Двенадцать часов.

Из них десять я провел в состоянии, близком к клинической смерти. Никаких сновидений, никаких кошмаров о рогатых алкоголиках или розовых медведях. Только густая, обволакивающая тьма, в которой мой измученный мозг наконец-то смог перезагрузиться.

Я открыл глаза. Прислушался.

Никто не орал. Ничего не взрывалось. Замок не трясся от ударов Хаки. Даже гуманрилы за окном, видимо, решили устроить себе день тишины. Но самое удивительное — девчонка. Перона. За все это время она ни разу меня не побеспокоила. Никаких истерик, никаких требований принести ей шелковые простыни или прогнать паука. Я даже начал подозревать, что она обиделась и улетела обратно к своему пузатому Мории (Надеюсь на это), но легкий, едва уловимый звон посуды, доносящийся из недр замка, говорил об обратном.

Я медленно сел, разминая затекшие плечи. Мышцы отозвались приятной тяжестью. Дзен, конечно, не вернулся в полном объеме, но хотя бы перестал биться в конвульсиях.

В животе заурчало. Причем так громко, что звук эхом отразился от голых каменных стен. Мой последний нормальный прием пищи был... когда? До Мариджоа? До Моргана? Не помню.

Я встал, поправил свой помятый плащ (гавайскую рубашку я, слава богам, снял перед сном) и направился в сторону кухни, ведомый запахом. Запах, надо сказать, был интригующим. Пахло жареным мясом, специями, свежей выпечкой и чем-то неуловимо сладким.

«Может, она действительно умеет готовить?» — с легкой надеждой подумал я, спускаясь по лестнице. — «Тарелка горячего супа и кусок мяса — это всё, что мне сейчас нужно для счастья».

Я толкнул уцелевшую створку кухонной двери.

И замер на пороге.

Моя челюсть, которая обычно была крепко сжата в суровом выражении лица, медленно, против моей воли, поползла вниз. Это был не обед. Это был не ужин. Это даже не был пир в Вальгалле.

Это была гастрономическая гора Рашмор. Весь огромный кухонный стол, а также подоконники, тумбы и пара наспех сколоченных из ящиков помостов были завалены едой. Нет, не так. Они утопали в ней.

В центре стола возвышалась пирамида из жареных окороков, с которых капал золотистый жир. Размеры окороков намекали на то, что Перона пустила на мясо как минимум пару Морских Королей или стадо слонов-переростков. Вокруг этой мясной Фудзиямы плескались озера густого, наваристого супа в котлах (тех самых, в которых я варил "Бейлис").

Дальше шли террасы из гарниров: горы риса, посыпанного карри, холмы запеченного картофеля, джунгли из свежих овощей и зелени.

А на десертном фланге... О, боги. Там высились торты. Трехъярусные, четырехъярусные, политые кремом, усыпанные ягодами и шоколадной крошкой. Они выглядели так, словно их пекли для свадьбы великанов.

Этого хватило бы, чтобы прокормить роту дозорных после марш-броска. Или одного Монки Д. Луффи в легкий полдник.

А посреди всего этого великолепия, вся в муке, соусе и саже, стояла Принцесса Призраков. Ее розовые хвосты растрепались, корона съехала набекрень, а в руках она сжимала огромный половник, как скипетр. Вокруг нее суетилась целая армия ее пучеглазых призраков — они таскали тарелки, мешали соусы и раздували огонь в печи своими вздохами.

— О, ты проснулся! — радостно пискнула она, заметив меня. Она утерла лоб тыльной стороной ладони, оставив на бледной коже полосу сажи. — Я решила, что раз уж я тут живу, то должна показать свою полезность! И я приготовила легкий перекус!

Я перевел взгляд с нее на пирамиду окороков. Потом на торты. Потом снова на нее.

— Легкий перекус? — мой голос прозвучал подозрительно. — Девочка. Ты ограбила продовольственный склад Маринфорда? Откуда столько продуктов?

— Пф! — она гордо вздернула носик. — Твои тупые обезьяны оказались очень полезными, если их правильно запугать негативом! Они притащили мне мясо из леса, рыбу с берега и кучу фруктов! А призраки помогли всё это нарезать и сварить!

