Седан популярной иностранной марки нёсся по шоссе вдоль побережья, излучая стремительность и элегантность. Все четыре окна были опущены, чтобы впустить свежий океанский бриз.

– Сколько бы раз я не проезжал по этому шоссе, это всегда невероятно приятно, – внезапно несколько преувеличенно произнёс водитель, которому было около сорока пяти лет. Его волосы, слегка зачёсанные назад, без единого седого волоска, развевались от ветра, и, несмотря на возраст, он выглядел очень обаятельно и настолько молодо, что его можно было легко принять за тридцатилетнего.

Этим человеком был Томоичи Ширасаки, отец Каори.

– Хе-хе, действительно приятно, – с улыбкой кивнула ему женщина, сидящая на переднем сидении. Это была Каоруко Ширасаки, мать Каори.

Они были настолько похожи, что было очевидно – Каори будет выглядеть прямо как её мать, когда станет постарше. Как и Томоичи, Каоруко выглядела совсем не на свои сорок с лишним лет.

– Т-Тоже так считаешь, Каори? – спросил Томоичи, глядя на дочь через зеркало заднего вида. Он постоянно так оглядывался назад, к большому огорчению своей жены, которая хотела, чтобы он сконцентрировался на дороге.

Но Каори в ответ лишь промолчала. Она была одета в белое платье и плотный кардиган. Ноги вместе, а ладони аккуратно покоятся на коленях – она выглядела прямо как дочь благородной семьи.

Её образ неотрывно смотрящей в окно на океан с развевающимися от ветра волосами, был настолько живописным, что это можно было запросто принять за сцену из фильма. Однако выражение её лица портило этот идеальный образ. Ведь не то чтобы она не услышала своего отца – она откровенно игнорировала его. Это было очевидно по её хмурому лицу.

Томоичи прокашлялся и вновь попытался привлечь внимание своей дочери, тогда как его жена наблюдала за его потугами с улыбкой на лице.

– Всегда хотелось купить домик у океана. Может перееде…

– Исключено, – сказала Каори, как отрезала, и Томоичи негромко простонал. Тем не менее, как отец, он отказывался сдаваться.

– Н-Ну, раньше ты сама постоянно жаловалась, что не хочешь возвращаться отсюда. К тому же так ты сможешь жить рядом с сестрёнкой Сакурой. Как думаешь?..

– Если хочешь переехать – вперёд. А я остаюсь.

– Это чересчур жестоко, Каори! – воскликнул Томоичи, поворачиваясь целиком к Каори. Естественно, машину слегка мотнуло, и Каоруко тут же отвесила ему пощёчину, заставляя повернуться обратно к дороге.

– Дорогой? – зазвенело в его ушах тихое, но леденящее обращение жены, и Томоичи рефлекторно извинился. Он не понаслышке знал, что искренний гнев его жены запросто может травмировать. Он лично видел ужасающую белую демоническую голову Якши у неё за спиной.

– Ладно тебе, дорогой, Каори ни за что не согласится переехать, особенно поскольку Шизуку-тян с остальными никуда не переедут.

– Т-Ты права, но… я всё ещё считаю, что это замечательная идея… – пробурчал Томоичи, всё ещё чувствуя жгучую боль в щеке.

В данный момент семейство Ширасаки направлялось туда, где вырос Томоичи, и всё ещё жили его родители и старший брат. Это его дочь звали Сакурой, и она была на четыре года старше Каори. Она была очень зрелой и заботливой девочкой, так что Каори всегда равнялась на неё, как на старшую сестру. Как единственный ребёнок, Каори всегда хотела брата или сестру, и потому Сакура стала самой близкой к этому. Однако…

«Тц, а мне казалось, что если упомяну Сакуру, то Каори может передумать…» – подумал Томоичи, поняв, что был слишком оптимистичен. Он сейчас был в полном отчаянии. Его драгоценная дочь чудесным образом вернулась к нему только чтобы заявить, что она влюбилась. Теперь одна только мысль об этом парне могла испортить ему настроение.

– Кроме того, Каори никогда не переедет из города, где живёт Хадзиме-кун, – непринуждённо произнесла Каоруко и рассмеялась, прекрасно зная, как упоминание «этого ублюдка» (как говорил Томоичи), повлияет на него.

– Прошу тебя хватит, Каоруко! Мы наконец-то отправились собраться всей семьёй, так что не надо вспоминать про этого засранца, прилипшего к нашему ангелоч…

– Папа? – произнесла Каори ледяным тоном, и Томоичи содрогнулся. Он знал, что если обернётся сейчас, то увидит то же, что парило и за его женой. Воплощение гнева, которое она неосознанно унаследовала от матери… демоническая маска, госпожа Хання!

Но даже так он не мог отступить. Его любимая дочурка была обманута злобным негодяем (ну, или так он считал), и как отец, он был обязан вразумить её.

