, будто она пытается притвориться частью интерьера, стараясь избежать то ли нового страха, то ли волнения. Подавив выползающую на лицо улыбку, мужчина осторожно «обнял» своими ладонями сложенные руки собеседницы, обращая на себя её внимание.

— Ещё раз простите за то, что произошло. Долг бесчувственен, и, предполагая перед собой преступника, я действительно позволил себе излишне вас взволновать. Я искренне сожалею, что мои слова могли задеть чувства миледи, прошу меня простить...

— Это ничего. Я совсем не обижаюсь, вы просто... просто выполняли свою работу и... — Ладони девушки порывались вырваться из захвата чужих, собираясь сделать какой-то жест, но мягкая, но крепкая хватка собеседника не давала нужной свободы, отчего девушка вновь заерзала, чувствуя поднимающееся в груди волнение.

— Прошу, давайте забудем об этом эпизоде и поговорим о чём-то приятном. Вы согласны?

Взглянув на лицо собеседника, девушка тихо кивнула, неспособная долго выдерживать мягкий, ободряющий взгляд.

— Во-первых... — Мужчина наконец подарил свободу ладоням Виз, поднимаясь из-за стола и демонстрируя лёгкий поклон, — ...меня зовут Эдвард Лиеруа, и пусть наше знакомство началось с не самой приятной ноты, но я рад с вами познакомиться. — Мужчина протянул руку и, поймав ручку девушки, наклонился ниже, чтобы во время демонстрации поцелуя тыльной стороны ладони смотреть даме прямо в глаза.

— В... Виз... — Девушка, на мгновение потерявшая дыхание, всё-таки смогла ответить, тут же в очередной раз прятая взгляд.

— Надеюсь, это знакомство свяжет наши судьбы шёлковыми нитями.

Эдвард не смог скрыть улыбку, наблюдая, как после последнего предложения прекрасное лицо собеседницы сгорает от красноты, а опьянённый взгляд навевает приятные воспоминания.

«Эх, действительно приятные: один из случайных светских приёмов, компания из невинных благородных леди, впервые попробовавших алкоголь, совместный побег в какую-то из спален и целая ночь взросления. Именно такие опьянённые взгляды сопровождали меня тогда весь вечер и всю ночь.»

А ведь для этого всего-то и потребовалось — немного посмущать её и вставить в свои слова часть традиционной свадебной клятвы...

— Давайте, вы немного расскажите о себе?

Несколько секунд после предложения внутри магазина всё так же стояла тишина, пока девушка не встрепенулась, начав тихо и прерывисто рассказывать о своей жизни.

Рассказ о воистину захватывающей жизни закончился достаточно быстро, не заняв даже десяти минут.

«Ей всего около тридцати лет. И хоть я нутром чую, что в некоторых моментах она скрыла некоторую информацию, но передо мной — без преуменьшения, магический гений. Молодость, конечно, преимущество, но и вместе с тем недостаток. В конце концов, стать личём девушке пришлось из-за использования проклятого артефакта, выпившего из неё почти все годы жизни. И что-то мне подсказывает, что именно не самый серьёзный возраст побудил её использовать подобный артефакт, а не попытаться найти что-то иное. Но это дело минувшее.

Сейчас же передо мной — скромный древний лич и по совместительству архимаг, достигший высочайших уровней, спокойно живущий в городе новичков, постигающий магические ремесла и продающий свои поделки в магазине.

Если убрать прикладной аспект, то Виз практически не видела «взрослой жизни». Да и когда? К моменту своего совершеннолетия девушка вовсю вкушала жизнь успешного авантюриста, после была вынуждена в одиночку бороться с армией Короля демонов, а ещё позже, став личём, девушка вовсе практически отрешилась от общества, явно испытывая проблемы самоидентификации. Только в последние годы она смогла «выйти в свет», открыв лавку в Акселе и хоть чуть-чуть общаясь с его жителями. Вкупе с добрым характером и ощущением неполноценности из-за собственной природы нежити, всё это вылилось в сильную социальную неловкость. Больше нет круга друзей, что всегда подскажут, что хорошо, а что нет. Как нет и понятных целей. А вот что есть — это непонятное взрослое общество, которое существует непонятно по каким принципам и непонятно, как в него встроиться (в особенности непонятно, когда ты древний лич, а вокруг тебя обычные люди, и этот вопрос тебя гложет).

