Наверху пахло вином и пылью. Ши Мин поднялся по лестнице следом за Фан Сы, стараясь не касаться перил. Темное дерево показалось ему нечистым.

Второй этаж был разделен на два небольших крыла, в каждом оказалось по четыре маленькие комнаты. Пан Цянь ожидал их у двери, скрестив руки на груди.

– Тела там, – он кивнул на первую комнату, плотно прикрытую. – Люди в следующей.

Не позволяя Ши Мину коснуться двери, он сам распахнул ее. Тонкие перчатки на его руках выглядели потертыми и изношенными.

Обстановка внутри показалась даже для постоялого двора слишком скудной. Узкую постель прикрыли старой ширмой, на простом деревянном столе остались тарелки с подсохшими закусками, а в углу пылилась низкая бочка для мытья. Больше в комнате не оказалось ничего, кроме двух распростертых на полу тел и небольшой лужи крови.

Пан Цянь сделал широкий жест, приглашая осмотреть погибших, и отступил в угол. 

– Ничего странного, – пробормотал он. – Почти ничего. 

– Хотите, чтобы мы нашли ваше «почти»? – хмыкнул Ши Мин и присел рядом с пятном крови.

Причину смерти отыскивать и правда было незачем – она торчала из тела, пронзив сердце. Простой кинжал с потемневшей от времени обмоткой на рукояти, удобный и явно не раз побывавший в бою. После такого точного удара даже боги не смогли бы помочь молодому мужчине выжить.

Получив смертельную рану, он упал на бок и под собственным весом опрокинулся на спину, далеко отбросив правую руку. Узкое лицо с выступающими скулами сохранило выражение удивления и легкой обиды, будто напали на него внезапно и совершенно незаслуженно.

– Вы, думаю, сообразите, – отозвался Пан Цянь и принялся стягивать перчатки. Рядом с ним устроился писарь, разложив свиток прямо на столе и торопливо записывая все, что ему едва слышно диктовал лекарь. 

Ши Мин нахмурился, но покорно продолжил осматривать тело. Одежда простая, никаких украшений, кожа слишком темная для ученого человека, пальцы покрыты небольшими мозолями. Молодой мужчина на жизнь зарабатывал тяжелым трудом, но вряд ли занимался земледелием; скорее, путешествовал от города к городу с торговым караваном или держал лавку.

Кровь пропитала одежду на левой половине груди и стекла в небольшую лужицу, но под самым плечом оказалась размазана: Ши Мин наклонился, всматриваясь в буроватые полосы.

– Тело немного сдвинули, – заметил он и оглянулся на лекаря. Пан Цянь кивнул с благостным выражением лица.

– Один из свидетелей от досады пнул его. Что-нибудь еще? Разве на войне вы не сталкивались с необычными смертями, не доискивались причин?

Ши Мин на мгновение замер.

– На войне всякий умирает только от войны, – сухо отозвался он. – Мелкие причины не важны, если знаешь главную. Кажется, я выполняю вашу работу. Не вижу больше ничего, что могло бы привлечь мое внимание.

Едва договорив, он вдруг заметил, насколько странно выглядит воротник. Плотная ткань с одной стороны встопорщилась, будто одеревеневшая. Едва касаясь ее пальцем, Ши Мин отодвинул ворот от шеи и заметил длинный, но неглубокий надрез.

– Подозреваю, что юноша что-то не то сказал, – Пан Цянь покосился в свиток, старательно заполняемый писарем, нахмурился и ногтем подчеркнул несколько символов. – Изъясняйся точнее, а то неясно, кто лежал ближе к двери, а кто – дальше. Так вот, юноша не то сказал, или не с той интонацией… могу предположить, что сначала нападавший нанес ему небольшой порез в качестве предупреждения, получил ответный удар и закончил дело, вонзив кинжал в сердце. Все произошло быстро – заметьте, юноша выглядит удивленным и обиженным. Наверняка раньше на его слова реагировали намного спокойнее…

– Кто он?

– Мелкий торговец, – Пан Цянь снова заглянул в записи, – снял комнату в другом крыле. 

– Подождите, – Ши Мин поднялся на ноги. Второе тело лежало у окна и было настолько же непоправимо-мертвым, как и первое. – Если он убийца, то почему мертв? Если убийца не он, то тут две жертвы?

