Йерим завязывает волосы в хвост. Кажется, это движение она повторяет из раза в раз, изо дня в день. Расчёсывает волосы, завязывает их, идёт на собеседование, натыкается в преграду под названием «родители», уходит домой, распускает волосы и опускает голову. Родителей нет. Мыслей никаких нет. Работы никакой нет.

— Ну что, как дела? — сегодня Югём приносит еду, которую взял навынос. Рис с овощами терияки, жареные кальмары и даже креветки. Йерим нетерпеливо садиться за стол, и в голове даже мыслей нет о том, что раньше они такую еду вовсе не могли себе позволить. Она набрасывается на рис с тем голодом, который возможен лишь у человека, который много дней не ел. — Эй-эй, не торопись! Понимаю, что вкусно, но можно немного остановиться. Попробуй лучше кальмара — обещаю, это самое вкусное, что я принёс.

Вкус пряностей, а затем и самого кальмара взрывается на языке, и девушка стонет. Она еле себя сдерживает, чтобы не проглотить всю еду целиком, а старший брат только посмеивается — был таким же жадным, пока не открыл для себя то, что едят его товарищи. Они показали ему другой мир, мир удовольствий, и посоветовали сначала первую зарплату полностью спустить на еду и напитки для себя и «своей бабы», а потом уже копить. Это всем известно, как сказали коллеги. Только «бабы» у Югёма не было, имелась лишь сестра в продуваемой ветрами квартире — и вот именно её он и решил побаловать.

— Я не знаю, сколько ты денег потратил, но мне кажется, что они все того стоили, — девушка закатывает глаза и откидывается на стену. Она не доела и половины, решила, что оставит на ужин, а потом сыто вытирает губы и выдыхает. — Это твоя месячная зарплата? Клянусь, оно стоило того, но что мы оставшийся месяц будем кушать?

— Это за первое время.

— Что?

Йерим сразу чувствует, как под ложечкой начинает сосать тревога. Ей страшно за Югёма, потому что он не может, будучи грузчиком, столько заработать, она не хочет, чтобы старший брат впутывался в криминал, но он одной фразой успокаивает воображение сестрёнки:

— Просто нашёл вторую работу. Тоже легальную. А у тебя… как дела?

Йерим краснеет, потому что врать не хочется, но нужно. Она задумчиво откладывает палочки, до сих пор голодными глазами смотря на недоеденный рис, и понимает, что вся еда сейчас встанет поперёк горла. Но Югём же поймёт — сам таким же был, и как-то ведь работал без материнской подписи! Видимо, он просто хитрее и прозорливее, чем сестра, видимо, он больше умён, раз ему больше в этой жизни позволено.

— Мне не удаётся устроиться на работу, — Йерим раскачивается на табуретке, руки в кулаки сжимает и улыбается так, что можно подумать сразу, что ей больно. На самом деле, ей больше неловко, никак не собраться, никак не сказать, что она совсем ничего не может сделать без официальных документов. А их ожидание растянуто жвачкой по всему времени, что прошло со смерти матери. — Я не знаю, что делать…

— Вернуться в школу?

Югём вроде улыбается, а вроде из-за натурального испуга на лице сестры не может перестать беспокоиться. Йерим с содроганием вспоминает, что было в школе, думает о том, как тошнит при любой мысли о Бэ Джухён и медовой Сон Сынван, библиотекарше и её старшей сестре, которая не знает, какой монстр её младшая. Лучше быть дома, дома безопаснее, прокатило присутствие Югёма рядом, в кабинете у директора, её просто сразу перевели на домашнее обучение, сжалившись. Хотя Йерим хочет точно знать, теперь она подопечная старшего брата или же нет.

Сам же Югём даже предложить ей работу не может, потому что на прошлом месте нужны мужчины, а на нынешнем ему совесть не позволит впихнуть Йерим. Да, она милая, она явно может быть общительной в эфире с маской на всё лицо, явно умеет флиртовать. Но везде есть «но»: он не отдаст её в вебкам. Если узнает, что она пошла на панель, только не возвращаться в школу, он просто сразу же сдаст её социальным службам, а потом и самому придётся застрелиться, потому что такого позора и предательства он не переживёт.

— Ты думаешь, мне будет хорошо там, откуда я постаралась сбежать? — горько спрашивает Йерим и отодвигает от себя тарелку окончательно — съеденное просится наружу, она даже рот пальцами прикрывает, лишь бы успокоиться. В школе её в покое не оставят. Если она может здесь закрыться, подпереть дверь стулом, да чем угодно, барахла у них в квартире много, то там не получится сбежать, не получится прикрыться от удара. Она уже ощутила, как любят её одноклассники, больше ударов любви не хочется. — Спасибо, оппа. Было вкусно.