По сути, передо мной девочка, что в канонаде яркой быстрой жизни пропустила социальный аспект, из-за чего, оказавшись наконец в этом самом социуме, она не понимает вообще ничего: как? что? где? почему? зачем?

Насколько всё это поменяло мои планы насчёт этой милой мордашки? Пожалуй, достаточно серьёзно. Однако даже несмотря на планы, свою возможность немного повеселиться упускать я не собираюсь. Разве что чуть снижу градус...»

— История вашей жизни воистину удивительна. Я даже не думал, что в городе новичков может жить такая сильная личность. Однако... — Демонстративный взгляд в сторону окна. — Похоже, наше время уже подходит к концу, поэтому я вынужден настаивать на завершении проверки...

Уже значительно успокоившуюся девушку будто ударило лёгким электрическим разрядом.

— Завершении проверки?..

— Прошу, не бойтесь. Я ни капли не сомневаюсь в ваших словах, однако долг требует от меня некоторой их проверки. Ничего страшного — просто небольшая формальность...

Ответом была тишина, но ответа и не требовалось.

— От вас требуется лишь неукоснительно исполнять мои приказы. Вы готовы?

Девушка неуверенно кивнула.

— Встань.

Виз рывком поднялась на ноги. Неописуемый коктейль эмоций и желаний мешал здраво мыслить и реагировать. Ей хотелось убежать и спрятаться, хотелось, чтобы Эдвард снова коснулся её руки, хотелось, чтобы ножки перестало бить мелкой дрожью, и чтобы её собеседник снова был добр, как во время разговора за столом. Хотелось сделать всё как можно лучше, чтобы мужчина больше не пугал её, и странно хотелось снова увидеть холодную синеву в его взгляде и ощутить, как страх сменяется приятным волнением.

Она видела, как взгляд аристократа проходит по её телу — сверху вниз и обратно, чувствовала, как он останавливается на её груди, как проходит маревом по бёдрам и возвращается на лицо, цепляясь за него с неясным девушке интересом.

— Повернись спиной.

Девушка тут же развернулась, с горечью отмечая, что больше не способна увидеть его глаза. Воображение посылало новые и новые картины происходящего за спиной, каждая из которых всё больше будоражила мысли. Однако чувство ползущего взгляда не исчезло. Виз с дрожью обнаружила его в области своей попы, почувствовав вместе с этим волнующую беззащитность. Всё это не было похоже на что-то нормальное — скорее происходящее напоминало девушке тот раз, когда она увидела, как богатый дворянин выбирает себе рабыню. Никаких прикосновений или излишних вольностей — лишь взгляд, пристально осматривающий каждую частичку своей будущей собственности. Никаких сомнений или веселья — лишь порочная серьёзность. И покорные девушки, мгновенно встающие в любую требующуюся от них позу.

«Разве что в тот раз девушки были голыми...»

От последней мысли волнительная дрожь, живущая внутри грудной клетки, стала опускаться ниже, медленно распространяясь на живот, отвергая любые попытки спокойного дыхания.

— Повернись. Подними платье.

Девушка уже потянулась к подолу своего платья, когда до неё дошёл смысл фразы.

— Что?..

Так и находясь в полусогнутом положении, девушка повернула голову чуть выше, ошеломлённо уставившись на Эдварда, спокойно её рассматривающего. С трагичным волнением девушка не увидела ни капли того, что произнесённое было шуткой — только подавляющее спокойствие и ожидание выполнения приказа.

— Подними своё платье до уровня пояса.