– К-Каори, успокойся. Прости меня, мне стоило лучше подбирать слова. Тем не менее, я считаю, что этот грязный бабник…

– Ладно, я сейчас же отправляюсь домой, и больше не буду с тобой разговаривать, пап.

– Не-е-е-е-ет! Послушай меня, Каори! Я делаю всё это ради тебя…

– Ты оскорбляешь других ради меня? Я и не знала, что ты такой ужасный человек, папа.

– Ты всё не так поняла, Каори! Я не хотел говорить так плохо о Ха… Хад… об этом парне! Я тоже ему благодарен!

– Серьёзно? – произнесла Каори, наконец-то поворачиваясь к отцу. На её лице читалось сомнение.

– Да, серьёзно. Если бы не этот уб… парень, ты бы не смогла вернуться домой, верно ведь? И хотя мне всё ещё не верится, он даже…

– Ага, спас мою жизнь.

Вернувшись домой, Каори успокоила безудержно разрыдавшихся Томоичи и Каоруко и рассказала обо всём, через что ей пришлось пройти на Тортусе. Как и родители Хадзиме, они поначалу не поверили ей, но увидев, как она использует магию, они не могли не поверить.

Увидев такое количество доказательств, Томоичи и Каоруко полностью поверили, что Каори на целый год отправилась в иной мир. В результате было довольно леденящим понять, что Каори один раз умерла, её душу переместили в иное тело, и ей даже пришлось сражаться с целой армией злого бога. Она неоднократно оказывалась на грани между жизнью и смертью, так что вполне естественно, что их охватило беспокойство.

– Это действительно чудо, что ты вернулась к нам, и, судя по всему, это он вернул вас всех назад. Я до конца жизни не смогу с ним расплатиться.

– Папа… – прошептала Каори, и её лицо наконец-то смягчилось. Она чувствовала, что её отец действительно так считает. Каоруко кивнула на эти слова её мужа.

Когда они впервые встретились с Хадзиме, оба обняли его и поблагодарили от всей души со слезами на глазах. Но даже несмотря на это Томоичи не мог принять, что он и Каори теперь состоят в отношениях. Не потому что он был против этого, а потому что он был недоволен тем, что у Хадзиме целый гарем.

– И всё же, как этот ублюдок посмел изменять тебе со всеми этими девушками, когда у него уже есть такая замечательная подружка, Каори? И он даже не чувствует себя виноватым. Вместо этого он открыто бахвалится своим гаремом! Как мне ещё называть его, если не конченым мерзавцем?!

– Ладно… ненавижу тебя, папа!

– Гха!

Это было последним, что хотелось бы услышать Томоичи, так что он едва не откашлял кровью. Слезы выступили у него на глазах, и он простонал:

– Прошу тебя, не надо меня ненавидеть, Каори, мой прекрасный ангел!

– Ох, дорогой, просто прими ты это уже. Каори влюбилась в Хадзиме-куна ещё до того, как их всех призвали. Разве не замечательно, что их любовь расцвела даже после того, как их занесло в суровый иной мир?

– А вот мне никто не говорил, что она так давно в него влюблена!

Информация о том, что Каори стала девушкой Хадзиме, была для Томоичи словно гром средь бела дня, особенно поскольку во время семейного собрания, в котором приняли участие родители всех пропавших детей, Хадзиме представил им Юэ и остальных. Хадзиме объяснил, что смог вернуть всех только благодаря их общей помощи, так что, разумеется, родители были безмерно благодарны им. В то же самое время все они стали коситься на Хадзиме, когда узнали, что все эти женщины были подружками Хадзиме.

Естественно, даже Томоичи догадался, что Каори влюблена в Хадзиме, учитывая, как менялось её лицо каждый раз, когда она упоминала его во время рассказа обо всём случившемся на Тортусе. Одно это было уже тем ещё шоком, но он был готов принять, что Каори встречается с Хадзиме, учитывая, что он сделал ради того, чтобы помочь его дочери.

Так что ничего удивительного, что Томоичи почувствовал себя преданным, когда узнал, что Каори была всего лишь одной из девушек Хадзиме.

– К тому же этот ублюдок… взял фразу «пожалуйста, прошу у вас руки вашей дочери», которую так боятся все отцы, и вот так её переделал! – воскликнул Томоичи. Его пальцы аж побелели от того, как сильно он сжал руль.

Его гнев можно было понять. Мало того, что в тот момент он объявил об их отношениях с Каори, он ещё и продолжил: «Ваша дочь – теперь моя. Я надеюсь, ты не возражаешь, тесть».

Разумеется, все его слова были чистой правдой, что ещё больше бесило Томоичи. После такого вряд ли кто-то мог бы обвинить Томоичи, внезапно завившего: «Ну, всё, ты – труп».

– Он даже заявил, что ни с кем из них не расстанется! Кем он себя возомнил, заявив, что собирается на всех вас пожениться?! Он нас за идиотов держит?!