— Йерим, стой.

Но младшая сестра не слышит — натянув на запястья рукава серого худи, который она вечно таскала на физкультуре, девушка с поникшей головой уходит из кухни в свою комнату, ложится на кровать и не чувствует ничего. Ей даже не обидно, ей просто никак: серо, безразлично, и вроде можно выдохнуть, поговорить с Югёмом нормально, потому что не чужой он человек, а свой, родной, но не хочется. Он будто издевается, будто специально бередит еле затянувшуюся рану, которая искренне хочет затянуться и упрямо воет о том, что нужна помощь. Йерим ощущает себя такой же, как эта рана: еле надорванной, воспалённой, некрасивой.

Если бы Вселенная умела всё поглощать на своём пути, Йерим бы молилась за то, чтобы она поглотила её в первую очередь.

Югём не подходит к ней, хотя может — стоит под дверью, понимая, что их разделяет только стена, а поговорить стоит. Слышит, как Йерим плачет, глушит звук в подушке и растворяет в ней же свою печаль, которая тяжёлым камнем лежит на сердце. Ему от самого себя дурно, но уходит в свою комнату, качая головой. Им обоим стоит всё хорошенько обдумать: ему — как помочь сестре с работой, ей — как бы вернуться быстрее в школу. Хотя чего Югём себя обманывает, он знает Йерим как облупленную, она ни за что и никогда не вернётся в школу.

Должно произойти чудо, чтобы она сказала «я хочу обратно».

Но обратно — это точно про школу? Не про жизнь со здоровой матерью, которая радовалась каждому дню и любила вместе с детьми выезжать загород? Югём закусывает губу, стягивая футболку. Одежда пахнет сладостями почему-то, хотя с вебкамщицами, которые под его опекой находятся, не заговаривает, даже не видится никогда лично. Ким думает, что эти девушки так и пахнут: конфетами, чем-то сладким, возможно, ароматом клубники и просекко, который они пьют вне стримов, когда могут себе позволить расслабиться.

Но как можно расслабиться, когда твоё тело знают даже за пределами родной страны, а социальные сети взламываются чаще, чем узнаются номера телефонов самых популярных айдолов?

Эти мысли могут прийти в голову к Йерим чуть позже. Мороз обжигает щёки, кусает уши и забирается через рукав дырявого пальто прямо к сердцу. На ветру качается красная бумага, на которой чёрным, будто специально, чтобы вглядываться и ломать глаза, что-то написано. Покрасневшими от мороза пальцами, ведь перчатки дома, дурёха, забыла, Ким срывает объявление и вчитывается:

«Требуются девушки для общения с иностранцами. Обязательно: знание английского языка. Оплата сдельная. Звоните по номеру +82…»

Видимо, безлимитный кофе и печенье в придачу. Хотя странно: Йерим только в интернете подобные объявления видела, это либо развод какой-то, либо же организаторов этих увеселений ещё не проверяла полиция. Причём бумага красная, словно тряпка для быка, её видно всем, каждый может сорвать и прочитать, а потом обратиться в полицию, потому что это преступление против нравственности.

Но вдруг её возьмут?

Даже смешно становится: а может, это простая работа хостесс, когда ты, как девушка, можешь контролировать процесс, уйти, пожаловаться — и тогда гостя вышвырнут из клуба с полной оплатой счёта и штрафом. Может, это даже опасно. Может, может, может.

Очередное собеседование провалено, Йерим надевает капюшон и чуть не плачет — еле сдерживается. Вспоминает о красном объявлении, свёрнутом на дне сумки, и достаёт его. Вглядывается в цифры номера, не видит ничего необычного, и по дороге домой набирает их, вскоре прислоняя телефон к уху.

— Алло? — говорит с надеждой Йерим, но вызов сбрасывают, будто насмехаясь над девушкой, которая не может устроиться на работу и идёт уже на крайние меры.

Конечно, это шутка. Кто станет печатать всем видимый номер на красной бумаге, если это всего лишь шутка? Смешно. Очень смешно.

Йерим устало плетётся домой, потирая щёки. Слёз нет, только иглы мороза решают проколоть её насквозь. Даже сил нет подниматься по лестнице, а девушка знает — Югём придёт только через четыре часа, а за это время она может поискать ещё работу, походить по городу, оббить все пороги и… остаться ни с чем. Красная бумага, будто насмешка, отправляется в помойное ведро и накрывается ещё как минимум горой мусора, который Йерим выбрасывает из своей комнаты.

