Несмотря на открытую со стороны турнирного поля часть, в княжеской ложе оказалось не по-зимнему тепло, а легкий ветерок, лениво трепавший знамёна и флаги, здесь и вовсе отсутствовал. В нескольких местах имелись печки, в которые слуги изредка подкидывали дрова, однако едва ли они были способны отопить фактически открытое помещение. Какая-то магия — не иначе. Анна-Генриетта с ближайшими фрейлинами и лже-Цири разместилась у самых перил на мягких креслах. Неподалёку обретался и Лютик, временами что-то нашёптывая улыбающейся княгине на ушко. Остальные присутствующие довольствовались стульями и скамьями со спинками вокруг и позади них. Впрочем, места здесь было предостаточно, чтобы не стеснять никого и даже оставались проходы для слуг, подносивших на подносах напитки и закуски высокородным зрителям.

Слева и справа от нас располагались трибуны для гостей попроще, однако и туда никто не пускал основную массу зрителей. Именно там, слева я и углядел Цири с Геральтом и остальной компанией ведьмака. У них было всё в порядке — беловолосый, почуяв мой взгляд, обернулся и едва заметно кивнул. Часть мест там пустовала — либо зрителей было куда меньше, чем планировалось, либо они придут позднее. Общение с Рейнартом наводило на мысль, что второй вариант вернее и свободные места предназначены для участников турнира, у которых сегодня нет схваток.

Вновь запела труба, на этот раз иначе, чем раньше — все вокруг тут же оживились, ведь на поле с двух сторон принялись выезжать кавалькады всадников. Во главе первой ехал герольд, одетый в красно-оранжевые цвета с большим геральдическим щитом с гербом в виде сердца в языках пламени. Рыцари, из которых всего трое оказались в доспехах, в этой колонне красовались ярко-алыми алыми бантами на левом плече. Вторую процессию возглавлял всадник в сине-белых цветах, а на его геральдическом щите были изображены пять снежинок. Эти на левых плечах носили крупные синие банты, однако одоспешенных рыцарей и у них тоже было лишь трое. Видимо, сегодня планируются сшибки лишь между шестью участниками. Остальные всадники предпочли тяжёлым турнирным доспехам сегодня яркие, пышные наряды и обилие мехов всех возможных видов. У одного рыцаря на плечах даже была шкура леопарда!

Наконец, обе процессия замерли напротив княжеской ложи, и на небольшой подиум, чуть ниже нас вышел мужчина в здоровенном берете и броской, помпезной одежде. Главный маршал турнира — как тут же пояснил Гильом. Хорошо поставленным голосом, который было прекрасно слышно повсюду, мужчина красочно и в эпитетах принялся рассказывать «легенду» турнира. Оказывается, это не просто соревнование, где куча закованных в сталь мужиков собрались бить друг другу морды разными способами, а нечто с собственным «сюжетом» — почти спектакль.

Согласно предыстории: в высокой Белой башне — Tor Eala Bhàn, чьи ледяные врата распахиваются лишь раз в году — в дни Зимнего солнцестояния, Мидинваэрне именуемого, жила Принцесса Gynvael. Была она сколь невинна, столь и холодна ко всему миру, не зная ни радости, ни горя, ни истинной любви. Больше дюжины рыцарей поклялись растопить её ледяное сердце, показать ей красоту настоящей жизни, и ради этого объединились в отряд «Пылающих сердец». Однако на страже Белой башни стоят «Ледяные протекторы» — рыцари, которые поклялись охранять Tor Eala Bhàn и свою прекрасную, неприкасаемую госпожу Gynvael до последнего вздоха. Их схватки в дни Мидинваэрне решат судьбу Ледяной принцессы — останется ли она в покое хлада или же познает жар жизни.

