Йерим так ничего и не говорит Югёму. Он в ответ тоже хранит молчание, лишь взглядом выдавая постыдность собственных мыслей и их порочность, которая протекала по венам, будто полноводная река. Брат уходит на работу самым первым, сестра — на час позже, пускай оба едут в одну и ту же точку и заступают «на смену» почти одинаково.

— Пронаблюдай особенно сегодня за Эви, потому что она будет сегодня играться, — говорит господин Пак, проходя мимо рабочего места Югёма, забитого стаканчиками из-под кофе, которые он почему-то не хочет выкидывать. Делает башни в свободное время, дышит кофейным ароматом, а потом рушит всё, как воздушные замки. — Надо особенно быть внимательным в чате.

— Конечно.

И Югём не видит ещё, как та самая Эви готовится к стриму: как наносит макияж, делающий её визуально старше, как дрожат руки, когда она завязывает маску и надевает парик. Она смотрит на себя в зеркало и не понимает, как может кому-то даже нравиться: ну видно же, что слишком молодая, даже маленькая! И как же господин Пак не раскусил ложь до сих пор? Может, это своеобразная проверка на вшивость? Даже если так, пока она приносит деньги, он будет держать её рядом с собой, не отпустит, вцепится клешнями, а потом отпустит лишь на последнем издыхании.

— Доброе утро, Эви, — Йерим пока не включает ноутбук, пока будто не готова к льющемуся с экрана потоку грязи, — я тебе принёс подарки.

Когда-то такие слова даже нравились Йерим: это означало, что Югём принёс деньги, цветы, да хоть что-то, что хоть немного облегчит её жизнь, сделает её на миг более красочной, чем есть на самом деле. Но грохнувшаяся о стол сумка несёт в себе только опасность. Ей говорили, что простое общение и демонстрация груди ничего не решит. Ей говорили, что всё равно придётся переступить через себя, покориться и с достоинством принять те сценарии, которые пишут приспешники господина Пака.

— Что это такое? — Йерим вздрагивает, хочет сорвать с себя маску, потому что становится невообразимо душно, и включает настольный вентилятор. Может, хоть он избавит её от мучений. — Пожалуйста, господин Пак, объясните.

— А ты открой сумку — может, что-то узнаешь из всего многообразия. Ты должна выйти в эфир через десять минут, за это время ты должна повторить сценарий и наконец раскрыться.

Это означает лишь одно: лаять нельзя, запрещено под угрозой опущения намордника на лицо, чтобы он распорол щёки и разломал зубы. Йерим видела этот документ на двух страницах раньше: всё в нём было прочитано много раз, она со всем не была согласна, но цепочка натянута слишком сильно, чтобы говорить «я отказываюсь». Она обязана: ради денег, ради Югёма.

«Где же предел твоей гордости?»

— К тебе придёт актёр. Маску не срывать ни с себя, ни с него. Правила знаешь. Он поиграет с тобой — ты просишь донат, чтобы тебя освободили. Как только плашка доната закроется, стрим отрубят. Поднимем немного шума. Пока поразвлекай саму себя. Я уверен, ты справишься.

Дверь закрывается с неожиданным грохотом, стрим должен быть включён через пять минут, а Йерим чуть не плачет, осматривая каждую игрушку. Они силиконовые, новые, если бы кто ими уже пользовался, девушка бы их отбросила, не задумываясь. Два «пингвина», розовых, в чисто девчачьем цвете, стеклянный фалос, красивый, в который будто поместили искусственные цветы. Эстетика там, где её и быть не может. К этому небольшому набору идут наручники, розовые, из кожи, кляп, плётка и маска на глаза. А также несколько презервативов, лубрикант, верёвка и нож будто специально, чтобы было чем защищаться. Йерим боится, что всем этим воспользуется приглашённый актёр, всё в неё вставит, изрежет тело, изобьёт так, что придётся ползти до кровати в своей комнате, потому что лежать в одной постели с Югёмом страшно.

А если он услышит ненароком сорвавшийся с губ стон?

Стрим включается почти неожиданно для девушки, что пихает под стол сумку и улыбается, приветствуя преданную фанбазу. Йерим чувствует себя суперзвездой, ею никак не являясь, только той, что добилась славы через постель. Только она ни с кем не спала. Только она вообще пока что ещё ни с кем не спала.

Если актёр, пришедший сегодня, не остановится, ей просто придётся с ним переспать.

— Мои тайные фантазии всегда вырываются на поверхность, если вы понимаете, о чём я, — в чате уже делают ставки, что же будет в следующую секунду: это будет очередной разговорный стрим или же случится нечто более пикантное? — И мой тайный спонсор решил, что я готова исполнить все ваши тёмные желания. И все свои тоже. Я думаю, вы готовы к шоу, не так ли?