– Вот поэтому император и направил вас сюда, – с оттенком жалости в голосе сообщил Пан Цянь. – Ответы на эти вопросы не так-то просто найти.

Уставший от безделья Фан Сы успел обойти всю комнату, едва не запнуться за оставленную на полу сумку, избежать столкновения с лавкой и остановиться у окна, с тоской взирая на происходящее.

– Ребенка не стоило сюда приводить. 

– Я не ребенок! – вскинулся Фан Сы и обжег Ши Мина возмущенным взглядом. От неловкого движения он едва не споткнулся о сапог второй жертвы и отдернул ногу. – Господин Ло…

– Для господина Ло все подчиненные равны, что десятилетние, что глубокие старики, – Ши Мин шагнул ко второму телу и опустился на колени. Фан Сы оскорбленно фыркнул, переступил с ноги на ногу и тоже присел.

– Странная одежда, – заметил он и потрогал темный рукав.

Второй мужчина свернулся на полу, словно спасаясь от холода. Ладонями он закрывал лицо, а из заметных ран на его теле Ши Мин нашел лишь глубокий, но не смертельный порез на плече. 

– Почему странная? – рассеянно осведомился он, наклоняясь еще ниже и присматриваясь к разрезанной ткани.

– Потому что там внутри что-то есть, – Фан Сы безо всякого трепета потянул ленту, стягивающую рукав у запястья, распустил его и отогнул край.

Легкие стежки тончайших золотых нитей покрывали наряд с обратной стороны, придавая ткани излишнюю плотность.

– Или он одежду наизнанку надел, или это какая-то защита, – мальчик пожал плечами и поднялся на ноги, уронив ленту. Темная полоса опустилась на пол, едва не задев краем кровавое пятно. – Разве он мог от такого пореза умереть? Даже я бы не помер.

– Не мог, – согласился Пан Цянь. – Он от этого и не умер. И я ничем не могу помочь вам, потому что не знаю сам.

– Яд? – Ши Мин коснулся окоченевших пальцев и отдернул руку, пережидая приступ отвращения. Смерти в бою – одно, а неизвестно сколько пролежавшее тело – совсем другое, но все в равной степени взывают о справедливости.

– Нужно открыть лицо, иначе я не смогу ответить точно, – Пан Цянь пожал плечами. Попросив поправить еще пару фраз, он наконец позволил писарю передохнуть и снова принялся натягивать перчатки. – Ногти не потемнели, но некоторые яды приводят к изменению цвета губ, языка или глаз, но никак не касаются пальцев…

– Может, этот яд вообще следов не оставляет, – проворчал Фан Сы. Смелости его хватало на многое, но от неприятных подробностей из уст лекаря он явно побледнел и даже немного отодвинулся от тела, продолжая с надменным видом задирать подбородок.

– Сначала нам придется побеседовать со спутниками этого господина, – наклонившись, Пан Цянь ухватился за окоченевшие запястья и с силой потянул их на себя, разводя в стороны. – Я советовал бы уважаемому дознавателю ненадолго отойти.

– Да мне не очень и интересно, – пробубнил Фан Сы и послушно отвернулся. Такое послушание Ши Мина удивило, но, присмотревшись, он заметил совсем уж бледные губы мальчика. Служба у Мастера могла открыть юному дарованию много пугающего, но обычно в пыточные попадали все-таки живые люди, а дознаватель и вовсе общался с духами. Духи, как известно, существа пугающие и отчасти опасные, но ничем неприятным не пахнут и тошноты не вызывают.

– Посмотрите, – шепнул Пан Цянь, удерживая руки погибшего широко разведенными.

Лицо, скрытое под плотно сжатыми пальцами, полностью открылось. Оно было искажено гримасой чистого ужаса и страдания: выпученные глаза уже начали белеть, а раскрытый в немом крике рот так и не закрылся. Смуглая, золотисто-коричневого оттенка кожа плотно обтягивала скулы, а на лбу собрались морщинки, но все эти изменения не смогли скрыть молодости и необычайной красоты умершего. Черные глаза в обрамлении густых ресниц при жизни наверняка казались необычайно яркими, а полные крупные губы придавали лицу явную экзотичность. Ши Мину показалось даже, что мужчина не обходился без косметики, но после тщательного рассмотрения никаких красок на коже не нашел.

