Военный Зал, скрытый глубоко в сердце замковой скалы, освещался лишь чадящими факелами. Здесь пахло пылью, старым пергаментом и оружейным маслом. Резкий контраст с великолепием бального зала отрезвлял.

Аларик стоял над огромным дубовым столом, на котором была расстелена потертая карта континента. Он уже успел сорвать с себя бархатный камзол. Оруженосец торопливо затягивал на нем ремни походной кожаной брони и кольчуги.

Вокруг стола столпились бледные лорды.

— Это невозможно, Ваше Величество, — дрожащим голосом произнес лорд-казначей, тучный человек, чье лицо блестело от пота. — Ледяные Врата — это монолит! Они стояли со времен Первой Эпохи! Их нельзя пробить таранами или магией кочевников...

— Кочевники здесь ни при чем, — мрачно отрезал Аларик, указывая острием кинжала на крайний север карты. — Бьорн сказал, что проснулось нечто во льдах. Мертвые идут на юг. Если Железный Авангард пал, значит, между ордой нежити и нашими плодородными землями больше нет регулярных войск. Только разрозненные гарнизоны.

— Мы должны отправить послов! — пискнул кто-то из толпы. — Попросить помощи у Западной Империи!

— Пока их армии дойдут сюда, от Элидории останется лишь выжженная ледяная пустошь, — голос Элеоноры заставил всех обернуться.

Она вошла в зал, и лорды ахнули. Королева сорвала с себя тяжелые, расшитые драгоценными нитями юбки, оставшись в удобном синем платье для верховой езды. На ее поясе висел короткий клинок, а волосы, еще недавно уложенные в сложную прическу, были туго заплетены в косу. Но страшнее всего был сапфир. Он больше не светился теплом. Камень стал черным, а по его трещинам пульсировал зловещий фиолетовый свет.

Элеонора подошла к столу и положила обе ладони на карту.

— Обычные разведчики нам не помогут. Враг движется быстрее, чем скачут лошади, — произнесла она, закрывая глаза. — Отойдите.

Лорды шарахнулись назад. Аларик напряженно замер, положив руку на эфес меча. Он знал, чего стоят такие заклинания его жене.

Из-под ладоней королевы по пергаменту побежали тонкие линии морозного узора. Карта начала меняться на глазах. Нарисованные горы Севера покрылись настоящим инеем. Чернила, обозначавшие реки, замерзли. И вдруг на северной границе вспыхнуло огромное, клубящееся пятно абсолютной тьмы. Оно пульсировало, словно живое сердце из черного льда, и медленно ползло вниз, пожирая карту.

— Боги милосердные... — прошептал седой генерал. — Их десятки тысяч...

— Это не бездумная орда, — Элеонора с трудом открыла глаза; в ее зрачках плясало синее пламя. По ее виску скатилась капля крови. — Я чувствую их предводителя. Он старше этой земли. Он высасывает тепло из всего, к чему прикасается. И он ищет...

Она резко убрала руки с карты, тяжело дыша.

— Он ищет Сердце Элидории. Источник нашей магии. Если он доберется до столицы — мир погрузится в вечную зиму.

Аларик решительно вогнал кинжал прямо в центр ползущего по карте ледяного пятна. Дерево стола жалобно треснуло.

— Значит, он сюда не доберется, — голос короля был холоден и тверд, как сталь. — Генерал Вэйн, вы начинаете эвакуацию северных деревень за реку Скорби. Лорды, поднимайте свои знамена. Каждого мужчину и женщину, способных держать копье, — на стены. 

Он повернулся к Элеоноре. В его глазах читалась непреклонная решимость смертника.

— Я беру пять тысяч всадников тяжелой кавалерии и выступаю сегодня ночью на Север. Мы встретим их в Узком Ущелье. Я перекрою им путь и заставлю захлебнуться кровью.

— Аларик, нет! — Элеонора побледнела, забыв о лордах. — Это самоубийство! Их слишком много, они не чувствуют боли!

Он шагнул к ней, бережно, но крепко взяв за плечи. Его большие, огрубевшие в боях ладони на мгновение согрели ее дрожащее тело.

— Я не смогу их победить, любовь моя. Я это знаю, — тихо, только для нее, произнес король. — Но я смогу выиграть время. Неделю. Может, две. За это время ты должна сделать то, что умели только древние королевы.

Он заглянул глубоко в ее глаза.

— Ты должна разбудить Каменных Стражей.

В Военном Зале повисла мертвая тишина. Разбудить колоссов, спящих в горах вокруг столицы? Легенду, в которую уже сотни лет никто не верил? Ритуал, который мог выжечь душу самого мага?

Снаружи, пробиваясь сквозь толстые каменные стены замка, протяжно и тоскливо запел боевой рог. Ему ответил другой, затем третий. Барабаны войны начали свой мерный, неотвратимый бой.

Пять лет мира закончились. Настало время легенд.