Асгария — узел Мироздания. Планета, чьи порталы всегда открыты. Вечный очаг для Путешественников и перекрёсток вселенных. Здесь, под сводами огромных залов, наполненных ароматами десятков миров и гомоном на сотне наречий, можно найти что угодно — от артефактов забытых эпох до древних драконов в их тайных обличьях. Здесь решаются судьбы и заключаются сделки, о которых не узнает ни один летописец.

Именно здесь, в укромном углу одной из бесчисленных таверн, Каин вёл беседу с необычным Вечным, с Люрэйном — проклятым Вечным. Люрэйн был таким не всегда… в Последней Битве Миров, сражаясь с Чёрными Магами, в него попало древнее проклятие. Он не успел выдернуть ту стрелу. Тьма проникла в него, разрушая и искажая тело, сознание, душу.

Он боролся, сцепив зубы и собрав всю свою волю, и, благодаря помощи одного из могущественных магов-целителей, душу Люрэйна, его сущность удалось спасти, но проклятие успело преобразить и почти разрушить физическую оболочку.

Теперь Люрэйн всегда скрывается под глубоким капюшоном и маской. Он не дал тьме съесть себя — он съел её. И под тканью — не лицо, а выжженная территория его победы: сгусток укрощённых теней, и только глаза горят его смертельным, обретённым в борьбе огнём.

Внезапно, прямо посреди их разговора, из-за плеча Каина в реальность вынырнул дух-спутник. Каин тут же оборвал себя на полуслове и все его внимание переключилось на огонёк. Дар сильфов — дух-спутник, близнец
другого такого же, что принадлежал ЕвВе. Они были живым зеркалом, проводником эмоций, не знающим преград расстояния. Но проявляли себя лишь наедине со своими хозяевами или друг с другом. Явиться сейчас, в присутствии Люрэйна... это был дурной знак.

Огонёк, приняв облик ЕвВы, вспыхнул яростными языками пламени, тут же поник, свернувшись в тёмный призрачный клубок, и растаял в воздухе. Каин чуть поморщился, как будто почувствовал эхо той самой ярости и последующего угасания у себя под рёбрами.

— Магия сильфов... редкая и красивая… — тихо произнёс Люрэйн, его глаза мягко горели в тени капюшона, — но, похоже, кое-кого поймала в свои сети пустота. Мы можем вернуться к делу потом или… как ты сам решишь?

Каин кивнул.

Немного позже, он открыл портал на Землю, в их тайное место, где он виделся с ЕвВой последний раз, но её уже там не было. Каин нашёл Зора, и тот рассказал, что случилось. И убедил: ей нужно время побыть одной.

Тем временем, вернувшись на Скаларис, ЕвВа неожиданно стала предметом чьего-то интереса и этот кто-то мастерски не давал себя обнаружить. В первые два дня она успела навестить старых знакомых и узнать все последние новости — в жизни Скалариса ничего не изменилось и в этот момент ей показалось, что её просто выключили, нажали на кнопку и весь мир вокруг замер. Каина здесь не было, и она не знала, хочет ли его искать или лучше побыть наедине со своими мыслями.

На третий день ЕвВа подумала, что вообще ничего, никого и никуда не хочет, совсем… В равнодушной полудрёме она сидела дома, забравшись в любимое кресло поджав ноги и обняв подушку. Рядом на столике стоял миниатюрный магический лабиринт с водопадами, его журчание доносилось словно из другого измерения, не мешая ей медленно погружаться в тихое оцепенение. ЕвВа безучастно размышляла, откуда взялся этот лабиринт. Или он был здесь всегда, а она просто не успела заметить? Ей было всё равно.

Она уловила какое-то движение снаружи дома и тут же ощутила его присутствие.

— Хозяйки нет дома, — почтительно ворча ответил домовой бес, отворив дверь на стук.

— Как это нет? Я знаю, что есть. Генри, ты вообще знаешь, что врать — некрасиво? Даже красиво врать — некрасиво, а врать мне — ещё и противопоказано.

Невольно, нежная улыбка появилась на её губах от звука его голоса.

— Велено никого не впускать, кроме Мастера Каина.

— Так, а я, по-твоему, кто?!

— Хозяйка не в настроении и вообще подозревает, что за ней кто-то следит. А может ты оборотень?

— Вот я тебя сейчас оберну в кого-нибудь!

— Не нужно! Я уже удостоверился, ты точно Мастер Каин, — примирительно произнёс домовой, жестом приглашая Каина внутрь и растворяясь в
тенях.

— То-то же, удостоверился он! — недовольно проворчал Каин ему вслед.

— Это вот что такое? Не встречает, домовой не признаёт, ЕвВа!