– Успокойся, дорогой. Всё не так плохо. Все довольны таким раскладом. Ты когда-нибудь видел Каори более счастливой? К тому же, судя по виду, она хорошо ладит с Юэ-тян и остальными, так что в чём проблема?

– Именно. Ну, хотя я бы не сказала, что мы с Юэ ладим… но я не ненавижу её. И я действительно её уважаю. Честно говоря, я не против поддерживать Хадзиме-куна вместе со всеми остальными… хе-хе-хе, – произнесла Каори, покраснев под конец.

«Могу поспорить, этот ублюдок каким-то образом контролирует разум Каори! В этом всё дело!» – подумал Томоичи в неизвестно какой раз.

Он действительно так изначально посчитал во время этого семейного собрания, выкрикнув это обвинение, и попытался заехать Хадзиме. Он делал всё это ради своей дочери, однако это Каори заломила ему руки и остановила.

Тем временем Хадзиме ни капли не расстроился от ярости Томоичи. По правде говоря, он был полностью готов принять удар, поскольку понимал, что его действия по обычным меркам считаются отвратительными, но Томоичи ошибочно воспринял это за высокомерие, что только ещё больше разозлило его. В итоге Каори пришлось борцовским прогибом через себя вырубить его, на фоне чего всё собрание пришлось перенести. Когда после этого Томоичи узнал, что Каори уже вступила во взрослые отношения с Хадзиме, его гнев просто не знал границ.

В этот раз тоже должно было произойти важное событие – первое свидание в городе со всеми девушками. Каори собиралась принять участие, но когда Томоичи прознал про это, он тут же решил запланировать эту внезапную семейную поездку, чтобы этому помешать.

Естественно, дедушка с бабушкой и её дядя тут же примчались, когда узнали про её чудесное возвращение, но в тот момент обстановка всё ещё была нестабильной, так что они толком и не смогли нормально пообщаться. Все с нетерпением ждали этого дня, чтобы вновь увидеться с Каори, и поэтому она нехотя сказала Хадзиме, что не сможет пойти на свидание.

– Я понимаю, что в этот раз уже ничего не поделаешь, но в следующий раз обязательно спроси, нет ли у меня каких-то планов, прежде чем планировать такие поездки, хорошо, папа?

– Да, – ответил Томоичи едва слышно, явно намереваясь разрушить её планы и в следующий раз. Каори понимала ход его мыслей, так что она ещё больше помрачнела.

– Хадзиме-кун даже не разозлился, когда сказал, что я не пойду. Он сказал, что будет полезно провести время с родственниками… и что он понимает, как ты себя чувствуешь.

– П-Понятно. Уму непостижимо, он ещё и переплюнуть меня пытается, типа ведёт себя зрело! – раздражённо выплюнул Томоичи. Несмотря на желание вернуть себе милость своей дочери, он не смог сдержаться, чтобы не оскорбить Хадзиме.

– Ну-ка, успокойтесь уже, оба. Мы почти приехали, – произнесла Каоруко, которая находила перебранку дочери и мужа забавной.

Томоичи припарковал машину прямо перед большим двухэтажным домом, в котором он вырос. Он был распалён темой Хадзиме, так что слегка небрежно припарковался, но ему было без разницы. Каоруко устало помассировала виски, но ничего не сказала.

Каори без всяких слов вышла из машины, отчего Томоичи тоже поспешил выйти. Он открыл багажник и произнёс:

– Каори, позволь я помогу донести…

– Не надо, вход в дом в паре шагов. К тому же Хадзиме-кун взял бы вещи, вообще ни слова не говоря.

После этого Каори взяла багаж и удалилась. Томоичи сражённо рухнул на колени прямо перед домом и начал стучать кулаком по земле.

«Что б тебя, Хадзиме-е-е-е-е!»

В этот самый момент кто-то вышел с заднего двора и уставился на Томоичи.

– А я всё думала, когда же вы приедете. Ты чем занят, дядя? Прекрати, пожалуйста, а то соседи будут на нас странно смотреть.

Каори убрала руку с дверного звонка и, повернувшись, увидела прекрасную молодую женщину с прямыми каштановыми волосами. Это была Сакура Ширасаки, двоюродная сестра Каори. У Сакуры в руках был шланг, с которого ещё стекала вода – она явно только что занималась поливом сада.

– Сестрёнка Сакура!

– Эй, полегче, Каори. Я рада тебя видеть, но для начала тебе надо успокоиться.

Хотя Сакура обладала атмосферой холодной женщины, ласковая улыбка, которой она одарила Каори, когда та подбежала обнять её, не давала усомниться, что они родственницы.

– Прости, что заставила так беспокоиться.

– Пока ты жива и с тобой всё в порядке – всё хорошо. Теперь мы сможем расслабиться и поболтать, так что не спеша расскажешь мне всё, что там случилось.

– Безусловно!

– И ещё, привет, тётя. Заходите скорее внутрь и чувствуйте себя как дома.

– Хе-хе, спасибо, Сакура-тян. Прошу прощения за беспокойство.

