Мелина пришла на следующий день к ЕвВе, но нашла только записку от неё — Каин на Скаларисе, и она отправилась за ним.

Что-то неприятное шевельнулось внутри, он не просто оттолкнул её тогда, он ещё и ушел с Земли. Сбежал. «Действие проклятия? Ты же знаешь, как оно работает…» пытался пробиться сквозь обиду тихий голос разума, но она слышала только своих демонов.

Аластера забрали на Аркан’Тэль и вытрясли из него всё, что было можно. И про суть проклятия, попавшего в Каина и про артефакт. Люрэйн присутствовал при допросе, он-то всё потом и пересказал стае.

Оказалось, амулет Аластеру подсунули Чёрные Маги, в надежде, что аркан’тэлец сразу применит его к какому-нибудь дракону, цель была именно такая — Тьма замахнулась на самую крупную добычу.

Сам артефакт получился настолько сильным, что действовал вообще на любое существо во вселенной. Тёмные Маги и предположить не могли, что такую мощь задействуют всего лишь против человеческой девушки, волшебницы Аркан’Тэля и это будет иметь последствия для самого артефакта, а незадачливому магу потом придётся долго скрываться, прежде чем он сможет воспользоваться амулетом по назначению.

Предложенный изначально путь к могуществу был другим, простым и бесхитростным, но... люди такие люди. Человеческий фактор — самая непредсказуемая вещь во вселенной.

Теперь злополучного мага заперли в пузыре и периодически выставляют в качестве экспоната в лекционном зале Академии. Он слышит всех, его — никто. Его видят все, а он — только искажённые цветные разводы пятен. Пузырь выполнял ещё одну критически важную функцию, он не давал Аластеру подпитываться магией родного мира, постепенно разрушая и ослабляя их связь. К моменту, когда перерезанные ЕвВой, внутренние потоки восстановятся, он уже не сможет полноценно взаимодействовать с Аркан’Тэлем.

Казалось, Мелина должна была испытать радость отмщения, или ощутить торжество справедливости, но нет, краем глаза она поглядывала на Каина и в её мыслях царил настоящий хаос. Он держался ото всех на расстоянии, в его глазах горел тёмный огонь, а как только Люрэйн закончил рассказывать, тут же ушёл, ни с кем не попрощавшись. И, судя по реакции остальных, это вызвало вопросы только у неё.

Вернувшись от ЕвВы, она попыталась отвлечься, занять себя делом. Ирион должен прийти только через два дня, рана плохо заживала, но Мели решила приложить все усилия, чтобы хотя бы у него… не осталось шрама.

Так и не сумев сосредоточиться и изнывая от внутренней борьбы, разрываясь между голосами сердца, разума и внутренних страхов, она внезапно подумала о Зориэле. Древний дракон, он всегда находил для неё нужные слова, который раз, направляя и подсказывая ответы.

Еле заметная тропинка, мягко пружиня под ногами, вилась между вековыми деревьями. Послеполуденное солнце подмигивало тёплыми лучами, ласково касаясь кожи. Она вышла к озеру как раз в тот момент, когда Хранитель, в человеческом облике вынырнул из воды и выбрался на берег. Мелина успела увидеть его обнаженное тело и отвела взгляд, смутившись и сильно замедлив шаг. «К-хм… Не удивительно, что ЕвВа соблазнилась», — не удержавшись, она снова бросила украдкой взгляд и покраснела, — «…тут кто угодно поплыл бы».

Мели смутилась ещё больше, когда он, уже надевая рубашку, повернулся и помахал ей — словно знал, что она видела.

Пока Зориэль колдовал над чаем, Мели с интересом осматривала комнату. Приходя в гости к дракону, никогда не знаешь, где на этот раз окажется камин, а где книжный шкаф и будут ли они вообще. В магическом зале Обители, предметы появлялись и пропадали по желанию Хозяина.

Она подошла к полкам, плотно заставленным книгами, задумчиво провела пальцем по корешкам. Взяв одну из них наугад, Мели вернулась к массивному письменному столу, присев на краешек, раскрыла книгу.

Она восхищенно выдохнула, когда над разворотом материализовалась живая картинка, и тихий голос Зора начал рассказывать историю.

— Зор, ты пишешь книги? — не скрывая искреннего восторга спросила Мели.

— Иногда, если есть вдохновение.

Хранитель поставил между ними две чашки с ароматным чаем и присел рядом, также на край стола. Он тепло усмехнулся и кивком указал на книгу.

— Сейчас ты держишь сотворение Земли из первых уст.

— Ох, ничего себе! Это я вытянула наугад.

— Похоже, тебя беспокоит что-то из категории фундаментальных вопросов?

Мелина вздохнула, — возможно… я не знаю, — тихо произнесла она, закрыв книгу и отложив куда-то за спину.

Она некоторое время молчала, а Зор сидел рядом, спокойно попивая чай и терпеливо ждал, не подгоняя ни жестом, ни взглядом. Словно этого было достаточно. От него пахло свежестью озёрной воды и тёплой хвоей. Взгляд Мелины невольно скользнул по его груди вниз. Он так и не застегнул рубашку, не стал заправлять в брюки, она так и осталась просто наброшенной поверх мокрого тела, и местами прилипла, подчеркивая рельеф мышц. Тёплая волна неожиданно поднялась вверх и Мели, часто заморгав, порывисто схватилась за чашку, чуть не расплескав её содержимое. Она успела заметить перед тем, как спрятать взгляд, тихую улыбку, скользнувшую по губам Хранителя.

