creator cover Mary Golovey
Mary Golovey

Mary Golovey 

литературный редактор, руководитель бюро

28subscribers

44posts

goals1
0 of 50 paid subscribers
Моя цель -- рассказать как можно большему количеству людей о работе редактора и в целом о функционировании издательского рынка.

About

Привет!
Меня зовут Мария Головей, я литературный редактор и руководитель собственного редакторского бюро. 

О текучке кадров

За последний год из редакций, с которыми я работаю, ушло очень много сотрудников. Так бывало и раньше (по началу я хваталась за голову и думала о том, а с кем же теперь работать?). Сейчас я уже спокойнее отношусь к таким вещам, но все равно как-то грустно -- знакомиться с новыми редакторами, учить их, приручать -- и так по кругу. 
Да, я знаю о нечеловеческих нагрузках для редакторов издательств. Иногда прощу уйти, чем выбить себе маломальски приемлемые условия. И нагрузка, и небольшие (мягко говоря) зарплаты, и неадекватность эффективных менеджеров -- сказывается все. 
Но когда люди сгорают (выгорают) за год-полтора -- это повод задуматься. Очень серьезный повод -- и для сотрудников, и для руководства. 
Я не без гордости думаю о том, что за почти уже 3 года существования бюро отряд не потерял ни одного бойца. Да, я все время себя проверяю, а не перегибаю ли палку, не слишком ли контролирую, не давлю ли. Пока так.
А скоро будут очень крутые новости о публикации одного моего текста. Ну и бустерам будет открыт ранний доступ к каталогу бюро. 

Тренды в книгоиздании

Сразу оговорюсь: это мои наблюдения в крошечной нише интеллектуалки и некоторых других жанров, с которыми соприкасаюсь. Ни о каком всеобъемлющем исследовании речи не идет.
1) Увеличение количества наименований (это мое наблюдение буквально утром подтвердил журнал "Книжная индустрия", прочесть можно здесь: https://t.me/bookindustry/6850)
Я вижу, что заказов становится всё больше и больше. Да, с одной стороны, это заслуги репутации бюро, а с другой -- еще в прошлом году просто не было такого количества заказов. В общем, косвенно по моим наблюдения и опыту + подтверждение КИ, но это тренд.
2) Снижение стартовых тиражей, особенно для дебютантов. 
В целом, тираж в 1000-1500 экземпляров сейчас вполне обычное явление, а вот 2500-3000 -- уже скорее чудо. Но (!!!) это актуально для интеллектуальной литературы, современной русской прозы. В фэнтези, например, стартовые тиражи другие. У популярных авторов вроде Виктора Пелевина (стартовый "Крути" -- 70 000 экземпляров) или Алексей Иванов (стартовый "Бронепароходов" -- 40 000 экземпляров), конечно, совершенно другие цифры. Или мегапопулярная Ася Лавринович осенью отметила порог в 1,5 млн экземпляров суммарного тиража. А это вполне себе воодушевляет. 
3) Интерес к региональной литературе. 
Читателя и издателям стало интересно работать с авторами, пишущими не о Москве и Петербурге, а о других местах нашей необъятной родины: например, автор бюро Полина Максимова с романом "Верховье" о Пинежье, Дания Жанси с романом "Лейла" о Татарстане и так далее. 
4) Интерес к синтезу современной литературы и хорроров.
Вот это для меня пока самый непонятный тренд, но я виду запросы от коллег и удивляюсь. Будем наблюдать (у меня пока таких нет авторов и текстов в работе). 
Размышлизмы о чтении
Лонгрид о чтении в России и Америке, развенчание мифа, ловко созданного Евгенией Рыкаловой. 
Post is available after purchase

