***

Стивен и сам не знал куда шел и чего искал, но волнение, после разговора с Адмиралом Аддингтоном, гнало его прочь из дома.

Он переходил от одной таверны к другой, от одного злачного и смрадного места к другому. Присаживался к завсегдатаям, заводил неспешные разговоры, всматривался в лица.

Видел, как входят и выходят от скупщика темные личности, пряча свои лица, но тут же раскрывают кошельки у барной стойки, пропивая большую долю выторгованного у старого скряги.

Наблюдал, как подвыпившая матросня играет в кости, спуская за час награбленное месяцами, ввязывается в драки из-за смазливого личика портовой шлюхи и снова затихает, засыпая за длинным столом.

Стивен изрядно устал. Он уже собирался вернуться домой ни с чем, но решил, что кабак, стоявший на самой окраине города, нельзя пропустить.

Это заведение имело весьма скандальную репутацию притона для особых нужд и вряд ли было местом, где можно выведать что-нибудь стоящее, но дверь одной из комнат наверху с грохотом отворилась и потрепанная девица вывалилась оттуда с руганью и проклятьями.

— Сам отправляйся в преисподнюю и эту сладкую задницу не забудь прихватить, чертов ублюдок!

— Эй, Наталетти, перебудишь всех постояльцев! — Хозяин за стойкой погрозил девице грязным полотенцем. — Какого черта ты сунулась туда, шваль эдакая?

— Я честно собиралась заработать несколько монет, — девица вальяжно спустилась по лестнице и повисла на барной стойке, — но там уже занято.

Она сплюнула на пол и постучала рукой по столешнице:

— Плесни, а то в горле пересохло. — Она дернула на себе вырез платья, обнажая грудь, покрытую синяками. — Я расплачусь.

— Расплатишься, куда денешься, — хозяин загоготал и плеснул девице на самое дно деревянной кружки, — а сейчас шла бы ты на задний двор, наш особый гость предпочитает…

— Видела я, что они предпочитают. — Девица еще раз сплюнула на пол и снова потянулась через стойку, чтобы выдернуть изо рта хозяина трубку с обкусанным мундштуком, но получила лишь звонкую оплеуху, от которой скатилась на пол.

— А видела, так молчи. — Хозяин вышел из-за стойки и подхватил шалаву под руки. Он дотащил ее до двери и выпихнул наружу. — Иди от греха.

Роджерс, который сидел в самом темном углу, не пропустил ни слова и выудил из перебранки главное: в этом стоящем на отшибе заведении бывают «особые гости», и сейчас кто-то развлекается в одной из комнат наверху, которые предусмотрительный хозяин сдает постояльцам.

За время, проведенное в этом кабаке, дверь, которая его интересовала, открывалась уже несколько раз. С начала, впустив туда человека, похожего на поверенного или оценщика. Затем для грязного оборванца, из тех, что толпами шатаются по базарной площади в надежде умыкнуть рыбину, яблоко или, на худой конец, сладкую луковицу у зазевавшейся хозяйки. А часом позже человека, укутанного в плащ до самых бровей, и с ним светловолосого юношу, лица которого в тусклом свете догорающих свечей было не разобрать.

Посетители были слишком разными, чтобы их мог принимать один и тот же человек, и это подогревало любопытство Роджерса еще сильнее.

Все, чего он хотел сейчас — увидеть странного постояльца.

Многие столы уже пустовали, лишь кое-где, раскинувшись на лавке, захмелевшие гости спали, взбадривая ночную тишину храпом, но хозяин не гнал их прочь, зная, что ранним утром те непременно захотят опохмелиться, а значит, его доход увеличится вдвойне.

Роджерс протянул опустевшую кружку, бросил на стойку пару монет, и хозяин плеснул в нее свое отвратительное пойло. За неимением больше желающих выпить протер стойку и вышел на задний двор в поисках той, которая согревала лучше, чем самый крепкий напиток.