Она подбежала к столу, схватила тарелку размером с хороший щит, навалила туда кусок мяса, который весил больше нее самой, полила это всё густым соусом и с трудом, пыхтя, подтащила ко мне.

— Ешь! — скомандовала она, плюхнув тарелку на ближайший свободный клочок стола. — Ты выглядишь так, будто месяц не питался! А мне нужен сильный защитник, если сюда реально припрутся эти твои Йонко!

Я посмотрел на дымящееся мясо. Запах был просто одуряющим. Мой желудок издал звук, похожий на рык раненого тигра, требуя немедленно приступить к уничтожению калорий.

— Знаешь, — медленно произнес я, отрезая кусок размером с кулак, мясо оказалось на удивление нежным и сочным, — если ты продолжишь в том же духе, я, возможно, позволю тебе занять комнату с целой крышей.

Перона просияла, её глаза-блюдца стали еще больше.

— Правда?! С настоящей кроватью?!

— Если ты не отравила этот соус, — я отправил мясо в рот и зажмурился от удовольствия. Черт возьми, это было вкусно. Не уровень Лучших поваров, конечно, но после моих походных сухпайков — пища богов.

— Я не травлю своих сожителей! — возмутилась она, скрестив руки на груди. Но потом ее взгляд упал на горы еды вокруг, и она слегка смутилась. — Слушай я, кажется, немного увлеклась. У лорда Мории всегда были такие большие порции, я по привычке, кто всё это будет есть?

Я прожевал, проглотил и посмотрел на гастрономический Эверест перед нами.

— Не волнуйся, — я усмехнулся, отрезая следующий кусок. — Учитывая, кто ко мне собирается в гости на этой неделе, нам еще может не хватить.

Перона побледнела, ее призраки жалобно застонали.

— Ты ты же шутил про них, да? — пискнула она, прячась за своего плюшевого медведя.

— Ешь, Перона, — философски ответил я, наливая себе в кружку горячий бульон. — Набирайся сил. Нам они понадобятся. Потому что когда они доберутся до Курайганы, твои негативные призраки будут единственным, что спасет нас от тотального разрушения.

Я откусил еще кусок. Жизнь, кажется, начинала налаживаться. А Работать с той, кто не лезет в душу и умеет держать рот на замке — пожалуй, лучшее, что могло произойти со мной за последние безумные недели.

Перона оказалась удивительно полезной соседкой, когда поняла, что истериками здесь ничего не добьешься. Она взяла на себя весь быт. Моя одежда была выстирана и зашита, еда подавалась вовремя и в таких количествах, что мой метаболизм наконец-то перестал работать на износ, а замок начал преображаться.

За свои кулинарные и хозяйственные подвиги девчонка была удостоена лучшей комнаты на втором этаже. Я лично потратил полдня, чтобы уложить там новую крышу из самых крепких балок и непромокаемых листьев, а гуманрилы притащили туда уцелевшую резную кровать. С тех пор мы существовали в идеальном симбиозе: она не лезла в мои дела, я не пугал ее своим мрачным видом. Иногда мы пересекались в коридорах, молча кивали друг другу и расходились. Идеально.

Пока Перона командовала кухней, снаружи кипела настоящая стройка. Обезьяны Курайганы, эти мохнатые подражатели, оказались отличными чернорабочими. Стоило мне пару раз показать им, как правильно тесать камень и замешивать раствор, как стая из сотни гуманрилов превратилась в слаженную бригаду. Они таскали валуны с побережья, пилили бревна в лесу, восстанавливали разрушенные Кайдо стены и заново мостили внутренний двор. Под руководством моих скупых жестов замок медленно, но верно восставал из руин.

Но я не был прорабом. Я был мечником. И пока обезьяны стучали молотками, я готовился к войне.

Убегать? Спрятаться на другом конце Гранд Лайн, затеряться в Ист Блю или уйти на дно к рыболюдям? Пф. Сама мысль об этом вызывала у меня лишь презрительную усмешку. Дракуль Михоук не бегает от проблем. Если проблема имеет наглость явиться к моему порогу, я просто разрубаю ее пополам. Даже если эта проблема носит титул Йонко.