Три женщины с улыбками зашли в дом, оставляя Томоичи позади, стоять на четвереньках. Действительно жалкое зрелище…

~~~~~~

Каори и Сакура сейчас шли вместе вдоль пляжа, звёздное небо сверкало над ними.

– Я обычно не хожу на концерты, но этот был действительно весёлый! – произнесла Каори.

– Правда? Я беспокоилась, что будет скучно, поскольку тут играют только местные группы, так что я рада, что тебе понравилось.

После тёплого приёма со стороны Сакуры и остальных, Каори подробно рассказала обо всём случившемся. Как только с этим закончили, они некоторое время побездельничали, но затем, вечером, Сакура пригласила Каори посмотреть на небольшой концерт местных групп, который проводился на пляже. Это был заботливый жест со стороны Сакуры, которая предположила, что Каори всю неделю не покидала дом, занятая решением вопросов, связанных с её возвращением, и Каори действительно была благодарна возможностью выбраться погулять.

Сакура вздохнула с облегчением, увидев искреннюю улыбку Каори и обрадовавшись тому, что пригласить Каори оказалось хорошей идеей. Но выражение её лица всё же было немного напряжённым. И не просто так. Оглянувшись назад…

– У-у-у-у, Каори-и, мой ангелочек. Пожалуйста, посмотри на меня. Я так расстроен, что могу умереть.

Томоичи шёл следом за ними. Он вызвался пойти с ними на концерт, поскольку беспокоился отпускать в одиночестве двух молодых девушек, мало ли что может случиться. Но каждый раз, как Каори начинала радостно рассказывать о Хадзиме и Юэ с остальными, он тут же встревал со своими колкими замечаниями… Так что результат был очевиден.

Честно говоря, жутко было наблюдать за тем, как взрослый мужчина хнычет и плетётся позади, а Каори мило улыбаться и полностью его игнорирует, делая вид, словно ничего не слышит. Как минимум с точки зрения Сакуры.

На самом деле Сакура понимала чувства Каори. Она испытала похожие проблемы со своим отцом. В то же самое время она понимала опасения Томоичи насчёт таких нестандартных отношений.

Она не хотела занимать чью-то сторону, в результате чего оказалась между молотом и наковальней.

«Как бы мне хотелось, чтобы случилось нечто, что волшебным образом сократит эту пропасть между ними. Я уже начала уставать от этого…» – подумала Сакура, пытаясь убежать от реальности.

– Э? Вы же с того концерта неподалёку? Вот это совпадение! Не хотите немного оттянуться?

Небеса, должно быть, услышали мольбы Сакуры и решили как следует посмеяться над ней, поскольку группа из пяти хулиганистых парней внезапно перегородила им дорогу.

«Не на это я надеялась…»

– Простите, но у нас уже есть планы, – произнесла Сакура усталым голосом.

– Вы же всё равно повеселиться пришли. Присоединяйтесь. Чем больше, тем веселее, не так ли?

Когда парни окружили их, Сакура сразу поняла, что это были одни из тех, кто не принимают отказа.

Сакура и Каори обе были невероятно красивы, так что эти парни не собирались так просто сдаваться. Естественно, Томоичи не собирался молча смотреть на то, как эти парни пытаются утащить его дочь и племянницу.

– Вы не могли бы уйти с дороги? Мы все хорошо повеселились на концерте, так что вам ведь наверняка не хочется сейчас проблем? – произнёс он, стараясь быть рассудительным.

– Старый пердун, ты ещё кто такой?

– Я – её отец, и мы идём домой.

Парни разразились смехом и начали поливать его оскорблениями. Томоичи не стал ни злиться, ни пугаться, и при этом не уступал.

Видимо, его уверенное поведение разозлило парней, так что они прекратили смеяться, и один из них начал угрожающе надвигаться.

– Потеряйся, старикан. Мы забираем их с собой и как следует повеселимся.

Этот парень потянулся схватить Каори за плечо, так что Томоичи схватил его за руку.

– Ты и пальцем не тронешь мою дочь, – произнёс он, абсолютно ровным голосом, сощурив на него и без того узкие глаза. Томоичи работал архитектором, что не было особенно физически тяжёлой работой, и он не посещал на постоянной основе спортзал, так что не был особенно мощного сложения. Тем не менее, он был взрослым мужчиной, что делало его взгляд довольно устрашающим.

– Вот зануда.

Парень оторопел от взгляда Томоичи, но тут же пришёл в ярость, осознав, что испугался. В бешенстве он вырвал руку, и наотмашь ударил Томоичи.

Томоичи болезненно простонал, кровь потекла из рассечённой губы. И всё же он точно так же пристально зыркал на него, отчего парень разозлился ещё больше. В результате этот парень поднял руку, чтобы ещё раз ударить Томоичи.

– Дядя! – прокричала Сакура, доставая телефон, чтобы вызвать полицию. Увидев это, остальные парни начали угрожающе надвигаться на них со всех сторон.

