Югём гремит ключами в замочной скважине. Гремит и чувствует за собой тяжёлый взгляд Йерим, будто видит, как её голова опущена, а руки сжаты кулаки. Может, дело в том, что все звуки слишком громкие для неё. А может, дело в том, что они наконец поменяли место дислокации.

Югём пару дней назад купил квартиру с отделкой и заполнил её мебелью. Ему понадобилось всего около трёх месяцев, чтобы на наблюдении за вебкамщицами накопить деньги. Он работал и работает чрезвычайно хорошо, сейчас поигрывает ключами, пропуская вперёд Йерим, и не понимает, почему же она не рада. Почему она заходит в помещение, опустив голову, и почему у него самого сердце на куски разрывается, стоит только посмотреть на её бледное лицо?

Йерим сама работала на износ: сидела по девять-десять часов на стриме, смеялась, общалась, но перестала улыбаться, когда ей сказали идти в первый в жизни приват. Перестала смеяться, потому что перед ним был разговор с господином Паком, который с улыбкой задавал ей весьма… каверзные вопросы.

«Ты девственница?»

Конечно, она ответила, что да, краснея и заикаясь. А потом внезапно обуял страх, потому что не подумала даже о таком развитии событий, стала озираться и поняла: больше ни на какой работе не заплатят как тут, потому пришлось выслушивать неприятные сердцу слова. «Зачем ты сюда пришла, раз девственница? Не думала, что будешь заниматься и на камеру грязными делишками?» Следующий же вопрос забил последний гвоздь в крышку гроба: «Если ты скажешь, что ты школьница, я тебя на куски порву».

Йерим проглотила язык и до сих пор его держала за зубами. Но предательская краска всё равно не покидала щёк, и господин Пак тогда сжалился над бедной «студенткой»: «Найди себе мужчину, да поскорее — поверь, денег больше будет, когда будешь использовать все игрушки, которые предоставлены, а не только вибраторы». Конечно же, Йерим не пытается найти мужчину, слишком уж это было унизительно, и она надеется, что господин Пак и не вспомнит об этом волшебном условии.

— Думаю, можно и соджу позволить, — смеётся Югём, из сумки доставая всё нужное для застолья. Всё-таки привычка покупать всё заранее у него есть, хотя с его деньгами он может позволить себе и доставку. — Мы и переехали, и дождались ответа от социальной службы.

— Что они сказали? — бесцветным голосом спрашивает Йерим, присаживаясь на хлипкий табурет на кухне. Они переехали в более хорошую квартиру, с отделкой, с ремонтом, только всю мебель, разваливающуюся, треснувшую, забрали с собой. Ту квартиру продать до сих пор не удаётся, а Йерим и не хочет, сопротивляется, говорит, что это воспоминания, что это квартира мамы, это дом, в который хочется вернуться.

— Они сказали, что я теперь являюсь твоим опекуном, но готовься, что у нас часто будут гости. Главное, чтобы ты в это время приходила с работы и учёба заканчивалась.

Югём не знает, но Йерим давно уже игнорирует учителей, а они и рады — наконец избавились от надомницы, которая пожелала подготовиться к экзаменам самостоятельно и сдать всё экстерном, и вернулись в школу. Всё время Йерим посвящает постыдной работе, её тошнит после каждого эфира, ей плохо после каждого сообщения, доната. Мими и Биби говорили, что первое время это нормальные чувства, но она же знала, куда шла, так ведь? Знала вроде как. Но не была уверена, что это её, пускай уже уйти не могла.

— А у тебя как на работе, всё хорошо, оппа? — Йерим нарезает овощи, Югём жарит мясо — они делят весь быт пополам, им всё равно, кто чем будет занят, главное, что вместе. — А то ты совсем ничего не говоришь, а я, может, знать хочу…

— Да что там, — отмахивается Югём, — сидишь целый день за компьютером, смотришь, работаешь, ищешь ошибки. Глаза болеть начинают, если честно.

Он так и не рассказал Йерим, где именно работает, не сказать что считает это постыдным, просто думает, что столь юной девушке ещё не надо знать о том, какие развлечения бывают у мужчин и какие девушки эти развлечения дают. Биби и Мими уже акулы для него, новенькая, Эви, пока никто, так, девушка, которая пришла и может скоро уйти. Он же видит, как она смущается, когда летят донаты, как говорит с людьми: милым голосом, будто ей не свойственным, и первое время Югём даже отключал микрофон, потому что не мог слышать её натужного голоса. Она будто была ему противна: вся такая милая, приторно-сладкая, и почему же её онлайн был больше, чем у своеобразных «акул»? Что в ней находят мужчины: зачатки невинности или же нечто другое?