Так и остановившись в поклоне, девушка опустила голову вниз, закрываясь от окружающего мира водопадом ниспадающих каштановых волос. Несколько секунд проведя неподвижно, Виз отмерла, медленно потянувшись к своей цели. Слабые пальцы мягко захватили подол платья, чтобы после, твёрдо схватившись за него двумя руками, девушка медленно выпрямилась, в своём волнении даже не представляя, насколько прекрасное шоу устраивает для собеседника, позволяя тому посмаковать вид медленно поднимающегося вверх платья, открывающего всё больше и больше длины прекрасных ножек.

Эдвард немалыми усилиями сохранял на своём лице маску спокойного профессионализма, наслаждаясь не только видом прекрасных длинных ножек, светлая кожа которых контрастно переходила в чёрную ткань трусиков, украшенных крошечным белоснежным бантиком, но и лицом девушки — её очаровательно красными щёчками, прекрасно жалостными глазками, готовыми к намоканию, и обворожительно поджатыми губками. Не забывая также о красоте ситуации и позы Виз, что слегка подрагивающими от напряжения пальцами поднимает собственное платье, открывая вид на свои трусики человеку, которого она встретила всего полчаса назад.

— Можешь отпустить платье. — Девушка ослабленно выпустила ткань из рук, волнительно ожидая того, что произойдёт дальше. — Кажется, для продолжения проверки здесь не лучшее место. Внутри лавки есть спальня или другое укромное место?

Зажмурившаяся от пришедшего ей в голову предположения девушка тихо прошептала:

— Моя спальня...

— Веди.

Развернувшись на деревянных ногах, Виз медленно пошла за прилавок, с трудом из-за громко бьющегося сердца слыша шаги позади. Ноги предательски потрясывались, дыхание перебивали волнительные судороги, а от фантазий, бьющих по нормальному восприятию реальности, кружилась голова.

Мужчина позади, наоборот, шёл уверенно, довольно улыбаясь, наблюдая за неустойчивой походкой своей визави. Покорность идущей перед ним девушки вкупе с невинными искренними эмоциями заставляли его желать ещё больше подобного. Заставляли желать смущать её до конца, увидеть как можно больше её невинности. А после — осквернить невинный цветок, увидеть, как слабая покорность находит своё место в служении, как скромность расцветает сексуальностью, а как детское волнение превращается во взрослую похоть. Как запутавшаяся девушка превращается в уверенную в себе женщину, знающую своё новое место.

Однако если чему его и научила жизнь — так это терпению.

Несмотря на не располагающую к подобному ситуацию и наблюдая за мягко покачивающейся попкой девушки, в голове у Эдварда прямо из глубин памяти всплыла картина.

***

Мужчина, гордо носящий возраст, приближающийся к веку, сидел за столом, сурово глядя прямо в мои глаза. Выдержать взгляд деда часто бывало непросто, но сейчас, подбадриваемый похмельем, я уставился в ответ, пытаясь дать понять взглядом, насколько мне не хочется снова выслушивать его нотации.

— Гулянки, тусовки и девчонки — не надоело?

Отрицательно покачав головой, мне пришлось стоически выдерживать очередной взрыв головной боли.

— Эх. Займись уже чем-нибудь. Жизнь — она не такая простая, как тебе кажется. Это сейчас тебе ещё доставляет удовольствие тратить наши деньги, а через год ты уже смотреть ни на выпивку, ни на шлюх этих не сможешь.

— Так, может, я тогда чем и займусь?

— А тогда уже может быть поздно. Для того чтобы камень стал драгоценным, его не только приходится долго и кропотливо огранять, но и подготовить подходящую оправу. Драгоценность — это когда не просто камень красив, а ещё когда он стоит на своём месте.

— И к чему это?

— К тому, что Америка явно не твоё место, и через неделю ты едешь в Японию.

Неожиданная новость даже на мгновение вымыла из меня похмелье.

— Чего!?