О моде на чтение

Желчный пост предвидится. В ТГ или другую более открытую, и более активную площадку я это вылить не смогу, а здесь -- для самых смелых и лояльных -- самое то!
Одна небезызвестная коллега решила в России делать модным чтением, говорит, что средний россиянин в год 2 книжки читает, в то время как в Штатах -- целых 12! 
Оставим в стороне такие штуки как наглая ложь и статистика, поговорим о живым читателях. Про подтасовки с тиражами в Штатах тоже не говорим. 
Я с апреля веду книжный клуб для сотрудников завода -- людей с высшим образованием и без него, но совершенно точно далеких от трендов и литтусовки. Так вот, запрос у людей простой: красивый язык, интересный сюжет, отсутствие откровенной жести вроде инцестов, изнасилований, зверских убийств и т.п., ну и лучше, чтобы книги были проверенными временем, пусть и пока еще не классикой. 
Мы вместе прочитали Пелевина, Гюисманса, Набокова, Довлатова, Стейнбека, Мисиму -- прямо скажем, авторов не простых. И с апреля прочитано и обсуждено 9 книг! Сейчас дочитываем десятую и на следующем занятии планируем взять одну из предложенных мною книг африканских авторов (!!!). К декабрю за неполный год даже в рамках клуба люди прочитают больше 12 книг.
Кто-то из клубовцев заядлые чтецы, и поглощают в немеренных количествах детективы и триллеры, кто-то читает только в рамках клуба, кто-то выбирает через раз занятия и книги. Но в целом срез хороший: люди хотят читать, хотят понимать прочитанное, но при этом очень настороженно относятся к бесконечной череде новинок, в которых неподготовленному человеку разобраться просто нереально. 
Внимание вопрос: вот эта аудитория с завода каким образом узнает о журнале про чтение? И самое интересное, что такой журнал им даст, если они -- совершенно точно! -- не хотят читать о чтении, а хотят читать книги? Не новомодные новинки, не 47 томов нафталинового фэнтези, а хорошую литературу. 

О новых законах и литературе

Врываюсь после солидного перерыва (я себе и вам все обещаю более внятную регулярность, но пока мрак и ужас в рабочем процессе). 
В этом году какой-то нездоровый процент книг, в которых всё плохо с точки зрения новых законов. И я, надо честно признаться, от этого дичайше устала. Я понимаю, что процесс производства книги -- дело очень недолгое и всех черных лебедей не учтешь, но вот прямо сейчас у меня желание дальше делать безопасные нонфик-книжки про фараонов, взять каких-нибудь порно-эльфов и сказочки про драконов и принцесс. 
Кратенько пробежимся по новым законам, которые особенно сильно бьют по литературе.
1) Новый, но уже не очень закон о пропаганде ЛГБТ и тэ дэ
В целом эту категорию не то что героев, а даже проходных персонажей, даже в негативном ключе вычистили из литературы. Не могу сказать, что я ярый защитник прав меньшинств, но для меня странно, что условная современная история про Содом и Гоморру оказалась вне закона. 
2) Сюда же о пропаганде педофилии 
Педофилия -- это большая, тяжелая и сложная социальная проблема. О ней точно нужно говорить. Но если запрещать (хоть в каком ключе), то магии не произойдет, детей так и будут развращать, насиловать и так далее. Поэтому здесь у меня очень тяжелые и смешанные чувства. 
3) Совсем новый закон о пропаганде наркотиков 
Алкоголизм и наркомания -- это все те же социальные вопросы, которые нужно освещать, посвечивать, а не замалчивать. Ну хорошо, алкоголизм пока не попал под запрет, но он ничего не лучше наркомании. Вообще ни на йоту. Пока просят максимально все убирать, со следующего года ВРОДЕ КАК (ключевое) можно будет оставлять героев, но при этом специально маркировать книги. 

