Хруст! Хруст!

Мерзкий, противный хруст перемалываемых плоти и костей стоял в помещении. Но вскоре он затих.

— Тфу… — сплюнул я, с отвращением скривившись. — Не думаю, что смогу когда-нибудь привыкнуть к этому.

— Это было жутко, партнёр… И мерзко, — прокомментировал недавнее зрелище Дерф.

— Да, знаю, — с пониманием кивнул я. — Эванеско!

Применив заклинание, я избавился от остатков тела Менвиля, попутно внося изменения в свою энергетику на основе полученных от языка данных. В основном пролилось немного крови, но всё же…

Изучать энергетику Менвиля я закончил и из простых наблюдений более ничего вынести не смог бы, так что… Я его убил и съел. Было полезно изучить с помощью языка его энергетику. Причём не только ту часть, которая отвечает за восприятие тепла, но и в целом. В конце концов, Менвиль — квадрат огня, образец такого типа энергетики мне не помешает.

“Хотя в оригинальной истории он умер от заклинания-треугольника, выпущенного Кольбером. Его погубила самоуверенность. Что в оригинальной истории, что в моей реальности”, — мысленно отметил я.

Среди магов огня Менвиль, предположительно, был обладателем самой высокой чувствительности к температуре. По концентрации тепла он мог распознавать людей, определять расстояние до них и даже точное местоположение. Чёрт, да он даже мог по изменениям температуры тела определять примерное эмоциональное состояние цели! Лишь примерно, но всё же.

А вот я…

— Хм… — с некоторым недовольством хмыкнул я, едва-едва ощущая отголосок тепла от груды старой горящей мебели. — Эх… Чувствую, но слабо. Слишком слабо… — недовольно покачал я головой.

— Может, дело в том, что ты пока лишь точка огня? — высказал своё предположение Дерф.

— Полагаю, что так, — пожал я плечами. — А может мне просто нужны тренировки, чтобы освоиться с новым чувством. Либо всё вместе.

Ощущение тепла — это, конечно, классно, но на нынешнем уровне, увы, бесполезно. Возможно с ветром или водой всё будет получше, если я смогу создать аналог. Выделяю я эти две стихии, потому что в них я на уровне линии. И да, в стихи ветра я также стал линией. После воды я не слишком увлекался этим, так что поднял лишь одну стихию… Надо будет подналечь на огонь, чтобы проверить, как становление линией повлияет на восприятие тепла.

— Аква Эрукто!

Пшш!

Огонь с шипением быстро потух под мощной струёй воды. Ещё одним заклинанием избавился от останков прогоревшей мебели.

Тихим шагом я покинул подвал, и прошёл в гостиную своего поместья в Дес Орньер. Именно здесь содержался Менвиль. Да и Мьёдвитнир тоже была тут. Думал переправить сюда ещё и прочих своих подопытных, но там, в Академии, всё итак подготовлено к исследованиям, переносить всё в лаборатории ради переправки этих ребят сюда… Это того не стоит. С ними я могу заниматься экспериментами и там.

Стук.

— Господин, — с поклоном обратился ко мне сухопарый старик, когда за мной захлопнулась дверь подвала. Его голос был негромким, мягким и почти обволакивающим. — К вам прибыли гости.

— Себастьян, — приветственно кивнул я своему дворецкому. Честно говоря, мне до сих пор непривычно иметь при себе дворецкого… — Это Лоренций?

— Да, это был господин Верес с сопровождением. Как вы и приказывали, я разместил их в гостиной.

— Молодец, хорошая работа.

— Господин, мне стоит подать напитки?

— И закуски. Но немного, наш разговор вряд ли затянется перед отправкой в лаборатории.

— Будет сделано, господин, — ещё раз поклонившись, Себастьян развернулся и зашагал в сторону кухонь. Его походка была тихой, но шустрой.

“Хорошего дворецкого тебе всё же посоветовали, партнёр. Смышлёный, понимающий, исполнительный, не задаёт лишних вопросов. И при этом не суетливый”, — решил выдать свой комментарий Дерфлингер.

“Пожалуй”, — согласился я с ним, медленным шагом направившись в сторону гостиной.

Проходя по коридорам своего поместья, я ленивым взглядом окидывал изящную лепнину, разнообразные скульптуры и картины. Что-то из этого осталось от прошлого владельца Дес Орньер и было восстановлено в ходе реставраций, что-то было подарено различными дворянами, а что-то приобрёл я сам по предложению Луизы, которую чуть ли не трясло от недостатка эстетики и пустот, портивших образ поместья. Она очень забавно выражала своё негодование, и благодаря этому была безжалостно затискана, да ещё и не один раз.

Хотя мне самому было в целом без разницы на вид поместья, я всё же больше предпочитаю функциональность, но должен признать… Нынешний вид поместья с эстетической точки зрения мне очень даже приятен.

Топ-топ.

Решив немного задержаться, остановился, став разглядывать висящую на одной из стен картину. Её мне подарил один… Барон, кажется? Или виконт? Ну, не суть. Картина называлась: “Могучий ветер задувает пламя войны”. И на этой картине был рыцарь в латных доспехах верхом на парящей в небе мантикоре. В верхней части картины, прямо над поднятой в воздух палочкой рыцаря формировалось могучее заклинание стихии ветра, готовое обрушиться на находящуюся внизу картины армию с флагами, обозначающими принадлежность к Германии. Выглядело довольно классно.

“Интересно, а тот виконт… Да, всё же виконт… Так вот, знал ли он, что я лично знаком с этим рыцарем? И даже регулярно сражаюсь”, — с улыбкой подумал я, глядя на композицию с главным героем в лице Карин.

