***

Дом сэра Филиппа Кларка Аддингтона, вице-адмирала флота Её Величества, светился всеми окнами и сиял, как елка на рождество. Прием по случаю присвоения звания лейтенанта его воспитаннику, молодому красавцу Стиву Гранту Роджерсу, был в самом разгаре.

Длинная череда слуг с подносами наперевес нескончаемым потоком текла из кухни в столовую: легкие закуски на тарелках с золочеными вензелями сменяли горячие блюда, фаршированные уступали место заливным, а прохладительные напитки — кое-чему покрепче.

Наконец, все речи были произнесены, а тосты сказаны, и за столом наступил тот момент, когда гости общались в свое удовольствие.

В большом зале струнный квартет, готовясь к танцевальной части вечера, недолго издавал нестройную какофонию, и совсем скоро дом наполнили звуки музыки. Дамы и молодые кавалеры, заслышав мелодию вальса, заторопились в танцевальный зал, а офицеры флота Её Величества переместились в библиотеку.

Фарфоровые чашки тут же были наполнены кофе, трубки набиты табаком, а серебряные стопки больше не простаивали в ожидании лучшего рома, привезенного из колоний.

Прислуга буквально сбилась с ног, поэтому никому не было дела до темноволосого мужчины весьма приятной наружности, который легко взбежал по парадной лестнице и проник внутрь, смешиваясь с праздничной толпой. Миновал холл и гостиную, затем столовую и, переходя от одной группы гостей к другой, наконец, добрался до танцевального зала.

Без всякого смущения, с налетом легкого превосходства он раскланивался с высокопоставленными гостями, вызывая недоумение на их лицах. Окидывал чарующим взглядом дам, улыбаясь им маняще и чуть более призывно, чем того требовал этикет. И при этом, изящно придерживая двумя пальцами бокал на тонкой ножке, неторопливо попивал «Дом Периньон», желая только одного — как можно быстрее перейти к напиткам покрепче.

Бокал быстро опустел, и незнакомец отставил его прочь. Кровь чуть быстрее потекла по венам. Он опустил ресницы, чтобы никто не заметил жадный блеск его глаз. Незаметно мазнул кончиками пальцев по приоткрытым губам, пытаясь скрыть участившееся дыхание, и, нетерпеливо потирая ладони, шагнул в самую гущу разгоряченной толпы.

Он передвигался медленно и плавно, словно хищник, который не хочет спугнуть зазевавшуюся лань, а его пальцы невесомо оглаживали руки дам, лишая их запястья витиеватых браслетов. Он наклонялся непозволительно близко и нашептывал им в самое ухо слова, от которых те начинали стыдливо прикрываться веерами, а наш ловкач, сминая мочку нежными губами, попросту слизывал серьги с радужным блеском камней, стоимость которых впечатлила бы самого взыскательного ювелира.

Он прошел вдоль ряда краснеющих от жары и нетерпения девиц и совсем скоро кружил одну из них в танце, вызывая восхищение легкостью, с которой вел даму по паркету. Его взор ласкал, но не высокую грудь, а жемчужное ожерелье, которым была увита шея молодой прелестницы.

В перерывах между танцами он продолжал двигаться по залу, то поднимаясь на бельэтаж, то снова спускаясь вниз по мраморной лестнице, выискивая кого-то в толпе и не находя. Он ощупывал взглядом высоких молодых мужчин, прицокивая языком, когда обладатель голубого мундира был слишком хорош для того, чтобы быть убитым в ближайшей стычке. Задержался всего на минуту перед полотном известного художника. Придирчиво окинул взглядом шедевр и недовольно поморщился, выдавая натуру капризного ценителя.

Если бы кто-то следил за ним внимательнее, то с удивлением обнаружил бы, что незнакомец внезапно останавливался, дружески похлопывал по груди мужчин, изображая радость встречи, но тут же ретировался, учтиво извиняясь, и исчезал так же внезапно, как появлялся перед потерявшим бдительность — слегка подшофе — гостем.

Он проделывал этот трюк несколько раз, нащупывая чувствительными пальцами золоченые брегеты на длинных цепочках, чтобы в следующий момент опустошить карманы беспечных владельцев. И под занавес, забавы ради, а не наживы для — стянул с подноса дюжину серебряных ложечек.