– Что это ты творишь? А? – сказала Каори тихим голосом.

Все встали как вкопанные, а парень, попытавшийся ударить Томоичи, внезапно осознал, что Каори остановила его кулак одной рукой. Все застыли в шоке при виде этого странного зрелища, где девушка, похожая на старшеклассницу, с ледяной улыбкой всего одной рукой остановила удар взрослого парня.

Абсолютно сухим тоном она снова произнесла:

– Я спросила, что вы хотели сделать моему отцу?

– Т-Ты чё, девка, оборзела? Мы просто преподали урок манер твоему папаше, вот и всё! Пусть научится не смотреть на других свысока! – прокричал парень, снова разъярившись, и попытался вырвать кулак из хватки Каори.

– Это правда, моему папе стоит подучиться во многих вопросах. Он ведёт себя чересчур несерьёзно, слишком опекающий, всё ещё считает меня ребёнком, чрезмерно обижается и постоянно оскорбляет Хадзиме-куна.

– Какого чёрта?! Эта девка – просто зверь! – воскликнул парень. Даже навалившись всем весом, он не смог вырвать кулак из хватки. Остальные парни уставились на него в замешательстве. Было бы куда проще поверить, если бы он притворялся, но по его панике было очевидно, что всё это взаправду.

Каори проигнорировала его крики и продолжила говорить так, словно она сама с собой разговаривала.

– Но знаете, он ещё и по-настоящему добрый отец. Даже когда у него завал на работе, он всегда найдёт время поговорить со мной. И хотя он не умеет драться, он всегда бросится на мою защиту. Он всегда хвалит меня за успехи, а когда я что-то делаю неправильно, он меня отчитывает.

Каори уже даже не смотрела на парней. Она смотрела на своего отца.

– Прости, пап. Я должна была остановить его до того, как он тебя ударит, но я настолько была поглощена мыслями, что поздно отреагировала. Спасибо, что защитил меня.

– Каори… – прошептал Томоичи. Он был настолько ошеломлён, что смог лишь едва вымолвить имя Каори. Он был шокирован тем, насколько взрослой выглядела его дочь. Он был вынужден принять тот факт, что его дочь уже давно покинула родительское гнездо… и это осознание принесло за собой чувство глубокого одиночества.

Каори повернулась обратно к парням и зыркнула на них ледяным взглядом.

– Мой папа – лучший папа в мире! Не смейте над ним насмехаться!

– А ну отпустила… Бвагх!

Парень попытался ударить Каори свободной рукой, но она опередила его, отпустив, как он и хотел, а затем пинком отправив в полёт.

Остальные парни молча наблюдали за тем, как их друг пролетел по воздуху и с громким шлепком врезался в землю. Он подёргался там пару раз, но в итоге так и не встал. Они могли лишь потрясённо смотреть на это. Улицу внезапно объяла тишина.

– Если сейчас же исчезните, то остальных я не трону, – холодно объявила Каори. Парни обменялись беспокойными взглядами. Обычно они бы уже сбежали, но она задела их гордость. Выкрикивая нечленораздельные оскорбления, они все разом понеслись на неё с налитыми кровью глазами.

– Неужто во всех мирах водятся такие? – произнесла Каори со вздохом. Такое наплевательское отношение больше всего остального завело парней.

– Да мы прикон...

В этот миг раздался металлический лязг, и парни встали как вкопанные. Они шокировано уставились на руки Каори. Она каким-то образом внезапно достала две телескопические дубинки, по одной в каждой руке. Они, должно быть, были индивидуальной работы, поскольку были больше метра в длину. Однозначно не то, что с собой носила бы обычная школьница.

– К-Каори, ты откуда их достала? – спросила Сакура, выглядя не менее шокированной, чем эти парни. Никто из них и представить не мог, что кольцо на мизинце Каори содержало целую кучу смертоносного оружия, включая её фирменные клейморы-близнецы.

В действительности это Хадзиме сделал эти дубинки для Каори – как и нелетальное оружие для всех остальных – потому что предполагал, что нечто подобное может случиться.

– Хватит блефо.. Бха-а-а!

Дубинки были сделаны из чистого азантия и могли бить током. Каори в один миг разобралась с отморозками, преподав им урок боли, который они никогда не забудут.

– Разве не замечательно, дядя? Каори разозлилась на них ради тебя, – произнесла Сакура.

– Д-Да… Я даже ясно вижу ауру «чего-то» позади неё. Кажется оно даже яснее, чем раньше, – ответил Томоичи. Они оба наблюдали, как Каори отправила пять парней в полёт. Как только закончила, она немного побаловалась с их воспоминаниями при помощи магии духа. Широкая улыбка не сходила с её лица.

Ни Томоичи, ни Сакура не спросили, что именно она с ними сделала, но по её лицу они поняли, что это было нечто исключительно жестокое. В эту ночь они оба с содроганием осознали, что им никогда не стоит по-настоящему злить Каори.