“Это вряд ли”, — мысленно ответил мне Дерф.

Хмыкнув себе под нос, отошёл от картины и продолжил путь. Проходя дальше, я прошёл через Т-образный перекрёсток и резко осттановился.

— Так, не понял… — с недоумением пробормотал я. Развернувшись на пятках, вернулся к перекрёстку. — Это ещё что такое…? — немного офигевшим тоном спросил я в пустоту.

— Скульптура, — решил проявить остроумие Дерф.

— Спасибо, капитан очевидность, — с сарказмом ответил я.

И действительно, здесь была ниша, внутри которой стояла скулптура. Вот только…

— Какого хрена здесь делает скульптура меня? И почему золотая!?

Да, скульптура имела мой облик. И да, она была из золота. Подойдя ближе, обхватил… Эм… “Себя” за руки и поднял. Поставил обратно. Если учесть объём, плотность золота и вес, который я ощутил, золото покрывает не только внешний слой, скорее вся скульптура была сделана из этого благородного металла.

— Интересно, кому это деньги девать некуда? — всерьёз задумался я.

— А может она просто была сделана каким-то квадратом земли? — высказал своё предположение Дерф.

— Хм… Точно, они ведь как раз с помощью заклинания Трансформации могут превратить железо в золото. Забыл это учесть. Раз так, то создание золотых скульптур в этом мире не так затратно, как можно предполагать. И всё же, откуда тут эта скульптура?

Пока думал, немного отошёл и начал разглядывать не только скульптуру, но окружающий интерьер, чтобы оценить общую композицию. Так… А Себастьян вроде говорил этим утром, что сегодня в подарок привезли скульптуру из Альбиона. Я тогда шёл к Менвилю и мыслями уже погружался в изучение его энергетики, так что просто отмахнулся, сказав, чтобы он сам подобрал место для установки.

— В Альбионе делают мои скульптуры…? — удивлённо пробормотал я, когда до меня дошло, откуда взялось это творение.

— Это там странно? Это нормально, когда делают скульптуры известных и исторически значимых личностей. Нам ведь с тобой уже приходилось видеть скульптуры Генриетты и Уэльса. Ты тоже известная и исторически значимая личность, особенно для Альбиона, так что с того, что там делают твои скульптуры?

— Ну… Всё равно… Видеть скульптуру себя — это как-то… Странно… — неуверенно, с паузами говорил я, не особо понимая, что чувствовать по этому поводу.

— Боюсь, тебе придётся к этому привыкнуть.

— Видимо так. Хаах… — тяжело вздохнул я, продолжая разглядывать скульптуру. — По-моему выглядит как-то слишком вычурно.

— А я думаю, что она неплохо вписывается в интерьер. Если бы Себастьян подобрал для неё другое место, смотрелось бы не так хорошо. И вообще, что не так? К картинам с собой ты относишься неплохо, что не так со скульптурой?

— Во-первых, это другое. Те картины — это живые портреты, которые нужны для дела. Во-вторых, это… Это… Это, блин, скульптура из грёбанного золота!

— Думаешь, из камня или мрамора выглядело бы лучше?

— Как минимум было бы не так вычурно и выпендрёжно.

— Ты уже придираешься.

— Хах… Пофиг. Потом подумаю об этом. Меня ждут, — развернувшись, пошёл дальше в сторону гостиную, решив выкинуть на какое-то время скульптуры из головы.

Ускорив шаг, начал стремительно двигаться к цели. Итак задержался из-за этой скульптуры, не буду заставлять своих гостей ждать ещё дольше. Вскоре я достиг цели.

Стук! — за мной захлопнулась дверь.

— Прошу прощения за задержку, господа, — сказал я, проходя в глубь помещения.

— Мистер Лавгуд, приветствую, — весьма живо поздоровался со мной Лоренций, встав с кресла и протягивая мне руку.

— Да, привет, — кивнул я, отвечая на рукопожатие. — А вы? — обратился я к мужчине средних лет, который был рядом с моим заместителем.

— А? Я? — непонимающе похлопал глазами коротковолосый высокий блондин.

— Да, вы, — на его волнение я лишь слегка улыбнулся.

— Это Герман Шульц, — представил его Лоренций, видя, что собеседник немного не в кондиции.

— О, я помню тебя.

— Правда? — искренне удивился германец.

— Да, Лоренций рассказывал о тебе в своих отчётах. После того как ты успешно прошёл в первый раз экзамен, ты продолжал с переменным успехом бросать ему вызов для оттачивания. Для получения мастерского звания тебе нужно было лишь создать новое зелье, — одобрительно кивая, говорил я, вытаскивая из головы имеющуюся о мужчине информацию. — Молодец, что продолжаешь бросать вызов экзамену. То, что ты стремишься развиваться, уже говорит о том, что ты хороший зельевар.

— С-сасибо… Ваша похвала для меня — большая часть…

— Не волнуйся так, я не кусаюсь, — с усмешкой похлопал я его по плечу.

“Сомнительное утврждение. Менвиль с этим точно не согласится”, — раздался в моей голове голос Дерфа.

“А ну цыц!”

— Присаживайтесь. Мой дворецкий скоро принесёт чай и закуски. Поскольку нам нужно будет заняться делом, вино не предлагаю, чтобы не туманить разум, — сказал я, садясь в своё любимое кресло.

И как раз, когда я это сказал, дверь гостиной открылось, и внутрь вошёл Себастьян, катящий тележку.

