Обучение суккубы
Тренироваться можно на ком угодно, кроме инкубов. Запрещено! Наказание — изгнание! — правило Ведьмы-Хранительницы впилось в память, но сейчас ЕвВа мысленно смяла его и отшвырнула. Почему? — ядовито пронеслось в голове. — Они же такие... соблазнительные...
Её взгляд, предательски живой, метнулся в сторону Каина. Особенно... Мастер. Внутри всё ёкнуло — не страхом, а тягой. По коже пробежали мурашки, слишком знакомые — и совсем не к месту. Эта мгновенная слабость едва не стоила удара в ребро — она успела парировать в последний момент, с нелепым вздохом.
Каин наблюдал за ней весь спарринг. Когда время истекло, он жестом велел ей встать в пару с другим демоном — ровесником, но от природы более мощным и выносливым. Воспитанники переглянулись. Для суккубы, представительницы не самого сильного рода демонов, это могло считаться повышением. Или наказанием — если она не выстоит.
Первый удар больно задел руку. Второй пришёлся в локоть, заставив вскрикнуть. Уклонилась. Отбила. В первые минуты ЕвВа металась, слышала собственный нервный смех. А потом мысль о Каине, о его оценивающем взгляде, стала резать уже не томностью, а стыдом: Он же видит — не воина…
Тепло в жилах пришлось выжечь — оставить только холод. Внутри что-то резко переключилось — с податливой жертвы на соперницу. Отбрось. Соберись. Заставь его видеть равную.
В голове сложилась чёткая картинка действий соперника. К концу раунда она уже не отбивалась — атаковала.
Ещё раунд. Демон, злясь, пропускал удары один за другим. Она победила.
Каин не хлопал — лишь одобрительно кивнул. В последний год обучения в ней что-то проснулось: она стала показывать не просто способности, а настоящий, острый талант.
— Молодец, ЕвВа. Когда не мешаешь сама себе — получается. — Его голос звучал ровно, но во взгляде было нечто вымеряющее её до конца, будто бой был лишь частью. Он видел её пробудившийся потенциал… и не только. Молодые демоны читались им слишком легко, без усилий — желания выдают себя быстрее навыков. А уж единственная суккуба в группе, вся дышащая тем, что здесь не применяют, — и вовсе была открытой книгой. — С завтрашнего дня будешь тренироваться со мной. Через день, после всех занятий. Будем отсекать лишнее.
— О, не-е-т, ну почему? — застонала она, изображая вялый овощ.
Побеждённый демон фыркнул. «Довыпендривалась?» — говорили его глаза. Но ЕвВа, даже не глядя на него, чувствовала: за этим фырканьем — почти детская зависть, его выбрали бы за силу, её — нет.
— Почему? — Каин поднял бровь. — Можешь лучше. Просто не всегда выбираешь это. Завтра жду. Свободна.
Чёрт, через день? Я сдохну… — она мысленно разозлилась на себя, но тут же губы тронула хитрая, томная улыбка. Она поспешно спрятала её, делая вид, что поправляет одежду. Ну что ж, Мастер… Посмотрим, кто кого здесь будет тренировать. Если он думает, что это можно просто отсечь — пусть попробует.
Но ни первая, ни последующие тренировки не оставляли ей ни секунды на привычные игры. Каин, появляясь на площадке, начинал говорить раньше, чем она успевала зацепиться за него взглядом, заставляя отрабатывать бесконечные уклонения и приёмы, так что к концу она просто валилась с ног. Какие уж тут игры — до кровати бы доползти.
Преодолев очередной рубеж, он обозначал ей новый, и это казалось бесконечным. Мастер почти никогда не хвалил её, но хотя бы освободил от общих занятий на поле, оставив только персональные тренировки, и она могла заняться другими предметами или просто побездельничать. В какой-то момент ЕвВа осознала, что синяков и ссадин стало гораздо меньше, но желание соблазнить наставника не утихло, а лишь ушло вглубь, превратившись в навязчивый, сверлящий душу фон. Оно мешало спать, заставляло в сотый раз прокручивать в голове каждый его взгляд, каждое слово. И придавало сил, когда ноги уже подкашивались.
Придя немного раньше на очередную тренировку, она подошла к ограждению и, устремив невидящий взгляд в долину, настолько погрузилась в мысли, что не заметила, как он появился на площадке. Холодное остриё кинжала, приставленное к горлу, вернуло её в реальность, заставив замереть на месте.
