Проснулись они незадолго до рассвета — желание провести друг с другом, как можно больше времени, желательно всё время мира, было сильно, однако ставить от того под угрозу весь план — решительно глупо. Девушка и так сильно рисковала, придя к Владу в ночи. Несмотря на все предосторожности, слуги могли что-то заметить. Пусть княгиня и сменила всю прислугу в их крыле, поставив сюда лишь самых надёжных, но Цири подозревала, что полагаться на не болтливость слуг в чужом дворце — верх самонадеянности.

Сладко потянувшись, пока парень выключал тихое жужжание будильника, девушка решительно сбросила с себя последние остатки томительной неги и принялась быстро одеваться. Разбросанные по полу и мебели вещи способствовали этому слабо. Бормоча под нос проклятия, она принялась натягивать штаны, выуженные Владом откуда-то из-под кровати. Нижнего белья они пока не нашли. Вид обнажённого парня и вся ситуация с судорожным одеванием впотьмах внезапно натолкнули Цири на мысль… довольно смущающую, к слову. Кажется, нахождение в одной постели с Владом и любовь под чужим обличьем — сильно возбуждали её. Зажмурившись и помотав головой, девушка прошипела нечто невнятное и, чувствуя, как кровь приливает к щекам, принялась скорее одеваться. Прошедшая ночь утомила её, но сейчас желание накатывало вновь. Проклятое воображение! Последнее, что ей было нужно сегодня — это клевать полдня носом или, хуже того — ковылять, как утка. Ненароком проглядеть опасность, ошибиться или забыть что-то… Забыть!

— Влад, я же не просто шла к тебе, — негромко проговорила девушка, прежде, чем понять, как это прозвучало. — То есть, ну, не только за этим… Вернее, и к тебе, и за…

— Кажется, ты ещё не проснулась, — хмыкнул парень, набросив ей на плечи сорочку исподнего.

— Да нет, нет же! — активно замахала она на него руками. — Я не про это!

— Интригующее начало, — Влад нежно провёл пальцами по её волосам, — времени маловато, но минут двадцать у нас, думаю…

— Архк, я не про это! — едва не зарычала девушка, поняв, что понял он её совершенно неправильно. — Я про другое!

— Да, верно красноречие совсем тебе изменило…

— Ах так! — почуяв ничем неприкрытую иронию в его голосе, Цири на миг нахмурилась, но лишь затем, чтобы в следующее мгновение её губы расплылись в пакостливой усмешке. — С кем тебе больше понравилось? Со мной-мной или со мной-Ангулемой?

— Э-э…

— Кстати, а у кого они больше и красивее? — продолжила девушка, принявшись маняще мять и приподнимать свою грудь.

— Я, не...

— Не мне одной, милый, не мне одной, — она тихо рассмеялась, подмигнув окончательно смешавшемуся Владу. — Твоё красноречие сегодня тоже не на высоте.

— Уела, зараза, мелкая, — растеряно моргнув, помотал головой он. — Так зачем ты шла ещё? Кроме, как «не за этим»?

— Ай-яй-яй, как неловко ты уходишь от темы, — покачала пальчиком откровенно веселящаяся Цири, однако почти сразу стала серьёзной. Времени и впрямь было немного, если они не хотели, чтобы их кто-то застукал. — Вчера на Площади Спящих Рыцарей мы с Регисом зашли в одну лавку. Зазывала кликал всех взглянуть на товары из далёкого «Аркаан-зааса». Я глянула и… Влад — это ваше, я уверена. Там вещи со звёзд! Тому купцу — Вальдиру — привезли их с юга!

— Наверное распотрошили ещё какую-то спаскапсулу… Нет! — парень вмиг напрягся, тоже утратив былой весёлый настрой. — Если «Аркаан-заас» — это Арканзас, «Объединённые Колонии Арканзаса» то с торговцем вышли на контакт! И… Проклятье, ну что за бред?!

Более не проронив ни слова, её спутник принялся мерить шагами комнату, о чём-то напряжённо размышляя. Девушка не стала его отвлекать, вместо этого став быстро одеваться. Когда она закончила, он, похоже, был всё ещё далёк от какого-то вменяемого результата своих дум.

— Помню с той капсулой было что-то не так. Ты говорил про время и…

— Датировки сбиты напрочь. В компьютере… да вообще на всём! — Влад остановился, выдохнул и, морщась, потёр виски. — И принадлежность к давно не существующему государству. Я могу найти логические объяснения, почему они назвались так там — на орбите. С трудом, но тоже сумею подыскать причину почему такая ерунда в той капсуле была. Но накой чёрт им ещё и местных уверять, что они из ОКА — выше моего понимания.

— Я тоже подумаю над этим, — с готовностью, смотря ему прямо в глаза, произнесла Цири.

— Лучше поспи хоть немного, чудо, — заулыбался парень, взлохматив ей волосы под протестующее фырчание. — До рассвета всего чуть. Ещё будешь носом клевать весь день.

— И ничего я не буду! — несмотря на показное недовольство, она и не подумала отстраняться.

— Да-да, как скажешь. Но лучше взремни.

— Эх, а я только привыкла просыпаться к обеду, — она демонстративно зевнула, изящно прикрыв рот ладошкой и соблазнительно потянулась.

— Цири… спасибо тебе, — серьёзно прошептал Влад, прижав её к себе.

В свои покои, вернее в пустую комнатушку, выделенную Ангулеме ещё по осени, когда цинтрийка только прибыла в Боклер вместе с Геральтом и его товарищами, Цири пробралась почти без приключений. Лишь в конце коридора едва не наткнулась на служанку, сонно бредущую подкинуть дров в украшенные глазурованными изразцами печки гостевых спален. Благо удалось спрятаться в тени за портьерой, и после проскользнуть на лестницу. А ведь девушка уже принялась было спешно придумывать любые, даже самые нелепые оправдания своему нахождению здесь. В образе Ангулемы она просто не могла проигнорировать любой интерес со стороны слуг.

Вздремнуть удалось всего ничего, когда её разбудил громкий и настойчивый стук в дверь. Голос Геральта возвестил о завтраке и необходимости вставать, если она, конечно, не хочет остаться голодной или, хуже того, во дворце до самого вечера. Немного узнав Ангулему, Цири была уверена — такого бы эта прохиндейка точно не допустила. Завтрак прямо на дворцовой кухне прошёл быстро и, как в тумане. Ведьмак, справившись о её самочувствии, вновь вернулся к прерванному тихому разговору с Кагыром. Кажется, они окончательно распределяли между собой места наблюдения и время проверок на ристалище за городом. Регис вежливо поприветствовал девушку и вернулся к распитию ароматного чая, проглядывая что-то в небольшой книжонке с засаленной обложкой. Больше из знакомых на кухне никого не оказалось — Влад принимал пищу наверху в комнатах в компании «жутко обиженной» на него «Цири» и придворной чародейки.

С парнем они условились пересечься во время общего выезда на Турнирные поля и под любым предлогом задержаться на Площади Спящих Рыцарей. Много времени, чтобы заглянуть в лавку того купца им не потребуется, и они без труда нагонят остальную процессию уже за городом. Да, это могло вызвать подозрения, в конце-концов, с чего бы «рыцарю из дальних земель» оставлять свою пассию, пусть они и в ссоре, и ехать куда-то с какой-то простушкой. Однако, и с этим у неё уже родилась неплохая идея: «сэр Грозов решил купить расстроенной даме сердца симпатичную безделушку, дабы вновь завоевать её расположение». Как удачно сложилось, что юная Ангулема и умудрённый сединами лекарь Регис только вчера наткнулись на магазин, полный чудесных диковинок, которые наверняка придутся по душе прекрасной Цирилле… Конечно, придётся взять с собой древнего вампира, но, пожалуй, это и к лучшему. Несмотря на свою природу, Регис казался девушке заслуживающим доверия. Тем более, раз ему уже верит Геральт.

В целом, всё вышло так, как они и спланировали. Правда, пришлось предупредить об отлучке ведьмака, недовольно нахмурившегося от таких вестей. Тем не менее, мужчина не стал спорить, особенно после заверений Влада о крайне насущной необходимости заглянуть именно в ту лавку, про которую поведала ему «Ангулема». Свою лепту внёс и Регис, спокойно предложивший отправиться с ними. Смерив их троих мрачным, многообещающим взглядом, Геральт сухо буркнул им, чтобы не задерживались, после чего направил Плотву в перёд процессии, где в тёплой карете перемещалась княгиня с приближёнными дамами и «принцессой Цириллой».

Площадь Спящих Рыцарей встретила их весёлыми толпами, казалось, лишь увеличившимися со вчерашнего дня. Впрочем, сейчас их всех оттеснили в стороны княжеские гвардейцы, давая проезд своей госпоже со свитой. Не сказать, чтобы гуляки были сильно возмущены этим. Наоборот, многие старались рассмотреть лицо молодой правительницы в окнах кареты, а там и тут звучали здравницы в её честь да пожелания многих лет жизни и иной подобный вдохновлённый лепет. Княгиню среди простого народа явно любили, в чём девушка убедилась в очередной раз. Цири даже поймала себя на чувстве какого-то странного морального удовлетворения — едва ли та змеюка Сианна, даже решись она вернуться в отчий дом, сумеет когда-либо снискать подобную любовь и уважение подданных. На миг девушка задумалась, что, возможно, её неприязнь в адрес брюнетки была нелогичной и глупой… Однако, почти сразу она отбросила эту мысль в сторону. Сианна спала с её Владом! Вернее, тода он был не совсем её, но… но мог бы стать её намного раньше, не подвернись им по пути эта наглая, язвительная принцесска!