— О, вовремя, — улыбнулся я.

Отличный тайминг, приятель!

Какое-то время звучал тихий стук посуды, пока мой дворецкий сноровисто расставлял на столике исходящие паром чашки хорошего чая и вазочки со всякими вкусностями.

— Прошу, дорогие гости, — поклонившись, сказал он Лоренцию и Герману, после чего повернулся ко мне. — Будут ещё какие-либо указания, господин?

— Нет, пока можешь быть свободен, — отрицательно покачал я головой.

— Как пожелаете, — снова поклонившись, он взял тележку и покатил на выход.

— Не стесняйтесь. Себастьян делает просто восхитительный чай, вы просто обязаны попробовать, — с улыбкой обратился я к своим гостям.

— Спасибо, — кивнул Лоренций и без стеснения взял свою чашку.

Герман взял свой напиток слегка подрагивающими руками. Да уж… Как-то он слишком сильно волнуется. Не то чтобы у него не было причин. Недавно Лоренций в письме сообщил мне, что Герман закончил разработку собственного зелья, и сегодня они пришли ко мне, чтобы я лично проверил его разработку. Я предлагал подождать моего следующего визита в Общество Зельеваров Тристейна, когда у меня будет время, либо навестить меня в Дес Орньер, и Герман решил выбрать второй вариант.

“Немного нетерпелив. Впрочем, не страшно. К тому же, я и сам могу быть таким в некоторых вопросах”, — мысленно отметил я.

Он наверняка сейчас думает, что от этого визита зависит его становление мастером. Наивный. Этот визит нужен лишь, чтобы я лично проверил его зелье, а решение о присуждении звания мастера уже вынесено. В конце концов, экзамен он прошёл, зелье разработал, с помощью Веритасерума подтвердил, что это зелье действительно его разработка. Хорошо, что здесь, в Халкегинии, не нужно соблюдать ограничение на использование Веритасерума, и правила устанавливаю я. У меня есть власть, хе-хе!

“Иногда быть тираном и деспотом весьма приятно и удобно.”

На самом деле мне не нужно лично проверять все новосозданные потенциальными мастерами зелья. Просто то, что создал Герман — это не воссоздание зелья моего мира, информацию о которых я оставил в библиотеке Общества, а целиком и полностью его творение. И поскольку он стал первым с по-настоящему личной разработкой, я хотел лично засвидетельствовать его успехи.

Стук.

— Итак, расскажи немного о своём зелье, — сказал я, поставив чашку на блюдце.

— Ну… Я назвал его “Раннее цветение”, и оно… Заставляет цветы расцветать раньше положенного срока… Вот… — сначала нормальным голосом говорил Герман, но понемногу становился тише. Взгляд он опустил в стол, и начал нервно заламывать пальцы.

— Хорошо, — кивнул я, принимая информацию к сведению. — Каким образом оно применяется?

— В каком смысле? — непонимающе похлопал глазами германец.

— Ты опрыскиваешь растение или добавляешь зелье в почву, чтобы оно впиталось через корни, или может как-то ещё?

— Я… Только добавлял в почву, но не проверял, что будет при опрыскивании… Простите…

— Не извиняйся, — махнул я рукой. — На каких растениях ты уже испытывал зелье?

— Водяные лилии, астры, тристанские розы, тюльпаны и цветок, который называется сумеречный призрак.

— Это всё?

— Да… — виновато склонил он голову и напрягся всем телом, будто готовясь к удару в виде моего отказа признавать его мастером за столь бесполезное зелье.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я, застучав пальцами по столу. — Ты уже присмотрел себе ученика или нескольких в Обществе? — задал я ему вопрос.

— Простите…? — непонимающе склонил он голову набок. А вот Лоренций понимающе усмехнулся, уже предполагая, что будет дальше.

— Герман, ты взрослый мужчина, тебе не нужно так сильно волноваться. Давай, успокаивайся и включай голову. Каждый мастер рано или поздно должен взять себе ученика или даже нескольких, чтобы передать свои навыки и знания будущим поколениям. Ты уже присмотрел себе кого-нибудь?

— В-вы хотите скзать…? — с неверием, запинаясь прошептал он.

— Да, ты будешь мастером. Это уже решено. Нужно лишь подписать необхоимые документы для соблюдения формальностей. Кстати, о них… Лоренций, документы, — повернулся я к своему помощнику.

— Сейчас, мистер Лавгуд, — кивнул он и полез в свою сумку.

Достав бумаги, он пододвинул их ко мне по столу. Под неверящим взглядом Германа я махнул рукой, притягивая с каминной полки к себе перо с чернильницей. Пробежавшись взглядом по документам и убедившись, что проблем с ними нет, проставил подписи везде, где надо, после чего вернул Левисосой писчие принадлежности обратно, заклинанием высушил чернила и вернул бумаги Вересу.

— Готов. Церемонию вручения титула и прочих атрибутов мастера Лоренций проведёт, когда вы вернётесь в Общество.

— Вот так просто? — тихо проговорил Герман.

— А что не так? — улыбнувшись, склонил я голову на бок.

— Но моё зелье… Оно же почти бесполезно… — отвёл взгляд мужчина.

— Герман, посмотри на меня, — строгим, требовательным тоном проговорил я.

— Д-да, сэр! — резко выпрямился мужчина, глядя на меня как кролик на лису.

— Вот так. Больше не отводи взгляд. Ответь мне на вопрос: как тебе пришла в голову идея создать подобное зелье?