— Ну что, ты убита? И спрашивается, к чему все эти старания были нужны? — Каин убрал клинок и развернул её за плечи. Он стоял прямо перед ней, так близко, что ЕвВа совсем растерялась, и единственным, что она могла сделать, было прикусить губу до боли, лишь бы не выдохнуть всё то, о чём думала все эти недели.
Она чувствовала исходящий от него едва уловимый запах — озон, смешанный с горьковатым дымком колдовских трав. Запах, от которого перехватывало дыхание. Запах силы и тайны… и его. Сознание затуманилось, а взгляд, против её воли, пополз вниз, скользя по упругим очертаниям мускулов, проступавшим сквозь ткань облегающей туники. И тут её пронзило словно удар молнией: Каин смотрит прямо на неё, и, кажется, читает каждую её мысль.
ЕвВа резко повернулась к нему спиной. Сердце бешено колотилось в груди. Паника смешалась в диком коктейле со смущением и вожделением.
В этот момент по обе стороны от неё возникли его руки, упёршись в ограждение и намертво ограничив пространство. Шансов на побег не осталось. Его тихий голос тёплой волной коснулся шеи, и её кожа тут же покрылась мурашками.
— Если ты думаешь, что я узнал что-то новое... то ты ошибаешься.
Он некоторое время молчал, пока она лихорадочно пыталась собраться с мыслями.
— Вам же говорили, что суккубе не стоит связываться с инкубами?
ЕвВа кивнула.
— Знаешь почему?
Она выдохнула и повернулась в пространстве его рук, оказываясь лицом к нему — слишком близко.
Каин не отстранился. Наоборот — будто ждал именно этого. В его взгляде мелькнуло одобрение, короткое, почти незаметное, но от этого ещё более опасное.
— Нет, — мотнула головой она.
— Потому что это марафон на истощение, — спокойно произнёс он. — И он всегда заканчивается одинаково: кто-то ломается. Уверена, что это будешь не ты?
ЕвВа молча отвела взгляд. На долю секунды внутри всё оборвалось — короткий, животный всплеск страха. Она вздрогнула. Если Каин прав — а он редко ошибается — значит это не метафора. Это исход.
И тут же что-то внутри заглушило тревогу. Не уверенность. Не надежда. Скорее упрямое отрицание самой идеи, что исход уже определён. Ты не дашь мне погибнуть.
Каин наблюдал за её реакцией:
— Старейшие пытаются уберечь вас — молодых, но слишком импульсивных — надежду на будущее... Но разве тебе кто-то указ? — Пальцы коснулись её подбородка — не мягко, не грубо. Точно. Он развернул её взгляд к себе. Тишина стала плотной.
Опасение не испарилось, оно маячило тенью, мешая поймать мысль, вертевшуюся на краю её сознания.
И, лишь взглянув в глаза наставника, ЕвВу осенило:
— Уступить — не всегда означает проиграть, — упрямо произнесла она.
Каин удивленно приподнял бровь и хмыкнул.
— Интересно.
Но теперь это уже не было завершением разговора. Он несколько мгновений молча смотрел ей в глаза и, отпустив подбородок, развернулся к выходу.
— Идём, — тихо бросил он через плечо.
Его жилище стояло рядом с территорией Цитадели, но в отдалении от других — статус Вечного давал много привилегий. Он пропустил её внутрь и закрыл дверь. Пространство окутала прохладная полутьма, пропитанная запахом кожи и древесной смолы. ЕвВа с болезненной остротой ощущала, как ускоряется кровь, как стучит сердце. Низ живота предательски и сладко свела судорога желания, нахлынувшего с новой силой.
Каин взял её за руку и повёл за собой.
Она ожидала спартанскую спальню воина, но, переступив порог, замерла — комната дышала влажным теплом и мерцала десятками огоньков. Небольшая округлая келья без окон, её наполнял полумрак, сотканный из пламени больших свечей в прозрачных бокалах. Их свет дрожал на стенах, смешиваясь с живыми бликами от воды, что с тихим журчанием наполняла бездонную чашу ванны, встроенную прямо в пол и мягко сиявшую бирюзой.
Каин развернулся и мягко притянул её за плечи почти вплотную к себе. ЕвВа резко вдохнула, рассчитывая на поцелуй, но в этот момент его одежда с шелестом, похожим на шорох бархатных крыльев, рассыпалась тенями, оставив его обнажённым.