Югём подаётся вперёд — он чувствует опасность, будто с ног до головы вымазан ею. Эту девушку хочется спасти, выхватить из экрана и притянуть в объятия. Эви новенькая, за Биби и Мими он не волнуется — они акулы с явно милыми мордашками, они сумеют за себя постоять, а вот Эви не может. Она слишком хрупкая, слишком маленькая, слишком милая. Она не умеет кусаться. Она не умеет за себя постоять.

«Успокойся, Югём, она такая же, как и остальные вебкамщицы, почему тебя вообще касается её тело?» — не успевает Ким и додумать, как в наушнике раздаётся крик — это в комнату, в которой происходят съёмки Эви, вламывается неизвестный. На его лице маска, он сам обнажён по пояс, и Югём еле понимает, что это шоу. Фарс, сценарий, сцена, которую долго разыгрывали. Эви кричит практически натурально, закрывает лицо руками.

— Кто вы?! Уйдите немедленно!

Человек в маске подходит к девушке, хватает её за волосы, чуть не оторвав парик от нежной головки, а потом одной рукой разрывает тёмное платье, обнажая под ним кожаный комплект нижнего белья с перекрёстом на груди. В чат сыплются сообщения, которые Югём не успевает читать, часть приходится удалить, что-то скрыть, и почему-то краем глаза замечает сопротивление Эви, далеко не напускное, а настоящее, она кричит так оглушительно, что ей приходится сразу вставить кляп в рот, а потом усадить на стул.

Насильник достаёт сумку, распахивает её, показывая содержимое и многочисленным зрителям, что готовы платить за зрелище перед ними, а потом подключает приватную комнату, в которую входят только те, кто внёс оплату. Верёвка оплетает тело Эви, наручники сковывают запястья, а колени почти призывно расходятся в сторону.

— Ты была очень плохой девочкой, Эви, — нож проходится по маске, что скрывает лицо, цепляет плечо, а потом поддевает лямку бюстгальтера. Он сползает к локтю, обнажая грудь — молодую, маленькую, которая накроется широкой ладонью полностью. Так и получается: грудь сжимают, сосок мнут, теребят, что он вытягивается, а Эви сдавленно мычит. — Настолько плохой, что к тебе пришёл я. Что ж, накажем эту девчонку?

Верёвки фиксируют распахнутые колени, а насильник слегка приподнимает маску. Виднеются губы, полные, красные, он улыбается, обнажая жемчужные ровные зубы, проводит по ним языком, а потом начинает читать комментарии:

— Отлизать ей? С удовольствием. Только перед этим её надо хорошенько отшлёпать.

Югёму больно смотреть на то, как мужчина берёт плётку и изо всех сил наотмашь бьёт ею по лицу девушки, потом по груди, а затем проводит по промежности, что слегка подаётся вперёд. Эви выглядит как фанатка боли, пускай в глазах стоят невидимые для всех слёзы, она задыхается, а потом принимает факт того, что всё, что сейчас делает актёр, импровизация. Он действительно собирается ей… отлизать? Это даже будто благородно.

Ей становится неимоверно стыдно, когда на нижнем белье обнаруживается капля смазки, а как только актёр обнажает её плоть, распухшие половые губы и жаждущий прикосновений клитор, становится страшно. Он выставляет её напоказ, словно животное на рынке, смеётся, поглаживает пальцами и комментирует:

— Она такая мокрая от ваших похабных комментариев, которые я буду ей шептать на ухо, когда буду трахать её. Продолжайте. Ей это нравится.

Когда чуть шершавый, склизкий язык касается дрожащих половых губ, Йерим сдавленно стонет. Ей одновременно противно и нравится то, что происходит. Бёдрам парадоксально холодно, хотя от мужчины исходит жар, она дрожит, а актёр продолжает вылизывать её, залезая языком внутрь. Было дело, она ласкала себя, но не настолько откровенно, в пределах нормы, как делают все подростки, мечтая о своём кумире или же об однокласснике, который никогда не обратит на неё внимания. Приходится думать о ком угодно: о Чоне Чонгуке из группы BTS с его пирсингом губы и забитом рукаве, о Джексоне Ване, китайском певце и модели, который волновал воображение её одноклассниц, но ни о том, что это делает с ней незнакомый мужчина.

А как только он подключает и палец, сразу чувствуя узость, теряется будто бы, хмурится, смотрит неверяще на вебкамщицу с обнажённой грудью и слюнями на кляпе. Сразу в голове сотни вопросов без ответов: как так получилось? Что делать дальше? Но решает обойтись без половины предметов, что есть в сумке. Можно предложить ей сделать ему минет. Можно предложить совместный петтинг, а то и анальный секс, если так боится и думает, что лучше лишиться девственности с возлюбленным.