— Ну… Моей жене очень нравятся цветы сумеречные призраки. Но они редкие и цветут недолго лишь во втором месяце весны, вот я и… — на этом он замолк.

“Сумеречные призраки… Среди магических видов я не видел этого названия. Значит просто очень редкое обычное растение”, — внутренне подумал я.

— Твоей жене очень повезло с тобой, Герман.

— С-спасибо…

— Как думаешь, будут ли рады твоему зелью мужчины, которые, как и ты, были бы не против порадовать своих дам хорошими цветами, не дожидаясь цветения?

— Ну…

— Или может продавцы цветов, которые могли бы на этом заработать?

— Н-ну… Да, наверное?

— Может это зелье дорогое по себестоимости и это будет совершенно не рентабельно?

— Нет-нет, оно не дорогое в производстве, — помахал он головой.

— Тогда почему ты называешь это зелье бесполезным? — спросил я, откинувшись на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— … — он не нашёл что ответить.

— И это я ещё не говорю о том, что у этого зелья есть потенциал в магических вопросах. Но об этом позднее. Ты прошёл экзамен, создал новое зелье и подтвердил авторство. Ты достоин звания мастера. Просто прими это как факт.

— … — прыкрыв глаза, Герман начал глубоко дышать, пытаясь унять волнение. — Я постараюсь, мистер Лавгуд.

— Хорошо. А теперь всё же ответь на вопрос: у тебя есть мысли кого взять в ученики или пока не планируешь этого делать?

— Я пока не задумывался об этом.

— Ничего. Лоренций, попробуй подыскать Герману ученика или нескольких. Если не найдётся никого подходящего среди нынешних представителей Общества, не страшно. В этом случае просто найди ему коллег для совместной работы, — обратился я к своему помощнику. С серьёзным лицом меня выслушав, он молча кивнул. — Герман, как у главы Общества Зельеваров Тристейна, у меня есть для тебя задание. Я бы даже сказал полноценный проект, касающийся твоей разработки.

— Да, мистер Лавгуд, я всё сделаю, — тут же уверенно кивнул он.

— Для начала выслушай. Вам нужно будет всесторонне изучить созданное тобой зелье. Детально изучите возможные способы применения, особенности и исключения. Как с какими цветами взаимодействует. Обязательно соберите статистику. И самое важное… Изучите, как зелье будет взаимодействовать не только с обычными видами цветов, но и с магическими. Если благодаря твоему зелью удастся ускорить процесс их созревания, это будет просто великолепно.

— Понял. А… Если не выйдет? — неуверенно спросил он.

— Значит не выйдет, — спокойно пожал я плечами. — В этом не будет ничего страшного. Нащупывание границ возможностей зелья — это часть задач проекта. К тому же, если и не выйдет… Это лишь первая версия данного зелья. Возможно в будущем ты создашь модификацию этого зелья, которая способна воздействовать на магические растения. Или кто-то из твоих будущих учеников. Или просто какой-то посторонний зельевар, который при знакомстве с твоей работой получит внезапно вдохновение. Конечно, это при условии, что нынешняя версия в принципе не способна помочь созреванию магических цветов. Не бывает бесполезных зелий, Герман. Как я уже сказал, у твоего Раннего цветения есть потенциал.

— Да, мистер Лавгуд, я вас понял! — с куда большей уверенностью, чем раньше, сказал новоявленный мастер зельеварения.

— Ну так что, ты согласен заняться этим проектом? Если что, ты имеешь отказаться, я не буду тебя заставлять, если нет желания или хочешь заняться какими-то своими проектами.

— Берусь! Я вас не разочарую, мистер Лавгуд.

— Чудно. Лоренций, тебе я поручаю разобраться с вопросом финансирования проекта. Документацию потом мне пришлёшь. Не жалей средств, выделяй столько, сколько понадобится. Если будет не хватать, сообщай мне, я решу эту проблему.

Благодаря привитию магусов и камням воды я могу легко заработать кучу денег, так что о финансировании я уже давно перестал задумываться даже самую малость. А уж если я раскрою, что камни огня реально существуют и я способен их добыть, всякие богатенькие коллекционеры мне душу за них продадут.

— Сделаю, мистер Лавгуд, — с готовностью кивнул он.

— Прекрасно. А теперь, если вам не хочется ещё немного насладиться чаем, можем переместиться в лабораторию. Признаюсь честно, мне даже не терпится увидеть твоё творение, мастер Герман.

— Мастер… — задумчиво прошептал мужчина.

— Привыкай к новому званию, — с усмешкой сказал я.

— Я готов идти в лабораторю, — высказался Верес.

— Да, я тоже, — добавил Герман, залпом допив чай из своей чашки.

— Тогда идём, — довольно отозвался я, вставая с кресла и нача идти на выход из гостиной. — Себастьян, будь добр, принеси в лабораторию немного цветов. Нужны те, которые в данный момент не цветут. Подойдут любые виды. Срезать не нужно, — обратился я к своему дворецкому, который стоял за дверью.

— Будет исполнено, господин, — глубоко поклонился он. — У вас будут ещё какие-либо указания?

— Нет, можешь идти.

Закончив этот короткий разговор, продолжил идти, ведя за собой спутников в лабораторию, которая находилась в подземельях. Прямо как класс зельеварения в Хогвартсе. Эх… Ностальгия.

— Итак, вот моя лаборатория, — проговорил я, обводя рукой помещение, когда мы добрались до цели.

— Вау… — протянул Герман, впечатлённо оглядывая оборудование. Неудивительно, ведь тут всё самое лучшее. Могу себе позволить, в конце концов.