Зайти в материнскую комнату и разобрать, что же там творится, тоже надо, но слишком страшно. Сорока дней ещё не прошло, ещё рано открывать дверь, вспоминать весь ужас, что творился, вновь ловить паническую атаку и надеяться, что в этот раз будет не так страшно. Но страшно будет всегда, потому смерть — это нечто неизведанное, то, чего все боятся, и не стыдно признаться, что однажды боишься оказаться под гробовой доской и зарытым на несколько метров в землю.

Йерим прикасается к стёртой от множества прикосновений ручке двери маминой комнаты, но качает головой, отходит на шаг и решает уйти к себе. Учителя у неё бродят и учат чему-то до двенадцати дня, до прихода Югёма она полностью предоставлена самой себе, потому вновь набирает уже ранее вызванный номер, но на той стороне снова сбрасывают. Может, и не стоит пытаться?

Хотя даже забавно получается: не берут ни на легальную, ни на нелегальную работу. Может, чувствуют, что у неё даже школьного образования нет, а такие дурочки не нужны ни в какой работе.

Но всё же ей перезванивают: номер скрыт, но Йерим чувствует, что это те же самые люди. Они перезванивают только тогда, когда ты достаточно настойчив, они понимают, что ты — тот самый. Йерим прислоняет телефон к уху, слышит обычный офисный шум, суету, свойственную всем людям на планете, а потом бойко говорит, практически перебив того, кто ей позвонил:

— Я по поводу объявления на красном листке! У меня хорошие знания английского языка, я вам идеально подойду!

— Девушка, пожалуйста, для начала представьтесь, — на той стороне говорит бархатный мужской голос. — Для создания вашей анкеты, чтобы босс рассмотрел ваше желание, — кажется, он издевается, раз так сильно выделяет последнее слово, и Йерим закрывает рот — не время ёрничать, — мне нужны все ваши данные: имя и фамилия, дата рождения, адрес проживания и образование.

— Ким Йерим, — в этом решает не скрываться, а потом начинает лукавить: — родилась пятого марта двухтысячного, мне сейчас двадцать два года. Проживаю в Итэвоне, образование среднее, на данный момент получаю образование в университете Ёнсэ.

— Угу, — слышно, как пальцы барабанят по клавишам, а потом мужчина улыбается, — что ж, Ким Йерим, мне нужно, чтобы вы на почту, — он называет адрес электронной почты и несколько раз повторяет, потому что Йерим уточняет как минимум два раза, а то и все пять, — прислали несколько своих фотографий. Лицо, по грудь, по бёдра и в полный рост. Если имеете такую возможность — в белье тоже.

Йерим криво улыбается, будто съела что-то кислое, и понимает, что её предстоит ежеминутное, нет, ежесекундное унижение, если её возьмут. Но за это она получит много, намного больше, чем Югём, который вчера спустил все свои накопления на вкусную еду. Она же другая, она будет откладывать, может быть, по чуть-чуть, но сможет накопить на более-менее чистый и большой угол.

Югём не разговаривает, когда приходит с работы, просто садится ужинать вместе с младшей сестрой, не отрывая глаз от тарелки. Он устал. Просто устал от того, что сидит целый день за компьютером, согнувшись, а как выпрямляется, так хрустят и плечи, и поясница. Он не настолько старый!

— Сегодня всё было хорошо? — только спрашивает, когда берёт и свою, и тарелку Йерим и идёт к раковине. Она и так давно завязана на домашних делах, нужно её хоть чуть-чуть разгрузить. — У меня просто смутное ощущение, что у тебя что-то произошло.

— Я работу нашла, — тарелка вздрагивает в скользких намыленных руках Югёма, но он умудряется её поймать. — Ты не рад? Я тоже буду деньги зарабатывать…

— Рад, — сухо говорит он. — Но приняли ли тебя?

— Пока нет, — Йерим отводит глаза, её щёки краснеют, — но обязательно возьмут. Обязаны!

— Хорошо, тогда буду просто надеяться, что ты не радуешься раньше времени.

Ночью Йерим почти не спит, у неё чешется всё тело, она даже снимает футболку и остаётся лежать в кровати в спортивном топике и трусиках. Так становится чуть легче, но ненадолго, потому что на коже до сих пор ощущения от слов старшего брата. Да, может, он надеется, но не показывает этого, чтобы не обнадежить. На деньгах не должна заканчиваться жизнь, но сложно это признавать человеку, который жил в бедности большую часть жизни.

Под утро Йерим, конечно же, засыпает и пропускает сообщение: «Вы приглашены на собеседование сегодня в пять вечера».