О том, как долго работать с одним автором

Я продолжаю рефлексировать по поводу своей работы и карьерной траектории, и буквально сегодня утром сформулировала еще одну важную мысль.
Мне на самом деле очень тяжело признать эту историю, но при этом и очень важно ее признать, как сейчас модно говорить -- артикулировать, но -- исходя из моего редакторского, агентского, продюсерского, какого угодно опыта -- получается, что работать с одним автором дольше 3-5 лет (с разными вариациями, иногда и меньше) невозможно. 
То есть я даю автору все, что только могу, а иногда даже больше, на первых двух книгах, дальше уже все -- взгляд замыливается, мозг затупляется, привыкаешь к стилю, ну, и собственно научив всему, что знал сам, уже не можешь вытащить из писателя ничего нового. Плюсом накапливается усталость, какие-то взаимные претензии и обиды, недопонимания и так далее. Поэтому нужно расставаться, передавать другому редактору и тому подобное. 
И в целом все мои расставания с авторами происходят в этой вилке 3-5 лет (с кем-то более мирно, с кем-то менее, это уже не суть важно). Сейчас накопился пул авторов, с которыми как раз подходит этот срок, и получается, что пора расставаться. Можно дружить дальше, общаться, но точно не работать. 
Почему такая вилка? Потому что в среднем работа над текстом ведется в районе полутора лет. Поэтому за 3-5 лет и получается где-то две книги (если вы не автор жанровой прозы, который выдает по 2 книжки год). У кого-то из коллег эта вилка будет другой (больше-меньше), но думаю, что в среднем (опять же!) цифры такие. 
Фиксирую здесь эту мысль, потому что она на самом деле ОЧЕНЬ важная. И поможет не только мне, но и коллегам лучше понимать механизмы работы, происходящее и избегать ненужного трудного опыта. 
И нужно помнить, что такие расставания идут на пользу не только автору, но и редактору -- появляется новый горизонт работы, новые идеи, новые стили и так далее. 

О внутренней опоре и личных границах

Август выдался по всем фронтам очень тяжелым и выматывающим. Да в целом год -- ни одному злейшему врагу не пожелаю. 
Итак, почему я хочу поговорить об этих двух вещах -- внутренней опоре и личных границах. 
Внутренняя опора -- это дико важная штука для любого человека, но особенно для творческого. Потому что когда ее нет, творец пойдет искать опору в других -- издателях, критиках, редакторах и так далее. И это приводит к достаточно неприятным и тяжелым ситуациям, вплоть до нервных срывов. А если в этом уравнении еще и у "внешней опоры" большие проблемы в выставлением личных границ, то потопление "Титаника" неминуемо. 
Вчера своим студентам на завершающем вебинаре рассказывала о том, что нужна внутренняя опора, что ничто внешнее (например, отказ первого же издателя или хамский выпад какого-нибудь Мильчина) не должно на нее влиять. А про себя повторяла: "Не забывай о личных границах, учись их строить". 
Это все я рассказываю не к тому, чтобы кого-то покритиковать (себя в первую очередь, казалось бы), а зафиксировать, что такое случается в любой работе, связанной с людьми. И если вовремя все пресечь и отправиться к психологу, скорее всего, и "Титаник" проплавает много-много лет, и его пассажиры будут счастливы и довольны.
Так что, дорогие товарищи, желаю вам внутренней опоры, прочных личных границ и всего самого прекрасного.

От идеи произведения к воплощению


Курс Бэнда подарил мне уникальную возможность наблюдать сразу за 11 студентами: от зарождения идеи произведения до первых глав. Раньше мне было ни к чему, что идея может быть крутой, а воплощение либо слабым, либо никуда не годным, теперь я это вижу яснее. 

Обычно ко мне приходит автор с идеей и какими-то наработками, и мы до посинения крутим их, пока не начинает вырисовываться что-то интересное. Иногда получается что-то крутое, иногда не получается ничего, но средняя температура по больнице -- хороший издательский уровень. 

На курсе все пришли с классными идеями, вот не покривлю душой, когда говорю это. У меня было дикое вдохновение, что вся группа очень сильная и в итоге выдаст очень годные вещи. 

(Забегая вперед скажу, что в целом результаты вполне норм, особенно учитывая сжатые сроки и не всегда удачный набор заданий, но есть нюансы.)