Мгновенное удивление сменилось любопытством, и её взгляд скользнул вниз, по прочерченным мышцам живота, и замер в темноте между его бёдер, где неверный свет свечи выхватил мощный, сокрытый изгиб.
— Раздевайся, — тихо приказал он, не сводя с неё глаз.
ЕвВа фыркнула — ну и что, что в висках стучит, а во рту пересохло! Она тоже так умеет. Изящным движением руки она заставила одежду спорхнуть со своего тела чёрными пушистыми мотыльками.
Он не дал ей опомниться. Его пальцы обхватили её запястье, повели вниз, прижав ладонь к горячей коже низа живота — и туда, где она ощутила под пальцами твёрдую, напряжённую упругость. Не успела она сжать его, как твёрдость тут же сменилась податливой мягкостью. Ощущение было столь же стремительным и противоестественным, как если бы её собственная рука вдруг стала призрачной.
ЕвВа замерла, пытаясь осмыслить этот демарш и озадаченно взглянула на Каина.
Он снисходительно ухмыльнулся, и в тот же миг под её пальцами его плоть, послушная воле хозяина, вновь наполнилась силой, став ещё твёрже, объёмнее и горячее.
— А что насчёт тебя? — Его рука, отпустив запястье, скользнула между её ног, ладонь прижалась к влажному, трепещущему жару.
Она прикусила губу, заглушив готовый сорваться стон, и уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как подходит волной головокружение.
Она прикусила губу, заглушив готовый сорваться стон, и уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как подходит волной головокружение.
— Ты — пленница своих желаний, не ты ими командуешь, а они — тобой. — Его дыхание обжигало шею, а его ласка путала все мысли. Голова шла кругом, и голос слышался как сквозь туман. Она прижалась к дразнящей руке, инстинктивно пытаясь поймать её в себя, глубже.
— ЕвВа, сосредоточься… Ты не техническое отверстие между ног, Ты – Суккуба! — Он слегка отстранился и прикоснулся пальцем свободной руки к её лбу. Холодок ясности пронзил хаос влечения. — Всё — здесь!
Она его услышала, шестерёнки встали на свои места и пока ещё еле уловимое ощущение силы собрало сладострастие в тугой, раскалённый шар у самого её нутра. Она видела его внутренним взглядом: алый, пульсирующий сгусток, влекомый желанием к его руке. Мысленно она сдавила его, не позволяя энергии выплеснуться, запечатав томную негу внутри. Сознание внезапно очистилось от тумана, и её захлестнула новая, пьянящая волна — волна абсолютного контроля над собственной природой.
Он ощутил это изменение — жажда, исходившая от неё всё это время, исчезла, спрятавшись глубоко внутри, а её тело перестало отвечать ему влажным жаром.
— Умница! — шепнул он ей на ушко, убрал руку и с высокомерным видом дегустатора изысканных блюд демонстративно облизнул пальцы. — Ух ты! М-м, а ты вкусная.
За что тут же получил от неё ладонью по лбу.
— Эй, ты что это себе позволяешь, козявка? — шутливо возмутился Каин, подхватил её под мышки, и не успела ЕвВа опомниться, как оказалась вместе с ним в воде, на мгновение скрывшись с головой.
Она вынырнула на поверхность, смеясь и фыркая, и подплыла к нему. Он коварно улыбнулся.
— Даже не думай. Не сегодня. С тебя пока хватит, — увернувшись от её рук, скрылся под водой и через мгновение вынырнул у противоположного края.
Выбравшись из ванны, он обернулся к ЕвВе:
— Сама вылезай, а то опять приставать начнёшь.
— Размечтался! — хмыкнула она и, с силой оттолкнувшись от края, выкарабкалась на каменный пол.
— Допросишься — получишь по своей хорошенькой заднице.
ЕвВа, всё ещё обнажённая, показала ему язык, отряхивая от воды волосы.
Каин фыркнул:
— Кажется, я открыл ящик Пандоры, — пробормотал он себе под нос, с лёгким, почти отеческим вздохом, который тут же спрятал.
Уже проводив ЕвВу к Цитадели, он протянул ей свёрток.
— Я приберегал это для момента твоего катарсиса. Не думал, что это произойдёт так скоро, но кое-кому слишком уж явно не терпелось получить внеурочный опыт. Что ж, ты это сделала. Ты взяла под контроль свою суть — это достойно такого подарка. Развернёшь, только когда окажешься в своей комнате. И учти, я узнаю, если обманешь.
— Что это? Я не могу! — запротестовала она.