Мои дни превратились в сплошной, изматывающий марафон самосовершенствования. Я уходил на дальний скалистый берег, подальше от замка, чтобы не снести свежую кладку случайным взмахом.

Я раздевался по пояс, оставаясь лишь в штанах и сапогах, брал в руки Йору и погружался в транс. Воздух вокруг меня становился тяжелым, плотным, как свинец. Черный клинок пел свою смертоносную песню. Я отрабатывал базовые стойки, раз за разом, доводя каждое движение до абсолютного, пугающего автоматизма.

Взмах. Свист. Ударная волна.

Скала в сотне метров от меня беззвучно распадалась на две идеальные половины. Еще взмах. Вода в заливе вздыбалась, расступаясь до самого дна, обнажая мокрый песок и бьющихся в панике рыб.

Я концентрировал Волю Вооружения до такой степени, что лезвие Йору начинало испускать черные, потрескивающие молнии, выжигающие кислород вокруг. Я вспоминал тяжесть ударов Кайдо, непредсказуемую ярость Большой Мамочки, подавляющую ауру Шанкса. Я визуализировал их перед собой.

Мое тело работало на пределе. Каждая жила, каждое сухожилие натягивались, как стальные тросы. Я двигался так быстро, что оставлял за собой лишь размытые тени. Песок под моими ногами плавился от трения и давления Королевской Воли, превращаясь в гладкое стекло.

Я не чувствовал усталости. Только холодную, звенящую концентрацию. Если они хотят прийти в мой дом — пусть приходят. Я встречу их не как уставший отшельник. Я встречу их как Величайший Мечник в мире.

К концу недели весь дальний берег острова превратился в изрезанную пустошь. Скалы были стерты в пыль, лес повален, а береговая линия изменила свои очертания. Я стоял на краю обрыва, опираясь на свой Черный Клинок. Ветер сушил мокрую от пота кожу. Внутри меня царил абсолютный, непоколебимый покой. Оружие было заточено. Разум был ясен. Тело было готово.

Инстинкты молчали. Пятки больше не чесались. Это означало лишь одно — ожидание закончилось.

Это началось в полдень.

В один момент, словно по невидимой команде, стук молотков, визг пил и шуршание камней прекратились. Я сидел на террасе восстановленного крыла замка, полируя рукоять Йору, когда заметил, как гуманрилы вдруг замерли. Самый крупный из них, вожак с повязкой на глазу, выронил здоровенный валун, который тащил на стену. Обезьяна подняла морду к небу, ее ноздри расширились, а затем она издала тихий, полный первобытного ужаса скулеж.

Через секунду вся стая, побросав инструменты, бревна и недоеденные бананы, ломанулась в чащу леса с такой скоростью, будто за ними гнался сам дьявол. Они не просто убегали — они зарывались в норы, прятались под корни вековых деревьев, пытаясь слиться с ландшафтом. Инстинкт самосохранения у животных работает безотказно.

Я же давно уловил эти сигнатуры.

Сказать, что я их просто "почувствовал", было бы огромным преуменьшением. За сотни километров от Курайганы пространство начало искажаться. Воздух стал густым, липким и обжигающе тяжелым. Это было давление такой чудовищной силы, что волны в океане вокруг острова начали сбиваться с ритма, а птицы падали замертво прямо на лету.

Два колоссальных источника Королевской Воли. Они не просто двигались в мою сторону. Они неслись наперегонки. Я буквально ощущал эту безумную, разрушительную гонку в пространстве. Одна аура пахла грозой, кровью и спиртом. Вторая — жженым сахаром, безумием и маниакальной жаждой обладания.

Я отложил тряпку, встал и неспеша прошел в зал. Налил себе в глубокую чашу рубиново-красного вина из тех запасов, что Перона чудом нашла в заваленном подвале.

Сигнатуры стремительно сближались. Они уже были на границе территориальных вод моего острова. А затем они забились в эпилептическом припадке ярости. Они столкнулись.

БУ-У-У-У-УМ!!!

Звука удара как такового не было. Был лишь глухой, выворачивающий внутренности вакуумный хлопок, от которого замок содрогнулся до самого фундамента. Свежая кладка жалобно хрустнула.

Я вышел обратно на террасу с бокалом в руке и поднял взгляд.