— Герман, сейчас она в твоём распоряжении. Торопиться не обязательно, можешь вначале протестировать оборудование.

— Да, мистер Лавгуд, — с готовностью кивнул он, сняв с плеча сумку, нача доставать оттуда ёмкости с подготовленными ингредиентами.

Присев в стороне, мы с Лоренцием стали наблюдать за тем, как суетился германец.

— Было довольно тяжело убедить его предоставить это зелье на рассмотрение для становления мастером, — вдруг заговорил Лоренций.

— Верю. Учитывая, как он нервничал, боясь отрицательного результата… — я с улыбкой покачал головой, не став заканчивать. — Ему нужно побольше веры в себя.

— Согласен.

— Кстати, неужели я настолько страшный? — шутливым тоном спросил я. — Или он по жизни такой нервный?

— Он всегда такой, — беспомощно развёл руками мой помощник. — К счастью, когда принимается за работу, становится предельно собранным.

— Хоть что-то. Есть в последнее время какие-то интересные проекты?

— Своих — нет. Сейчас пытаюсь воссоздать некоторые интересные зелья, описание которых вы оставили в библиотеке Общества. А у вас?

— Ну… Есть кое-что, начатое в день полнолуния. Хотя этот проект связан не только с Зельеварением. Там полноценный ритуал, да ещё и Трансфигурация… Долго объяснять детали, но это связано с превращением.

— Трансфигурация? Слышал, что вы ведёте её в Академии Тристейна. Для меня это совершенно неизветная область, так что я вряд ли многое пойму.

Да, недавно было полнолуние, и тогда мои подопечные сделали первый шаг к становлению анимагами. Никто из согласившихся в начале не отказался, а из новеньких добавился лишь пухлик Маликорн, которого добровольно-принудительно притащил Гиш, чтобы не страдать в одиночку. Все сразу отказавшиеся так и не передумали. Тифа так и не решилась, если что.

Что ещё тут сказать? Проверку с помощью Феликса я провёл. И результат… Я не знаю как к нему относится. С помощью монетки я подтвердил, что на Акедии и Сильфиде это не только не скажется негативно, но и сработает, так что они однозначно участвуют. И с одной стороны всё хорошо, без всяких сомнений можно было начинать, но с другой… Это как-то непривычно.

Просто в этом мире едва ли не каждый раз, когда я начинал какие-либо исследования, постоянно всплывали какие-то проблемы, которые надо было решить. А тут вдруг нет… Я не то чтобы жалуюсь, но ведь каждая такая проблема — это интересная тема для изучения. И когда в деле анимагии этого не оказалось, я ощутил что-то вроде лёгкого разочарования. Я странный, да?

“Давай просто признаем уже наконец, что ты двинутый трудоголик”, — вставил язвительную реплику Дерф.

“...” — я многозначительно промолчал. Да, мысленно.

Просто не буду обращать внимания на этот язвительный кусок древности.

Подтвердив, что всё в порядке, я не только начал проводить через это Акедию и Сильфиду, запихнув им в рты листья мандрагоры и наказав держать их там месяц, но и предложил пройти через процедуру Волан-де-Морту. Он посмотрел тогда на меня взглядом, в котором читалось: “Ты серьёзно предлагаешь мне обрести эту ущербную форму? Может мне тебе мозги выклевать?”. Ну, может я чу-у-уточку преувеличиваю, но то, что он отказался — факт.

Кроме того, я узнал, будет ли иметь влияние наличие фамильяра или рунического имени животного типа. И для второго — да, однозначано будет. Просто наличие фамильяра — возможно, но не факт. Пришлось ещё покидать дротики. Руническое имя — сто процентов, фамильяр — сорок. Ровнёхонько.

Потому что руническое имя животного типа — это идеально попадание в животное, которое больше всего тебе соответствует, так что чисто технически руническое имя не столько влияет на животную форму, сколько сообщает конечный результат. Это я тоже с помощью монетки подтвердил.

А вот с фамильярами всё иначе, ведь между магом и фамильяром есть магическая связь, и в случае магических фамильяров имеет место быть взаимное влияние, что может исказить животную форму волшебника, приблизив ту к форме фамильяра. Я едва не сломал голову, пока подбирал вопросы, которые могли быть дать ответ. Но повезло. Да, повезло, хех…

Чем сильнее фамильяр, тем больше то незримое влияние, которое он оказывает на волшебника по магической связи, и тем выше вероятность изменить его животную форму. Как-то так… Учитывая эти обстоятельства, Кольбер наверняка превратится в огненного змея, Табита — в дракона ветра, а вот превратится ли Кирхе в саламандру — не факт, но вероятность есть.

Можно ли как-то повысть или понизить вероятность подобного искажения? Да. Но вот как именно — это уже тема для серьёзного исследования, одной монетной тут не обойдёшься. Ни за что не хватит зелья на перебор всех возможных направляющих вопросов. Так что этим я займусь сам. Когда-нибудь.

— Так, я готов начинать, — сказал нам с Лоренцием Герман.

— Хорошо, приступай, — кивнул я, отбрасывая лишние мысли и сосредотачиваясь на действиях германца, который вместе с приготовлением зелья начал говорить, объясняя детали процесса.

***

Увидев гостя, который вошёл в королевскую приёмную, Генриетта могла только уставиться на него с немым изумлением.

Это тёмно-пурпурное одеяние священника и высокий цилиндрический головной убор, которые символизировали высшую власть среди всех священнослужителей Халкегинии... Иначе говоря, это был Папа Ромалийский.