– Он не из Лойцзы, – постановил Ши Мин. Фан Сы мгновенно навострил уши и обернулся. – Этот господин здесь был не один?

– Не один, – вздохнул Пан Цянь и выпустил запястья, мимоходом укоризненно глянув на мальчика. Фан Сы насупился и снова отвернулся. – Было бы проще мне заняться погибшими, а вам – побеседовать тем временем с его слугами, но в этот раз вся работа падет на меня. Вы не поймете ни единого слова, поскольку погибший и правда не из Лойцзы. Не знаю, какими языками он владел, но вот слуги не владеют никакими, кроме родного…

– Неужели во дворце не отыскалось знатока? – Ши Мин поднял голову и посмотрел в глаза Пан Цяну. Лекарь застыл в неудобной позе, низко склонившись над убитым, но даже на таком близком расстоянии – они с Ши Мином едва ли не касались носами, – он успел отвести взгляд и принять вид незаинтересованный и даже будто отсутствующий. – Или за пределами дворца?

– Император приложил все усилия и нашел того, кто может разобрать их речь, – чопорно сообщил лекарь и выпрямился. – Меня. При дворе никого больше боги не наградили отцом, по полгода кочующим по неизвестным землям. Подозреваю, что и за пределами столицы таких людей немного. Вам придется сопровождать меня, дабы впоследствии…

Не закончив, Пан Цянь неопределенно взмахнул руками, стянул перчатки и подобрал оставленную на полу сумку.

– Вряд ли его отравили. Никаких признаков ядов я не вижу. Только порез на плече. Все это весьма загадочно, не находите?

Фан Сы, устав созерцать стену, обернулся и с укоризной посмотрел на тело.

– Это что получается, – озадаченно заговорил он. – Останься дух здесь, и я его призвал бы. Но он не смог бы меня понять? А я не понял бы его слов? Как это возможно?

Ши Мин поджал губы, сдерживая улыбку.

– Разве вам не доводилось вызывать дух человека, лишенного слуха или голоса? – осведомился Пан Цянь, глядя на мальчика со смесью недоверия и смирения. – Если он с рождения будет лишен слуха, то и дух его ничего не услышит. Или если дух до сих пор не принял свою смерть и считает себя по-прежнему живым, то слух тоже не сможет вернуться. Материя, составляющая саму суть духа, есть вещество гибкое и поддающееся внушению, и от дознавателя в таком случае зависит немногое…

Глаза у Фан Сы мигом стали стеклянными. Вытянувшись в струнку и изредка кивая, он казался фарфоровой куклой с пухлыми щеками и бессмысленным выражением лица.

– Боюсь, вы углубляетесь в дебри, нам непонятные, – кашлянул Ши Мин и потрепал мальчишку по плечу, вырывая его из оцепенения. Фан Сы дважды моргнул и отмер, вперед лекаря бросившись к двери.

– Господин Ло недостаточно времени уделяет обучению своих подопечных, – шепнул Пан Цянь, проводив его взглядом. – Способности у мальчика наверняка впечатляющи, но одними способностями в таком деле не обойтись. Дух ведь все еще остается некой частью человека, его сутью. Недостаточно просто приказать ему прийти, надо уметь разговорить, а для этого уже необходим опыт и понимание.

Ши Мин беспомощно пожал плечами:

– В любом случае, это не наша с вами забота. 

Фан Сы мялся в коридоре, не решаясь первым входить в соседнюю комнату. Несмотря на браваду, на лекаря он посматривал с легким опасением и предпочитал помалкивать. Дождавшись спутников, он побрел следом, низко наклонив голову, словно потерявшийся барашек. Последним потянулся писарь, и при виде его изможденного лица Ши Мин испытал острый приступ жалости.

Наверняка юноша, поступая на службу к великому Мастеру, не рвался бродить по странным постоялым дворам и описывать окоченевшие тела, тратя по пять свитков на запись всяких тошнотворных подробностей.

– В вашем присутствии станут говорить охотнее, – объявил Пан Цянь, кивнув паре сонных солдат на страже и распахивая дверь. – Чем более высокий пост вы занимаете, тем любезнее они будут делиться подробностями.

– Тогда сюда стоило пригласить Юкая, – проворчал Ши Мин и вошел в комнату, оказавшись под перекрестьем десятка перепуганных взглядов.