Над Курайганой, от горизонта до горизонта, небесный свод разорвало на части. Густые, свинцовые облака, висевшие над островом, разошлись в стороны идеально ровной линией, обнажая пронзительно-синюю бездну космоса. Небо буквально треснуло пополам от столкновения двух сверхмассивных Хаки.

В дверном проеме позади меня раздался сдавленный писк. Перона.

Она выползла на террасу на четвереньках, бледная как смерть, вцепившись в своего плюшевого медведя так, что у того чуть глаза не лопнули. Ее корона валялась где-то в коридоре.

— Ч-ч-что это?! — провизжала она, вжимаясь в каменную стену. — Конец света?! Небо ломается! Земля трясется! Мы все умрем!

— Успокойся, — меланхолично бросил я, делая глоток вина. Букет был превосходен. Тонкие нотки вишни и дуба. — Это не конец света. Это просто гости приехали. И, кажется, не поделили парковку.

Я прищурился, вглядываясь в горизонт, где над бурлящим морем зависли две титанические фигуры. Расстояние было приличным, но с моим зрением и Волей Наблюдения я видел и слышал всё так ясно, будто они дрались у меня в гостиной.

Огромный восточный дракон, чья чешуя искрилась синим пламенем, обвился вокруг грозовых туч. Напротив него, паря на пылающем солнце и грозовом облаке, возвышалась необъятная женщина в розовом платье, размахивающая гигантским двуручным мечом.

Их голоса, усиленные Королевской Волей, разносились над океаном, как раскаты грома.

— УЙДИ С ДОРОГИ, СТАРАЯ КАРГА! — рев Кайдо сотряс небеса, из его пасти вырвался сноп испепеляющего пламени, испаряя тонны морской воды. — ОН МОЙ! ЕГО МЕЧ И ЕГО ПОЙЛО ПРИНАДЛЕЖАТ КАЙДО!

Пламя ударило в огромную фигуру Линлин, но та лишь отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Наполеон в ее руках вспыхнул адским огнем.

— МА-МА-МА-МА-МА! — ее вибрирующий, безумный смех заставил Перону зажать уши руками и заскулить. — РАЗМЕЧТАЛСЯ, ПЬЯНАЯ ЯЩЕРИЦА! ОН ДОСТАНЕТСЯ ТЕБЕ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КАК СТАНЕТ МОИМ ЗЯТЕМ! ОН БУДЕТ ВЗБИВАТЬ МНЕ КРЕМ СВОИМ ЧЕРНЫМ НОЖИКОМ ДО КОНЦА СВОИХ ДНЕЙ!

— Я ВЫПЬЮ ЕГО КРЕМ! И ЕГО ВОДУ! И ЕГО КРОВЬ! — взревел Кайдо, трансформируясь в гибридную форму. В его руках материализовалась гигантская шипастая канабо, покрытая черными молниями.

— ТОГДА Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ НАЧИНКУ ДЛЯ СВАДЕБНОГО ПИРОГА! — взвизгнула Большая Мамочка, и ее меч также почернел от концентрации Хаки.

Они замерли на долю секунды. Кайдо хищно, предвкушающе улыбнулся, обнажая клыки. Мама расплылась в жуткой, плотоядной улыбке в ответ.

И они снова бросились друг на друга.

КРА-А-А-АХ!!!

Очередное столкновение вызвало цунами, которое обрушилось на дальние рифы моего острова. Черные и красные молнии Воли разорвали пространство, закручиваясь в гигантское торнадо. Океан под ними кипел и испарялся.

Я стоял на террасе, облокотившись о перила. Ветер трепал мой расстегнутый плащ. Я сделал еще один медленный, вдумчивый глоток вина, наблюдая, как два сильнейших существа на планете пытаются убить друг друга за право сделать из меня личного бармена и повариху-мужа.

Перона рядом со мной тихо скулила, обхватив голову руками и бормоча молитвы всем известным богам. Я покрутил бокал в руке, любуясь, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь разлом в облаках, играют в рубиновой жидкости.

— Знаешь, Перона, — задумчиво произнес я, не отрывая взгляда от титанической битвы на горизонте, где дракон только что пробил головой старухи небольшую гору, торчащую из воды. — Ты ведь вчера нашла на складе мешок с кукурузными зернами?