Во-первых, я столкнулась со стандартным сопротивлением, когда автор видит какие-то вещи лучше, чем редактор, и/или когда родственники/друзья автора их видят лучше редактора. Раньше, когда ваш редактор был молод и горяч, то стал бы работать психологом и уговаривать, давать новые и новые аргументы, пока не случилось бы чудо. Сейчас... мне не то, что лень. Мне жалко своего времени. Поэтому если после первых комментариев и аргументов ничего не произошло, я не настаиваю и не бьюсь как рыба об лед. Издержки профессионального взросления. 
Во-вторых, на некоторые вещи у молодых романистов пока нет силёнок, но есть жгучее желание пробовать. Этот момент тоже можно отнести к сопротивлению, но в таких случаях автор на самом деле старается, прислушивается к редактору, но все равно хочет больше, выше, сильнее, дальше. Да, нужно поддержать, но времени и сил на бесконечные пробы просто нет -- ни в рамках курса, ни в рамках даже индивидуального сопровождения. В этом случае автору лучше самому с собой повариться какое-то время, чтобы выйти на честный разговор -- а что мы на самом деле потянем. Хочется как Джойс, но мы же не Джойс! 
В-третьих, банальное время. Курс выстроен так, что половину времени мы с авторами работаем над сюжетом (читай -- идеей), а вторую половину -- над текстом. Да, это издержки формата, наверняка каким-то совсем начинающим авторам и нужно подольше посидеть над сюжетом, но когда на написание первого авторского листа отводится -- по сути -- месяц, далеко не все получается воплотить так, как задумывалось. Часто и автору, и редактору приходится идти на компромиссы, что-то упрощать, на что-то закрывать глаза, просто чтобы человек написать свой ПЕРВЫЙ авторский лист, получил фундамент для дальнейшей постройки. 
Я боюсь загадывать, что получится в итоге у моих студентов, но очень надеюсь, что со всеми знаниями, подсказками, лайфхаками, которые они получили от лекторов и от меня, их ждет хорошее писательское будущее. 

Обложки и трудности с ними


Думаю, что те, кто следит за моими приключения в издательском деле, помнят про сложности с изданием книг Антонио Табукки. С боем выпустили "Индийский ноктюрн", а теперь продолжаем мудовые рыдания со второй книгой -- романом "Реквием". 
У меня была фантастически крутая картина современной русской художницы, сделали очень классную по настроению и исполнению обложку (целиком показать не имею права, а вот фрагмент -- пожалуйста), но в последний момент, когда все уже было готово отправиться в типографию, вдова Антонио Табукки наложила решительное и бесповоротное вето. Ей увидели "раны войны" на обложке и сдвинуть ее с этой мысли невозможно. 
Ниже покажу, какую обложку хочет вдова. Такое оформление было у одного из первых изданий романа. С одной стороны, она очаровательная и кот очень похож на бестий из "Страдающего Средневековья", а с другой, уже совершенно неактуальна и невоспроизводима. 

Пара слов о литературе

Пытаюсь жонглировать десятью шариками, получается... по-разному. Но что поделать? 
Большинство проектов, которые у меня есть сейчас, я брала в январе-феврале. Сейчас отказываться -- уже некомильфо. Поэтому улыбаемся и пашем. 
Делюсь списком книг, который я составила для своих студентов на курсе BAND, для многих "Откровение молодого романиста" Эко стало настоящим откровением, хотя мои все не новички -- и не первые (в основном) тексты пишут, и не первые курсы проходят. 
В списке две части -- прикладная литература и кое-что из художки, что я считаю важным и нужным. 
Прикладная литература:
"Откровения молодого романиста" Умберто Эко
"Заметки на полях "Имени розы" Умберто Эко
"Шесть прогулок в литературных лесах" Умберто Эко
"Пять эссе на тему этики" Умберто Эко
"Занавес" Милан Кундера
"Искусство романа" Милан Кундера
"Птица за птицей" Энн Ламотт
"Эпос и роман" Михаил Бахтин
"Смерть автора" Ролан Барт
Художественная литература:
"Легкое дыхание" Иван Бунин
"Защита Лужина" Владимир Набоков
"Узорный покров" Сомерсет Моэм
"Невыносимая легкость бытия" Милан Кундера
"Имя розы" Умберто Эко
"И в горе, и в радости" Мег Мэйсон
Subscription levels0
No subscription levels
Go up