— Зор, — наконец решилась она, — я хочу кое-что у тебя узнать. Мне надо понять…

Мели старательно подбирала слова.

— Ты… не ревнуешь. Почему… как это… — она подняла на него глаза, с надеждой, что он поймёт её вопрос и ей не придётся озвучивать его целиком.

И он, конечно, понял.

Зориэль развернулся к ней и, поставив чашку на стол, сложил на груди руки. Задумчивый взгляд неторопливо прошёлся по её лицу, замер на губах и снова вернулся к глазам.

— Аркан’Тэль сравнительно недавно обрёл бессмертие и, только благодаря своей самозацикленности, ещё не успел ощутить холодное дыхание вечности, — медленно ответил Зор. Последние слова прозвучали глухо и отрешенно, с такой непривычной безразличностью в его голосе, что у Мелины побежали мурашки по спине.

— Как бы то ни было, бесконечное течение времени стирает большинство страхов и желаний присущих смертным, и всё больше погружает в равнодушное оцепенение Вечного Наблюдателя.

Мелина почти кожей ощутила эту безжизненную пустоту и зябко поёжилась.

— А теперь представь, — Зор оживился, будто стряхнул морок, — у тебя есть необычный костёр — живительное пламя, такой, какого нет больше ни у кого. И когда у него греются замёрзшие путники, разве ты будешь ревновать огонь к ним? Станет ли он менее твоим? Или станет ли его пламя меньше, хуже?

— Хм, наверное, нет… а что, если путники растащат его? — возразила она.

— Любой другой — запросто, но в том-то и дело, твой костёр необычный. И ты спокоен, потому что он не примет того, кто пытается только брать, не отдавая. Те, кто к нему приходят и остаются, учатся гореть сами. И привносят в твой огонь что-то своё, обогащаясь взаимно.

— Каин и ЕвВа всегда будут любовниками, даже если больше никогда не будут заниматься любовью друг с другом. Это останется с ними навсегда, в жестах, во взглядах, в манере общаться — внезапно выдохнула Мелина, как свой последний аргумент и внутренне замерла в ожидании реакции Зора.

— И что это меняет? Чем, то, что будет — отличается от того, что есть? — в его глазах сквозь мерцающую россыпь звёзд, просвечивало веселье. — Они — два огня, которые горят рядом и освещают всё вокруг. А что касается секса, так это самая простая, но от того не менее действенная возможность «вздохнуть». Ощутить себя через другого, почувствовать, что ты всё ещё не холодный каменный истукан, что ты — живой.

— Так можно оправдать всё, что угодно, — продолжала спорить Мелина.

— Можно, но пойми, Мели, разврат — это когда берут, ничего не отдавая. Когда используют другого как вещь. А здесь — дарение. Каин и ЕвВа отдают себя не потому, что им всё равно, а потому что они достаточно сильны и целостны, чтобы делиться своей любовью, не теряя её. Это не про количество партнёров. Это про качество связи.

Зор замолчал, коснулся её руки, нежно провёл пальцами по коже вниз, взял её ладонь в свою. Мели, от неожиданности замерла, ощущая приятное тепло. Он приложил её ладонь к своей груди в области сердца.

— Получить своё место в сердце Вечного — вот высшая награда. Всё остальное — приятное, но не определяющее дополнение. Смертные борются за то, чтобы всю свою короткую жизнь обладать одним человеком. Мы учимся быть достойными того, чтобы нас выбрали на всю вечность.

Мелина чувствовала тепло его кожи под своей ладонью, слышала биение сердца и не решалась поднять на него взгляд, боясь, что он прочтёт в нём больше, чем она бы хотела.

— Ты сама видишь, что они другие… У ЕвВы, там на озере, даже мысли отвернуться не возникло бы.

Она сначала не поняла о чём он, но через мгновение вспыхнула румянцем. Зор тихо рассмеялся, отпустив её руку, оставляя ей выбор.

— И это не хорошо и не плохо, это просто честно, — продолжил он.

— Честно? — тихо произнесла Мели, неуверенно убрав ладонь и теперь вцепившись в чашку обеими руками.

— Я уже один раз любила и доверяла. Я… мне кажется, я разучилась.

Зор ласково провёл по её лицу кончиками пальцев, убирая прядь волос за ухо.

— А мне кажется — нет. Но, всему своё время. Тебя никто не торопит.

Мысли путались и сбивались, ей нужно было время, чтобы осмыслить всё, что он сейчас ей сказал. А его близость, тепло, исходящее от его кожи… только сбивали с толку и усиливали хаос. 

Она подняла на него глаза и поняла по его мягкой улыбке, что он читает все её мысли.

— Зор… — выдохнула Мелина и зажмурилась.

Он её обнял и поцеловал в лоб.

— Я бы не отказался, — тихо произнёс он, — но для начала ты сама себе должна разрешить быть настоящей. Не спеши, времени у тебя в избытке.

Она прижалась к его плечу и почувствовала, как постепенно, сквозь хаос мыслей и чувств, проступает что-то новое, ещё не до конца осознанное, но уже тёплое. Словно после долго странствия она наконец-то вернулась домой.