Слуги сидели на двух длинных лавках, сложив руки на коленях и выпрямив спины. Совершенно неподвижные, одетые в одинаковые черно-бурые одежды, они напоминали нахохлившихся под дождем воробьев, боками жмущихся друг к другу. Лица их украшали скудные усы, но даже эта жалкая растительность не могла испортить впечатления от прекрасной золотистой кожи, тонких черт и пронзительно-глубоких темных глаз, подведенных длинными черными ресницами. 

Опешив, Ши Мин оглянулся на Пан Цяня, с трудом удержав лицо. Несмотря на все ухищрения, любому внимательному человеку сразу же становилось ясно, что среди слуг нет ни единого мужчины.

– Господа прибыли из царства Шамсия, и я пока не могу объяснить, за какой такой надобностью они пересекли непреодолимый горный пояс, – Пан Цянь пошевелил пальцами, призывая писаря, и взял у него несколько чистых свитков. – Или на крошечных своих лодочках обогнули скалистый берег, что выглядит еще неправдоподобнее. Мой отец как раз в тех местах едва не пошел ко дну вместе с кораблем. Он до сих пор не может объяснить, что заставило его уплыть так далеко в неизведанные воды. Только повторяет, что человек должен бросать вызов всему миру, иначе мир сам бросит вызов человеку, и останется лишь проиграть…

Выступив вперед, он уважительно поклонился и с явным трудом произнес всего одну фразу – обтекаемую, округлую и ветвистую, словно кружева. Переодетые господами дамы мигом оживились и все разом рассыпали жемчуг непонятных слов, перебивая друг друга и невольно повышая голос. Лишь одна из них сохранила полное спокойствие и только дернула уголком рта, показывая легкое раздражение.

Это движение едва ли можно было заметить, не будь Ши Мин так сосредоточен на выражении ее лица, однако остальные дамы мгновенно замолчали и опустили взгляды в пол. 

Пан Цянь с мученическим выражением лица сжал свитки в руке.

– Я не разобрал почти ничего, – хмуро признался он. – Слишком быстро. Нам придется поговорить по отдельности с каждой, или хотя бы разделить по двое.

– С каждой? – Фан Сы, оставшийся у двери, высунулся из-за Ши Мина и даже привстал на цыпочки. – С усами?

– С усами, – согласился Пан Цянь и бросил на мальчика очередной укоризненный взгляд. – Разве сложно нынче купить усы и приклеить их себе под нос?

Пошевелив губами, Фан Сы бросил на девушек ошеломленный взгляд, но ничего больше не спросил.

– Нам стоит начать с госпожи в самом центре, – негромко заметил Ши Мин. Он продолжал рассматривать женщину, чье выражение лица могло напугать слуг до бледности и дрожи. 

Она смотрела в ответ испытующе и самую каплю брезгливо.

– Узнайте, присутствовали ли они во время драки и не было ли рядом посторонних людей, – попросил Ши Мин. Пан Цянь вдохнул побольше воздуха в грудь, задумался и с запинками заговорил.

Ответить ему никто не осмелился. Лишь спустя время та самая властная госпожа в центре бросила несколько коротких фраз. Голос у нее оказался под стать внешности – сильный, низкий и бархатный. Витиеватая мягкая речь с богатыми интонациями вызвала в Ши Мине воспоминания о локанском базаре с грудами фруктов и острым запахом специй, не дающих вдохнуть глубже.

Пан Цянь перевел дух и с трудом ослабил хватку, выпуская непоправимо измятую бумагу. Скопления людей всегда были ему неприятны, но теперь, после перехода к Мастеру, он и вовсе одичал: непримиримый холостяк и одиночка, он чаще бывал среди безмолвных тел, чем среди шумных молодых барышень.

– Именно она пнула того беднягу, – негромко заметил он. – Говорит, что никаких посторонних не было. Господин беседовал с торговцем, потому что хотел купить лошадей, чтобы продолжить путь.

– Тогда кто же помог ему закончить земной путь? – уточнил Ши Мин. От пристальных взглядов неловко становилось и ему.

Пан Цянь послушно повторил его слова. Госпожа фыркнула, с искаженным от гнева лицом произнесла одно слово и прижала раскрытую ладонь к голове, тыльной стороной ко лбу.