Так как он занимал более высокое положение, чем любой король в Халкегинии, Генриетта предложила ему занять самое почётное место.

Однако его молодое лицо не соответствовало одеждам, которые он носил. Мягкий взгляд его глаз, изящный, правильный нос и губы, с которых не сходила улыбка, — красота, которая любого заставляла обернуться. Даже если пройтись по всем театрам Халкегинии, было бы сложно найти актёра, столь же красивого, как он.

Генриетте казалось, что его улыбка исполнена божественного обаяния.

— Госпожа Генриетта, с вами всё хорошо?

Устыдившись, Генриетта резко очнулась от своего транса. Ей было тяжело поверить, что это лицо принадлежало мужчине.

— Прошу прощения, Ваше Святейшество. Ваша святая сила ошеломила меня.

Его волосы, подобные тонким золотым нитям, задрожали, когда Папа Ромалийский рассмеялся.

— Ха-ха-ха! Зовите меня Витторио. Я не люблю такого формального обращения. Относитесь ко мне, как к обычному священнику вашей страны.

— Вы очень любезны. Мне искренне жаль, что я не смогла быть на церемонии возведения на престол.

Витторио Сереваре, святой Иджис XXXII, был провозглашён Папой почти три года назад. Хотя посещать церемонию было традицией для всех королевских семей Халкегинии, Генриетта тогда простудилась и не смогла приехать.

Св. Иджис XXXII… Тот, кто унаследовал титул "Щита Основателя", тридцать второй по счёту Папа. Совсем ещё молодой человек, которому только недавно исполнилось двадцать. Хотя до Генриетты доходили слухи, что он очень красив, она не думала, что настолько.

— Я не в обиде. Восшествие на престол — просто церемония. Вы всё равно чтите Бога и остаётесь верной слугой Основателя. Для меня этого достаточно.

Говорили, что несмотря на юный возраст, св. Иджис XXXII получал горячую поддержку ромалийцев. Причиной этого была атмосфера какого-то особенного великодушия и терпимости, которая его окружала. Генриетта отчасти тоже могла это понять, потому что не видела в поведении этого молодого Папы ни намёка на высокомерие.

Однако… Хотя этот визит был приятным, он был совершенно неожиданным.

Св. Иджис XXXII объявил о своём приезде в Тристейн лишь два дня назад. Во дворце поднялся ужасный переполох, пока все готовились к прибытию нежданного гостя. Всё-таки, визиты Пап случались крайне редко.

Последний раз Папа (предыдущий, до Виттори) приезжал в качестве гостя во время коронации короля, её отца.

Поэтому причина такого внезапного визита оставалась загадкой.

Во время торопливого обеда королевы с премьер-министром Мазарини, Генриетта обсудила проблемы, связанные с приёмом гостя.

— Однако, как и ожидалось от знаменитого цветка Халкегинии, госпожа Генриетта действительно прекрасна. Для меня большая честь встретиться с вами. Если бы я не был священником, я бы пригласил вас на танец.

— Позволите вопрос? — решила проявить прямолинейность девушка.

— Какой? — вежливо уточнил её собеседник.

— Могу ли я узнать причину столь неожиданного визита?

Несомненно, он приехал сюда не ради праздной беседы. Витторио протяжно вздохнул.

— Госпожа Генриетта, что вы думаете о недавней кампании?

Война в Альбионе… Группа дворян, которые называли себя "Реконкиста", едва ли не уничтожение королевской семьи Альбиона. Война, затеянная объединением аристократов, которые не верили в монархическое правление и стремились вернуть Святую землю...

Кровопролитные битвы на летучем острове, внезаный перелом, созданный благодаря фамильяру её подруги Луизы. Война, которая вполне могла забрать у Генриетты любимого человека, закончилась благополучно. Ей не хотелось вспоминать об этой войне, которая принесла ей столько беспокойства.

— Это была несчастная война, — Генриетта печально опустила голову.

— …

— Думаю, я бы не хотела, чтобы такая война повторилась.

— Значит, госпожа Генриетта — мой друг, — Витторио с одобрением кивнул.

— Что вы имеете в виду? — с лёгким непониманием склонила голову на бок девушка.

— То, что я с вами согласен. Я тоже был искренне огорчён из-за этой войны. Я тоже был полон решимости позволить ополчению как можно скорее вступить в бой, если того потребуют обстоятельства, чтобы эта бесполезная война закончилась.

“Бесполезная война…” — сердце Генриетты живо отреагировало на эти слова.

— Это потому, что в ней не было никакого смысла?

Св. Иджис XXXII выразительно кивнул.

— Всё так, как говорит госпожа Генриетта. Он такого конфликта нет никакой пользы. Для меня это источник постоянного беспокойства. Все мы — благочестивые слуги Основателя Бримира, так для чего же нам сражаться друг с другом?

— Хотя я всё ещё незрелая как политик… — начала Генриетта напряжённым тоном. — Я думаю, что пока у людей есть желания, войны не прекратятся.

— Основатель Бримир тоже признавал существование желания. Когда желание захватывает человека, он легко может свернуть с пути добродетели. Вот почему самоконтроль — прекрасная вещь. Мы, священники, приносим обет безбрачия и раз в неделю употребляем только вегетарианскую пищу, чтобы не забывать о самоконтроле.

— Если бы все люди могли себя контролировать, как Ваше Святейшество, в мире не было бы войн.

— Именно так, не было бы. Однако я реалист. Требовать от жителей Халкегинии иметь такую же сильную веру, как люди Ромалии, было бы глупо, нам это хорошо известно.