~~~~~~

Каори и Томоичи сделали небольшой крюк, пойдя до дома вдоль пляжа более длинным маршрутом, тогда как Сакура пошла напрямик. Она ясно поняла, что им надо как следует поговорить, так что быстро ретировалась.

– Пап, всё ещё болит?

– Не беспокойся, Каори, я в порядке. Магия действительно поразительна. Я уже не раз её видел, но это всё равно каждый раз меня удивляет.

Каори мягко улыбнулась, после чего принялась думать над тем, как изложить то, что она хотела ему сказать. Томоичи уже понимал, о чём она размышляет, так что подавил желание вздохнуть.

– Каори, если хочешь что-то сказать, просто говори. Я ведь лучший в мире папа, так что обещаю, что как следует выслушаю тебя.

Каори удивлённо моргнула, после чего улыбнулась и произнесла:

– Ну, тогда… Знаешь, пап, я поняла некоторое время назад, что ты и Хадзиме-кун очень похожи.

– Постой-ка, Каори, есть предел моему пониманию, даже если я лучший папа в мире. Ты хочешь сказать, что я прямо как этот отпетый бабник-властелин ублюдков? Можно я отправлюсь в путешествие? Думаю, примерно через год я смогу прийти в себя после твоих слов.

Каори рассмеялась от реакции своего отца и покачала головой.

– Ха-ха-ха, я не про то, какой он сейчас, а про то, каким он был.

– Прошлый, значит? – с сомнением уточнил Томоичи, и Каори кивнула с ностальгией на лице.

– Да, в то время он совсем не умел сражаться, но всё равно вставал на защиту других без малейшего колебания. Он был слабым, но сильным.

Это стало той причиной, по которой Каори заинтересовалась им. Она поняла по наблюдению за своей мамой, что если выйдет за кого-то, похожего на её отца, то она будет такой же счастливой. Однако когда она сообщила об этом Томоичи, он не был уверен, радоваться ему от такого или нет.

– Не могу поверить, что парень, которого мы встретили на собрании, был таким мягкотелым…

– Сложно себе такое представить, не так ли? Когда я впервые встретила его после того падения с моста, я тоже была шокирована. Он словно стал совершенно другим человеком. Он прошёл через столько всего, что у него не было другого способа, кроме как измениться.

– Что ж… действительно. Судя по вашим рассказам, так оно и есть.

– Это точно. Но знаешь, глубоко внутри он был всё тем же Хадзиме-куном, которого я знала. В основе своей он ни капли не изменился. Поэтому теперь его окружает столько людей, которые его любят. Разве самому не кажется странным, что обычного бабника не отпускает столько женщин? Кроме того, твоя дочь тоже не настолько глупа, чтобы влюбиться в какого-то бабника.

Томоичи нечем было возразить на её слова. Пробурчав, он в расстройстве пнул камешек у дороги.

– Я прекрасно понимаю, что ты неравнодушна к этому парню, – наконец-то произнёс он после долгой паузы. – Но знаешь, мне всё ещё непросто смириться с этим, как твоему отцу. Любой отец захочет доверить свою дочь тому, кто будет дорожить ею больше всех на свете, – протяжно вздохнул Томоичи и почесал голову.

Каори обвила его руку и произнесла:

– Спасибо, пап, но я знаю, что даже если не буду самым важным человеком для Хадзиме-куна, он всё равно сделает меня счастливей, чем кто-либо другой.

Каори продемонстрировала ему кольцо, которое висело на цепочке у неё на шее. Это была не Сокровищница, а вечное кольцо, ставшее символом клятвы такой же вечной любви её возлюбленного Хадзиме. Естественно, Томоичи помрачнел при его виде, словно увидел нечто отвратительное.

– Пап, Хадзиме-кун – такой человек, который заботится обо всех и каждом, кто важен для тех, кто ему близок, так что как бы холодно ты к нему не относился, он не станет прекращать пытаться с тобой поладить.

– Пожалуй, он ведь не сдался и выбрался прямиком из ада, только чтобы вернуться к любимой семье, и прикончил бога, чтобы вернуть свою подружку…

– Хе-хе, всё верно. Он никогда-никогда не сдаётся.

«Да, не думаю, что смогу взять его на измор», – подумал Томоичи, не увидевший в будущем ни шанса на то, что Хадзиме сдастся, и издал ещё один протяжный вздох.

– Я понимаю, что наши отношения необычные, и прости, что заставила беспокоиться, но… – смолкла Каори, посмотрев прямо в глаза отцу. – Даже если потребуется много времени, пап, я бы хотела, чтобы ты попытался поладить с Хадзиме-куном. Я люблю его, и я хочу, чтобы тебе он тоже понравился.

«Как бы мне хотелось, чтобы прямо сейчас этот прибой заглушил слова моей дочери. Я бы мог притвориться, что не слышал этого, и тогда всё было бы куда проще», – мрачно уставился Томоичи на океан, неспособный продолжать смотреть в глаза дочери. Он никогда не чувствовал себя настолько противоречиво.