— ЕвВа! — строго сказал он. — Давай договоримся: не понравится — вернёшь. Идёт?
Её глаза горели любопытством, она послушно кивнула.
Влетев в свою комнату, ЕвВа уже тянулась к свёртку, но вспомнила слова Каина. "Только в своей комнате"... Ну, она в своей комнате! Мгновение борьбы с любопытством — и она торопливо развернула свиток… и ахнула.
Внутри лежала пара изящных кинжалов из чёрного металла с загадочной вязью на рукоятках. На Скаларисе таких не делают. Но едва она успела прикоснуться к подарку, как в комнату ворвалась Ведьма-Хранительница собственной персоной.
— Ты где была? — спросила та сурово, но ЕвВа ясно слышала в её голосе тревогу. Не желая увиливать, она прямо ответила, что у Мастера.
— У инкуба! — Хранительница мгновенно помрачнела, но тут её взгляд упал на оружие.
— Откуда это?
— Мастер подарил. Сказал, они просто созданы для меня. Хранительница, как ты считаешь?
— И всё? — та недоверчиво всмотрелась в неё, пытаясь уловить следы интимной близости, но, не будучи суккубой, ей было не так-то просто различить этот тонкий аромат.
— Да, — голос ЕвВы прозвучал на удивление ровно. Она и сама почти поверила, что это — вся правда. Пожав плечами с абсолютной, наигранной невинностью, она наблюдала, как напряжение в плечах Хранительницы тает. Мелькнувшая в глазах ЕвВы самодовольная улыбка осталась незамеченной.
— Хорошо! Занимайся, тебе ещё надо другим предметам уделять время, а не только фехтованию! — отчитала она и удалилась.
ЕвВа не вернула кинжалы, и в их последующие тренировки добавились дерзость и особая теплота общей тайны.
Время текло быстро и незаметно. Будничная суета осталась позади, а впереди... ей оставалось всего несколько недель до выпуска, а там — полная свобода. В лёгком нетерпении она сидела на краю скалы, свесив ноги в пустоту, когда увидела идущего к ней Каина. Он уселся рядом, и она насторожилась, заметив его непривычно серьёзный вид.
— Мне надо покинуть Скаларис. Надолго ли — не знаю. — Он сразу перешёл к делу и даже не попытался столкнуть её с уступа, а это значило — дело серьёзное. — Ты можешь выбрать другого Мастера. Но если не захочешь, я заранее подтвержу твой уровень для Старейших.
ЕвВа нахмурилась.
— Не нужен мне другой Мастер! Да и учиться осталось недолго... — Она замолчала и вдруг с надеждой спросила: — А можно мне с тобой?
Каин улыбнулся и обнял её за плечи.
— Пока нет. Там, куда я направляюсь, тебе ещё слишком опасно. — Ей послышалась в его голосе мрачная холодность, что-то, от чего у неё самой шевельнулась где-то внутри странная кровожадность.
ЕвВа уже собралась спорить, но он, приложив палец к её губам, заставил замолчать.
— Я буду на твоём выпуске. Надеюсь, этот мой аукцион невиданной щедрости станет тебе утешительным призом.
Она упрямо поджала губы.
— Ты хоть скажешь — куда?
Каин рассмеялся.
— Нет.
— Почему?
— Я тебя слишком хорошо знаю. Мне ещё за тобой приглядывать не хватало!
ЕвВа сердилась, но понимала: он прав. Она ещё не заслужила бессмертие, и стать для него обузой ей совсем не хотелось.
Помолчав, она вздохнула, раскрыла крылья и спрыгнула вниз, чтобы через мгновение бесшумно приземлиться у него за спиной. Каин тоже поднялся и, снисходительно улыбаясь, добавил:
— Никуда без выпендрёжа, да, ЕвВа? Иди сюда, чудо!
Он притянул её к себе и крепко обнял.
— Веди себя как надо, а не как захочется! Надеюсь, мне не придётся за тебя краснеть!
ЕвВа заворчала, пытаясь высвободиться, но тщетно. В насмешку Каин приподнял её, оторвав от земли, по-отечески чмокнул в лоб и резко отпустил.
Прежде чем она успела восстановить равновесие и что-то ответить, он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Оставив её одну на краю скалы — сердиться, отряхиваться и понимать, что будет ждать его возвращения.
ЕвВа скептически осмотрела себя в зеркале. Тёмно-зелёное платье казалось ей слишком... чужим. Она приложила к груди кроваво-красную ткань — и этот вариант ей нравился несравненно больше. Цвет идеально сочетался с её кожей лёгкого бронзового оттенка и гривой тёмных, почти чёрных волос.