У Стивена было в запасе добрых полчаса и он прикинул, что если не сидеть и не ждать у моря погоды, можно много узнать и еще больше увидеть. Он поднялся по лестнице и прильнул ухом к двери, но услышал только негромкий смех да яростные шлепки о деревянный стол. За дверью играли в карты, и куш, судя по звону монет, был немалым.

Не раздумывая, Роджерс высунулся в ближайшее окно и обнаружил узкую галерею, опоясывающую дом. Он выбрался наружу и, стараясь ступать как можно тише, пошел вдоль окон, пока не очутился напротив комнаты, в которой шла игра.

Хоть ночи стояли теплые, в комнате был зажжен камин, а за столом с разбросанными на нем картами, золотыми монетами и какими-то бумагами, сидели двое.

Один из них был одет в красный камзол, который все время сползал с оголенного плеча, вторым был человек в плаще.

Эти двое, судя по странно подобранной одежде – шитым золотом жилету, измятой косынке, покрывающей голову. Башмакам с пряжкой, явно принадлежавшим когда-то человеку не бедному, а сейчас измызганным и драным. По висящим на шее бусам из ракушек и продырявленных монет — были ни кем иным, как морскими разбойниками.

Роджерс хотел броситься за подмогой, но, без сомнения, за это время пиратов бы и след простыл. Не станут же они, в самом деле, дожидаться, пока он ворвется в их временное пристанище с отрядом вооруженных матросов, и Роджерс не стал торопиться. К тому же, он пока не узнал ничего из того зачем прошел большую половину города и он замер, вслушиваясь в происходящее за окном.

Игроки были так увлечены игрой, что никто и не заметил человека, стоящего от них в двух шагах. Если бы Стивен знал, что его ожидает, если бы задумался хоть на минуту, он бы бежал прочь и от этого места, и от этих людей, но какая-то непреодолимая сила толкала его вперед, требовала приблизиться, услышать тихий разговор.

Пират в красном камзоле выкинул на стол одну карту за другой и расхохотался. Он дернул из-за пояса острый клинок, провел плашмя по языку и злобно оскалился, давая понять сопернику, что у того нет шансов.

— Вот же дьявол, — человек в плаще отшвырнул ненужные больше карты и зыркнул на притихшего мальчишку, судьба которого решилась только что за столом. — Еще партию, Лис!

— Я думаю, достаточно, Соколиный Глаз. — Человек в красном размахнулся и метнул нож. Лезвие воткнулось между ног мальчишки, и тот, ловко раскинув ноги в последнюю секунду, отшатнулся и свалился на стоящую рядом кровать. — Тем более, как видишь, он сам выбрал с кем ему оставаться.

— Партию, Огненный! — раздосадованный таким исходом игры, разбойник ударил кулаком по столу, задевая глиняную кружку, и она раскололась надвое.

— На сегодня хватит. — Лис двинул ногой по столу, часть монет съехала и со звоном рассыпалась. — Я хочу испробовать, так ли он хорош, как ты обещал.

«Огненный Лис?!»

Роджерс решил, что ему послышалось, и он почти вплотную прильнул к окну.

Гроза семи морей и двух океанов сам шел к нему в руки, и Роджерс с трудом сдерживал себя, чтобы не высадить окно, ввалиться внутрь и будет что будет. Еще секунда и он бы вломился в комнатенку, но дверь распахнулась, и на пороге появились двое, вид которых не сулил обидчику Лиса ничего хорошего.

Они злобно скалились, поигрывая саблями, и насмешливо смотрели на того, кого Лис назвал Соколиным Глазом.

— И потом — уговор дороже денег, ты сам поставил его на кон и проиграл. — Лис схватил мальчишку за волосы. — Я забираю его, или твою утлую лодчонку со всем, что мои лихие ребята выудят из ее трюмов.

— Что ты называешь утлой лодчонкой, Лис? — Соколиный Глаз медленно отступил назад. — Трехмачтовую шхуну, которая даст фору любому из королевских бригов?