Он подошел к ней и, взяв её за обе руки, вытянул из кресла, вынуждая отцепиться от подушки и подняться. Его огонёк-дух вынырнул из-за спины
и скрылся за плечом у ЕвВы. Такое поведение их спутников было настолько
привычно, что они уже давно перестали обращать на это внимание.

— Когда ты вернулся? — тихо спросила она, легко чмокнув его в губы и, выбравшись из объятий, пошла на кухню.

— Да буквально пару часов назад, — Каин нахмурился, видя её полусонное состояние равнодушия.

— А что это Генри такое сказал, будто за тобой кто-то следит? — Спросил он, проследовав за нею на кухню.

— Не знаю, может мне показалось, — ЕвВа задумчиво уселась на
стул, предоставив Каину самому искать себе угощение.

— Пока я была у Ункарха, потом у Ведьмы-Хранительницы, этого ощущения не было, всё было хорошо. Только когда я выхожу на улицу и перемещаюсь пешком, я чувствую этот взгляд. Не злобный, не любопытный, а… выжидающий.

Каин наконец нашёл какую-то баночку в шкафчиках и, открутив крышку, пробормотал себе под нос: — М-м-м, а вот это я буду. У тебя же есть ложки?

ЕвВа, погрузившись в свои мысли, не ответила, он бросил на неё вопросительный взгляд, вздохнул и принялся искать сам.

— Ну и? Ты пыталась как-то выяснить — кто, что? Например, идти как ни в чём не бывало и внезапно за какой-нибудь угол свернуть и уже оттуда посмотреть?

— Да, но ощущение взгляда пропадало, странно как-то.

— Хм, вообще достаточно много способов — это выяснить…

Каин начал перечислять варианты, а ЕвВа внезапно поймала себя на мысли, что их духи, самостоятельно проявившись в реальности, ведут себя как-то подозрительно — они, сначала кружась и обнимаясь, внезапно зависли над
столом и стали… целоваться?! Причем оба светились сильнее обычного. От
удивления, она даже встала и подошла к ним ближе, а огоньки как будто этого и ждали, и теперь она видела: два силуэта — её и его — сплетались в призрачном, беззвучном танце, повторяя все те движения и ласки, что были им так знакомы.

— ЕвВа, ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? — упрекнул он её, прислонившись к шкафчикам с ложкой в одной руке и открытой банкой чего-то вкусно-ароматного в другой.

Она растерянно-удивленно посмотрела на него и тут же показала на их спутников.

— Ты смотри, что они делают!

Каин подошёл к ней и, посмотрев на духов, фыркнул.

— И что?

— Как это «и что»? Они же так себя ещё никогда не вели.

— Ну, может, они соскучились сильнее, чем обычно?

— Каин, причём тут соскучились? Ты вообще видишь, что они нас копируют? Разве это… нормально?

Он коварно улыбнулся, облизнув ложку и пожав плечами, — они же наши отражения и питаются нашими эмоциями…

— Кажется, мы их испортили… — нахмурившись, серьёзно заявила ЕвВа.

— Э-э… Чего?! Значит это теперь «испортили» называется?!

Она не ответила. Её тревога и раздражение, её возвышенная отрешенность начали таять, уступая место кое-чему другому — древнему и простому… Воздух на кухне стал как будто гуще. Каин тут же почувствовал изменение её состояния и в его взгляде вспыхнули игривые тёмно-алые искры.

ЕвВа не собиралась так легко сдаваться и попыталась погасить это ощущение, но тут её взгляд упал на стремительно пустеющую баночку.

— И хватит есть моё варенье! Самое вкусное нашёл!

— Я считаю — оно меня достойно.

— Ах ну да, скромность — наше всё! — она попыталась отобрать у него сначала ложку, потом баночку, а потом и то, и другое.

— А-а, Генри, спаси, меня твоя хозяйка портить собралась! — изображая ужас, уворачивался от неё Каин, продолжая поглощать варенье.

— Да куда уж больше? — ЕвВа хотела возмутиться, но неожиданно прыснула от смеха, ей никак не удавалось поймать его за руку.

— О, я понял, — передразнил он её, снова увернувшись, — домовой
уже тоже «испорченный»?!

— Ах ты, жопа … Я тебя укушу!

— П-ф-ф, какая грозная мышь, ну попробуй!

Дурачась, он закинул уже почти пустую баночку на самую верхнюю полку, а её поймал в объятия и прижал к себе.

— Попалась, — тихо произнёс он, между сладкими во всех смыслах поцелуями и уже не отпустил…

… Духи, улыбаясь, несколько мгновений смотрели на их страсть, и, обнявшись, растворились в воздухе, оставив после себя лишь тёплое, довольное сияние, похожее на вздох.