Раздевшись догола и облачившись в кроваво-красное, она замерла перед зеркалом. Широкая полоса ткани мягко легла на грудь, соблазнительно подчёркивая её форму. Всё в этом наряде было дерзким вызовом: и кожаные поручи на запястьях, и длинная юбка с разрезом, зашнурованным от колена до самого пояса, и лаковые сапожки, чётко обрисовывающие линию ноги.
Покружившись, ЕвВа решительно расплела шнуровку, оголив бедро далеко выше колена. И тут же фыркнула: кого она пытается обмануть? Каин видел её голой — какая разница, в чём она будет?
Она прислушалась к внутренним ощущениям, обратилась к источнику своей силы и аккуратно прикоснулась к нему волей. Почувствовав отклик, она снова посмотрела в зеркало.
На неё смотрела не ученица, а Суккуба. Её взгляд пылал тёмным бархатным огнём из-под полуопущенных ресниц, а на губах играла мягкая полуулыбка — одновременно обольстительная и всезнающая.
Оставшиеся недели пролетели для ЕвВы в новом ритме. Прежнее нетерпение сменилось спокойной, уверенной готовностью. Она не просто ждала свободы — она оттачивала себя для грядущего, и образ Каина был её неотъемлемой частью. Иногда, касаясь рукояти его подарков, она чувствовала лёгкий отзвук его присутствия — то ли память, запечатлённая в магическом металле, то ли игра воображения. В ночь перед выпуском она стояла перед зеркалом в своём дерзком красном наряде и ловила на своём лице то самое выражение «знающей демоницы».
Завтра для неё всё изменится. Не потому, что начнётся новая жизнь — а потому, что наконец закончится старая, пансионная.
Ей запечатлеют на ладонь Знак Мастерства — ключ от ворот, наглухо закрытых с детства. Доказательство, что она обуздала свой нрав. И предупреждение: лучше её не злить.
Завтра её клетка распахнётся. И она встретится с Каином не как ученица с Наставником, а как полноправная носительница Знака.
На равных.
Торжественная часть осталась позади — поздравления, напутствия, запечатление. Над ладонями вспыхивал призрачный огонь символов, замирал в воздухе и осыпался пылью на кожу, оставляя тёмно-бордовый след — навсегда.
ЕвВа отступила к каменной колонне на краю площадки, пытаясь перевести дух. В груди ещё вибрировало послевкусие церемонии. Она сжимала и разжимала ладонь, прислушиваясь к новому, слегка зудящему ощущению Знака. Перед ней шумел праздник — смех, музыка, беззаботные силуэты. Каина среди них не было.
Из тёмного арочного прохода за спиной потянуло лёгким ветерком, приятно охлаждая кожу. Сначала изменилась тишина: праздник впереди стал дальше, глуше, словно его слегка отодвинули. Шагов не было слышно. Но она уже знала — он здесь.
Сердце подпрыгнуло в груди, и лицо засветилось радостью, но она тут же спрятала её.
— Поздравляю со вступлением во взрослую жизнь. — Голос Каина прозвучал из тени так, будто он был там всё это время. — Надеюсь, к новым привилегиям прилагается… последний урок от бывшего наставника?
ЕвВа не сразу обернулась. Слишком быстро — нельзя. Улыбка появилась раньше движения. Лёгкая, почти случайная.
— Смотря, чему он хочет меня научить, — ответила она тихо, чуть склонив голову.
Каин посмотрел на неё дольше, чем нужно для ответа и усмехнулся.
— Я-то думал, ты кинешься мне на шею, и мы будем долго и нудно вытирать твои слёзы радости. А тут меня встречает хищница, да ещё и во всеоружии... — Он описал в воздухе легкий, насмешливый жест, как если бы проводя раскалённым кончиком пальца по оголённой линии её живота, от бедра до бедра, не касаясь — но кожа это уже приняла.
Он сделал шаг вперёд. Не торопясь. И расстояние исчезло.
— Тебя кто-то покусал?
Воздух между ними сгустился.
— Таких смелых тут не нашлось, Мастер, — её слова сорвались едва слышным, манящим шёпотом.
Он шагнул ближе. Теперь осталась дистанция, которая существовала лишь формально и уже не работала.