— Ваше Святейшество правы — в нашем современном обществе истинная вера забыта.

В ответ на её слова Папа на секунду закрыл глаза… А затем направил взгляд вверх.

— Эта страна очень красива. Цветы, которые украшают королевство весной, густые леса, полноводные реки, из-за которых эти края ещё называют водной страной... В Ромалии не так много красот. Вам можно позавидовать. Если бы такая красивая страна была вовлечена в войну, я бы счёл это богохульством.

— Я думаю, моя миссия, как правителя этой страны, состоит в защите мира и спокойствия. Случись война, я бы обязательно выступила вперёд, — сказала Генриетта. Она была немного разочарована, что Папа Ромалийский, похоже, действительно приехал просто полюбоваться видами и прочитать миротворческую проповедь.

Взглянув на часы на стене, Генриетта попыталась встать.

— Ну что же, комната и слуги для вас готовы. Оставайтесь здесь сколько пожелаете. Если захотите обследовать окрестности, я выделю вам охрану.

Однако св. Иджис XXXII остался сидеть.

— Ваше Святейшество?

— Я прибыл сегодня, чтобы помочь госпоже Генриетте исполнить её миссию, — несколько таинственно проговорил он.

…

Витторио и Генриетта вышли во внутренний двор. Двор королевского дворца купался в лучах солнца, и хотя своим великолепием он уступал дворцу Галлии в Лютеции, клумбы были усыпаны пышными цветами различных видов.

Шагая по дорожке между клумбами, Папа хранил молчание.

— Что вы хотели мне показать? — нарушая молчание, спросила Генриетта. Св. Иджис XXXII заметил что-то в углу клумбы и присел рядом.

— Пожалуйста, взгляните сюда.

— Разве это не муравьи?

— Чёрные и рыжие муравьи — они сражаются за еду, — с кивком проговорил он.

Действительно, небольшие группы насекомых — чёрных и рыжих — дрались. Два вида муравьёв отчаянно соперничали друг с другом.

— Вражда существует даже между крошечными созданиями.

Витторио опустил руку между насекомыми, создавая барьер между враждующими стаями чёрных и рыжих муравьёв. Постепенно драка между двумя группами прекратилась и обе вернулись в свои муравейники.

— Превосходное разрешение конфликта, — вежливо прокомментировала Генриетта.

— Муравьи не смогут понять, что их спор был разрешён. Потому что моё существование выше их понимания. Человек имеет над муравьями полную власть. Если бы я захотел, я мог бы разрушить их муравейник. Конечно же, у меня нет такого намерения.

— Что вы хотите сказать? — слегка нахмурилась девушка, не совсем понимая, куда клонит собеседник.

— Коротко говоря — сила. Для сохранения мира необходима огромная сила. Огромная сила, которая может решить спор двух воюющих сторон…

— И где взять такую силу…? — Генриетта начала говорить это, а затем её глаза расширились, когда она поняла.

— Правильно, — кивнул Витторио, увидев реакцию девушки. — Госпожа Генриетта тоже знает об этой легендарной силе…

— Не понимаю, о чём вы, — Генриетта попыталась изобразить неведение, но св. Иджис XXXII продолжил:

— Сила, данная нам Богом. Сила, которая, как вода, не имеет цвета. Это душа человеческая может быть белой или чёрной, но не она.

— Ваше Святейшество, о-о, Ваше Святейшество… — Генриетта замотала головой, тихо бормоча.

— Вам известно, какой элемент был у Основателя?

— Пустота.

— Да. Сам великий Основатель Бримир разделил эту силу на четыре части — она была помещена в сокровища и кольца. Рубин Воды и Молитвенник Основателя достались Тристейну.

— Верно, — медленно кивнула Генриетта.

— И снова, из людей, которые должны носить эту силу, были выбраны четверо. Возможно, из опасения, как бы сила не сосредоточилась в руках одного человека.

Генриетта вспомнила Луизу с Льюисом. И других, подобных им, — Джозеф и его помощница из Галлии, виновные в существовании Реконкисты. И девушка-полуэльф, которая мирно жила в Академии под опекой её друзей, и которую Генриетта ещё не встречала…

«Она должна приходиться мне кузиной… Я сомневалась, стоило ли приводить в Тристейн полуэльфийку. Но опасный король Галлии, и подозрительное внимание Его Святейшества к силе Пустоты… Возможно, так действительно было лучше. По крайней мере моя подруга и моя кузина в безопасности рядом с Льюисом, так что я могу быть спокойна.»

Думая об этом, Генриетта попыталась снова сконцентрироваться на разговоре. Витторио тем временем продолжал:

— Основатель Бримир сам сказал: "Четыре сокровища, четыре кольца, четыре мага и четыре фамильяра — когда все четверо соберутся в одном месте, моя Пустота пробудится".

— Какая пугающая сила.

— Пугающая, вы сказали? Это сила, дарованная Богом. Только от человека зависит, станет ли она белой или чёрной.

— Сила развращает. Я узнала это от своей матери. Я и сама так думаю. Если возможно, я бы предпочла эту силу не тревожить.

— Сколько лет мы уже были вовлечены в эти бесполезные войны? — внезапно спросил Папа Ромалийский.

Генриетта не нашлась, что ответить. Она была вынуждена согласиться, что история Халкегинии была историей военных конфликтов.

Св. Иджис XXXII достал что-то из кармана. Это была разноцветная конфета. Развернув фантик, он бросил её муравьям.

