Югём слышит, как Йерим выворачивает. Куски полупереваренного мяса с желчью плюхаются в воду унитаза, девушка сгибается, придерживает себя за волосы и чувствует полнейшее отвращение к себе, к еде и сегодняшнему дню. Она сгибается, спускает воду, но не чувствует облегчения. Тело пробирает нервная дрожь, она выдыхает и поднимает взгляд на дверь. Закрыто. А за ней — Югём, стучит два раза, будто Йерим его не впустит, а после стука входит.

Она до этого ни разу не пила.

— Тебе в школу через час, может, позвонить учителю и сказать, что ты не придёшь? — девушка качает головой и чувствует, как Югём опускается рядом, кладёт руки на её запястья. Самые слабые места, которые он привык беречь. Йерим, в прошлом скрипачка, их сломала, упав с высоты, — вот он, бедовый возраст! — и теперь Югём заботится о ней как может. — Это будет лучшим решением, мне кажется.

Наступает тишина. Вода набирается в унитаз, Йерим выдыхает и поправляет манжеты. Чувствует изо рта запах рвоты, понимает, насколько отвратительно сейчас выглядит, и потому отворачивается. «Не смотри, не читай по глазам и губам. Не слушай меня, перестань слышать и сделай вид, что меня не существует». Так и хочется это всё сказать, но Югём заботливо ставит на ноги, подводит к умывальнику и включает холодную воду.

— Так что? Может, не пойдёшь?

— Нет, надо идти… — Йерим умывается. Холод сковывает щёки и губы. Ей плохо, но в школу надо, нужно учиться, чтобы потом поступить в университет. Если она не сломается по пути, не опустит руки. Она знала, что будет тяжело, и на душе будто лезвием вырезали слова: «Сделай так, чтобы мама тобой гордилась». — Иначе что получается?

«Иначе получается, что ты прогуливаешь», — звучит в голове Югёма. Может, и хорошо, что Йерим такая ответственная, но не сейчас, когда она валится с ног и одним своим взглядом просит её прикончить. Алкоголь лишь ненадолго приглушил её боль, притупил воспоминания и разрушил печаль, но он не станет постоянным обезболивающим.

Хотя вчера Йерим после нескольких стопок опьянела настолько, что танцевала под Лану дель Рей по всей комнате, говорила, что ей жарко, дёргала деревянную раму окна в поисках заветной ручки… и всё это Югём снимал на видео. Чисто для себя, чисто для того, чтобы помнить — ему есть для кого зарабатывать деньги и возвращаться домой. Юное тело Йерим не билось в судорогах на видео, оно изгибалось в такт музыке, оно льнуло к старшему брату и просила объятий, а сам Югём терялся. Ему было слишком хорошо и при этом слишком плохо, старший брат еле уговорил её вымыться и лечь спать, потому что завтра в школу. Но кажется, что завтра в школу она не придёт.

— Ты слишком обязательная тогда, когда не надо, — старший брат гладит сестру по голове и хмурится. — Отдохни. Тебе положено. Расслабься. Только так ты поможешь себе.

— Нет, я всё-таки пойду, — Йерим берёт кожаный рюкзак, забрасывает его на плечо и идёт к выходу из квартиры. — Надо учиться. Нельзя делать так, чтобы мама мною не гордилась.

Она суёт ноги в сапоги, хватает куртку и оборачивается через плечо, будто хочет, чтобы Югём её остановил, но тот стоит в проёме двери. Ему больно смотреть на это удручающее зрелище. Ему больно понимать, сколько чувств в этом маленьком, хрупком теле. Ему больно понимать, сколько всего Йерим пережила и переживёт в будущем.

— Я не буду тебе мешать, — опускает голову Югём. — Делай что хочешь.

— Спасибо, что не вмешиваешься в это.

Хочется вмешаться, конечно же. Хочется встряхнуть Йерим и сказать, что она занимается ерундой, вредным делом, порчей организма, здоровья и психики. Он знает, что происходит в школе, видит каждый синяк, каждую царапину, видит, что Йерим каждый день стирает школьную форму и наутро надевает её ещё сырой, потому от девушки идёт не запах духов, а аромат сырости: воды, тоски и потери. У неё грустные глаза и поникшая голова, у неё расстроенное лицо и хриплые выдохи. Она кажется потерянной, потому и найти себя не может. Она кажется… такой же мёртвой, как и её мать.

Йерим уходит, на прощание взглянув на брата. Она не хотела его будить, не хотела, чтобы он наблюдал её слабость, чтобы смотрел потом так, будто ему жалко сестрёнку. Югём понимает это, кивает и закрывает дверь на ключ. «Не грусти, Йерим. Совсем скоро жизнь наладится».