— Ого! Может, мне стоит пересмотреть наш уговор и выбросить эту «мартышку» вон?

— Черт с тобой, забирай!

— Черт всегда со мной! И моя чертова дюжина, как видишь, не дремлет. — Огненный Лис сгреб со стола монету и бросил ее проигравшему. — Можешь похвастать, как ловко сбагрил мне эту тощую задницу за долги.

— Тощую задницу? — возмутился пират. — Да на любом невольничьем рынке за нее бы дали немалые деньги.

Лис обернулся, чтобы посмотреть на свое приобретение, а Роджерс вздрогнул и отступил в тень.

Он готов был поклясться, что если бы не этот камзол, повязка на один глаз, которая скрывала часть лица, не нож, который незнакомец привычным движением руки метнул легко и уверенно, словно пустил плоский камень по воде — Роджерс бы признал в нем вечернего непрошеного гостя сэра Аддингтона.

— Не слишком ли молод?

— Молод, но главному обучен. — Пират натянул шляпу на самые глаза, скрывая явное сожаление, что теряет такое сокровище. — Ты не будешь разочарован.

— Сейчас увидим!

Огненный Лис подал знак своим подопечным, и они вытолкали проигравшего за дверь.

***

Теперь в комнате остались двое: Лис и мальчишка, но Роджерс сдержал себя и сейчас.

Хозяин «Черного призрака» — теперь Стивен не сомневался в этом — в случае опасности не станет церемониться и прикроется мальчишкой как щитом, а его убить Роджерс не сможет даже во имя расправы над тем, кого мечтал видеть на острие своей шпаги уже давно.

Лис подошел ближе, распустил завязки на штанах, потянул с плеч рубаху. Огладил широкой ладонью молодое тело и жестко выкрутил сосок, заставляя мальчишку взвиться от боли. Потянулся к губам, провел по ним языком широко и медленно, словно пробуя свою игрушку на вкус, и втянул мальчишку в страстный поцелуй.

Он царапал ногтями его спину, мял обеими руками задницу, терся пахом, пока не выгнулся и не застонал сладко и протяжно. При этом Лис не переставал терзать губы мальчишки, постанывая ему прямо в рот. Мальчишка оседал в его объятиях, нетерпеливо вилял задницей и стонал в ответ.

Тогда Лис оттолкнул раскрасневшегося от возбуждения юнца и, не давая разрядки ни себе, ни ему, потянулся к подсвечнику. Поднес зажженную свечу к самому лицу, всматриваясь и изучая что-то известное только ему одному, и чем дольше смотрел, тем слаще становилась его улыбка.

— Ммм… голубые… да ты у нас красавчик!

Глядя на своего нового хозяина в упор, и нисколько не смущаясь, юноша облизал пальцы, чтобы они лучше скользили по возбужденному члену и бесстыдно приласкал себя.

Лис наклонил подсвечник, и расплавленный воск капнул на обнаженную грудь. Мальчишка заскулил, задрожал всем телом не то от желания, не то от боли.

— Не дрожи, тебе понравится, еще и добавки будешь просить.

Лис без лишних движений просто и буднично спустил с себя штаны, сбросил камзол и остался, в чем мать родила.

Мальчишку не пришлось долго уговаривать, он опустился на колени и взял в рот, посасывая и заглатывая глубже. Он так рьяно принялся за работу, что уже через минуту член Лиса вырос и окреп, поражая размерами, не умещаясь во рту, вот только обладатель столь редкостного по размерам богатства как будто не чувствовал возбуждения.

Лис смотрел прямо перед собой, его глаза подернулись сладостной поволокой. Он крепко стоял на ногах и только с каждым новым движением умелого рта сильнее вцеплялся мальчишке в волосы.

