И вдруг мелодия арфы оборвалась на фальшивой, резкой ноте.

Невидимая, но осязаемая волна леденящего холода ударила по ногам танцующих, закружив по гладкому мрамору искристую ледяную пыль. Пламя свечей в хрустальных люстрах дрогнуло, почернело на кончиках фитилей и в одно мгновение вспыхнуло жутким, мертвенно-синим светом. Смех замер на губах гостей. Тени в углах зала внезапно стали густыми и острыми, точно клинки.

Аларик отреагировал мгновенно, закрыв королеву собой. Его взгляд, еще секунду назад полный нежности, превратился в взор хищника. Элеонора с ужасом опустила глаза: древний фамильный сапфир на ее ожерелье, сиявший прежде теплым внутренним светом, теперь пульсировал тревожным багровым цветом, обжигая кожу сквозь шелк платья.

Защитный барьер Элидории был пробит.

В этот момент тяжелые дубовые двери Большого зала с грохотом распахнулись. Стражники, охранявшие вход, разлетелись в стороны, словно сухие листья.

На пороге стоял человек. Точнее, то, что от него осталось. Это был воин в изорванных доспехах Железного Авангарда. Его плащ покрывала толстая корка запекшейся черной крови и льда. Воин сделал один неверный шаг вперед, оставляя на белом мраморе грязный след, смешанный со снегом.

Толпа в ужасе хлынула к стенам. Аларик кинулся вперед и успел подхватить упавшего на колени солдата.

— Бьорн? — голос короля-консорта дрогнул, когда он узнал в изувеченном человеке своего друга детства. — Кто это сделал?

Воин поднял остекленевшие глаза на своего правителя. Из его бледных губ вырвалось облако морозного пара.

— Хуже, мой король... — прохрипел Бьорн. — Ледяные Врата... они пали. То, что спало во льдах со времен Древней Эпохи... оно проснулось. Мертвые идут на юг.

С последним хрипом Бьорн обмяк. В тот же миг крупный багровый сапфир на груди Элеоноры издал тонкий хрустальный звон и покрылся сетью мелких трещин. Магия предков предупреждала: процветание Элидории подошло к концу.

And suddenly, the harp melody broke off on a discordant, sharp note.

An invisible but palpable wave of chilling cold struck the legs of the dancers, swirling sparkling ice dust across the smooth marble. The candle flames in the crystal chandeliers flickered, blackened at the tips of the wicks, and in an instant flared with an eerie, deathly blue light. Laughter died on the guests' lips. Shadows in the corners of the hall suddenly grew thick and sharp, like blades.

Alaric reacted instantly, shielding the queen with his body. His gaze, which a second ago had been full of tenderness, turned into the stare of a predator. Eleanor lowered her eyes in horror: the ancient family sapphire on her necklace, which had previously shone with a warm inner light, now pulsed with a troubling crimson color, burning her skin through the silk of her dress.

Elidoria's protective barrier had been breached.

At that moment, the heavy oak doors of the Great Hall burst open with a crash. The guards stationed at the entrance were flung aside like dry leaves.

A man stood on the threshold. Or rather, what was left of one. It was a warrior in the tattered armor of the Iron Vanguard. A thick crust of clotted black blood and ice covered his cloak. The warrior took one unsteady step forward, leaving a dirty trail mixed with snow on the white marble.

The crowd surged toward the walls in terror. Alaric rushed forward and managed to catch the soldier as he fell to his knees.

— "Bjorn?" — the King Consort’s voice wavered as he recognized his childhood friend in the mangled man. — "Who did this?"

The warrior raised glassy eyes to his ruler. A cloud of frosty breath escaped his pale lips.

— "Worse, my King..." — Bjorn rasped. — "The Ice Gates... they have fallen. That which has slept in the ice since the Ancient Age... it has awakened. The dead are marching south."

With a final gasp, Bjorn went limp. At that same instant, the large crimson sapphire on Eleanor’s chest emitted a faint crystalline chime and became covered in a web of fine cracks. The magic of the ancestors gave warning: the prosperity of Elidoria had come to an end.