Лавка, как и вчера, встретила их сухим теплом, полудюжиной заинтересованных покупателей, продавцами-приказчиками в неизменно-белых фартуках и сказочным обилием товаров со всех краёв обитаемого мира. Правда, в этот раз самого владельца видно не было, но оно и не удивительно. Едва ли столь богатый и преуспевающий купец, как он просиживал в своей лавке всё время, особенно при наличии наёмных работников. Вчера им явно довелось застать скорее исключение из правил. Впрочем, стоило Владу изъявить желание взглянуть на предметы из далёкого «Аркаан-Зааса», как за хозяином немедля послали, а им с готовностью предложили отведать горячего вина со специями, пока ждут. И дело крылось вовсе не в интересе к иноземным диковинкам очередного покупателя. Просто парень сегодня надел свой бронескаф, чем неминуемо привлёк к себе внимание и продемонстрировал свой обильный достаток. К тому же, как подозревала девушка, хоть доказательств тому пока и не имела, слухи о необычных гостях княгини уже расползлись по городу. В среде аристократии и прочих дворян с состоятельными торгошами, уж точно. Конечно, мало кто знал Влада в лицо и даже просто видел его, но спутать парня ростом под три аршина в чудном доспехе с кем-либо ещё — едва ли возможно.

— Неужели сам рыцарь из далёких земель решил почтить своим присутсвием скромного негоцианта? — со стороны лестницы на второй этаж раздался почтительный мужской голос. — Сэр Грозоф, я же не ошибаюсь?

— Всё верно, — парень, как и сама Цири, обернулся к торговцу, а это оказался тот самый Гошер Вальдир. — Моя знакомая упомянула о товарах из Арканзаса в вашем заведении. Хотел бы взглянуть на них.

— О, вы, вероятно, заинтересовались этими необычными диковинками? Верю, вы смыслите в них и знаете толк, как и юная Ангулема, — торговец с дежурной улыбкой кивнул девушке, замершей рядом со своим спутником. — Рад, очень рад видеть гостя нашей досточтимой княгини в своём заведении.

— Намного лучше меня, — не сдержавшись, фыркнула Цири, припоминая вчерашнее недоверие, даже откровенный скептицизм со стороны купца. Вчера он не выставил её за порог лишь каким-то чудом, а сегодня буквально стелился перед не бедным и, что куда важнее, весьма известным покупателем. Это… раздражало.

— Обо мне что — уже весь город знает? — неодобрительно поморщился парень.

— В нашем Туссенте бывает не так много благородных гостей из дальних земель. Из земель, лежащих за пределами Империи и Северных Королевств, да ещё привечаемых при дворе милостивой Анны-Генриетты — тем более. Но что же я в самом деле! Пусть долг гостепреимства обязывает увлечь дорогого гостя приятной и душевной беседой. Однако же, не стоит быть чрезмерно навязчивым в ущерб делу и уж точно — интересу гостя! Пройдёмте, уважаемый господин Грозоф, я лично покажу всё, чем вы готовы заинтересоваться.

Мужчина провёл их к прилавку подле окна, забранного цветными стёклышками, где жестом заправского фокусника сдёрнул ткани с иноземных товаров. Кажется, сам этот демонстративный жест доставлял ему какое-то странное удовольствие. Там, в коробочках из дорогого палисандра на бархатных подложках лежало около дюжины самых разнообразных предметов. Цири с гордостью признавала, что благодаря знаниям, полученным за время общения с Владом, даже смогла опознать некоторую часть из них.

— Угу, — глубокомысленно прокоментировал увиденное парень и ткнул пальцем в продолговатый цилиндр. — Могу я?

— Ох, разумеется, сэр Грозоф. Это светоносный жезл…

— Это фонарь на солнечных batareyah, — её спутник задумчиво покрутил в руках вытянутый цилиндр со стеклом на одном конце. Цири купец брать в руки дорогие товары вчера запретил, и всё равно этот фонарь был одним из предметов, о назначенинии которого она догадалась. — Простенький. Вот эту часть под солнечными лучами, да и просто под солнечным светом держать надо. Часа два-три, пожалуй. Модель дешёвая, так что светить будет часов пять-шесть, если без перерыва. Для включения — нажать эту кнопку, фокус линзы — здесь. Влагозащита тоже есть, вот маркировка, но нырять глубже десяти метров… хм, пятнадцати аршин — я бы не рекомендовал. И внутрь вам, конечно, тоже лезть не стоит. Сломаете — потом не восстановите. Произведено… Неожиданно — Корпоративный сектор, сегмент Пхонг-и.

— Это… — похоже, торговец малость опешил от такой лекции, однако он на удивление быстро пришёл в себя. — Вижу, сударочка Ангулема нисколько не преувеличивала, что свойственно их юнному возрасту, когда говорила, что приведёт того, кто смыслит в этих безделицах больше неё.

— Походный нагреватель воды, тоже на солнечной batareyе, — меж тем продолжил парень, оглядывая прилавок. — Хм, интересно, никакого оружия или чего-то подобного.

— Как же, вот — прекрасный кинжал из невероятной стали! — воскликнул Гошер, подхватив из продолговатой коробки простый ножны из тёмного пластика с коротким клинком. — Лёгкий, невообразимо прочный и предельно-острый! Немного своеобразный баланс, зато какие ножны, какая рукоять из чудесного материала…

— Это не оружие, просто игрушка, — безразлично отмахнулся Влад, уделив внимание совсем иному предмету. — Забавно — бритвенный набор: электробритва и лазер. И вновь — солнечная batareya. Вам объяснили, как им пользоваться?

— Воистину так! Признаться, один такой механизм, и я с превеликой радостью оставил для своих нужд. Пророк Лебеда свидетель моим словам — это поистине невероятно! — отложив кинжал, купец огладил свою изящно ухоженную и подстриженную бородку. — К тому же, господин Грозов, взгляните, — он вытащил из небольшой сумочки, где ранее покоилось устройство, белый лист, — тут подробно расписано, как пользоваться сиим чудесным механизмом на Всеобщем и даже на Старшей речи!

— О как… — Влад с изумлением принял от Вальдира бумагу с записями. Сама Цири тоже оказалась удивлена не меньше. Откуда вообще в вещи со звёзд может быть описание на языках её планеты?!

— Ко всем товарам из Аркаан-зааса, уважаемый господин, у меня есть рецепты по пользованию!

— Отпечатано printerom, — потерев пальцами лист, заключил парень, — обычная пластобумага. Плохо горит, не мокнет, почти не мнётся. Как давно и где вы приобрели этот товар?

— Прошу меня простить, сэр Грозоф, мне жаль вас разочаровать, — Гошер состроил максимально извиняющее лицо, — но мне бы не хотелось раскрывать свои маленькие коммерческие тайны. Видите ли, для торговли это…

— Вы правда думаете, что благородный рыцарь собирается перехватить ваш торговый интерес? — не сдержавшись, раздражённо фыркнула девушка. Пусть опасения торгаша и были ей понятны. — Неужто, чтобы самому стать купчишкой и стоять у прилавка? Побойтесь Пророка Лебеды, коего вы так поминаете!

— Мхм…

— Сколько? Мне нужно знать где, как давно и от кого вы это получили. Остальное меня мало волнует, и я не собираюсь ломать ваш biznes.

— Отчего вы столь нелестно отозвались об этом прекрасном клинке? — хмуря брови, внезапно спросил купец совсем не то, чего от него ждали. — Мне предоставили пять таких, и это последний из оставшихся. Рыцари Её Милости очень высоко оценили сталь и качество. Пусть даже это не привычные им бастарды.

— Потому что у тех, кто вам продал всё это, — Влад обвёл рукой прилавок, — Это не является оружием. Игрушка, subenir, украшение, опасность которого сопоставима с вилкой и столовым ножом. Клинок — сплав, не самый качественный, к слову — явно из обрезков от какого-то изделия. Рукоять и ножны — печать термостойким пластиком. Кто-то развлекался в мастерской со скуки — только и всего. Оружие? Нет, уважаемый Вальдир, это — даже отдалённо не оружие. Вот это — оружие, — парень одним привычным, ловким движением выхватил из своих магнитных ножен короткий мономолекулярный кинжал и ткнул пальцем в лежащий на соседнем прилавке здоровенный навесной замок с толстой дужкой. — Позволите?

— Пожалуйста, сэр Грозоф, но что вы собираетесь…

— Испортить ваш товар, — с кривой усмешкой Влад без всякого видимого труда разрезал замок клинком вдоль от края до края вместе с дужкой. Девушка не выказала удивления, ведь она прекрасно знала, что сейчас увидит — благо не раз наблюдала подобное. А вот купец оказался немало поражён. — Сколько с меня за это… невольное пособие?

— Зачарование на остроту… нет, слишком легко! Благие добродетели, — всплеснул бородатый мужчина руками, — как ножом масло! Даже ведьмачьи бритвы на такое не способны, а уж мне доводилось держать такую разок в руках. Сам знаменитейший мастер Лафарг показывал!

