Некие неясные подозрения возникли давно.

Сначала Шэнь Цинцю лишь глумливо ухмылялся, глядя, с каким испугом Шан Цинхуа подпрыгивал при малейшей опасности и как торопливо укрывался за спинами товарищей, но потом начал испытывать легкое чувство неправильности. 

Каким бы бестолковым лордом ни был Шан Цинхуа, он все еще был лордом. Лучшим учеником своего пика, толковым и расторопным.

В какой момент молчаливый и не слишком приметный заклинатель превратился в сгусток паники, полностью растеряв свои умения?

Шан Цинхуа едва мог удержаться на мече, и глаза у него были такие, будто внизу не деревья мирно шелестели листвой, а завывала стая голодных демонов, готовых растерзать его в клочья. Он терялся от самых обычных просьб, блеял невнятно и вообще производил отталкивающее впечатление. Только вот Шэнь Цинцю, специалист по произведению самого отталкивающего впечатления, во всем этом чуял подвох.

Более полугода он наблюдал, скрываясь за веером и язвительными подколками. Наблюдал, как Шан Цинхуа становился немного смелее, опытнее и спокойнее, как понемногу начал показывать характер…

Правда, смелости его надолго не хватало.

Шэнь Цинцю продолжал наблюдать.

Всему этому могло быть лишь одно объяснение – предыдущее поколение лордов либо рехнулось, либо выбрало первого попавшегося ученика, либо остальные оказались еще хуже, и поэтому наверх пробился Шан Цинхуа.

Только это было совершенно невозможно. 

Ко времени появления Шэнь Цзю в секте Шан Цинхуа уже мирно дрых на занятиях и портил свитки своим отвратительным почерком. Близкого знакомства они так и не завели до самого назначения лордами, однако в юности Шан Цинхуа не сдержал свой дурной характер и посмел оскорбительно высказаться в сторону Юэ Цинъюаня, подвергая сомнению его способности. Шэнь Цзю мог стерпеть любую несправедливость (и за каждую воздать стократ), мог стерпеть пренебрежение (и отомстить потом так страшно, что пренебрежение превратится в ужас), но он никому и никогда не спускал дурного слова в сторону близких людей.

Просто так уж вышло, что близких людей у него было всего ничего.

Случай выяснить правду представился быстро. Два бестолковых, но буйных ученика в пылу битвы обрушили часть строений возле дома Шэнь Цинцю, в которых он хранил свитки и музыкальные инструменты, а заодно повредили бесценную беседку, в которой учитель предпочитал наблюдать за природой и проникаться ее спокойствием. В отсутствие беседки никакого спокойствия у Шэнь Цинцю не осталось, оба юных остолопа получили суровое наказание, а Шан Цинхуа – требование как можно скорее посетить руины и начать восстановление.

Лорд явился в чернильных брызгах на несвежем ханьфу, чем привел Шэнь Цинцю в еще большее отвращение.

– Ничего себе! – присвистнул Шан Цинхуа и сник под пристальным взглядом. – Иногда я даже рад, что самые буйные достаются Лю Цингэ.

– И мне, – холодно дополнил Шэнь Цинцю и взмахнул веером. – Как скоро все это будет приведено в надлежащий вид?

Шан Цинхуа почесал ухо и осмотрелся.

– Постараемся за пару дней, – неуверенно отозвался он. – Но это уже не первый случай, и… Ученикам следует быть аккуратнее.

– Я обязательно передам им, – бросил Шэнь Цинцю и улыбнулся едва заметно. Раскрытый веер описал дугу в воздухе, привлекая к себе все внимание. – И, раз уж тут все разрушено, не желает ли шиди вспомнить юность и обменяться парой ударов?

Шан Цинхуа отчетливо побледнел и отступил на шаг.

–  Дела, – пробормотал он и сглотнул. – Так много разрушений… Я пойду, пожалуй. Очень много дел, очень.

Меч со свистом покинул ножны и замер у его горла, подрагивая в предвкушении.

– Защищайся, – приказал Шэнь Цинцю и взмахнул веером.

Удары посыпались на Шан Цинхуа со всех сторон. Испуганно вскрикнув, он увернулся от одного удара, чудом ускользнул от второго, потерял равновесие и едва не упал. В последнее мгновение он выдернул свой меч и неуклюже прикрылся им, втягивая голову в плечи.

– Достаточно, – дружелюбно заметил Шэнь Цинцю, вкладывая клинок в ножны. Тепло улыбаясь, он потрепал Шан Цинхуа по плечу и с той же дружелюбной улыбкой выкрутил ему руку за спину. Раздался отчетливый хруст.

Шан Цинхуа взвыл и наклонился так низко, что едва не коснулся лбом собственных колен.

– Иди тихо и молча, – прошипел Шэнь Цинцю, подталкивая его в сторону бамбуковой хижины.