– Я не понимаю, – беспомощно признался Пан Цянь. – Что-то про луну. Не могу собрать… Не знаю такого слова.

– Зачем они прибыли в Лойцзы?

На этот вопрос никто не ответил. 

– Почему нам просто не посадить их всех в повозку и не отправить во дворец? – Неприязненно спросил Фан Сы, снова выглядывая из-за Ши Мина. – Там куда удобнее, чем в этом…

Не договаривая, он махнул рукой куда-то в сторону обшарпанной стены и спрятался обратно.

– По всем признакам, убитый господин относится к знатному роду, – Пан Цянь заговорил намного тише, будто опасаясь, что слова его достигнут не тех ушей. Он обернулся через плечо, искоса глядя на Ши Мина. – Однако зачем он здесь и кто все эти женщины, сопровождающие его? Женщины могут сопровождать лишь женщин, но никак не мужчин. Тогда зачем к ним присоединился этот господин? Может, он увел их в рабство? Мой отец прожил около полугода в царстве Шамсия и неплохо знает их законы. Привези мы их во дворец, и может разразиться настоящий скандал. Они могут оказаться слугами, преступницами или возлюбленными дочерьми царя, откуда нам знать? К тому же и допрашивать их по одной нельзя, остаться с мужчиной наедине – великий позор и карается смертью.

– Как-то несправедливо, – влез Фан Сы. От скуки он отбросил жалкие остатки манер и без спросу влез в разговор, благо хоть к девушкам не приближался. – Мужчины же сильнее. А если утащат одну, как быть? Ее убьют потом?

– Ее? – Пан Цянь тихонько фыркнул и поежился: все взгляды снова сошлись на нем. – Конечно, им тоже достанется наказание, но мужчину, посмевшего нанести такое оскорбление, ожидает лишь мучительная смерть. 

– Итак, – Ши Мин оглядел поочередно неподвижных девушек, силясь придать выражению своего лица хоть каплю приветливости. – Если погибший окажется слишком родовит, то нам грозит недопонимания с неким царством, о котором я не знаю ничего, кроме названия и примерного расположения. Мое присутствие в таком случае необходимо и позволит императору сохранить лицо, показав, какое значение он придает этому странному делу. Вас сюда отправили как самого сведущего лекаря и единственного знатока, господин дознаватель прибыл на случай необходимости побеседовать с духом. Осталось лишь лично императору наведаться. Мне начинает казаться, что тело второго погибшего можно засунуть под стол и сделать вид, что его вообще не было. Ничего страшнее смерти с ним произойти уже не может, а виноватым кого-то нужно выставить. Так?

– Вы слишком дурно думаете о нашем императоре, – прошипел Пан Цянь. Барышни, даже не понимая ни слова, изо всех сил прислушивались. – Он настаивает на раскрытии истины.

– Если верить нашим глазам, то иноземный господин напал первым, – Ши Мин нащупал поясную подвеску и рассеянно принялся закручивать шнурок. – Торговец получил порез на шее, нанес ответный удар в плечо и умер от попадания точно в сердце. А уже после его смерти иноземный господин упал и умер безо всякой на то причины в комнате, наполненной женщинами, переодетыми в мужчин. И если уж женщины не виноваты в его смерти… Зачем им убивать единственного мужчину? А ведь он говорил с торговцем, значит, и языком владел. Они лишь добавили себе хлопот. Неужели у такого молодого мужчины могло внезапно сердце остановиться? Выражение ужаса на его лице наводит на некие… размышления.

– На какие? – живо переспросил Пан Цянь, и даже Фан Сы замер, поблескивая глазами из своего угла.

– Не слишком приятные, – отозвался Ши Мин, аккуратно пытаясь развязать узелок на шнурке своей подвески. – Мне снова придется заниматься тем, чем заниматься я не хочу и не умею, и лучше бы передать эту проблему в руки людей, привыкших разгадывать убийства. Однако раз уж наш император решил, что именно я должен руководить всем этим, то выбора у меня нет. Могу лишь надеяться, что всяческие мистические орудия, боги или иные какие крупные неприятности в этот раз минуют нашу столицу, а у господина и вправду оказалось слабое сердце. Или паническая боязнь тараканов – штуки три я уже увидел. Чем не повод для смерти?