— Прошу меня нижайше простить, что вторгаюсь в вашу незаурядную беседу, — внезапно подал голос Регис, о котором девушка, к своему стыду даже позабыла, пока они общались с Гошером. Всё время разговора с торговцем он вежливо осматривал лавку и даже переговаривался о чём-то с одним из помощников купца, но в их беседу не вмешивался. — Однако, господину Грозову надлежит присутствовать на открытии турнира в честь Мидинваэрне по личному приглашению Её Светлости. И, боюсь, у нас остаётся не так много времени, дабы прибыть к Турнирным полям, дабы успеть соблюсти все рамки приличий и банальной вежливости. Любезный господин Вальдир, — плавно, будто бы текуче, но вместе с тем очень стремительно приблизился к бородатому мужчине вампир, заглядывая ему в глаза, — вы же поведаете нам всё о том, как раздобыли эти прекрасные товары?

— Я… да-а, как могу отказать… нет, совершенно не могу… ещё и гостю княгини, — совершенно невпопад пробормотал купец, неотрывно смотря в глаза их спутнику.

К счастью, его рассказ оказался не долог и не привлёк совершенно ненужного внимания продавцов-приказчиков и других покупателей. А буквально всунутые в руки три золотых кругляша, и вовсе заставили растерянно моргать, неловко потирая наморщенный лоб. Кажется, мужчина совсем позабыл, о чём они только что говорили и недоумевал от нежданной прибыли. В таком состоянии его оставили, поспешив покинуть лавку.

— Не люблю так делать, — с печалью вздохнул Регис, когда они вышли за дверь. — Совершенньше не люблю и стремлюсь не прибегать без крайней на то необходимости. Нам и в самом деле лучше поспешить.

— Спасибо, Эмиель. Не уверен, что он в итоге хоть что-то бы рассказал.

Цири на слова парня лишь молча, с благодарностью кивнула, не слишком удивлённая действиями Региса. Она знала, что некоторые вампиры способны на нечто подобное, пусть и не подозревала, что с такой лёгкостью. Однако сейчас все её размышления занимало поведанное купцом. Даже без разъяснений Влада, которые она обязательно услышит, девушка осознавала — могут быть проблемы. А если могут — значит, абсолютненько точно будут, рано или поздно. Уж с её удачей, она в том почти не сомневалась.

Рыцарский турнир! Красочное, яркое, эмоциональное, во многом знаковое и, едва ли не единственное явление «большого спорта», доступное обывателю на этой планете. Далеко не всякому, само собой. Побывать на подобном мероприятии я желал ещё со времён нашего совместного путешествия с графом Артуадом. Красноречию владельца Форгехама и его умению убеждать позавидовали бы многие, пусть иногда он и чрезмерно увлекался. На ум сразу приходили виденные когда-то в детстве голофильмы о доблестных рыцарях. Яростные схватки, отчаянные сшибки, треск сломанных копий, перья и флаги, крики толпы… На голоэкране это выглядело захватывающе, а вот как окажется в реальности — мне и хотелось увидеть своими глазами.

Однако, я уже давно не ребёнок и, оказавшись на этой планете, застрявшей в глухом фантастическом средневековье, прекрасно осознавал, что реальность далека от виденных когда-то фильмов и трансляций современных турниров. События последнего полугода позволили убедиться в этом стократно. И всё же, желание узреть что-нибудь эдакое, словно сошедшее с голоэкранов, всё равно не покидало меня, и лишь больше раззадорилось, когда княгиня пригласила нас составить компанию на Зимнем турнире по случаю Мидинваэрне. Дополнительно уважения к молодой правительнице добавило и то, что вырученные средства с турнира, а это главным образом взносы самих участников, будут переданы лечебницам и чародеям, которые занимаются пострадавшими от «Розрогской чумы». Анна-Генриетта могла казаться идеалисткой и в чём-то ветренной особой, по большому счёту, она такой и была. Тем не менее, на гуманные и этим малохарактерные для этого мира поступки, княгиня была способна. Чем, вероятно и заслуживала любовь простых подданных. Ну и ещё, вероятно, не слишком обременительными налогами.

Да, в нашей опасной ситуации с непонятными заговорщиками я бы предпочёл остаться во дворце, где можно контролировать происходящее вокруг с гораздо лучшим результатом. Но, если уж так сложилось и отказаться невозможно — отчего бы не полюбопытствовать. В меру и со всеми предосторожностями, конечно же. Следовало держать в уме, что выезд за пределы Боклера, турнир и неминуемое столпотворение на нём — то чем просто обязаны воспользоваться наши противники. Хочется верить, что мы к этому готовы и в случае нападения или похищения, всё сложится согласно плану. Правда, богатый опыт подсказывал: едва ли стоит наивно уповать на такую удачу. И то, что мы сейчас спешно пытались нагнать княжескую процессию, твердило о том яснее ясного.

Кони шли быстрой рысью, поднимая лёгкую снежную пыль, благо нам уже довелось миновать Бочарные ворота. Если верить описанию пути, то ехать было недалеко, от силы минут двадцать, однако кавалькаду Анны-Генриетты со свитой мы нагоним уже перед самыми турнирными полями. Могли бы и раньше, но пускать наш четвероногий транспорт галопом по заснеженной, места скользкой дороге — верный способ угробить его. Стараясь не терять бдительности, я быстро прокручивал в голове всё, что удалось разузнать в той злосчастной лавке с «аркаан-зааскими» товарами.

Купец контактировал с пиратами. Судя по всему, теми самыми, с которыми мы схлестнулись на орбите. Название товаров недвусмысленно на это намекало. Контакт был где-то между Глен-Муэром и Метинной около пары месяцев назад, когда торговец проходил там со своим караваном. Странные люди, по его словам, вышли к лагерю и предложили свои товары на обмен. На бродяг или бандитов они совершенно не походили, скорее наоборот, каких-то воинов или наёмников. Последние, впрочем, для купца могли быть не менее опасно, чем разбойники с большой дороги. Гошер даже подметил, что их снаряжение отдалённо напоминало мой бронескаф. Незнакомцев, которые представились, солдатами специальной эскадры «Тета» Объединённых Колоний Арканзаса, деньги и иные богатства не интересовали. Куда больше им оказалась нужна информация. Причём… весьма необычного рода.

«Арканзасцы» активно расспрашивали про Побережье, его рельеф, ориентиры, фауну и отчего-то пещеры… чем немало удивили купца. На ответы он, однако, не скупился, получив в оплату «аркаан-зааские диковинки» — обычный дешёвый ширпотреб, который для местных казался чем-то невероятным. Вальдир даже продемонстрировал непонятным гостям довольно точную и подробную карту. Брать её они не стали, вместо этого запечатлев всё на некое «волшебное устройство» с «колдовским зеркалом». Общались они долго, а после — просто ушли в ночь. Не было у них ни телег, ни верхового транспорта, да и сами они не выглядели, как те, кто провёл дни в пути. Чуть позже Гошер, да и все его работники, оттуда куда ушли незнакомцы, услышали громкий рёв и увидели синие огни, промелькнувшие в ночном небе. Больше ничего ценного в рассказе зачарованного вампиром торговца не было. И яснее вся ситуация от этого ни черта не становилась.

Пираты за каким-то бесом представились местному жителю, как военные того самого ОКА, несуществующего уже больше полувека. И вели себя вполне мирно и цивилизованно, а не как пиратский сброд — нужную им информацию выменяли на барахло, а не выбили под пытками. Да и зачем им вообще понадобилось знать столько всего о Побережье? Ещё и два месяца назад… Мы с Цири в это время были где-то в Эббинге, бежали с Карнавала Осени в сторону Переплютовых топей. Может, искали ту разбившуюся капсулу, которую облюбовала та странная суккуба? Сомнительно, но возможно. Капсула стартовала пустая из-за команды на общий отстрел, да и интерес «пираты-арканзасцы» проявляли к части побережья от устья Вельды до устья Иелены. Капсула приземлилась сильно восточней, в месте слияния Вельды с Аретой. Да и многовато активности ради неё одной.

Впрочем, куда больше непонятных действий наших противников меня занимало то, что они до сих пор висят на орбите планеты. И причин такому поведению я находил немного. Или они не могут улететь после боя, или чего-то ждут, или… чего-то ищут. И сегодняшняя информация была как раз в сторону последней версии. Вот только, что именно можно тут искать? Не ту ли непонятную стену, явно нездешнего происхождения, из пещеры с ублюдскими сиренами? Раз уж регион их поисков находится, мало того, что на этом континенте, так ещё и на Побережье?

— Владислав, вы чем-то серьёзно взволнованы? Озадачены? — пользуясь тем, что Цири ехала чуть впереди нас, поравнялся со мной древний вампир. — Это от того визита в магазин, я не ошибаюсь?

— Вы разве не слышали? Вы же помогли мне…

— Слышал, но слушал. Вмешался, лишь когда понял, что мы сильно задерживаемся. Давно не имею обыкновения интересоваться чужими делами без спросу, — безмятежно пожал плечами мужчина. — Куда больше меня, признаться, занимали офирские специи и травы. Некоторые из них, помимо распространённого применения в кулинарии, хорошо показывают себя и в целительском деле.

— Те товары у купца — они не отсюда, но это лишь полбеды. Я не понимаю, не могу сложить в голове, как такое возможно: пираты перед всеми прикрываются именем государства, которого нет больше полувека, их вещи выглядят и подписаны, будто только недавно произведены… вот только датировки тоже полувековой давности. Если это всё подделка и ложь — то какой смысл, а если правда… то как?