— Ч-что?.. — всхлипнула она, поднимая на меня заплаканные глаза.

— Кукуруза, — повторил я. — Неси сюда жаровню, масло и соль.

Я усмехнулся, глядя, как Большая Мамочка швыряет в Кайдо кусок скалы размером с линкор Дозора.

— Для идеального просмотра этого цирка не хватает только попкорна.

Битва на горизонте набирала обороты, превращаясь в локальный апокалипсис. Воздух над Курайганой взбесился. Ударные волны от столкновения двух монстров долетали до моего острова с такой силой, что вековые деревья на побережье пригибало к самой земле, а некоторые просто вырывало с корнем. Ветер ревел, как стая раненых зверей, забрасывая террасу мелкими камнями и солеными брызгами, хотя до эпицентра было не меньше десятка миль.

Кайдо в форме дракона изрыгал ураганы режущего ветра и столбы пламени, которые испаряли океан. Большая Мамочка, оседлав грозовое облако Зевса, метала в него молнии толщиной с линкор и рубила пространство пылающим Наполеоном. Небо над ними превратилось в кроваво-черную кашу из туч и вспышек Королевской Воли.

Перона, всхлипывая и причитая, все-таки притащила жаровню. Она сидела на полу, забившись в самый безопасный угол террасы, и трясущимися руками сыпала зерна кукурузы на раскаленный металл. Зерна лопались с тихим хлопком, который казался просто смешным на фоне грохота битвы Йонко.

Я закинул в рот горсть горячего, соленого попкорна, запил его вином и приготовился наблюдать за тем, как Кайдо пытается откусить Линлин голову.

И тут зазвонил телефон.

Пуру-пуру-пуру-пуру...

Звук доносился из складок моего плаща. Я достал маленькую, бронированную Дэн-Дэн Муши с чайкой на панцире — прямую линию с верхушкой Морского Дозора. Улитка выглядела так, будто у нее случился инфаркт: глаза вылезли из орбит, а раковина мелко дрожала от перепадов атмосферного давления.

Кача.

— Михоук! — рявкнул из трубки до боли знакомый голос. Улитка мгновенно отрастила пышные усы и круглые очки. Сенгоку. Адмирал Флота, чьи нервы и так держались на честном слове. — Какого дьявола у тебя там происходит?!

— Добрый день, Сенгоку, — вежливо ответил я, словно ничего не происходило, не отрывая взгляда от горизонта, где Мамочка только что прописала Кайдо пылающим мечом по рогам. — Погода немного испортилась. А в остальном всё прекрасно.

— Погода?! — взревел Будда так, что улитка чуть не выплюнула микрофон. — У нас в Маринфорде сейсмографы с ума сходят! Метеорологи фиксируют раскол небесного свода над твоим сектором! Дозорные базы в радиусе пятисот миль рапортуют о цунами и магнитных бурях! Не смей мне врать, Соколиный Глаз! Кто с кем дерется?!

Я вздохнул. Объяснять словами было бы слишком долго, да и звучало бы это как бред сумасшедшего. "Знаете, Сенгоку, тут два Йонко не могут решить, кто из них заберет меня в рабство: один хочет, чтобы я гнал ему спирт, а вторая хочет выдать меня замуж за одну из своих дочерей ради рецепта сливочного ликера".

Нет. Лучше один раз увидеть.

Я молча взял Дэн-Дэн Муши, подошел к краю террасы и развернул улитку глазами в сторону океана.

— Смотри сам, — сказал я, нажимая кнопку видео-трансляции на панцире.

На другом конце провода повисла гробовая, звенящая тишина.

Я прямо видел, как в своем кабинете в Маринфорде Сенгоку роняет изо рта любимый рисовый крекер. Как бледнеют лица адмиралов, если они сейчас стоят рядом с ним перед экраном проектора.

Глаза улитки транслировали им картину чистого, концентрированного безумия. Огромный синий дракон, обвитый черными молниями, вцепился зубами в край розового платья гигантской женщины, которая, в свою очередь, колотила его по морде кулаком, заряженным Волей Вооружения. Ударная волна от их столкновения прямо в этот момент разошлась во все стороны, снося верхушки волн.