Однажды господин Пак подошёл к нему как раз по поводу Эви улыбнулся и сказал ему прямо в лицо, не скрываясь:

— Если Эви не найдёт в ближайшее время себе мужчину и не лишится девственности, я буду вынужден попросить тебя помочь ей. Прямо на эфире. Она девчонка красивая, но, кажется, очень многое от меня скрыла.

«Как она вообще оказалась девственницей?»

С того момента Югём понял, что за Эви нужно проследить: действительно, в её образе было слишком много отнюдь не напускной невинности, он мог поспорить, что она даже не целовалась никогда с мужчинами, но дальше образа, построенного самой девушкой, зайти не мог. Она для него осталась закрытой, спрятанной, ускользала из-под пальцев. И как же жаль, что моделям и их наблюдателям нельзя было пересекаться в коридорах — полнейшая анонимность! И как, спрашивается, Югём должен переспать на стриме с девушкой, которую ни разу не видел без маски, к которой не прикасался и с которой не говорил? Секс — это не просто механические действия, это контакт душ, забота друг о друге. И господин Пак хочет, чтобы он просто взял бедную девушку во время прямого эфира? Он хочет, чтобы его работник стал животным?

Нет, ни за что он до такого не опустится. Он не даст в обиду свою нежную подопечную.

Как не даст в обиду младшую сестрёнку, которая расставляла тарелки на столе чуть дрожащими руками. Что-то однако волнует в Йерим — в последнее время она закрывается чаще, опускает глаза, будто делает что-то постыдное, потирает нервно запястья, а потом поднимает голову и смотрит настолько проникновенным взглядом, что у Югёма дыхание застревает где-то на уровне горла. Ему отчего-то жалко сестрёнку, иррационально, конечно, но так ведь и должно быть: она, как и он, круглая сирота, и если ей родители мертвы, то его ещё живут и радуются.

— Ладно-ладно, только плакать не надо, в следующий раз расскажу чуть больше историй, которые случились на работе, — Югём поднимает ладони и посмеивается, но не видит никакой реакции Йерим. Она будто застывает, словно статуя, не смеет ничего сказать, и это странно. Справедливости ради, она всегда такая: тихая, спокойная, ощущающая себя спокойной, но на самом деле внутри кипят воды Тихого океана. Она просто скрывает все чувства, эмоции, а потом они выливаются бурными водами в разговоре или же наедине с собой, в плаче. — А у тебя есть интересные истории на работе?

Конечно, есть.

Ей скидывали донат за то, чтобы она показала «своё женское сокровище». У неё спросили, хочет ли она заняться сексом прямо сейчас, если к ней на студию придут. Её угрожали, потому что своей красотой и милым образом она перетягивает внимание с Биби и Мими на себя. Непосредственный работодатель сказал ей как можно скорее лишиться девственности, иначе неинтересно смотреть девчонок, которые себя даже не могут трахнуть. И что же из этого тебе рассказать, Югём? Что может тебя заставить рассмеяться?

— Ну, все довольны тем, как я обслуживаю, так что получаю только комплименты, — Йерим заправляет прядь волос за ухо. Конечно, не иначе как «обслуживание» можно описать данное действие, только так и никак по-другому. Она ведь действительно и обслуживает, и прислуживает, получает подарки, показывает их на стримах, а потом показывает нижнее бельё: не то, что лежит в ящике шкафа, а то, что было куплено специально для неё на работе. Оборки, кружева, чёрный или розовый цвет, под настроение, а потом бесстыдно разводит ноги, начиная себя трогать.

В такие моменты Йерим приходится отключать сознание и думать о том, что она находится где угодно, но не на стриме. Думает о красивых айдолах с сильными руками и крепким прессом, чувствует на плечах и шее горячие поцелуи, и комментарии взрываются: все видят влагу, пятном расцветающую на трусах, все видят её возбуждение, спрашивают, о чём она таком постыдном думает, а Йерим приходится, сжимая бёдра, доводить себя до оргазма.

В такие моменты Югём, модерируя стрим и чат, теряется. Да, он многое видел в арсенале Биби и Мими, но видеть задравшуюся юбку, почти школьную, светлые трусики, быстрые движения пальцев по ткани — это выше его сил. После каждого стрима Эви с такими вот «выкидонами» он нервно выходит курить на мороз, долго сидит под дверью на трескучем морозе и глядит вверх, на небо. Просит дать ему сил, пускай этот день поскорее закончится, и дома ждёт Йерим, ласковая, нежная и такая любимая, что только её и хочется оберегать от этого мира.