— Игры со временем — очень опасное и непредсказуемое дело, — чуть помолчав, наконец проговорил Регис. — Если все вероятные объяснения звучат нелепо — стоит задуматься о невероятных. Или кажущихся таковыми.

— О чём вы?

— Даже для этого мира перемещения во времени выглядят, как абсурд и чья-то фантазия, однако лишь на первый взгляд. Мне доводилось слышать про людей… и не только людей, враз объявившихся где-то спустя годы и даже столетия.

— Эмиель, многое на этой планете выглядит для меня, как сказка, но это…

— Я слышал эти истории от тех, в чьих суждениях могу не сомневаться, — мотнул головой мужчина, в раздумьях наморщив лоб, словно что-то вспоминая. — Часть касалась прибытия моего народа в этот мир, а с одним человеком — девушкой, селянкой — я общался сам. Было это много лет назад, там где ныне располагается Хенгфорс. Я в те времена только выбрался из моги… не самого приятного периода моей жизни. Многое переосмыслил тогда и подвязался деревенским травником. Она после сильной грозы появилась, кажется, сразу после Беллетэйна. Молодая совсем, Анишкой звали и в деревне некоторые ещё помнили её. Пропала она в такую же грозовую ночь, только было это за три дюжины лет до того. Все, кто знал её — либо старые уже стали, либо и вовсе умерли, а она, как исчезла молодой — так и вернулась. Не помнила только ничего: ни как пропала, ни где была всё это время. Будто и не было для неё всех этих лет. — Регис умолк и устремил взгляд в спину скачущей впереди девушке. — Слышал я недавно и иную схожую историю.

— Цири…

А ведь верно! Тот случай на Побережье — когда она оказалась в Глен-Муэре почти через неделю после разгрома Бонартом и Риенсом конвоировавших её нильфгаардских кондотьеров. Для Цири тогда всё произошло мгновенно: вот она бежит, отстреливаясь от чародея, а вот уже в лесу под Глен-Муэром натыкается на пару однажды встреченных разбойниц. Мы долго, на три головы вместе с Саэс пытались понять, как такое возможно, как ей вообще удалось, не обладая даже малейшими навыками телепортации, очутиться за пару сотен километров от места боя. С очень большой натяжкой можно было пенять на случайный, спорадический портал или телепорт, оставшийся от древних эльфов. Вот только столь громадную пропажу дней это не объясняло никак. Слишком мало мы все знали о возможностях этого вида магии… Если на миг — только на миг предположить, что с «Арканзасцами» случилось нечто похожее? Но не на этой волшебной планете, а где-то далеко-далеко в глубинах космоса и масштабах куда более долгих, чем неделя? Звучит фантастически, но после всего здесь увиденного да услышанного — я уже вряд ли буду шокирован, окажись оно так в самом деле.

— Влад, гляди! — вырвал меня из череды мыслей восхищённый голосок «Ангулемы». — Турнирные поля!

— Кажется, мы не слишком опоздали, — окинув взглядом открывшийся вид, киваю довольной девушке.

Привстав на стремёнах, Цири остановила свою лошадку на соседней колее рядом с моим мерином — едва ли не самым крупным, что нашёлся в княжеской конюшне. Задорно улыбаясь, она с восторгом любовалась открывшимся нам с холма видом на россыпь цветных шатров и построек. Припорошенные снежком, со сновавшими между ними мелкими фигурками людей, отсюда они казались каким-то невероятным волшебным краем, сказочной страной с пряничными домиками, молочными реками с кисельными берегами да карамельными человечками. От множества печек да костров в небеса поднимались тонкие струйки сизого дыма и даже до нас долетали громкие звуки турнирных полей. Гомон, крики, смех, задорные мелодии, лай собак и ржание лошадей. Всё вокруг буквально дышало торжественностью, весельем и будто бы верой в скорое чудо.

На въезде в лагерь виднелась длинная вереница всадников и возков — небольших карет, по случаю зимы переставленных с колёс на полозья. Процессия как раз втягивалась внутрь, и но часть всадников в окружении гвардейцев в ярких жёлто-красных плащах осталась на въезде. Где-то там мелькал тёмный наряд Геральта и чёрные доспехи Кагыра. Остальных разглядеть отсюда в этой толпе без активации оптики бронескафа было невозможно.

— Хорошо-о! — с наслаждением втянув лёгкий морозный воздух, девушка выдохнула облачко пара и расхохоталась.

— Какая-то ты больно радостная.

— Отчего нет? — выгнула она бровку в характерном для себя жесте. На чужом лице это выглядело необычно. — Солнце светит, греет, но морозно, турнир скоро, в лагере горячего вина выпьем, а ещё у меня была потрясающая ночь!

— Молодость — радость… — раздался позади спокойный, чуть меланхоличный голос Региса. — Не хочется отвлекать вас от любования, но прошу — давайте поскорее доберёмся до турнирных полей. Лошадь моя… не в слишком большом восторге от седока своего.

И это была одна из особенностей вампиров, даже истинных, каким и являлся наш спутник. Местный четвероногий транспорт каким-то неведомым образом чуял в них что-то не то и всячески опасался. Вплоть до истошной паники, как мне рассказали. Способы временно урезонить лошадей у них были, однако слишком надолго этого не хватало. Вот и сейчас Эмиель чувствовал себя в седле не слишком уверенно из-за изрядно нервничающего скакуна. Он порой испуганно всхрапывал, прядал ушами и, будто бы, приноравливался, как бы половчее скинуть пугающего седока да с диким ржанием умчаться подальше. В такие моменты мужчина вытягивался, клал ей руку на голову и успокаивающе трепал гриву, но, думается мне, простыми поглаживаниями там дело не ограничивалось.

— Как скажете, дядечка Регис, — хохотнув, девушка упала обратно в седло и, подгоняя кобылу коленями, рысью умчалась вперёд нас.

— Порой мне кажется, будто они сёстры, разлучённые в далёком детстве, — проговорил вампир, огладив роскошные бакенбарды.

— Цири и Ангулема?

— Истинно так. Я ещё неважно знаю вашу спутницу, но с Ангулемой знаком несколько месяцев. И, отмечу, острый язык и тяга к подначиванию у них одна на двоих. Что уж там, даже Геральт порой удивлялся, как она чего-нибудь эдакого выкидывала.

— Да, Цири тоже за словом в карман никогда не лезла.

Девушку мы почти нагнали лишь у подножия холма, на въезде в турнирный лагерь. Там из прибывшей свиты образовался настоящий затор и Цири, умело правя лошадью, юрко прошмыгнула почти в самый центр, вновь оставив нас позади. Там она быстро пристроилась рядом с беловолосым ведьмаком и нильфгаардцем. А впереди, прямо перед приветственной делегацией из распорядителей, герольдов и, конечно же, благородных рыцарей, произносила торжественную речь княгиня. Анна-Генриетта, по случаю въезда на турнирные поля, пересела из своего утеплённого возка в специальное дамское седло. В окружении фрейлин в таких же сёдлах с посадкой боком и нескольких придворных, включая маршала княжеского двора ле Гоффа, она с гордостью вещала что-то о благородстве, мужестве и заповедных «пяти добродетелях». Я не особо вслушивался в детали, куда больше внимания уделив Ангулеме в образец Цири. Девушка с надменным лицом восседала по левую руку от княгини, как её почётная венценосная гостья. Сложно сказать, нравилось ли ей такое внимание, раздражало или она раздумывала над потенциальной каверзой…

Наконец, все слова были сказаны, и благородная часть кавалькады неспешно двинулась к самому большому и высокому шатру в лагере. Обнесённый вокруг целой россыпью шатров и палаток поменьше, он походил не то на ярко-раскрашенное купольное поселение посреди безвоздушной планеты, не то на какой-то диковинный храм. Княгиня не собиралась оставаться здесь на ночь, как и большая часть её свиты, однако место это и не предназначалось для ночлега. Приём подданных, гостей и наиболее благородных участников турнира, отдых в паузах между схватками и, конечно же, здесь будет дан старт празднованию Мидинваэрне.

Спрыгнув наземь неподалёку от княжеского шатра, веду скакуна за собой, пока не замечаю парнишку-конюха. За минувшие полгода я научился неплохо держаться в седле, однако местного обычая передвигаться верхом везде и всюду, принять не смог. Пусть и понимал его глубинный смысл. Сунув поводья почтительно поклонившемуся конюху, быстро шагаю к Геральту, который тихо выговаривал что-то недовольной «Ангулеме».

— Наивно и безответственно, — едва размыкая губы, с холодом в голосе цедил ведьмак. — Понимаешь это?

— Да ладно вам, недалеко же совсем… — пыталась оправдаться девушка, переводя взгляд с Геральта на Кагыра. Правда, не слишком уверенно. Похоже, выволочку за свою мелкую шалость с побегом она уже получила.

— Ха-ха, а вот и главная выдумщица несуразных состязаний! — внезапно рядом оказался какой-то незнакомец с пышными усами. Судя по добротной тёплой одежде — из дворян или рыцарей. Скорее — второе, если обратить внимание на широкий меч в малость потёртых ножнах на поясе и котту с клетчатым гербом. — Геральт, Кагыр, приятно, приятно узреть и вас на сием празднестве. Хоть не в одиночку буду причитания дю Лонфаля слушать.