— МА-МА-МА! Я ВЫРВУ ТВОИ РОГА И СДЕЛАЮ ИЗ НИХ ПОДСТАВКИ ДЛЯ ТОРТОВ! — донесся из динамика визг Линлин.

— Я ЗАПЕКУ ТЕБЯ В ВУЛКАНЕ, СТАРАЯ ВЕДЬМА! — прорычал Кайдо в ответ, окатывая ее потоком пламени.

Тишина в трубке продолжалась еще секунд десять. Было слышно только тяжелое, прерывистое дыхание Сенгоку.

— Это... — голос Будды дрогнул и сорвался на хрип. — Это Кайдо. И Большая Мамочка, они пытаются убить друг друга?

— Именно так, — я откусил еще немного попкорна, хрустнув прямо в микрофон. — Зрелище, достойное первых рядов.

— Но... почему?! — взвыл Сенгоку, и на заднем фоне я услышал, как кто-то (кажется, Акаину) начал орать приказы о приведении флота в полную боевую готовность. — В последний раз эти двое устраивали подобную бойню лет двадцать назад! Когда делили территории и наследие Роджера! Что они делят сейчас?! Из-за чего началась война?! Ван Пис?! Древнее Оружие?!

Я посмотрел на свой бокал с вином. Потом на Йору, прислоненный к стене.

— Можно сказать и так, — философски ответил я. — Они делят сокровище, которое считают величайшим в мире.

— Какое сокровище?! Говори, Михоук! Дозор должен знать!

— Мой кулинарный талант и воду после мытья посуды, — абсолютно честно и невозмутимо произнес я.

Сенгоку поперхнулся.

— Что?..

— Я говорю, они делят меня, Сенгоку, — я развернул улитку обратно к себе. — Так что расслабьтесь. Никакой угрозы мировому правительству нет. Просто брачные игры и алкоголизм. Если они убьют друг друга — Дозору только меньше работы. А если нет, ну, тогда я сам их порублю, когда они устанут.

— Михоук, ты в своем уме?! — Сенгоку явно решил, что я сошел с ума на почве одиночества. — Два Йонко на твоей территории! Мы высылаем всех адмиралов!

— Не стоит утруждаться, — я нажал на кнопку отбоя. — Они испортят мне весь вид.

Улитка закрыла глаза и уснула. Я бросил ее в карман, взял чашу с вином и вернулся на свое место. Ветер трепал мои волосы, в воздухе пахло озоном и жженой карамелью.

Двадцать лет назад они бились за власть над миром. Сегодня они бьются за то, кто будет пить со мной на кухне. Жизнь — удивительно ироничная штука.

— Перона, — позвал я, не оборачиваясь. — Попкорн заканчивается. Неси еще. Кажется, старая карга сейчас перейдет во вторую фазу.

Бой со временем перешел во вторую, так называемую финальную фазу. Двадцать гребаных минут эти два реликтовых монстра месили друг друга с такой интенсивностью, что если бы на их месте был кто-то другой, они бы уже давно выплевывали собственные легкие. Ударные волны стерли в порошок пару необитаемых скалистых островков по соседству, испарили миллионы тонн воды и, кажется, изменили розу ветров во всем Новом Мире.

Я сидел на террасе, хрустел попкорном и смотрел на это через призму своего Соколиного взора. И знаете, что было самым пугающим?

Они даже не вспотели.

Ни капли пота. Ни сбившегося дыхания. Ни единой царапины, которая бы кровоточила дольше двух секунд. Они лупили друг друга заряженными Королевской Волей атаками, способными расколоть континент, а выглядело это так, словно они просто решили сделать легкую утреннюю гимнастику перед завтраком.

Но даже до этих бронированных, непробиваемых черепов начало доходить очевидное. Очередной чудовищный клэш Наполеона и Хаккай сотряс небеса, после чего оба Йонко отпрыгнули друг от друга на приличное расстояние, зависнув в воздухе над кипящим морем.

— УО-РО-РО-РО! — Кайдо, тяжело дыша, скорее от азарта, чем от усталости, отер пасть тыльной стороной ладони. — А ты всё еще крепкая, старая карга! Твоя шкура всё такая же толстая, как в те времена, когда мы плавали под флагом Рокса!