Некоторое время после этого они шли в тишине, пока Томоичи размышлял над тем, как лучше будет ответить. Наконец, он протяжно выдохнул, протяжнее, чем когда-либо за сегодня, и его плечи повержено поникли.

– Как отец, который любит свою дочь, как ещё я могу на такое ответить? – прошептал он едва слышно. После этого он протянул руку в сторону Каори. – Каори, можешь набрать… набрать Хадзиме-куна?

– Конечно… Спасибо, пап.

Каори достала смартфон и набрала номер Хадзиме. Он тут же взял, и она быстро описала ему ситуацию. Он, разумеется, с радостью согласился поговорить с папой Каори. Его аура абсолютного спокойствия всё ещё подбешивала Томоичи, но он постарался сдержать своё негодование. С кривой улыбкой глядя на выражение лица Томоичи, Каори протянула ему смартфон.

– Это я, – сухо произнёс Томоичи.

– Мы не общались с семейного собрания. Я рад возможности снова поговорить.

– Хмф, а я был бы рад никогда больше не слышать твой голос!

– Хм? Но, как я понял, Каори позвонила, потому что вы хотели поговорить со мной?

– Тц, у тебя всегда наготове хитрый ответ, да, умник? Это так ты соблазнил мою дочь?

– Ни в коем случае. Как мне кажется, из нас двоих скорее уж это она соблазнила меня.

– Прошу прощения? Хочешь сказать, что тебя не особо заботит Каори, и ты встречаешься с ней только из-за того, что это она настояла?! Вот как?! Да ты кем себя…

– Папа? – произнесла Каори угрожающим голосом.

– Виноват…

Голос Хадзиме рефлекторно перевёл Томоичи в режим «бей или беги». Он виновато улыбнулся Каори, но он продолжила грозно зыркать на него.

«Я чувствую зловещую ауру Хання… как её отец, я в этом уверен», – пронеслось у него в голове, когда он покрылся холодным потом, так что он прокашлялся и взял себя в руки.

– Экхем! Итак, это… причина, по которой я позвонил… ну… просто, я много думал и… знаешь, мне тяжело вести себя спокойно рядом с парнем моей дочери, понимаешь?

– Как отец, я полностью вас понимаю. Если бы моя дочь привела домой такого парня, как я, то я бы сломал ему все кости, закатал в бетон и скинул посреди океана.

– О? А, да, т-точно так. Я-Я тоже так сделал бы, точно.

– Нет, прошу простить, полагаю, этого бы не хватило, чтобы унять ваш гнев, не так ли? Наверное, вы хотели бы сбросить на меня метеорит? Неважно, какой ценой, но вы хотите залить всё особенным красным, верно?

– …И-Именно! – произнёс Томоичи после долгой паузы.

Капля холодного пота скатилась по лбу Томоичи, в этот раз не из-за ауры его дочери. Он не знал, что Хадзиме настолько безбашенный. Внезапно он начал с ужасом представлять день, когда дочь Хадзиме приведёт к нему домой парня. Кто знает, что тогда случится с Японией. На какой-то момент он задумался, не стоит ли успокоить Хадзиме, но затем взыграла его гордость отца, и он снова начал с ним соревноваться.

– Экхем! Похоже, что ты хорошо понимаешь мои чувства. Но пока отложим это в сторону. Я кое-что хотел у тебя уточнить.

– Конечно.

– То, что ты намерен провести всю свою жизнь со всеми этими девушками… ты не намерен менять своего решения, верно?

– Всё верно. Я знаю, что нарушаю этим устоявшиеся обычаи, и понимаю, что это доставляет вам беспокойство, но я не намерен передумать, что бы ни случилось. Я посвящу всю свою жизнь, чтобы получить ваше согласие, если это потребуется.

– Значит, продолжаешь настаивать.

– Я надеюсь, что однажды вы поймёте, что это мой способ показать свою искренность, как и свою решимость.

Томоичи сжал телефон Каори крепче. Действительно, слова Хадзиме были совершенно чересчур. Но в то же время он смог понять, что Хадзиме действительно серьёзен.

– Как же сильно мне хочется тебе сейчас врезать.

– Я готов принять столько ударов, сколько потребуется.

– Что ж, нельзя, потому что иначе на меня разозлится моя дочь! Серьёзно, почему она вообще тебя повстречала…

На этом моменте Томоичи встал на месте. Они уже видели впереди дом, но он не мог войти при таком разговоре. К тому же было ещё кое-что, что он был обязан спросить.

– Нет в мире такого отца, который бы не желал своей дочери счастья.

– Всё верно.

– И в данный момент моя дочь говорит, что она счастлива. Она даже выглядит счастливее, чем когда-либо.

Томоичи глянул на Каори. Она улыбалась ему до отвращения слащаво, красивее, чем он когда-либо видел. Он кивнул ей в ответ. Его раздражало, что у него никогда не получалось заставить её так улыбнуться.