— Рейнарт, — охотник на чудовищ добродушно улыбнулся, а нильфгаардец лишь приветственно кивнул. — Неужели? Думал увидеть тебя в седле у тилта и в мелé.

— Ещё увидишь, друг мой — я в отряде Ледяных протекторов, но… Не сегодня, — выставил перед собой широкую руку в замшевой перчатке мужчина. — Сегодня лишь отмечусь на церемонии, принесу клятву чести, а после — трибуны, хорошее вино, горячее мясо и нытьё Пальмерина.

— Составил бы тебе компанию, но мне нужно быть рядом с Цири.

— Ох, понимаю, Геральт. Понимаю и не смею держать обиды. Искренне рад, что ты нашёл свою воспитанницу. Анариетта, погляжу, её в свою свиту пристроила. То хорошо — уж она принцессу в обиду не даст.

— У нас не имелось в том ни малейших сомнений, однако и злоупотреблять гостеприимством княгини в столь непростое время — неразумно с нашей стороны, — витиевато ответил Кагыр, обманчиво-лениво осматриваясь, пока не остановил свой взгляд на нахохлившейся девушке. — Лишь вопрос времени, когда об этом узнает Император.

— Эмгыр далеко и никогда не посмеет покуситься на Туссент. Мудростью княгини, наше княжество блюдёт нейтралитет в этом безумном хаосе войн и Эмгыр не отважится породить ещё один очаг. Долетают порой слухи, что дела у него идут не важно, — Рейнарт степенно огладил свои усы и многозначительно хмыкнул. — Ну да не станем более портить такой хороший день. Эй, девка, чего куксишься? Идейку твою скабрезную не оценил никто?

— Хм! — Цири независимо вздёрнула носик, показывая, что не намерена отвечать. Полагаю, она просто понятия не имела о чём речь.

— Карлики, Ангулема! — трагически басовитым шёпотом, так чтоб уж точно услышали все окружающие, зашептал рыцарь. — Нигде не сыскалось карликов-содомитов. Так что биться будем по-старинке — на копьях, палицах да федершвертах.

— Мило, — кисло выдавила девушка, с трудом удерживая лицо. — Сэры-рыцари точно не утратят честь.

— Ах-ха, именно!

— Владислав, — первым обратил на меня внимание Геральт, пока Рейнарт утирал слёзы от смеха. — Ангулема бросила вас, несмотря на мою просьбу?

— Совсем нет, — уловив во взгляде Цири мольбу, успокаивающе качаю головой. — Лишь немного припустила на спуске. Мы не стали гнать за ней — Эмиель не слишком ладит с лошадьми, а она оставалась на виду.

— Вы, должно быть, тот самый загадочный гость Её Милости из далёких краёв? — рыцарь, наконец отсмеялся и, коротко кивнув, протянул мне руку, предварительно избавившись от перчатки. — Рейнарт де Буа-Фресне, к вашим услугам, сэр Грозофф.

— Приятно познакомиться, — жму его крепкую ладонь. Кажется, это один из боклерских знакомых ведьмака. — Вы участвуете в турнире, я же верно услышал?

— Конечно же, разве я могу отказаться, если все турнирные взносы пойдут на благое дело? Вспомоществования пострадавшим от розрогской трагедии — прямое пожелание Её Светлости! Это мой долг, как странствующего рыцаря, сэр!

— Де Буа-Фресне очень щепетильно относится к следованию Пути пяти добродетелей, — из уст вечно-хмурого и молчаливого Кагыра это прозвучало неожиданно. — Увы, далеко не все рыцари подобны ему в этом. Даже здесь, в благостном, наивном Туссенте. К слову, когда уже выезд участников и турнирная клятва? Надоело стоять на ветру.

— Хм, скоро начнётся, но время ещё есть, — Рейнарт смерил парня тяжёлым взглядом, словно сомневаясь — обидеться ли на его слова и завуалированный посыл. — Следовало одеваться теплее. На дворе зима, как никак. Сэр Грозофф, — прежде, чем нильфгаардец успел съязвить, рыцарь вновь обернулся ко мне, — не желаете ли сойтись в схватке? Вы не участник турнира, но вне состязания, как личный вызов с обоюдного согласия — правила сие дозволяют.

— Это было бы не самым выдающимся зрелищем. В лучшем случае. В худшем — бесплатный цирк для окружающих.

— Отчего же?

— Я не слишком хорош в обращении с клинком и понятия не имею, как держать копьё. Там, откуда я родом — принято использовать совсем иное оружие. Вы же — и вовсе не обучены пользоваться тем, чем владею я, — тщательно подбирая слова, отвечаю Рейнарту, упустив, что тренировочный режим есть тоже далеко не везде. — Даже окажись при мне второй такой комплект оружия и снаряжения — это был бы не честный поединок. Возьми же мы оба то, с чем обращаться не обучены, и это вовсе превратится в соревнование слепого с глухим, где первый будет пытаться рисовать, а второй — петь.

— Кхм, — мужчина встопорщил усы и затрясся, будто бы в гневе от такой отповеди, разом став напоминать большого, обиженного моржа. Вот только… в следующий миг он громогласно расхохотался, привлекая к себе внимание многих окружающих. — А хорошо сказано, сэр Грозофф, очень хорошо. И вот ещё, Геральт…

— Драматические паузы… — скривился ведьмак, будто увидев у себя под носом нечто дурно-пахнущее. — Рейнарт, избавь меня от них. Мы не в театре баронессы де Блессюр.

— Да ты, не смотри что чёрствый, как годичный сухарь, оказывается не чужд высокой культуры! Доводилось бывать?

— Фрингилья, — одним словом объяснил всё охотник на чудовищ.

— Удивительно, не правда ли? — саркастический фыркнул Кагыр, смотря куда угодно, но не на ведьмака.

— Рот закрой, — не остался в долгу Геральт.

— И всё же, помнишь тот заказ от управляющего виноградниками Помероль? Как его… Алкида Фьерабраса, вот! — де Буа Фресне не обратил внимания на их короткую перепалку. — Тот, от которого ты отказался на прошлой неделе?

— Рейнарт, в самом деле — мне сейчас не до заказов.

— Дослушай! Фьерабрас этот не успокоился и к княжескому камерленьо пошёл, чтобы он рыцарей отправил странствующих. Ладно, не буду вокруг да около — де Сюрманн вошёл в положение и уезжал управляющий из Боклера уже с рыцарями. Даже открытия турнира дожидаться не стали, так прижало, видать.

— Если ты решил уведомить меня о растущей конкуренции на ведьмачьи заказы со стороны вашего брата — спешу заранее предупредить: меня это мало волнует сейчас.

— Иногда мне кажется, если бы я имел старую, сварливую тёщу — вы бы совершенно точно нашли друг друга, — усмехнулся де Буа Фресне, потирая широкий ус. — Был я утром на Площади Спящих Рыцарей и забегал к камерленьо. Рафаэль-то ни словом, ни намёком ни о чём, но трудится там писарем одна прелестная вдовушка-голубушка… Ох, Геральт — убили обоих рыцарей. Ранним утром голубь прилетел из Помероля: сэр Макрус и сэр Таффи спустились в подземелья да не вернулись. Работники грохот жуткий слышали, а вчерашним вечероим слуги нашли тела в нижних подвалах. Выглядели они: «будто молнией обоих разом вдарило».

— Немногие бестии способны на такое, — в нечеловеческих глазах ведьмака мелькнул слабый отблеск профессионального интереса. — Ещё меньше встречаются в подземельях.

— Это какие же? — не скрывая любопытства, посмотрела на него Цири.

— Големы, некоторые атронахи — сущности первостихий и… люди.

— Прошу простить меня любезные сэры, — позади раздался вежливый кашель какого-то разодетого типа с чуть покрасневшим на прохладном ветру носом. — Господин Грозофф, совсем скоро открытие турнира, и Её Милость желает лицезреть вас в своей ложе, как дорогого гостя. Прошу вас следовать за мной.

Сперва меня провели в княжеский шатёр, где помимо самой правительницы, всё буквально кишело её подданными: фрейлины, слуги, дворяне, аристократы, странствующие рыцари. В мельтешении мехов, дорогого сукна и шерсти я едва разглядел настоящую Ангулему. Девушка, впрочем, заметила меня без проблем и, поймав мой взгляд, тут поджала губки и с обидой отвернулась. Сказать наверняка, была она напускной для публики или вполне настоящей, особенно после вчерашнего — я бы не взялся. Тем лучше для меня. Не придётся ничего изображать, рискуя потом нарваться на недовольство Цири. Ангулема имела на мой счёт свои планы и ничего хорошего они точно не принесут.

С княгиней я перебросился буквально парой предложений. Она интересовалась, как прошёл мой путь и не случилось ли неожиданностей, явно намекая на нашу с Цири задержку в городе. Я заверил её, что всё в порядке и вообще нахожусь в предвкушении уникального зрелища. Ко мне ещё кто-то подходил, что-то спрашивал, выражал почтение и едва ли не топил в пустом словесном потоке. Придворным хотелось лично «опробовать» новую диковинку — такой повод для разговоров и пересуд во всём дворце и даже Боклере. Однако, после официально приёма в тронном зале у них такой возможности почти не было, да и после в выделенное нам крыло лишних людей не сильно пускали. К тому же, этикет требовал, чтобы они мало-мальски блюли приличия, а излишняя навязчивость, тем более проникновение, куда не следует, такому способствует мало. Бессмысленные речи, притворные улыбки, фальшивое участие перемежались со вполне натуральным интересом ко мне, Солнечной Федерации и моим видам на принцессу Цинтры. Причём последнее интересовало людей едва ли не больше, чем первые два пункта совокупно.