— МА-МА-МА-МА-МА! — Линлин закинула Наполеона на плечо, поправляя растрепавшуюся прическу. — А ты всё такой же упрямый сопляк, Кайдо! Но мы так ничего не добьемся! Если мы продолжим в том же духе, мы просто уничтожим Курайгану!

Кайдо нахмурился, бросив быстрый взгляд в сторону моего острова.

— Твоя правда, Линлин, — прорычал он. — Мне не нужен мертвый бармен. Мне нужен живой источник этого режущего пойла!

— А мне нужен зять, который умеет взбивать сливки! — парировала Большая Мамочка.

Они замолчали. Ветер между ними стих. Черные молнии Хаки начали медленно растворяться в воздухе. Я напрягся. Когда два таких чудовища начинают думать одновременно — это всегда приводит к катастрофе.

— Знаешь, Кайдо... — Линлин вдруг плотоядно улыбнулась, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Мы ведь уже сталкивались с такой проблемой. Давным-давно. На Хачиносу. Когда не могли поделить добычу. Помнишь, как мы это решали?

Глаза Кайдо расширились, а затем его морда расплылась в абсолютно безумном, радостном оскале.

— По старинке! — гаркнул он, и его смех снова ударил по ушам. — Тот, кто перепьет другого, забирает всё!

— МА-МА-МА! Именно! — взвизгнула Линлин. — Победитель получает Дракуля Михоука! И его замок! И его рецепты! И его... всё остальное!

— Идет! — рев Кайдо разорвал остатки туч. — Спускаемся к нему! Устроим грандиозную попойку! Пусть этот мрачный ублюдок выкатывает все свои бочки! Сегодня мы пьем до дна!

Они засмеялись. В унисон. Этот двойной смех — "Уо-ро-ро" и "Ма-ма-ма" — слился в единую симфонию чистого, первобытного ужаса, который эхом прокатился по океану.

Моя рука, державшая горсть попкорна на полпути ко рту, замерла.

Пальцы медленно разжались.

Жареные зерна кукурузы с тихим шелестом посыпались на каменный пол террасы. Следом за ними из моей ослабевшей хватки выскользнула и сама чаша.

Дзынь.

Стекло разлетелось на мелкие осколки, брызнув рубиновым вином на мои сапоги. Перона, всё это время сидевшая в углу с закрытыми глазами, вздрогнула от звука разбитого стекла и робко выглянула из-за своего плюшевого медведя.

— Ч-что случилось? — пропищала она, глядя на мое окаменевшее лицо. — Они уходят?

Я не ответил. Я смотрел, как две гигантские фигуры на горизонте перестали парить в небе и начали стремительно, словно два метеорита, снижаться по направлению к моему острову.

Мой мозг, способный просчитывать траектории тысяч ударов в секунду, сейчас бился в панике, пытаясь осознать масштаб надвигающейся катастрофы.

Один пьяный Кайдо — это разрушенный потолок, сожженный ковер и минус бочка технического спирта. Одна Большая Мамочка под сахарным кайфом — это угроза принудиловки.

Но два Йонко? Два Йонко, которые собираются устроить соревнование по литрболу прямо на моей лужайке?! Пьяные в стельку, накачанные алкоголем монстры, чьи пьяные выходки способны стирать с лица земли целые страны?!

— Перона, — мой голос прозвучал так бесцветно и мертво, что даже призраки вокруг нее содрогнулись.

— Д-да?

— Бери своего медведя. Бери призраков. И спускайся в самый глубокий подвал, который сможешь найти.

— З-зачем? — она побледнела еще сильнее.

Я медленно повернулся к ней. В моих глазах, наверное, сейчас отражалась вся скорбь этого проклятого мира.

— Потому что к нам едет ревизор. Точнее, два. И они хотят бухать. Если мы переживем эту ночь, я лично проспонсирую твое возвращение к Мории. А пока молись.

Я пнул осколок бокала и потянулся к рукояти Йору. Если они хотят выпить — я налью им. Но клянусь всеми морскими дьяволами, закуску они будут добывать в бою.