Роджерс дернулся, чтобы уйти. Смотреть на это зрелище было выше его сил. Он попытался сделать шаг, но ноги точно увязли, приковав его к этому месту. Заставляя остаться до конца, чтобы увидеть, как тряхнет Огненного Лиса, как он откинет голову и закроет глаза, как тяжело дыша и выплевывая похабные слова, будет вбиваться все глубже и глубже, прямо в глотку, пока не выплеснет свое наслаждение.

А после испытанного удовольствия, замрет всего на мгновение, вжимая мальчишку лицом в пах, а затем резко вздернет за волосы, заставляя подняться, и снова припадет губами, выцеловывая алый истерзанный рот.

Это было невыносимо... невыносимо сладко. И время для Роджерса остновилось.

Казалось, Лис зацелует мальчишку до смерти, но выученный в лучших борделях юнец взял инициативу в свои руки.

Он изогнулся и, дотянувшись рукой до задницы, стал растягивать себя, постанывая и виляя задницей, приглашая таким нехитрым способом хозяина ко второму раунду.

Лис перехватил его руку и отвесил звонкую оплеуху.

— Я не люблю, когда решают за меня, не смей до себя дотрагиваться.

Он пихнул мальчишку к столу, и развернул к себе спиной. Оглаживая ладонями и раздвигая упругую задницу, вошел в растраханную дырку, как по маслу. Двигаясь сильно и ритмично, въезжая на всю длину, нисколько не заботясь, что осколки разбитой чашки впиваются мальчишке в грудь. Он вбивался до тех пор, пока не кончил снова, будто и не испытал того же несколько минут назад, наваливаясь на него всем телом.

Затем сбросил мальчишку на пол и перешагнул через того, кто только что был предметом его вожделения. Рухнул на измятую постель, перекатился на спину и закрыл глаза, не заботясь больше ни о чем.

Красивое тело, без единого изъяна, сильное и мускулистое. Мощные руки и красивые рельефные бедра, рисунок торса, разбитый на правильные квадраты и налитой даже после пережитого возбуждения член.

Роджерс не мог поверить, что рассматривает Лиса, жадно изучая каждый изгиб. Тяжело дышит, кусая губы, а странное, сладкое и томительное желание дотронуться до себя волной стекает вниз живота и там скручивается в тугой узел и тянет, требуя немедленной разрядки.

Он привалился к стене, стараясь утихомирить сердце, растер ладонями лицо и шею и, рванувшись всем телом, словно избавляясь от сковывающих его пут, перевалился через низкие перила и упал на землю.

«Бежать!»

И Роджерс бежал, не останавливаясь до тех пор, пока не показалась пристань и высокие мачты «Стремительного», и только тогда перешел на шаг. Поднялся по сходням, кивнул вахтенному матросу и ввалился в свою каюту.

Сдернул одежду, чувствуя себя грязным, изгвазданным в чужой похоти. Окатил с ног до головы ледяной водой из кувшина, чтобы только стереть воспоминания сегодняшней ночи, и охнул, увидев свое отражение в зеркале.

Под левой ключицей горело огнем. Витиеватая вязь, ненавистная метка, которая с самого рождения выглядела, как древняя надпись, выгоревшая на солнце и отмытая дождями так, что можно было разобрать лишь отдельные буквы — сейчас проявилась. Каждая буква горела красным, тончайшие линии налились кровью.

Роджерс склонил голову и медленно прочитал по буквам: Magis passio…*

Фраза явно требовала продолжения, но вторая ее часть не проявлялась. Это могло означать только одно, но он не поверил собственным глазам.

Он облачился в военный мундир, проверил мушкеты и, давая себе небольшую передышку, опустился на край идеально заправленной койки, чувствуя невероятную усталость.

Роджерс смотрел на восходящее солнце, всматривался в слепящую полосу над горизонтом. Что нес этот новый день?

Луч солнца упал на край стола, окрасил спинку кресла, тронул ладонь Стивена.

Алое зарево пробуждало в душе неясное волнение, но он отогнал глупые мысли прочь.