О том, что у него топорщится ширинка штанов после каждого стрима Эви, он старается не думать. Это излишнее. Это просто побочки профессии, на которую не учился, это просто мужская природа реагирует так на тело красивой девушки, которая сладко стонет и кончает с дрожью бёдер.

— Я надеюсь, эти комплименты хорошие, — улыбается брат и ласково гладит сестрёнку по голове. Пьёт соджу, даёт и Йерим, но она качает головой — не хочет. Свежи воспоминания, как она блевала перед школой и долго не могла прийти в себя.

— Да, — «развратница», «маленькая шлюшка», «строптивица, так бы тебя и трахнул без презерватива», — очень хорошие.

Йерим смешно, но улыбку приходится скрыть — слишком уж нервная, слишком уж нерадостная. Югём не понимает, думает, это из-за комплиментов — обычное стеснение, но нет, Йерим плакать хочется от несправедливости, у неё дрожат руки и скрипят зубы. Если хочется больших денег, необходимо чем-то жертвовать. Собственной невинностью, стыдом и желанием раствориться. Это она ещё в маске показывается народу, не снимает её, всё по заветам других вебкамщиц, красится так, чтобы её не узнали, даже линзы зелёные прикупила, чтобы и по глазам было не узнать.

После ужина Югём разбирается с сантехникой и пускает Йерим вперёд в ванную. Она раздевается, смотрит на себя в зеркало, в котором отображается в полный рост, и слегка улыбается. Не понимает, как это тело может кому-то нравиться. Груди маленькие, живот впалый, ямочки над ключицами настолько явственные, что в них можно разводить рыбок. Забавно. Сколько раз ей писали, что хотят трахнуть на столе — не счесть. И явно же там не сидят её ровесники, не сидят даже ровесники Югёма, там явно люди, с которыми давно жёны не лежат в одной постели.

— Йерим-а, ты только не забудь, что я тоже хочу помыться, хорошо? — девушка по инерции прикрывает грудь, а потом выдыхает — это же Югём, он не войдёт без спроса.

— Хорошо, пять минут.

Девушка включает душ, ополаскивается, моет волосы до скрипа, чтобы вымыть все звуки и запахи стрима, чтобы перестать быть той, кем является на буднях, и её передёргивает. Гель с ароматом персика не избавит от грязи, что въелась в поры, а волосы не избавятся от сладкого запаха порока и комментариев, которые остались следами в воспоминаниях.

Согнав всю воду в сток, Йерим оборачивается в большое белое полотенце, выдыхает несколько раз, успокаиваясь, одевается и выходит из ванной комнаты. Под дверью стоит Югём — безумно уставший, но улыбающийся, готовый поддержать сестрёнку. А она ведь так и не признается, где работает. И он ей не признается, где работает. Так тайной на двоих и останется, что работают они в одном месте, а Югём так вообще наблюдает за сестрёнкой каждый раз, когда она в нижнее бельё засовывает руки.

Знал бы — ни за что бы не позволил даже переступать порог студии, где гудит свет и компьютер не первой свежести. Но администратор не должен вламываться во время стрима к модели, потому что иначе будет вынужден выплатить неустойку. А пока он ничего не знает, так и вламываться нет смысла.

Правда, из головы Югёма так и не выходит Эви: хочется узнать, кто же скрыт за маской, потому что она новое лицо, она пришла после самого Югёма, она загадка. Если повадки, поведение и всё остальное у Биби и Мими он успел изучить вдоль и поперёк, то Эви пока так и оставалась для него закрытой книгой.

В комнате Йерим, новой, где стоят пока что не распакованные вещи, витает аромат уюта, белые стены под покраску и окно без щелей. Это дом. Теперь это место будет домом без запаха матери, без её незримого присутствия, без тоски, которая разливалась по венам. Скоро всё наладится.

Скоро она подкопит ещё денег и сможет вырваться из бедности. Скоро она сдаст экстерном экзамены, начнёт работать, а потом… потом, может, и поступит в университет, чтобы помогать Югёму по любой его работе. С такими мыслями девушка стелет постель, ставит будильник на восемь утра — в одиннадцать у неё уже стартует стрим, и засыпает легко и быстро. Старший брат проверяет её комнату — Йерим уже спит, подогнув под себя ноги и не высушив волосы. Он улыбается. Завтрашний день будет даже лучше, чем сегодняшний.