К счастью, долго всё это маловразумительное столпотворение не продлилось. Приветствия, славословия и разговоры ни о чём, пополам с малопонятным обсуждением прошлых турниров и незнакомых мне участников турнира нынешнего, оказались безжалостно прерваны. За задёрнутым цветастым пологом раздался долгий рёв трубы, мигом приведя придворных в ещё большее возбуждение.

Как сообщил приставленный ко мне паренёк-паж — это был сигнал о подготовке к выезду рыцарей на площадку перед княжеской трибуной. Надуваясь от гордости за оказанную честь и высоко задрав нос, он повёл меня в назначенную ложу сразу вслед за Анной-Генриеттой и её фрейлинами. Как я понял, этот крепкий подросток лет пятнадцати на вид принадлежал к какому-то знатному аристократическому роду, а не был простым дворянином. В любом случае, Гильом воспринимал роль моего сопровождающего максимально серьёзно и ответственно, отчего не надоедал вопросами. Пусть по его глазам и было заметно, что этих вопросов у него в голове мечется целый ворох

Несмотря на открытую со стороны турнирного поля часть, в княжеской ложе оказалось не по-зимнему тепло, а легкий ветерок, лениво трепавший знамёна и флаги, здесь и вовсе отсутствовал. В нескольких местах имелись печки, в которые слуги изредка подкидывали дрова, однако едва ли они были способны отопить фактически открытое помещение. Какая-то магия — не иначе. Анна-Генриетта с ближайшими фрейлинами и лже-Цири разместилась у самых перил на мягких креслах. Неподалёку обретался и Лютик, временами что-то нашёптывая улыбающейся княгине на ушко. Остальные присутствующие довольствовались стульями и скамьями со спинками вокруг и позади них. Впрочем, места здесь было предостаточно, чтобы не стеснять никого и даже оставались проходы для слуг, подносивших на подносах напитки и закуски высокородным зрителям.

Слева и справа от нас располагались трибуны для гостей попроще, однако и туда никто не пускал основную массу зрителей. Именно там, слева я и углядел Цири с Геральтом и остальной компанией ведьмака. У них было всё в порядке — беловолосый, почуяв мой взгляд, обернулся и едва заметно кивнул. Часть мест там пустовала — либо зрителей было куда меньше, чем планировалось, либо они придут позднее. Общение с Рейнартом наводило на мысль, что второй вариант вернее и свободные места предназначены для участников турнира, у которых сегодня нет схваток.

Вновь запела труба, на этот раз иначе, чем раньше — все вокруг тут же оживились, ведь на поле с двух сторон принялись выезжать кавалькады всадников. Во главе первой ехал герольд, одетый в красно-оранжевые цвета с большим геральдическим щитом с гербом в виде сердца в языках пламени. Рыцари, из которых всего трое оказались в доспехах, в этой колонне красовались ярко-алыми алыми бантами на левом плече. Вторую процессию возглавлял всадник в сине-белых цветах, а на его геральдическом щите были изображены пять снежинок. Эти на левых плечах носили крупные синие банты, однако одоспешенных рыцарей и у них тоже было лишь трое. Видимо, сегодня планируются сшибки лишь между шестью участниками. Остальные всадники предпочли тяжёлым турнирным доспехам сегодня яркие, пышные наряды и обилие мехов всех возможных видов. У одного рыцаря на плечах даже была шкура леопарда!

Наконец, обе процессия замерли напротив княжеской ложи, и на небольшой подиум, чуть ниже нас вышел мужчина в здоровенном берете и броской, помпезной одежде. Главный маршал турнира — как тут же пояснил Гильом. Хорошо поставленным голосом, который было прекрасно слышно повсюду, мужчина красочно и в эпитетах принялся рассказывать «легенду» турнира. Оказывается, это не просто соревнование, где куча закованных в сталь мужиков собрались бить друг другу морды разными способами, а нечто с собственным «сюжетом» — почти спектакль.

Согласно предыстории: в высокой Белой башне — Tor Eala Bhàn, чьи ледяные врата распахиваются лишь раз в году — в дни Зимнего солнцестояния, Мидинваэрне именуемого, жила Принцесса Gynvael. Была она сколь невинна, столь и холодна ко всему миру, не зная ни радости, ни горя, ни истинной любви. Больше дюжины рыцарей поклялись растопить её ледяное сердце, показать ей красоту настоящей жизни, и ради этого объединились в отряд «Пылающих сердец». Однако на страже Белой башни стоят «Ледяные протекторы» — рыцари, которые поклялись охранять Tor Eala Bhàn и свою прекрасную, неприкасаемую госпожу Gynvael до последнего вздоха. Их схватки в дни Мидинваэрне решат судьбу Ледяной принцессы — останется ли она в покое хлада или же познает жар жизни.

Под конец речи герольда, одна из княжеских фрейлин, восседавшая до этого на укрытом белыми тканями кресле, поднялась со своего места и степенно подошла к ограде ложи. Одетая в цвета снега и льда, она воздела вверх руку и назвалась принцессой Gynvael, попросив рыцарей дать клятвы пред лицом княгини и всех честных людей. Я не понял до конца смысла, но, похоже, это было что-то вроде данного публично обещания соблюдать все спортивные правила турнира, писанные и неписанные, не пытаться жульничать или поступать бесчестно и тому подобное. Разумеется, всё это в куда более возвышенной и высокопарной манере. Слово вновь взял главный маршал, озвучивая клятву, а вслед за ним повторяли и участники.

— Благородных рыцарей на зимнем турнире обычно гораздо меньше, чем на летнем. Почти никого из иных краёв, — проговорил Гильом, с едва заметной завистью поглядывая на рыцарей, приложивших правую руку к груди в жесте клятвы. — Зато много странствующих рыцарей. Летом из-за своего долга и обетов они часто не могут попасть на турнир, патрулируя дороги и границы Туссента. Сейчас же перевалы завалило, подлые ганзы попрятались от холодов по норам да убежищам, ну и… Вот, многие доблестные рыцари смогут наконец-то показаться себя.

— Как их распределяли по командам… отрядам? Какая-то жеребьёвка, или по регионам?

— Что вы, сэр Грозофф, как можно?! — едва не задохнулся от возмущения парень, поражённый моим непониманием. — А если кто из рыцарей не захочет поединка с этим противником? Или — хуже того, между кем-то кровная вражда? Бесчестно принуждать благородного человека к такому! Составы заранее распределяются из всех рыцарей, изъявивших желание участвовать и согласовываются главным маршалом и герольдами.

— Неужели учитывают хотелки каждого?

— Как же иначе? — Гильом недоумённо захлопал глазами, уставясь на меня как-то уж совсем удивлённо. — Это ведь не пейзане какие-то.

Рыцари на ристалище, тем временем, закончили принесение клятвы. Сейчас по одному из них с каждой стороны — те, кто в наиболее роскошных одеяниях, подъехали друг к другу и обменялись мечами с витыми рукоятями в не менее богатых ножнах. После этого они пожали друг другу руки и, сняли береты и, раскланявшись, разъехались обратно к своим отрядам. Главный маршал представил своих помощников-судей — тоже все благородные, как я понял.

— Тогда, как же определяют кто против кого бьётся? Те шестеро в латах сойдутся сегодня, я правильно понял?

— Именно так, сэр Грозофф. Обычно рыцари бросают вызовы тем, с кем хотят сразиться. Разумеется, запрещено бросать вызовы ради сведения счётов или мести — это не одобряется. Главный маршал турнира может отменить такую схватку, если уверен, что соперники намерены убить друг друга. Однако, нынешний турнир — отрядный. Значит, вызов зачинщики дают всему отряду защитников разом. Через своего турнирного капитана они решают, кто именно примет вызов. Вот, смотрите — сейчас последует вызов!

И в самом деле, большинство всадников разъехалось в стороны, давая место закованному в латы рыцарю из «Пламенных сердец» показательно ударить тыльником своего копья в гербовый щит «Ледяных протекторов». Под звук труб, капитан зачинщиков собрал всех своих людей и обнажил полученный от противника меч. Воздев его над головой, он повлёк за собой кавалькаду на выезд с турнирного поля. Капитан защитников, повторил манёвр оппонента, правда поехал к противоположному выходу. Герольды же с гербовыми щитами разъехались по углам ристалища, где под флагами в цветах отрядов уже стояли оруженосцы, пажи, слуги и прочие. Туда же направилось и по одному одоспешенному рыцарю — каждый к своему щиту.

— Не получится ли, что одни бьются постоянно, а другие за весь турнир ни разу не схватятся? Или капитан станет выставлять только самых умелых бойцов?

— У нас так не принято, сэр Грозофф! Это — полностью бесчестно и подло лишать своих товарищей возможности прославиться! — на миг нахмурившись, замотал головой парень. Однако, поняв, как это могло прозвучать, он сразу растерял свой пыл. — Прошу меня простить, просто… просто вы так хорошо владеете нашим языком. Я и забываю, что вы — гость и неимоверно далёких далей.

