Жером Фандор 

— Внушительная башенка, — пролязгал Дерфлингер.

— Согласен, такую трудно не заметить, — покивал я, глядя на тридцатиэтажное сооружение. Без магии земли тут точно не обошлось.

Круглая башня Научно-Исследовательского Института Магии была видна из любой точки столицы. Даже королевский дворец был ниже высотой, чем эта башня. Она возвышается на западной окраине Тристании, в некотором удалении от жилых кварталов.

Немного полюбовавшись, продолжил идти к башне. Настроение у меня было отличное, ибо за ночь я смог сделать свой живой портрет (благо в обществе зельеваров были все необходимые ингредиенты для нужного зелья), а также зачаровал пару дневников протеевыми чарами, один из которых отдал Вересу для связи со мной. Мужик был знатно удивлён что портрету, что дневникам и, судя по его тогдашнему лицу, ещё больше уверился, что мне стоит быть главой общества.

Хоть я и говорил, что не нужно заниматься моими поручениями сразу, но Лоренций на волне энтузиазма всю ночь решил посвятить работе, пришлось даже дать ему бодроперцовое. Он составил список тех, кого по установленным мной критериям можно допустить к экзамену на получение мастера, и отправил им уведомление о необходимости пройти экзамен для подтверждения квалификации. Остальным отправил письма с оповещением о лишении звания мастера, извинениями и объяснением новой политики общества и новых критериях получения мастерства. Как раз перед моим уходом разослал слуг с письмами.

Оцениванием зельеваров будет заниматься мой портрет, и на основе этих оценок Лоренций будет через дневник сообщать мне кто на что пригоден, кому можно присвоить мастерство, кто подойдёт для работы в Дарах Магии, а кому можно поручить штамповку зелий, и на основе этого я решу кого стоит попытаться завербовать.

Кроме того, я написал письмо в Ассоциацию Зельеваров своего мира. Хочу более подробно узнать о том как она устроена у нас, чтобы здесь начать формировать что-то подобное. Волди ещё не вернулся ко мне после второй отправки в Поттериану, так что письмо ещё не отрпавлено.

“Эх… Уже представляю сколько гневных писем получу за лишение мастерства и изменение политики общества…” — уже предчувствуя нытьё, которое на меня обрушится, подумал я. — “Буду растапливать ими камин!” — тут же улыбнулся я, открывая дверь башни.

Войдя внутрь, я оказался в просторном, хорошо освещённом помещении. Народ тут был, но не сказал бы, что много. Не став заострять внимание на осмотре этого места, нашёл взглядом что-то вроде стойки регистрации и двинул туда.

— Хм-хм-хм… — насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, я протискивался сквозь толпу народа на улицах Тристании.

Пум!

— Ой, простите! — в меня врезался невысокий парнишка. Его лицо было слегка чумазым, покрытым веснушками, а к груди он крепко прижимал ворох газет.

— Ничего страшного. Можно газетку? — с улыбкой спросил я, протягивая парню монету.

— Конечно, держите! — тут же улыбнулся он, хватая плату и давая мне газетёнку.

Проводив взглядом спину шмыгнувшего в толпу парня, пошёл дальше, подвесив расправленную газету перед лицом с помощью Левиосы.

“Не самый удачный день я выбрал для инспекции…” — подумал я, чувствуя неприязнь ко всей этой толкотне и разглядывая новости.

В газете мусолили различные темы. На первых полосах расписывались мои подвиги и восхвалялась Генриетта, мудрость которой обеспечила успех этих подвигов. Люди Мазарини неплохо постарались, когда устроили пиар-компанию для Генриетты.

Также писали о сорванном союзе с Германией в связке с разрывом помолвки между Генриеттой и Альбрехтом, и последующей коронации тогда ещё принцессы Генриетты. Целая страничка газеты была посвящена мне, там рассказывалось о появлении нового дворянина, наделённого титулом шевалье, о Дарах Магии, а также о скором открытии точки продаж нашей организации здесь, в Тристании.

Некоторые из описанных событий произошли уже относительно давно, но их всё ещё мусолят… Как скучно живёт Тристейн, почти ничего реально нового.

Сложив газету, продолжил идти к цели. Что за цель? Та, о которой говорилось в газете — мой магазин! Тот самый, в котором когда-то занимались продажей запрещённых веществ, и о котором я узнал от Фуке. Хорошо, что он фигурировал в нашем с Мазарини договоре, я его практически за бесценок получил.

Вот так, маневрируя среди кучи народа, я потихоньку добрался до центра города. Сам магазин находился не в самом центре, но рядом, так что уже через несколько минут я был на месте.

[Небольшое предисловие: мне пришлось поднапрячь мозги, но я за этот день смог превратить главу во что-то нормальное. Прошу прощения у всех за разочарование от прошлых версий главы.]

— Фью-фью-фью… — насвистывая себе под нос незамысловатую мелодию, я принимал солнечную ванну, лёжа на крыше самой высокой башни Академии.

— Хорошая погода, — пролязгал у меня под ухом Дерф.

— Согласен, — кивнул я, разглядывая голубое небо, прикрытое редкими пучками бесформенных облаков, одно из которых закрывало для меня солнечные лучи, не давая тем слепить меня.

— Сегодня ведь тот самый день?

— Ага.

— Быстро это время пролетело… — пробормотал напарник.

Речь была о дне, когда Волан-де-Морт сможет отправиться в мой мир с письмами. Вечером наступит нужное время, тогда и полетит мой филин домой.

Признаюсь честно, я несколько… Мандражирую перед этим событием. Понятия не имею как все отреагировали на мои предсмертные откровения. И понятия не имею, как отреагируют на письма от меня, присланные из другого мира. Сможет ли всё быть как раньше? Нет. Однозначно нет. И будут ли изменения в худшую сторону или в лучшую — остаётся только гадать.

“Хаах…” — мысленно вздохнул я, пытаясь успокоить нервозность. Я даже перед лицом Волан-де-Морта (который волшебник, а не мой филин) и перед операцией в Альбионе так не волновался, как из-за простой отправки писем.

— Что у меня там по плану после этого будет? — задал я вопрос, стараясь увести мысли в сторону.

— Воссоздание тонизирующего глотка мандрагоры для Женевьевы, — ответил меч, как-то спонтанно взявший на себя роль моего секретаря или чего-то вроде этого.

— Эх… Ещё одна проблема… — поморщившись, обречённо простонал я.

— Может стоит отложить? — предложил Дерф.