Югём, сжав зубы, включает вытяжку и поджигает сигарету, опираясь о раковину. Она скрипит и всячески противится воздействию, но Киму всё равно. Он думает. Напряжённо. Морщит нос, стискивает зубы, бормочет себе что-то под нос и очень надеется, что стены в доме не настолько тонкие, чтобы каждый его услышал. Он принимает важнейшее решение в своей жизни.

Пару дней назад один из парней, с кем он вместе работает, предложил подработку. Простую, лёгкую, только надо «познакомиться с боссом — он и скажет, подходишь ли ты на работу». Югём и познакомился с боссом, суровым мужчиной, который пристально осмотрел его с ног до головы, а потом бросил пару свёрнутых купюр так называемому вербовщику, который рассыпался в благодарностях и долго кланялся.

— Я дам тебе пару дней подумать, но потом ты придёшь ко мне и скажешь, согласен ли на меня работать. Мы занимаемся полулегальной деятельностью и не можем лишний раз рисковать. Но, надеюсь, ты умный малый и понимаешь, что, если расскажешь кому-то о нас, ты и твоя сестрёнка пострадаете.

Босс вёл себя так, будто давно знает всю семью Югёма: и умершую мать, и борющуюся с самой собой сестру. Это отпугнуло, но не отвернуло — на кону стояли большие деньги, и он сейчас склоняется к тому, чтобы согласиться. Всё ради Йерим. Всё лишь ради неё, чтобы она была счастлива.

Потому он звонит по номеру, который записал в тот день в заметках, и несколькими фразами предрешает своё будущее:

— Господин Пак, я согласен.

— Отлично, Югём. Тогда жду тебя у себя в конторе, поговорим, я дам тебе задание — и ты пойдёшь работать.

Не знает ещё Югём, что пострадает. Не думает даже об этом. Просто идёт по трущобам, в которых вырос, из которых не вырвался и не вырвется, и начинает думать о том, что жизнь — паршивая штука. Она горько улыбается, показывает, что всё понимает, а в итоге острый камень летит в спину, когда отворачиваешься и думаешь, что она беззащитна. У жизни есть клыки и отсутствует совесть. У самого Югёма нет первого и присутствует второе.

До своеобразной «конторы», как о здании говорил господин Пак, Югём добирается быстро, пускай с пересадкой. Район, в который он попал, чуть лучше того, в котором они с Йери живут. Чуть лучше лишь потому, что смог не опоясывает крыши домов и дышать здесь значительно легче — нет фабрик, нет почерневших щёк людей, что живут тут больше тридцати лет. Здесь не кашляют, захлёбываясь, но здесь та же самая тоска, та же самая безысходность и безвыходность. Просто всё в более маленьких масштабах, будто дозированное, будто здесь люди надеются на лучшее до сих пор. Будто надежда не угасла.

В самой конторе темно, скрипят двери и пахнет дешёвым алкоголем. Тишина не стоит — где-то слышится мужской смех, где-то играют в бильярд, где-то работают компьютеры и шелестят бумаги. Югёма никто не встречает, и он, подобно слепому котёнку, тыкается во все двери, жмурится, чувствует взгляды, полные презрения, на себе, а потом на выдохе всё же находит нужный кабинет. Он такой же безликий, как и его владелец — мужчина со шрамом во всю левую щёку, он смотрит на мир с презрением и неприятием, так же, как и мир смотрел на него в своё время. В тихом кабинете творятся страшные дела, рядом с господином Паком — самый настоящий договор с дьяволом, которому необходимо пожать когтистую лапу. Югём садится в кресло, уютное, можно сказать, мягкое, как только на него указывают, и слегка кашляет, будто что-то попало в горло.

— Я предлагаю тебе курировать нескольких наших девочек, — с улыбкой говорит господин Пак. — Они неплохие, отзывчивые, работящие, в общем, идеальные. Будешь хорошо за ними присматривать, дам ещё и увеличу зарплату. Как ты на это смотришь?

— Что за девочки и каким образом я должен их курировать? — с места в карьер Югём прыгать не желает, потому и смотрит на будущего работодателя с опаской. Девушки — это всегда хорошо, за ними интересно наблюдать, они подобны райским птицам в небесах, у которых хочется вырвать пару перьев и сделать из них себе корону.

— Ну как сказать, Ким Югём, обычные девочки, которые просто хотят денег. Вебкамщицы, проститутки, — с каждым произнесённым словом глаза Югёма расширяются больше, — даже пара эскортниц у нас есть. Они просто порой позволяют себе идти мимо кассы. Их надо направлять. За ними надо следить. Они знают об этом, но забываются.