Под конец речи герольда, одна из княжеских фрейлин, восседавшая до этого на укрытом белыми тканями кресле, поднялась со своего места и степенно подошла к ограде ложи. Одетая в цвета снега и льда, она воздела вверх руку и назвалась принцессой Gynvael, попросив рыцарей дать клятвы пред лицом княгини и всех честных людей. Я не понял до конца смысла, но, похоже, это было что-то вроде данного публично обещания соблюдать все спортивные правила турнира, писанные и неписанные, не пытаться жульничать или поступать бесчестно и тому подобное. Разумеется, всё это в куда более возвышенной и высокопарной манере. Слово вновь взял главный маршал, озвучивая клятву, а вслед за ним повторяли и участники.

— Благородных рыцарей на зимнем турнире обычно гораздо меньше, чем на летнем. Почти никого из иных краёв, — проговорил Гильом, с едва заметной завистью поглядывая на рыцарей, приложивших правую руку к груди в жесте клятвы. — Зато много странствующих рыцарей. Летом из-за своего долга и обетов они часто не могут попасть на турнир, патрулируя дороги и границы Туссента. Сейчас же перевалы завалило, подлые ганзы попрятались от холодов по норам да убежищам, ну и… Вот, многие доблестные рыцари смогут наконец-то показаться себя.

— Как их распределяли по командам… отрядам? Какая-то жеребьёвка, или по регионам?

— Что вы, сэр Грозофф, как можно?! — едва не задохнулся от возмущения парень, поражённый моим непониманием. — А если кто из рыцарей не захочет поединка с этим противником? Или — хуже того, между кем-то кровная вражда? Бесчестно принуждать благородного человека к такому! Составы заранее распределяются из всех рыцарей, изъявивших желание участвовать и согласовываются главным маршалом и герольдами.

— Неужели учитывают хотелки каждого?

— Как же иначе? — Гильом недоумённо захлопал глазами, уставясь на меня как-то уж совсем удивлённо. — Это ведь не пейзане какие-то.

Рыцари на ристалище, тем временем, закончили принесение клятвы. Сейчас по одному из них с каждой стороны — те, кто в наиболее роскошных одеяниях, подъехали друг к другу и обменялись мечами с витыми рукоятями в не менее богатых ножнах. После этого они пожали друг другу руки и, сняли береты и, раскланявшись, разъехались обратно к своим отрядам. Главный маршал представил своих помощников-судей — тоже все благородные, как я понял.

— Тогда, как же определяют кто против кого бьётся? Те шестеро в латах сойдутся сегодня, я правильно понял?

— Именно так, сэр Грозофф. Обычно рыцари бросают вызовы тем, с кем хотят сразиться. Разумеется, запрещено бросать вызовы ради сведения счётов или мести — это не одобряется. Главный маршал турнира может отменить такую схватку, если уверен, что соперники намерены убить друг друга. Однако, нынешний турнир — отрядный. Значит, вызов зачинщики дают всему отряду защитников разом. Через своего турнирного капитана они решают, кто именно примет вызов. Вот, смотрите — сейчас последует вызов!

И в самом деле, большинство всадников разъехалось в стороны, давая место закованному в латы рыцарю из «Пламенных сердец» показательно ударить тыльником своего копья в гербовый щит «Ледяных протекторов». Под звук труб, капитан зачинщиков собрал всех своих людей и обнажил полученный от противника меч. Воздев его над головой, он повлёк за собой кавалькаду на выезд с турнирного поля. Капитан защитников, повторил манёвр оппонента, правда поехал к противоположному выходу. Герольды же с гербовыми щитами разъехались по углам ристалища, где под флагами в цветах отрядов уже стояли оруженосцы, пажи, слуги и прочие. Туда же направилось и по одному одоспешенному рыцарю — каждый к своему щиту.

— Не получится ли, что одни бьются постоянно, а другие за весь турнир ни разу не схватятся? Или капитан станет выставлять только самых умелых бойцов?

— У нас так не принято, сэр Грозофф! Это — полностью бесчестно и подло лишать своих товарищей возможности прославиться! — на миг нахмурившись, замотал головой парень. Однако, поняв, как это могло прозвучать, он сразу растерял свой пыл. — Прошу меня простить, просто… просто вы так хорошо владеете нашим языком. Я и забываю, что вы — гость и неимоверно далёких далей.