— Моргни правым глазом, если ты хочешь, чтобы мы занялись сексом. Если не хочешь — моргни левым, — Эви моргает левым глазом, и актёр вынимает палец из тёплого узкого влагалища. — Тогда развлечёмся по-другому.

Один из «пингвинов» дрожит на первой скорости в руках мужчины, он обходит девушку, лаская её груди, а потом наводит игрушку прямо на клитор. Йерим вздрагивает всем телом, стонет от удовольствия, глядит прямо в камеру и понимает, что комментарии взрываются: там сплошь одобрение, сплошь «дай этой сучке по самые гланды!», а девушка дрожит и еле показывает согласие. Понятное дело, она не хочет всего этого — будь её воля, она бы сбежала без оглядки, разорвала бы договор и исчезла.

Но у неё есть обязательства.

Вибрацию увеличивают за щедрый донат, и Йерим понимает, что совсем скоро кончит, даже бёдра сжимают, но её хлопают по ногам, потом по груди, и она будто горит от возмущения, от ужаса, сжимается вся, а как только скорость увеличивается на ещё одно деление, то кончает с оглушительным стоном, который вырывается за пределы комнаты и долетает до ушей Югёма. Он вздрагивает, член в трусах дёргается, приходится на выдохе закрыть глаза и постараться не возбудиться.

Эви давно вызывает в нём странное тепло, сочувствие и желание. Её не хочется бить по груди, издеваться, её хочется обнимать и жалеть. Но она так далеко и одновременно близко, а ему совсем нельзя к ней приближаться. Это правила. Это контракт. А Эви вновь стонет, только медленно, натужно, потому что мужчина издевается над ней: пальцами ласкает опухшие половые губы, продолжает терзать клитор вибратором, целует шею и шепчет что-то, что никому не слышно, кроме самой Эви.

И почему же её тело так привлекательно и так молодо?

Комментарии к стриму модерятся со страшной скоростью, какая-то злость подходит к горлу: Югём сжимает ладони в кулаки, чтобы не сорваться к Эви, не найти её обитую розовым цветом комнату, не вызволить её из лап насилия. Он понимает, что это всего лишь сценарий, они всего лишь актёры, но Эви так хорошо и одновременно плохо, что её за ручку хочется увести оттуда. Увести в свои объятия.

— Как же этой сучке хорошо, — в маске отверстие для рта большое, можно засунуть член, и Эви приходится открыть рот и обхватить солёный, но чистый орган сначала губами, а потом и запустить его в рот целиком. По члену было понятно, что этот человек не является корейцем, хотя его корейский идеален, он будто прожил здесь с рождения, но никак не пару лет. — И как же мне хорошо. Заляпаем её хорошенькую маску спермой или заставим проглотить?

«Заставим её всё проглотить!»

Актёр двигается, держа Йерим за плечи, вколачивается в её рот, а через пару минут изливается с тихим стоном прямо в глотку девушки, что давится и пытается не заплакать. Неужели всё должно было случиться именно так? Ей хочется сорвать маску, проблеваться, но актёр уже прощается со зрителями, отключает стрим, оставляя в напряжении и Югёма, а потом сдирает с себя маску.

— Давай я тебя развяжу, только прошу, не бей меня.

Но как только верёвки оказываются сняты, как только наручники расстёгнуты, Эви начинает биться в слезах, в истерике, даже не поправив нижнего белья. Ей настолько отвратительно, что хочется ударить нанятого мужчину-актёра, хочется скрыться от него и завернуться в одеяло, лишь бы её не трогали.

— Всё хорошо, я не буду тебя трогать, — шепчет актёр и поднимает руки, — веришь, я и не думал, что ты невинная. Мне никто ничего не сообщал. Со мной все согласны были переспать на стриме.

— Я не хотела! Я не была согласна! Меня заставили, — Йерим бьётся в слезах и сдирает маску. Мужчина вздрагивает, потому что видит перед собой не взрослую женщину с телом подростка, а самого настоящего подростка. Даже отвратительно от себя становится. — Простите, я… я никогда до этого момента этим не занималась. Я никогда не думала, что на стриме… отсосу незнакомцу. Будда!

А в это время Югём, что, дыша, сидит в кресле, не может в себя прийти от шока. Ему страшно, потому что эта Эви, по фигуре напоминающая ему Йерим, с которой он утром проснулся в одной кровати утром, возбудила настолько своими стонами, что хочется на стену лезть от ужаса.