ЕвВа почувствовала это телом раньше, чем мыслью. Слишком резкое осознание того, что любое движение уже имеет адресата. Пальцы сами нашли край его одежды. Острый кончик ногтя скользнул по самой границе — где бархат ткани встречался с горячей кожей, заставив мурашки пробежать вниз по его телу.
Он позволил этому случиться. И в глубине его глаз, сквозь усмешку, мелькнуло нечто новое — не уступка, не игра, — ожидание.
Его ладонь легла на её оголенную талию и, скользнув по изгибу дальше на спину, остановилась на поясе. ЕвВа не ощутила ни головокружения, ни жаркой волны — только азарт и удовольствие от игры.
Его ладонь легла на её оголенную талию и, скользнув по изгибу дальше на спину, остановилась на поясе. ЕвВа не ощутила ни головокружения, ни жаркой волны — только азарт и удовольствие от игры.
— Смотрю мои уроки не прошли даром, — тихо произнес он, губы сложились в снисходительную усмешку. — На этот раз играешь по-крупному? Что ж, я предупреждал.
В этот момент темнеющее небо над их головами с оглушительным грохотом рассыпалось тысячами магических огоньков, вызвав не менее оглушительные вопли всеобщего восторга. Эти искрящиеся сгустки с тихим шипением медленно опускались, оставляя разноцветный шлейф, и исчезали, так и не коснувшись земли.
Каин мягко увлёк её под тень арок. Скрывшись от посторонних глаз, он притянул ЕвВу к себе, прислонившись спиной к покрытой мягким мхом каменной колонне. Её ладони легли ему на грудь — пальцы впились в ткань рубашки, касаясь кожи под ней. Рука, скользнув к шее, притянула его ближе. Она незаметно втянула запах, от которого у неё раньше шла кругом голова, а сейчас она его с наслаждением смаковала.
Каин нашёл её губы, касаясь их кожи легко и невесомо, не позволяя почувствовать вкус поцелуя, но, уловив её настойчивость, укусил за нижнюю губу.
— Всегда было интересно наблюдать, как ты это делаешь. — Его дыхание коснулось её подбородка.
— Ну и как? Вкусно? — тихо парировала она, вздрогнув от ощущения его губ уже на шее.
— Ничего так, пойдёт.
— Может, в других местах тебе больше понравится?
Его руки соскользнули по спине ниже, прижав её к себе за бёдра, ладони сжали ягодицы.
ЕвВа резко выдохнула. Она не была готова. Никто не касался её так — словно читал по коже скрытую партитуру, которую она и сама не знала. Обжигающие касания языка, пунктир лёгких укусов, бархатное скольжение губ — всё это сливалось в ритм, незнакомый и сводящий с ума.
Добравшись до соска, Каин нежно прикусил его сквозь ткань, сорвав с её губ ещё один вздох и отстранился, выпрямившись так, что она оказалась в его объятиях, полностью прильнув к нему всем телом.
— Кажется, кто-то забыл всё, чему научился, — улыбаясь, тихо произнёс он.
— Потому что кое-кто использует запрещённые приёмы. — Она была одновременно и рада этой передышке, и разочарована такой резкой паузой.
— Ну я же не виноват, что кто-то не умеет подбирать себе партнёров. Могу подсказать, на что обращать внимание. — Его голос дышал самодовольством, а руки распаляли, незаметно вырисовывая узоры на коже её спины.
— Как-нибудь обойдусь. Не хватало, чтобы ты мне ещё и любовников назначал, — фыркнула ЕвВа.
— Так я и не настаиваю. Я — демонстрирую. Всего лишь почувствуй разницу, — ответил Каин низко и бархатисто. Он не стал двигаться, но тёмный арочный проход за его спиной вдруг потянулся, удлинился, а в его конце вместо ночного сада вспыхнул тёплый свет, и возникла комната, она не узнала её, но сразу поняла, что это его спальня. Каменная кладка стены поплыла, как вода, смыкаясь за этим новым «проходом».
— Это у тебя входит в скромный набор начинающего инкуба? — выдохнула она, заворожённо глядя на метаморфозу.
— Привилегия Хозяина, — он мягко подтолкнул её вперёд, в уже знакомый запах кожи и древесной смолы. — Территория меняется. А наши правила — нет.
Как только они оказались внутри, стены комнаты вернулись в своё привычное состояние и звук праздника исчез так резко, будто его не было.
Тишина в комнате казалась осязаемой. ЕвВа успела бегло осмотреться. Здесь не было ничего лишнего: тёмное дерево, камень, приглушенный свет, а большая и низкая кровать стелилась по полу подобно зверю на логове.