– А теперь ответь мне, ублюдок, пытающийся навязать своё нелепое будущее с гаремом. Можешь ли ты поклясться, что будешь делать Каори счастливой до конца её дней? Что она останется девочкой, которая всегда сможет с гордостью заявлять, что она счастлива?

Томоичи почувствовал, что Хадзиме сейчас принял серьёзный вид, хоть он его и не видел. Одного тона в голосе Хадзиме было достаточно, чтобы передать его решимость и насколько серьёзно он воспринял вопрос Томоичи.

– Я уже поклялся, что сделаю это, когда решил жениться на ней. И я никогда не отступлюсь от этого обещания.

– …

Томоичи уставился прямо вверх на небо. Ему невероятно хотелось прокричать «Будь ты проклят!», но с титаническими усилиями он подавил свои эмоции ради своей дочери.

– В таком случае… загляни как-нибудь поужинать.

– Большое спасибо. Я обязательно приду.

Каори подскочила и обняла отца.

– Большое спасибо, пап. Я люблю тебя! – прошептала она. Услышать это стоило всех этих усилий, так что Томоичи был рад, что подавил свою гордость и наладил отношения с Хадзиме. Однако в то же самое время он почувствовал невероятное чувство поражения, понимая, что всё это случилось из-за существования Хадзиме и его искреннего поведения.

– Однако н-не пойми меня неправильно! Это ещё не значит, что я тебя одобрил! Если хоть раз заставишь Каори заплакать, то я закину тебя посреди тихого океана и сброшу на тебя метеорит! – прокричал Томоичи, внезапно включив режим цундере.

– Ха-ха, а это страшно. Я буду иметь это в виду.

Каори тоже рассмеялась, и как раз, когда разговор выглядел заканчивающимся на хорошей ноте, внезапно случилось «это».

– …Хадзиме-е-е, я надела то эротичное бельё. Как тебе? – произнесла Юэ, голос которой был хорошо слышен с другой стороны телефона.

– Хадзиме-са-а-а-н! Ты только гляди на это бельё, что ты мне подобрал, да тут везде сплошные дырочки в самых важных местах! – воскликнула Шиа.

– Сегодня у нас будет длинная ночь, Хозяин! Давай утонем в похоти! – произнесла Тио.

– Вы что, серьёзно не могли подобрать более неудачного момента?! Я же сказал вам постучаться перед тем…

Все эмоции пропали с лица Томоичи. Каори тоже на мгновение озарилась леденящей душу улыбкой, но увидев серьёзное лицо отца тут же раздражённо схватилась за голову, осознав, что от такого ему будет ещё сложнее принять Хадзиме.

– Эй, извращенный ублюдок, – произнёс Томоичи угрожающе.

– П-Подождите, это всё недопонимание, Томоичи-сан! Дайте мне шанс, я всё могу объясн…

– Чёрта с два я дам тебе ещё шанс! Да, ты крайне безумный парень. Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – начал маниакально смеяться Томоичи… и до того, как Каори успела его остановить, он окончательно взорвался.

– Беру слова назад, ублюдок! Я никогда не отдам свою дочь такому извращенцу! Не смей больше к ней приближаться, или я сброшу тебя в океан на пару с метеоритом!

– Постойте, я!..

Томоичи швырнул телефон на асфальт, сломав его пополам.

– Эй, мой смартфон! – прокричала Каори, но Томоичи даже не заметил. Он был ослеплён яростью. Он топал по телефону снова и снова, словно смартфон был его злейшим врагом, надеясь никогда больше не слышать ненавистный голос.

– П-Папа, хватит!

– Я больше никогда не буду разговаривать с этим ублюдком! Каори, никогда больше не смей с ним встречаться! Пообещай это своему отцу!

Естественно, Каори не собиралась обещать такое. Скорее уж она испытала небольшой приступ зависти от того, что Юэ и остальные получили от Хадзиме сексапильное нижнее бельё, а она – нет.

Вероятно, Томоичи уловил её мысли по её лицу, отчего окончательно сорвался.

– Я никогда, никогда, никогда, никогда, никогда, никогда, НИКОГДА не признаю его! – прокричал он так, что разнеслось по всей округе, и рванул в противоположном от дома направлении, словно собирался сбежать из дома до тех пор, пока его дочь не откажется от Хадзиме.

Поняв намерения отца, Каори поникла и пробубнила:

– Обычно это дочь убегает из дома, когда отец упирается и не соглашается.

Она была рада тому, как сильно заботился о ней её отец, но в то же самое время ей хотелось, чтобы он уже поладил с Хадзиме. Вздохнув, она побежала за своим глупым отцом, преисполненная решимости привести его домой.

Смог ли потом Хадзиме добиться, чтобы Томоичи его принял… легенды гласят, что ему пришлось постараться не меньше, чем когда он сражался против злого бога.