Все муравьи обезумели от такого внезапного благословения. Они вцепились в большую конфету. И они не дрались друг с другом, потому что конфеты с лихвой хватало на всех, и незачем было драться.

— Кроме силы, нужна общая цель. У нас она уже есть.

— Цель?

— Что-то вроде этой конфеты, понимаете?

— Нет, — покачала головой Генриетта, чувствуя всё большие подозрения в отношении целей и причин визита собеседника.

— Святая земля, — произнёс Витторио.

— …Святая земля?

Это была земля обетованная Основателя Бримира, охраняемая эльфами. Хотя все королевства Халкегинии много раз объединялись и старались вернуть эту землю, все попытки пока были безуспешны…

— Да, Святая земля, которая сейчас захвачена. Вот куда должны мы стремиться в наших мыслях. Без этого устремления не будет истинного мира.

— Но… Эльфы сильны…

— Они практикуют то, что мы называем Древней магией. Да, это так. Короли Халкегинии много раз терпели поражение. Однако у них не было Пустоты Основателя.

— …Ещё одна война? На этот раз с эльфами? Но ведь раньше вы говорили другое?! Вы сказали, что хотите, чтобы война закончилась!

— Существования такой мощной силы, скорее всего, будет достаточно, чтобы заставить мудрых эльфов задуматься. Её не нужно на самом деле применять. Нужно, скорее, показать, что она у нас есть.

Св. Иджис XXXII пристально смотрел на Генриетту. В этих глазах не было ни тени сомнения в своей правоте. Такая абсолютная уверенность в себе может быть лишь в глазах священника.

“Нет. Даже священники могут сомневаться. Не сомневаются лишь фанатики и безумцы”, — мысленно одёрнула себя Генриетта.

— …Это и есть то, что вы хотели показать мне?

— Именно. Мы можем мирно договориться с эльфами. Для этого нам нужна великая сила… Другими словами, нам необходима сила Основателя.

Как в некоторой степени религиозная девушка, Генриетта чувствовала, что образ мыслей юного Папы был ей симпатичен. Отчасти… Без сомнения, эти рассуждения были реалистичны… И целью их было приближение к идеалу. Но идеалы и реальность — две несовместимых вещи, и попытка их объединить могла привести к бесчисленным страданиям.

Так она сейчас думала. Но она не могла сделать шаг вперёд. У неё не было на это смелости.

Видя сомнения Генриетты, Папа улыбнулся. Он улыбнулся, как мальчишка, у которого, перед тем, как он вырос, были большие идеалы. Эти идеалы по мере взросления обычно разбиваются о реальность. Однако этот Папа выглядел… Как мальчишка в теле взрослого.

— Слова Вашего Святейшества слишком грандиозны… Я не могу сейчас судить об их правильности. Могу я попросить время, чтобы их обдумать? — осторожным тоном попросила девушка.

— То, что говорит госпожа Генриетта, вполне понятно. Но слишком долго медлить нельзя.

— К чему спешить? — не поняла она, внутренне напрягшись.

— Галлия. Увы, этой страной управляет человек без веры. Его личные желания для него важнее счастья людей. Госпожа Генриетта, нам нужно объединить наши идеалы.

Генриетта вспомнила Джозефа, короля Галлии. Амбициозный человек, который несколько раз преследовал Льюиса через подчинённых; который виноват в существовании Реконкисты; который убил герцога Орлеанского, своего младшего брата; который неоднократно причинял вред своей собственной племяннице Табите.

— Вы видели, как он мыслит? Если бы у него была сила Пустоты, нам было бы не спастись.

— Да, — Генриетта кивнула. В самом деле, здесь она могла только согласиться. — Но позвольте узнать, как вы узнали о нём?

— Тот выдающийся молодой волшебник, который спас Альбион, Льюис Лавгуд. Он ведь однажды захватил некую женщину из Галлии, у которой были руны фамильяра на лбу? Узнав про руны, мы решили провести своё расследовании, и пришли к ужасающим выводам. Как Папа, раб божий и слуга всех людей Халкегинии, повелеваю вам: заберите Пустоту из этого места, мы не можем оставлять амулет в руках человека, у которого нет веры.

…

После окончания  разговора, Генриетта приказала слуге отвести Папу в гостевые покои, чтобы он отдохнул.

— Хаах… — устало вздохнула она.

“Когда он покинет Тристейн, надо будет позвать Луизу и Льюиса, чтобы обсудить этот странный визит.”

[Послесловие: блин, всё же опоздал. Ну, хоть и не нужный час, но по крайней мере нужный день. Думаю, это можно считать успехом.

Честно говоря, думал добавить каких-то сложностей в том, чтобы превратить змеёныша в человека, но... Вспомнил, что как-то слишком много я сложностей создаю герою. Должно же ему хоть иногда везти с простым путём?

Сцена с визитом Витторио почти полностью канонична. И знаете что? На мой взгляд, там показан высочайший уровень лицемерия этого человека. В том, как он относится к бессмысленным войнам. Ведь в оригинале он с фанатичной упёртостью стремился к войне с другим миром под знаменем крестового похода, аргументируя тем, что Халкегиния в опасности и побег в другой мир (почему-то обязательно с мечом и палочкой наперевес) - единственный выход. При том, что он знал, что нет, не единственный, что проблему можно было решить иначе. Это одна из причин, почему он на первом месте среди моих нелюбимых персонажей фендома. Джозеф был мерзким, но он был безумцем с больным разумом, тогда как Витторио действует более чем осознанно, искренне веря в благость своих намерений, так что лично для меня он хуже Джозефа.]