— А ничего. Едешь по программе обмена студентов.

— Твою мать...

***

Смотря на то, как, дойдя до места назначения, девушка разворачивается и, немного помявшись, вновь поднимает подол своего платья, Эдвард внутренне ухмыльнулся, наблюдая такой неожиданный акт покорности и энтузиазма, враз выныривая из воспоминаний.

— Раздевайся.

Виз, услышавшая очередной приказ, ошеломлённо разжала пальцы, слыша именно то, что она искренне боялась, но почему-то ещё и ожидала услышать.

Ей хотелось отказаться. В её голове будто в кино стала проигрываться сцена, где она, преисполнившись праведного гнева, даёт мерзавцу пощёчину, заставляя того униженно бежать. Однако в реальности руки уже нащупали верхнюю застёжку, ловко ту расцепляя, и сноровисто перебираясь к ремешку на груди.

Пусть и не спеша, но и не позволяя себе остановиться, девушка расстёгивала ремешок за ремешком, пока её мантия не упала на пол. Дальше очередь была за пурпурным платьем. Девушка на секунду замедлилась, но, взглянув в беспристрастные глаза Эдварда, будто нашла в них поддержку и, решившись, быстро стянула его.

Сердце выпрыгивало из груди, впервые в жизни она оказалась в нижнем белье наедине с мужчиной.

Секунды томительно тянулись, замораживая Виз наедине с невообразимым обезоруживающим коктейлем бурлящих чувств. Разум внешне замершей девушки панически дрожал, разрываемый противоречивыми эмоциями. Странное предвкушение всё больше овладевало девушкой, пока она не услышала неожиданные слова.

— На этом мы закончили.

Подойдя ближе, мужчина, как совсем недавно, мягко положил руку на щёчку девушки, нежно поглаживая её большим пальцем. Вновь, как и ранее, приподнимая Виз голову и вглядываясь добрым, одобрительным взглядом ей в глаза.

— Благодарю вас за вашу смелость. Теперь я уверен в вашей невиновности.

Левая ладонь Эдварда легла на женскую талию, принявшись мягко её гладить.

Виз, терзаемая странным разочарованием, задала логичный вопрос.

— Это всё... Правда было необходимо?

Мужчина испытал небольшое удивление, услышав вопрос, что напрашивался бы у любого здравомыслящего человека, полагая, что социальная неловкость собеседницы не позволит сказать нечто подобное вовсе.

— К сожалению, это так. Мне нужно было увидеть ваше тело получше, чтобы убедиться в том, что оно постоянное.

— А как вы убедились?

— Временные тела часто имеют заметные изъяны, незаметные под одеждой. Но к вам это не применимо — ваше тело идеально.

Девушка, услышав конец реплики, снова впала в прострацию, разглядывая окружающий мир исключительно сквозь надвинувшуюся на глаза пьянящую пелену.

— Миледи!

Неожиданно прозвучавший командный голос тут же привёл Виз в чувство. Казалось, что что бы этот голос сейчас ни сказал, девушка тут же ринется выполнять, даже не задумываясь о том, что делает.

— Однако я не могу проигнорировать то, что ваша деятельность однажды приносила вред мирным жителям Акселя. — Хватка на талии усилилась, а девушка впервые вообще обратила внимание на лежащую на её голой коже ладонь. — Поэтому скоро я приду к вам с инспекцией. К тому моменту вы должны будете подробно расписать все случаи, когда вы или ваши товары нанесли кому-либо вред. Вам ясно?

Девушка активно закивала.

А Эдвард, убрав руки с тела молодой красавицы, в процессе мягко проведя пальцем по зашедшимся в мурашках животику, подобрал всё ещё подрагивающую в волнительном напряжении ладонь и, поцеловав на прощанье девичьи пальчики, развернулся, уходя прочь из комнаты.

«Кажется, я наконец начал понимать твои слова, дед. А ещё... похоже, у меня в руках прекрасный материал, что в будущем станет драгоценностью...»