— Ничего — я не в обиде. Многое, привычное вам, внове для меня, оттого и мои вопросы могут казаться глупыми.

— Нет, что вы! Они нисколько не глупые! Признаться, ваш интерес к турниру и обычаям благородного рыцарства невероятно льстит, сэр! Ведь рыцарская честь и доблесть — основа, то на чём стоит весь Туссент! — с жаром проговорил Гильом. По его горящем глазам сразу становилось ясно, что всё это ему невероятно близко — это буквально то, чем он живёт.

Вновь запели трубы, на помост вышел главный маршал и объявил о скором начале первого поединка между Зачинщиком из отряда «Пламенных сердец» — баронетом, сэром Перардом де Клаймом из долины Ведетте и защитником из «Ледяных протекторов» — баронетом, сэром Дюнаном де Вебер из леса Кароберты. Рыцари по разным концам поля, разделённого деревянным забором — тилтом, как раз заканчивали последние приготовления. Помощники надевали на них массивные шлемы с вычурными нашлемными фигурами, подавали специальные щиты и турнирные копья со стальной коронкой вместо закалённого острия.

— Дядя? — внезапно воскликнул парень, смотря куда-то нам за спину. — Как вы… вы же только недавно на поле…

— Я… спешил, — ответил ему мужчина с гладко выбритой головой и роскошными бакенбардами. На его лице отразилось секундное замешательство, но в следующий миг он уже уверенно и малость покровительственно улыбнулся моему сопровождающему. — Важное дело.

— Всё в порядке, Гильом? — кошусь на вскочившего со своего места парня.

— Да, сэр Грозофф. Позвольте представить — мой дядя, барон Пальмерин де Лонфаль, он — странствующий рыцарь и один из участников турнира. Вы и сами слышали! Он многому научил меня — почти всему, что я знаю! Дядя, это сэр Владислав Грозофф — гость Её Милости из Солнечной Федерации!

— О, приятно познакомиться, господин Грозофф, — уже без всякого промедления, мужчина подошёл ближе и пожал мне руку, чем заработал недоумённый взгляд от племянника. Я едва подняться успел, иначе бы совсем невежливо вышло. — Слышал о вас и видел вас на княжеском приёме с принцессой Цириллой. Жаль, мы не были лично представлены друг другу раньше.

— Взаимно, барон де Лонфаль. Желаю вам удачи в турнире.

— Благодарю, сэр Грозофф, благодарю. Что ж, не буду более отвлекать вас от зрелища, я и сам, признаться, тороплюсь…

— На трибуну к Рейнарту? — я наконец припомнил где совсем недавно слышал имя мужчины. — Его ещё нет. Вы вообще первый из рыцарей, кто дошёл сюда.

— Нет, нет… Может быть позже. Оставил лошадь на конюхов — я торопился.

— Дядя, так всё же чего-то приключилось? — Гильом нахмурил брови, явно переживая за возможные проблемы родственника. На нас начали посматривать остальные зрители княжеской ложи. Кто с неодобрением, кто со скучающим любопытством. К счастью, до внимания самой Анны-Генриетты и её фрейлин дело пока ещё не дошло.

— Не бери в голову, малой, не твоего ума это дела, — беспечно отмахнулся мужчина, оглядевшись. — Скажи лучше, что здесь делаешь ты?

— Так… А, так вам не сказали! Сама княгиня Анариетта попросила меня быть при сэре Грозоффе и разъяснять ему всё неизвестное про турнир, правила, участников…

— Ясно, ясно, отличная кандидатура! Ну, не буду отвлекать тебя от повеления Анариетты — мне пора. Сэр Грозофф, приятного зрелища, — коротко кивнув, мужчина развернулся и быстро зашагал к лестнице, едва не столкнувшись на ступенях с кем-то из слуг, тащивших серебряные графины с разогретым вином.

— Что это с ним? — Гильом проводил Пальмерина удивлённым взглядом. — Дядя будто бы взволновал чем-то.

Впрочем, развить мысль от неожиданной встречи ни мне, ни ему не дал новый рёв труб, возвещавших о скором начале конной сшибки.