Затащив Шан Цинхуа в свое логово, он запер дверь свободной рукой, подхватил оставленный прямо у входа сосуд с мутным зельем и выплеснул его лорду прямо на голову.

– Ты рехнулся? – выкрикнул Шан Цинхуа. Освобожденный из захвата, он едва удержался на ногах, баюкая руку и отплевываясь от отвратительного на вкус зелья.

– Странно, – пробормотал Шэнь Цинцю. Вытряхнув последние капли себе на ладонь, он с подозрением принюхался и слизнул их. 

Шан Цинхуа забился в угол. Глаза у него стали круглыми от ужаса, а с волос продолжало капать.

– Хижина защищена заклинанием, – сморщившись от неприятного вкуса, Шэнь Цинцю посмотрел на мокрого лорда с полнейшим равнодушием. – Кем бы ты ни был, ты не выйдешь отсюда без моего разрешения.

– Ты рехнулся, – обреченно пробормотал Шан Цинхуа и сполз на пол.

– Я оказался слеп лишь чуть меньше других лордов, – Шэнь Цинцю заложил руки за спину и острым взглядом пригвоздил Шан Цинхуа к месту. – Характер… меняется. Предположим, с возрастом ты стал трусливее, но потерять все навыки владения мечом? Разумеется, ты не совсем бездарен, однако в юности был несоизмеримо искуснее. Итак, если у человека изменяется характер, поведение и даже манера держать оружие, что это означает?

– Ничего не означает! – горячо заверил его Шан Цинхуа. – Люди меняются!

– И зелье не помогло. Будь ты одержим демоном…

Шан Цинхуа с ужасом покосился на стекающие по волосам мутные капельки.

– Значит, все куда серьезнее, – миролюбиво заключил Шэнь Цинцю, наклонился и посмотрел испуганному лорду прямо в глаза. – Кто ты такой и что произошло с настоящим Шан Цинхуа?

Маленький лорд перепуганно замотал головой. В глазах его вместе с ужасом проступила некая обреченность пополам с облегчением.

– Я не могу рассказать, – пробормотал он и попытался отползти подальше от пугающих сине-зеленых глаз, но за спиной была только стена. – Я не демон, и я… Нет, мне нельзя!..

– Ладно, – Шэнь Цинцю передернул плечами, выпрямился и исчез из виду. 

Вернулся он с очередным зельем. Ни секунды не сомневаясь, он сдавил горло Шан Цинхуа, влил содержимое бутылочки в широко раскрытый рот и даже заботливо стер капельку с уголка губ.

Сознание Шан Цинхуа помутилось. Он моргнул, потом моргнул еще раз и изо всех сил замотал головой, разгоняя сонный дурман.

В окне вместо ясного дня виднелись поздние синие сумерки. Шэнь Цинцю удобно расположился в кресле напротив него и в задумчивости пил чай.

– Можешь идти, – велел он и поджал губы. – Я не стану убивать тебя и раскрывать твои секреты. 

Шан Цинхуа выскочил из бамбуковой хижины так быстро, что едва не рухнул прямо на пороге. По пути он даже не вспомнил, что сумку свою позабыл прямо там, в углу.

Закончив свой вечерний чай, Шэнь Цинцю уселся за стол и в задумчивости поставил тушечницу поближе.

– Маленький демон, – изрек он. – Отправить в другую секту. Обмен учениками… Новая традиция.

Записав первый пункт, он тяжело вздохнул.

– Запечатанный Тяньлан-цзюнь… гору нужно сравнять с землей, демона извлечь и растереть в пыль.

Вторая надпись заняла свое место. Полюбовавшись особо изящным штрихом, Шэнь Цинцю покосился в сумерки за распахнутым окном и в раздражении закусил губу.

– Сделать зелье еще мощнее, – пробормотал он. – Жаль, что срабатывает не со всеми, будь этот Шан Цинхуа хоть каплю меня сильнее… Впрочем, Юэ Цинъюань мне доверяет и избежать воздействия не сумеет тоже. Прижать его к стенке и заставить говорить. Если все это правда…

Договаривать лорд не стал. Записав третий пункт, он взмахнул свитком, свернул его и одним движением кисти обратил в горсть пыли.

Поднявшись из-за стола, он старательно оправил наряд и с прищуром посмотрел на собственный потолок.

– Не надейтесь, что нами можно управлять, – шепнул он. – Иначе вас постигнет разочарование. Я искренне старался жить незаметно и тихо. Однако раз уж вы уже решили нашу судьбу, моя прямая обязанность – уничтожить проложенный вами путь от начала и до конца.

Он не надеялся на ответ. Всю ночь провозившись с травами и уже готовыми зельями, с рассветом лорд Шэнь отправился с визитом к своему старшему брату, крепко сжимая флакон под прикрытием широкого рукава. Настроение у него было великолепное.