— То есть я должен… следить за ними, когда они выполняют свою работу? — Югём морщится и сглатывает. Ему это неприятно. Совсем неприятно.

— Ну что ты, я тебе дам только двух вебкамщиц на первое время — посидишь на их стримах, полюбуешься, поймёшь принцип работы, будешь им подсказывать, в случае чего, если они что-то нарушают. Они просто любят порой выпить. А то и взять пару граммов. В таком случае они немного меняются и о многом забывают.

— Я могу подумать? — Югём хватается за последнюю возможность уйти, но  понимает — нет, ему не дадут. Велика вероятность, что его остановят и доходчиво объяснят, что если он повязался на этом бизнесе, ему не дадут отсюда уйти.

— Нет, — любезно отвечает господин Пак. — Ты должен принять решение здесь и сейчас. Но если откажешься и сразу же пойдёшь в полицию — ты труп. За тобой будут следить. Хочешь ты этого или нет — никого не волнует.

— Деньги большие? — Югём в бессилии даже не знает, что ещё спросить, потому что и убежать хочется, и остаться хочется. А если он скажет «нет», то его пристрелят на месте? А если согласится — возможно ли держать Йерим на безопасном расстоянии от всего этого? Он знал, куда шёл. Он знает, на что идёт сейчас. Деньги не заменят Югёма как брата. Йерим всё равно будет в опасности.

— Ты такие никогда не зарабатывал. Скажем, под десять миллионов вон на старте, — рот Югёма раскрывается — он на такие суммы и не рассчитывал. До этого он зарабатывал лишь жалкие крохи — около двух миллионов вон каждый месяц, а теперь он может получать больше. Намного больше. — Я же говорил, что ты такие деньги никогда не зарабатывал. Так что скажешь?

Югём видит себя рядом с Йерим: она радуется, наконец-то питаясь не полуфабрикатами, а полноценной едой, живёт на полную мощность и всегда смеётся. Он так давно не видел её улыбки, лишь горечь, что расползалась по нежным чертам. Сердце дрожит — он медленно кивает, не видя акульей улыбки господина Пака. Для него такие парни, как Югём, юные, ещё пороха не нюхавшие, расходный материал, пушечное мясо. Чем выше заработная плата, тем выше вероятность, что тебя пустят в расход быстрее, чем скажешь, на какого человека работаешь.

— Я согласен, — подкрепляет кивок словами, отводит глаза и понимает, что выхода больше нет. Его бы не выпустили без согласия. — Я могу, не знаю, увидеть своих подопечных? И вообще, где всё это происходит?

— Нет, увидеть ты их не сможешь, — тянет уголок губы вверх господин Пак, — по крайней мере, до тех пор, пока они не захотят увидеть тебя. У тебя будут лишь никнеймы и их прямо эфир. Они любят почитать комментарии, порой даже вслух. Мы дадим тебе ключевой набор слов и команд, которые покажут девочкам, что они идут куда-то не туда. Работать из дома нельзя — ты обязан приходить сюда. Чтобы никто не знал, чем ты занимаешься. Хорошо проявишь себя — я дам тебе ещё девочек.

Это работа. Какой смысл думать о том, каким образом заработаны деньги, если чем их больше — тем лучше. Югём улыбается. Он никогда не сидел на стримах вебкамщиц, потому что банально не было времени, не было денег на это дорогое удовольствие, не было интереса к девушкам, которые выполняли что угодно для того, чтобы уловить лишнюю долю славы и кроху средств на существование. Это обычные девушки, свернувшие не туда, а также актрисы, которые не знали, куда им идти с соответствующими знаниями, опытом и дипломом.

Они жертвы, которые не обладают именами, прошлым и будущим. Они — работницы индустрии, о которых мало говорят, потому что в основном это молодые и безмозглые девушки, запихивающие в себя что побольше, лишь бы порадовать участников стрима. Они приглашают непонятных мужиков, чтобы их связывали, насиловали, и сквозь слёзы улыбаются, ведь это должно нравиться всем. И Югём боится, что попадёт на нечто такое, но ники девушек говорят о чём-то милом, даже невинном: «MysteriousMuse», «BitNChill» и последняя, «BlissfulBounds».

— Ты не обольщайся, — хмыкает господин Ким. — Мими и Биби не очень любят контроль, — и почему-то Югём сразу понимает, о каких девушках идёт речь. — Давай я тебя познакомлю с остальными кураторами. Они и введут тебя в курс дела.