Его ладонь легла ей на талию так, будто там и должна была быть. Каин не торопился. Он просто смотрел. А когда она повернулась к нему — наклонился, поймав её губы в долгий, нежный поцелуй, не оставивший места для сомнений или мыслей.
...Всё стало плотнее: кожа, дыхание, расстояние между их движениями. И теперь она уже не могла сказать, где именно начинается его действие и заканчивается её ответ. В какой-то момент она поймала себя на том, что не думает вообще. Только реагирует. Только отвечает.
Её руки сами потянулись к его одежде — чуть резче, чем следовало. Он усмехнулся, ответным движением потянув завязки её верха. Тонкая ткань бесшумно упала к их ногам. Его пальцы нашли пряжку — и юбка медленно сползла на пол, окончательно обнажая ту самую ногу, что так нагло красовалась в разрезе.
Не спеша покрывая поцелуями шею, грудь, он внезапно опустился к ногам. ЕвВа замерла в предвкушении, но тут услышала и ощутила, как открывается молния сначала на одном, а потом и на втором её сапоге. Она резко открыла глаза и, взглянув вниз, столкнулась с его насмешливым взглядом. Он просто снимал с неё сапоги…
— Я тебе это ещё припомню! — изображая грозную мышь, нахмурилась ЕвВа.
Каин поднялся, а в следующее мгновение она уже лежала на кровати в его объятиях.
— Ой, как страшно, мелочь голопопая! Нет, чтоб спасибо сказать, — передразнил он и заглушил её возражения поцелуем. Она уступила, растворяясь в его ласках.
Его пальцы скользнули по внутренней стороне её бедра — точно, выверенно. Мурашки бежали следом, и она зажмурилась, вслушиваясь в этот ритм всем телом. Его касания — знающие, дразнящие и её кожа пьёт каждый поцелуй. Она слышит его удовольствие, впитывает его… глубоко внутри шевельнулась смутная тревога.
Мягко раздвинув ей ноги, он приник к ней губами. Она резко вдохнула и забыла обо всём.
Медленно, смакуя, он читал каждую её дрожь, каждый оттенок её блаженства. Когда терпеть стало невозможно — ЕвВа уступила нахлынувшей волне. Пальцы бессознательно запутались в его волосах, прижимая к себе всё сильнее, с губ сорвался тихий, прерывистый стон. Звук, полный такого чистого, безвольного наслаждения, что она сама бы его не узнала.
Сбросив с себя последнюю одежду, он навис над ней.
— Я ведь не шутил... — его шёпот коснулся шеи, возвращая её в реальность. — Ты на вкус... как первый глоток урагана.
ЕвВа в ответ замурлыкала и прильнула к нему всем существом, ища губами его кожу, словно пытаясь стереть и без того невидимую границу между ними.
Но вместо того, чтобы накрыть её своим весом, он перекатился на спину, увлекая её за собой в этом движении. Так плавно, что она лишь через мгновение осознала, что лежит на нём сверху, вся — кожа к коже, чувствуя под собой каждый мускул его тела.
Твоя очередь, — прочитала она в его насмешливом взгляде.
Приподнявшись над ним с видом невинной хищницы, ЕвВа облизнулась, медленно проведя языком по верхним зубкам. Она наклонилась, касаясь его тела так и ровно в тех местах, которые подсказывало ей врожденное чутьё. Скользнула ниже, не ускоряя ритм ни на мгновение, чувствуя нарастающее напряжение. Он мягко надавил ей на плечи.
Она послушалась и нет одновременно — растягивая нежную пытку, ловя каждую искру его удовольствия. Мышцы живота, вздрогнув, напряглись от её укуса, а когда кончик языка, легко, как перо, коснулся головки члена, из его груди вырвался короткий, сбитый выдох. Взгляд стал обжигающим, тёмным и тяжёлым, полным немого требования.
— А это... входит в программу... выпускного? — тихо промурлыкала она, глядя на него снизу и дразня языком.
— Только для отличившихся. А теперь замолчи и почувствуй. — Он прижал ее губы к своей коже.
Но она уже чувствовала — это пьянящее осознание и было тем самым откровением. Она была источником его огня, и каждая внезапная дрожь, пробегавшая по его телу, каждый его сбитый ритм дыхания становился и её наслаждением, её заслуженной наградой.