— Ничего — я не в обиде. Многое, привычное вам, внове для меня, оттого и мои вопросы могут казаться глупыми.

— Нет, что вы! Они нисколько не глупые! Признаться, ваш интерес к турниру и обычаям благородного рыцарства невероятно льстит, сэр! Ведь рыцарская честь и доблесть — основа, то на чём стоит весь Туссент! — с жаром проговорил Гильом. По его горящем глазам сразу становилось ясно, что всё это ему невероятно близко — это буквально то, чем он живёт.

Вновь запели трубы, на помост вышел главный маршал и объявил о скором начале первого поединка между Зачинщиком из отряда «Пламенных сердец» — баронетом, сэром Перардом де Клаймом из долины Ведетте и защитником из «Ледяных протекторов» — баронетом, сэром Дюнаном де Вебер из леса Кароберты. Рыцари по разным концам поля, разделённого деревянным забором — тилтом, как раз заканчивали последние приготовления. Помощники надевали на них массивные шлемы с вычурными нашлемными фигурами, подавали специальные щиты и турнирные копья со стальной коронкой вместо закалённого острия.

— Дядя? — внезапно воскликнул парень, смотря куда-то нам за спину. — Как вы… вы же только недавно на поле…

— Я… спешил, — ответил ему мужчина с гладко выбритой головой и роскошными бакенбардами. На его лице отразилось секундное замешательство, но в следующий миг он уже уверенно и малость покровительственно улыбнулся моему сопровождающему. — Важное дело.

— Всё в порядке, Гильом? — кошусь на вскочившего со своего места парня.

— Да, сэр Грозофф. Позвольте представить — мой дядя, барон Пальмерин де Лонфаль, он — странствующий рыцарь и один из участников турнира. Вы и сами слышали! Он многому научил меня — почти всему, что я знаю! Дядя, это сэр Владислав Грозофф — гость Её Милости из Солнечной Федерации!

— О, приятно познакомиться, господин Грозофф, — уже без всякого промедления, мужчина подошёл ближе и пожал мне руку, чем заработал недоумённый взгляд от племянника. Я едва подняться успел, иначе бы совсем невежливо вышло. — Слышал о вас и видел вас на княжеском приёме с принцессой Цириллой. Жаль, мы не были лично представлены друг другу раньше.

— Взаимно, барон де Лонфаль. Желаю вам удачи в турнире.

— Благодарю, сэр Грозофф, благодарю. Что ж, не буду более отвлекать вас от зрелища, я и сам, признаться, тороплюсь…

— На трибуну к Рейнарту? — я наконец припомнил где совсем недавно слышал имя мужчины. — Его ещё нет. Вы вообще первый из рыцарей, кто дошёл сюда.

— Нет, нет… Может быть позже. Оставил лошадь на конюхов — я торопился.

— Дядя, так всё же чего-то приключилось? — Гильом нахмурил брови, явно переживая за возможные проблемы родственника. На нас начали посматривать остальные зрители княжеской ложи. Кто с неодобрением, кто со скучающим любопытством. К счастью, до внимания самой Анны-Генриетты и её фрейлин дело пока ещё не дошло.

— Не бери в голову, малой, не твоего ума это дела, — беспечно отмахнулся мужчина, оглядевшись. — Скажи лучше, что здесь делаешь ты?

— Так… А, так вам не сказали! Сама княгиня Анариетта попросила меня быть при сэре Грозоффе и разъяснять ему всё неизвестное про турнир, правила, участников…

— Ясно, ясно, отличная кандидатура! Ну, не буду отвлекать тебя от повеления Анариетты — мне пора. Сэр Грозофф, приятного зрелища, — коротко кивнув, мужчина развернулся и быстро зашагал к лестнице, едва не столкнувшись на ступенях с кем-то из слуг, тащивших серебряные графины с разогретым вином.

— Что это с ним? — Гильом проводил Пальмерина удивлённым взглядом. — Дядя будто бы взволнован чем-то.

Впрочем, развить мысль от неожиданной встречи ни мне, ни ему не дал новый рёв труб, возвещавших о скором начале конной сшибки.

Оба рыцаря проехали мимо княжеской ложи, отсалютовав копьями владетельнице Туссента и Ледяной принцессе турнира, после чего заняли свои места у разных концов тилта, разделявшего ристалище. Несколько мгновений, слуги удостоверились, что всадники готовы, и раздаётся гул одинокой трубы. Кони срываются вперёд, постепенно набирая скорость — нести галопом тяжело бронированного седока даже для рыцарских скакунов — та ещё задачка. Это могу с уверенностью сказать на своём примере. Комья снега и замерзшего песка летят во все стороны. Сперва копья смотрят в небо, но примерно на середине разделявшей их дистанции всадники начинают опускать их вниз. Всего пара мгновений и последовал гулкий треск удара. Оба удержались в сёдлах, хоть и изрядно припали назад, вот только копьё баронета де Вебера не выдержало такого измывательства и сломалось в щепки. Трибуны неистовствали, даже в княжеской ложе многие рукоплескали, не скрывая радости.

— Паршивое копьё ему попалось, — наблюдаю, как оба рыцаря, уже выпрямившись в сёдлах, разъезжаются по разным концам барьера. К ним спешат слуги, герольды и кто-то из помощников главного маршала. — С одного удара в труху.

— Копья намеренно делают из мягкой и ломкой древесины, — тут же объяснил парень, уже перестав удивляться моему невежеству, — ещё и подпиливают чуть. Никому не нужно, чтобы рыцари проткнули друг друга насквозь. А расщепить своё копьё об противника — это честь и признак мастерства.

Маршалы удостоверились, что оба рыцаря в порядке и готовы продолжать бой, быстро покинули их, а вышедший на подиум главный герольд зычно объявил, что итог первой сшибки остаётся за баронетом де Вебером. Ему же с благородных трибун шлют венок из виноградной лозы за столь виртузно-расщепленное копьё в первом же бою турнира, что, милостью Лебеды, твердит о грядущем успехе всего начинания.

Вновь взвыла труба, пришпоренные всадниками, кони бешено рвутся вперёд. Развеваются разноцветные попоны, а рыцари, неудержимо мчась навстречу друг другу, постепенно опускают копья. Новый сдвоенный звук глухого удара… и они проносятся мимо друг друга, постепенно затормаживая животных. Оба в сёдлах и внешне даже не сильно пострадали. По крайней мере, отбрасывают уцелевший в этот раз копья вполне бодро, что-то требуя у подоспевших слуг. Маршалы, дежурившие вокруг всего ристалища, спешат к своему начальнику и о чём-то оживлённо совещаются. Какой-то мужчина в роскошных одеждах с алым бантом на плече — один из рыцарей, который не участвовал сегодня в боях, подошёл к ним и попытался вмешаться в разговор. Его, однако, почти сразу спровадил главный маршал. Вердикт, оглашённый герольдом, не заставил себя долго ждать — явного победителя в этой сшибке нет, оба благородных рыцаря выступили одинаково достойно.

— Граф дю Лак. Кажется, ему не приглянулось судейство, — с ехидным смешком бросил Гильом.

— Имеет на то основания?

— Нет, всё было честно. Копьё сэра Перарда лишь скользнуло по кромке щита де Вебера. Сэр Дюнан умело отбил его, правда это и ему стоило успеха в атаке, — парень негромко вздохнул. Он явно болел за «Ледяных протекторов». — Дю Лак — капитан «Пламенных сердец». Думает, наверное, победу из судей вытянуть… Только хуже своим товарищам сделает, если в том же духе продолжит. Ну, дядя говорил, что он… кхм, никогда не хватал звёзд с неба. Пусть и недостойно отзываться так о рыцаре.

— Если он столь «выдающийся» — неужели никого другого на роль капитана не нашлось?

— Капитан турнирного отряда — всегда самый знатный из рыцарей. Обычно этот долг принимает на себя барон или даже граф, если участвует в турнире. У «Ледяных протекторов» капитан тоже граф — Морис Сен-Жермен — это справедливо и не умаляет чести и достоинства ни одного из отрядов.

— Как всё сложно…

Рыцари, тем временем, под рёв труб опять скачут друг на друга. В какой-то едва уловимый миг сэр Дюнан почти распластался над шеей своего скакуна и едва не выпрыгнул вперёд, навстречу противнику. Его резкий, нежданный манёвр увенчался успехом — копьё сшибло вычурную фигуру в форме украшенной настоящими перьями птицы со шлема сэра Перарда. А в следующее мгновение уже копьё де Клайма с треском разбилось об латный наплечник де Вебера, от чего мужчина едва не вылетел из седла, удержавшись лишь каким-то чудом.

Трибуны с простолюдинами едва не утонули в шуме сотен восторженных голосов, и даже в ложах, где сидели благородные гости творилось что-то очень близкое по духу. Княгиня, её фрейлины, Цири поддельная и Цири настоящая в соседней ложе, Кагыр, присоединившийся к нему Геральт, дворяне и аристократы — все поднялись со своих мест, рукоплеща великолепному и по-настоящему неожиданному финалу боя. Мы с Гильомом не отставали. Как радостно прокричал парень, с которого вмиг слетела вся сдержанность и манеры, в этой сшибке, а значит и во всей первой схватке турнира победил сэр Дюнан из «Ледяных протекторов». За сбитие нашлемной фигуры судьи присуждают очков лишь немногим меньше, чем за выбитого из седла противника. Это была безоговорочная победа.

После трёх раундов турнира последовали короткие награждения отличившихся рыцарей символическими наградами вроде того венка из виноградных лоз или пера какого-то страуса. Побеждённые при этом торжественно передавали победителям часть своего доспеха — шпору, наплечник и перья со шлема. В последних двух схватках «Пламенные сердца» словно решили оправдаться за первое поражение на этом турнире и буквально выгрызли победы из рук своих соперников. На этом главный герольд объявил сегодняшние схватки оконченными со счётом два к одному в пользу «Сердец» и пожелал всем счастливо и благочинно встретить Мидинваэре, который уже стучится в двери.

Однако возвращаться в город мы не спешили, ведь нас ждала официальная часть в княжеском шатре. Фуршет — как я бы это назвал. Благородные господа ходили под тканевыми сводами поздравляя друг друга со столь славным началом Зимнего турнира, произносили здравницы в честь княгини и, конечно же, шептались по углам, сплетничая и перемывая косточки участникам, а заодно и всем встречным. Чуть позже появились и сами рыцари, уже малость навеселе. Кажется, отмечать они начали ещё на ристалище. Я чувствовал себя откровенно не в своей тарелке среди всей этой благородной публики. На счастье, ещё какой-то особой спеси или напыщенности я не ощутил — скорее всё тот же сдержанный интерес в свой адрес. И, полагаю, с повышением градуса выпитого, этот интерес будет становиться всё менее сдержанным.

Обменялись парой максимально нейтральных, пустых реплик с Ангулемой — как никак нам требовалось имитировать пару, пусть и в серьёзном разладе. Что ж, могу признать — типичную женскую обиду изображать у неё получалось просто превосходно. Мне даже на миг почудилось, что в воздухе пахнуло ароматом грядущей бурной ссоры. И, судя по враз оживившейся в предвкушении публике, не мне одному. Конечно, давать корма этим гиенам мы не стали, хоть девушке явно хотелось чего-то подобного. Озорной, бесшабашный блеск в её глазах я вполне уловил.

Вечером в первых сумерках мы отправились обратно во дворец в составе огромного княжеского кортежа, который, казалось, по сравнению с днём лишь увеличился. В Боклере, расцвеченном множеством тусклых огней свечей и ламп, вовсю шло празднество — люди готовились встречать Мидинваэрне в самую ночь. Во дворце тоже намечался небольшой банкет, но именно что небольшой. Основное мероприятие в виде роскошного бала намечалось лишь на завтрашний вечер — сам день зимнего солнцестояния. К счастью, мне было не обязательно присутствовать на банкете от начала и до конца. Во-первых, я не слишком понимал куда можно ещё есть и пить после «фуршета» на турнирных полях, в котором от фуршета было лишь название — столы вдоль стен шатра буквально ломились от пышущей жаром пищи. А во-вторых, в столпотворении и мешанине лиц не хотелось случайно проглядеть какой-то угрозы. Угрозы, которая так и не проявила себя до нынешнего момента, довлея над нами. Было, само-собой, ещё и «в-третьих». Цири улучила момент и шепнула, что не прочь повторить вчерашнюю ночь. Ей отчего-то понравилось «быть» в образе Ангулемы… Против такого я точно устоять не мог, да и не собирался.

Осторожный стук в дверь раздался, когда я уже успел принять ванну, почти высох, и теперь сидел у жарко-растопленного камина, листая какой-то талмуд с картинками воинов в разных фехтовальных позах. Кажется, это был учебник. Стук настойчиво повторился — подхватив автомат, шагаю к дверям — предосторожность в нашей ситуации лишней точно не будет. Вряд ли это слуги, скорее уж Цири, которая явно чутка припозднилась. Не иначе, как тоже прихорашивалась да мылась после поездки. Эх, а ведь могли бы и вместе принять, если бы не эти чёртовы заговорщики…

За порогом, настороженно оглядываясь, меня встретила Цири. Под видом Ангулемы, само собой. Быстро юркнув внутрь и притворив за собой дверь, она тут же обернулась и мы, наконец, встретились взглядами. В карих глазах вспыхнула радость и предвкушение, когда она оглядела меня. Не размениваясь на лишние слова, девушка жадно бросилась ко мне. Встав на цыпочки, она накрыла мои губы жарким поцелуем. Какое-то время мы общались без всяких слов, пока Цири не отстранилась, тихо прошептав на выдохе:

— Знал бы, как я ждала это…

— Это был долгий день, — вновь привлекаю её к себе, но лишь затем, чтобы начать яростно сбрасывать друг с друга такую лишнюю в этот миг одежду. Кровать была в соседней комнате покоев, но успеем ли мы дойти до неё — вот в чём вопрос.

Моя рубаха и суконный дублет слетают первыми. Тёплая накидка, отороченный мехом жилетик и простая рубашка Цири отправляются вослед, обнажая упругую девичью грудь. Её ботиночки и штанишки сопротивляются лишь чуть дольше, полностью оставляя девушку такой прекрасно-обнажённой, кроме… Дотрагиваюсь до чёрной бархотки на шее.

— Спрятала амулет, — шепнула она, пальчикам достав из-под ткани край цепочки. — Неудобно — цепляется обо всё…

— Снимешь амулет? Пока одни?

— Нет, — Цири ехидно улыбнулась и подмигнула мне. Наши лица вновь сблизились, а губы встретились. И чего она нашла в сексе под чужой личиной?

Не став терять времени, подхватываю её на руки. Она удивлённо-радостно вскрикивает и в тот же миг обвивает меня за пояс ножками. Мы не отрываемся друг от друга, она обнимает меня за шею, а второй ладошкой неловко шарит внизу, стремясь поскорее сдёрнуть с меня штаны. Помогаю ей, как могу и в две руки нам это, наконец удаётся. Кажется, до кровати мы не дойдём. Уже предвкушая, чуть приподнимаю Цири и…

Дверь в коридор внезапно распахивается и в покои вваливается… ещё одна Ангулема. Она тяжело дышит, растрёпана и, кажется, очень зла. Вот, поганка! Или что-то случилось? Надеюсь нет, очень надеюсь. И хорошо бы ей уже объясниться…

— Ангулема, ты выбрала самый паршивый момент, — почти рычу на вторженку, нехотя ставя Цири на пол.

— Ангу-лема? — девушка едва не задыхается от возмущения. — Ты… ты… полный… Глаза разуй!

Вытащив из-под ворота рубахи амулет с фиолетовым камнем, она яростно трясёт им и тут же срывает с себя, в тот же миг превращаясь в Цири. Цензурные, да вообще любые слова в моём разуме пропали. Исчезли, оставив после себя шокированную пустоту.

— Цири?! — только и хватило меня на её имя. Обескураженно кошусь на не-Цири, которая пытается спрятаться за моей спиной. — Ангулема?! Это…

— Эта паскуда тебе в штаны залезть решила, а ты и рад?

— Я… я думал — это ты. Мы договаривались…

— Амулет! — буквально подпрыгнув ко мне, Цири принялась трясти зажатым в кулачке амулетом перед моим носом. — Где амулет? Сиськи увидел — разум пропал?

— Да... я, как бы…

— Как… как ты вообще меня с ней спутал?! — пристально, зло глядя в моё лицо, прошипела девушка.

— Да я не успел даже! Она сразу напрыгнула, прямо как ты! — наконец, мне удалось взять себя в руки, хоть как-то оценив всю задницу ситуации. — И вообще — вот! — ловлю Ангулему за локоток и выставляю перед собой, указав пальцем на ту самую бархатку. — Сказала — под неё убрала, чтобы не мешался.

— И ты поверил?!

— Конечно поверил! Помнишь, как вчера в зубах его держала, когда сверху была?

Цири резко выдохнула, отстраняясь. Прикрыв глаза, она помассировала переносицу, бормоча неразборчивые проклятия, а после надела амулет с зелёным камнем на шею. Камень стал фиолетовым, а перед нами вновь стояла копия Ангулемы.

— Милая, — осторожно тянусь к девушке, — прости. Если бы знал, я бы никогда не…

— Давай позже, — с обидой, но уже без былой злобы смотря мне в глаза, она перехватила мою ладонь и прижалась к ней лбом. — Не при… этой. Наши отношения — это наши отношения. Не хочу при ней.

— Как скажешь.

— И Влад… Надел бы ты штаны уже, — с намёком девушка стрельнула глазками вниз.

— Да, конечно, — мне отчего-то захотелось провалиться под землю от стыда и вины, проклиная собственный предавший организм. Даже после всего открывшегося, «готовность к бою», так сказать, у меня оставалась наивысшая.

— Теперь ты, дрянная паскудница. Понимаешь, куда запрыгнуть решила? Не отвечай — знаю, всё ты, курва, понимаешь. Тебя в дверь выставили, а ты в окно лезешь? С рук думала сойдёт? Нет, отвечать придётся за всё.

— И как же? — фыркнув, настоящая Ангулема гордо вышла вперёд, выпятив грудь. На её губах расцвела вызывающая, ироничная ухмылка. Зря это она. — Выпороть прикажешь?

— Хорошо бы, но… А это идея! — внезапно Цири пакостливо, с нехорошим предвкушением оскалилась. Согнувшись, она подхватила штаны Ангулемы и одним движением вытащила из них узкий поясок с бронзовой пряжкой. — Влад! Подержи-ка её!