Она пользовалась своей властью ещё несколько мгновений, а он... позволял, со сладким томлением наблюдая, как она правит его телом. А затем рука легла ей на затылок и мягко потянула вверх. Она поняла его намерение без слов и, поднявшись над ним, опустилась на него сверху, приняв его в себя. Он вошёл глубоко, заставив её закатить глаза от упоения, а его ладони плотно обхватили её ягодицы, помогая задать ритм.
На мгновение — слишком хорошо.
Откуда-то изнутри поднялся и начал разливаться по венам знакомый, чёрный жар — желание поглотить, подчинить, выпить его наслаждение досуха. Тот самый инстинкт, что делает связь суккубы и инкуба битвой на истощение, где у него всегда есть фатальное преимущество.
Нет! Стоп! — вспыхнуло в сознании.
И она испугалась. Не его, а себя.
Она замерла, провалившись в паузу между ударами сердца, и в этой внутренней тишине услышала его внимание. Он не отпускал, держал, наблюдая. Не как судья, а как... понимающий. И в этом молчаливом понимании она вдруг ясно увидела их общую природу. Он дарил ей себя, не брал. И они были двумя сторонами одной монеты.
Она ощутила эту силу и, отдавшись её власти, непроизвольно вздрогнула. Могучее, щедрое течение захлестнуло, смыло жажду поглощения, как волна смывает надпись на песке.
Не выпуская его из себя, ЕвВа медленно наклонилась вперед и приблизила к нему лицо так, что между кончиком её носа и его губами остался только вздох.
— Ка-аин… — растягивая его имя как сладкую конфету, произнесла она. — Ты же всё знал заранее, — и добавила, игриво насупившись. — Ты — неправильный инкуб.
На его губах словно невзначай появилась и исчезла улыбка. Мгновенным, собранным движением всего тела он перевернул её на спину, оказавшись сверху. И вошёл в неё до предела, заполнив собой и заставив её застонать от наслаждения, впиваясь коготками в его спину.
— Ты — такая же, — прозвучал его шёпот у неё над ухом. Он замер в ней, ловя последние отзвуки её преображения. Рождение равной ему сущности оказалось самым упоительным ощущением.
И вот только сейчас, отбросив все тревоги, он начал любить её — по-настоящему, получая наслаждение не от обучения, а от неё самой, от самого процесса слияния, от каждого вздоха и каждого трепетания её тела в унисон с его.
Было уже далеко за полдень, когда Каин проснулся. Он и так задержался здесь дольше, чем следовало, бросив всё ради её выпускного. Теперь невыполненные обязательства властно напоминали о себе. Он смотрел на спящую ЕвВу — обнажённую, беззащитную и до краёв наполненную им. Желание снова коснуться её, разбудить новым прикосновением, окунуться в её страсть, было почти невыносимым. Но он погасил этот огонь одним лишь усилием воли. Они не спали всю ночь, и сейчас её сон был дороже его сиюминутной прихоти. Осторожно, чтобы не потревожить, он поднялся с кровати, оделся в простую дорожную одежду и, присев на край, наклонился к ней.
Он разбудил её, сжав губами и облизнув тёмно-розовый сосок. ЕвВа замурчала и попыталась прижать его голову к себе, но он поймал её руку, приложив раскрытой ладонью к своим губам. Она потянулась к нему, но коснулась не кожи, а грубой ткани его рубашки, и с удивлением села в кровати.
— Ты куда? — сонно произнесла она.
Сквозь плотную ткань на окнах пробивались лучи послеполуденного светила.
— Мне надо уходить, — тихо произнёс Каин. — У меня ещё остались невыполненные обязательства.
— Там же?
— Да. — Он притянул её лицо и нежно поцеловал в губы. — Считай, что ты — дома. Спи сколько захочется.
— Я не хочу спать, — честно соврала ЕвВа. Приятная нега, густая и тягучая, как мёд, окутывала её конечности. Сколько они спали? Час? Пять?
— Хочешь! Спи.
Он мягко уложил её обратно на подушки и натянул одеяло до самого подбородка, скрывая от собственного искушающего взгляда её соблазнительную наготу.
Она почувствовала прикосновение его воли, неумолимой и убаюкивающей. Так вот как это ощущается — инкубьи штучки! Она ему это ещё припомнит, потом, но сейчас… Ладно... На этот раз... ты победил... — проваливаясь в сон, успела подумать ЕвВа.
Марафон на истощение (пояснения от ЕвВы)
In bundle
эротика
фэнтези
демон
скаларис
история
рассказ
Лет 19-20 если по нашим меркам.