Утолив свою жажду по дозе адреналина, без которого его кровь текла по жилам медленнее, он незаметно шагнул назад, скрываясь за тяжелой бархатной портьерой.

Он быстро оценил пустой коридор, ведущую наверх лестницу, и в следующую секунду поднимался на второй этаж, мягко ступая по персидскому ковру ручной работы.

Незнакомец прошел до приоткрытой двери кабинета и застыл, вслушиваясь в негромкий разговор, который интересовал его гораздо больше воровских забав.

В кабинете разговаривали двое.

Свечи были зажжены над камином и на столе, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть в их свете адмирала флота Её Величества и молодого офицера.

Разговор, судя по всему, подходил к концу, потому что офицер встал, чтобы уйти, но адмирал поднял руку, подавая знак задержаться.

— И еще, лейтенант Роджерс! — Адмирал глубоко затянулся и выпустил струю ароматного дыма, прежде чем продолжить. — Это я могу доверить только вам.

— Слушаю, сэр!

— Вам передадут особо ценный пакет, я прошу вас всегда носить при себе его содержимое, но как только прибудете в порт, незамедлительно доставить это казначею Её Величества.

— Когда его принесут, сэр?

— Перед самым выходом в море.

— Почему не сейчас?

— Не стоит подвергать вас такой опасности.

— Слушаюсь, сэр!

Незнакомец довольно улыбнулся — он рисковал не зря и пришел вовремя.

— И помните, Роджерс, это будет длительное и небезопасное плавание, — адмирал Аддингтон глубоко затянулся и закашлялся. — «Черный призрак» снова появился в наших водах, но груз из колоний должен быть доставлен не позднее начала сентября.

— «Стремительный» готов выйти в море немедленно. — Статный молодой офицер щелкнул каблуками и вытянулся в струну. — Его боевая мощь и крепкая команда смогут дать отпор любому.

Видеть весь кабинет не представлялось возможным, а вот красавчика-лейтенанта — вполне. И незнакомец разглядывал Роджерса. Изумление и неподдельный интерес — вот что можно было прочесть в его глазах.

Голубоглазый блондин Лейтенант Стив Роджерс и правда был красив. Высок, статен, широк в плечах, и самое приятное – не обделен умом, судя по тому, что сегодня был произведен в лейтенанты и назначен на «Стремительный». Да и чего греха таить — парадная форма была ему к лицу.

Улыбка коснулась губ незнакомца. «Хорош, зар-р-ра-за!»

Но он отвлекся от главного! И незнакомец снова прислушался к разговору.

— Не стоит недооценивать противника, мой друг. — Аддингтон похлопал рукой по карте, лежащей перед ним на столе. — О дерзости, с которой «Черный призрак» нападает даже на военные суда, говорят те редкие свидетели, которые остались в живых после атаки его команды, схожей больше с шайкой бандитов.

— Или которых Огненный Лис оставил в живых, чтобы они могли посеять панику и страх в душах моряков! — Лейтенант одной рукой схватился за рукоять своей шпаги, а другую сжал в тугой кулак. — Кажется, так называют этого негодяя за страсть к грабежам и разбою?

— Так, мой мальчик. — Аддингтон потянулся за бутылкой, чтобы плеснуть в опустевший бокал коньяку, и плед, которым были укрыты его ноги, упал на пол. — О его дьявольской жажде золота, жестокости и пагубных пристрастиях говорят в каждой таверне не просто так. На просторах всех семи морей нет ни единого судна, которое бы хотело встретить его на своем пути.

Лейтенант обошел кресло адмирала и наклонился, поправляя плед, а незнакомец с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть.

«М-м-м, совсем недурно!»

А рука незнакомца дрогнула от желания игриво шлепнуть этот ходячий соблазн чуть пониже спины. Если бы у него была такая возможность, он бы не упустил свой шанс.

— Клянусь честью, эта каналья будет гнить в тюрьме!

Пылкость лейтенанта вернула незнакомца с небес на землю, и он снова прислушался к тому, о чем говорили эти двое.

— Пусть только встанет на моем пути! — Молодой офицер гордо вскинул голову и повернулся к окну, словно мог видеть далекий берег и беспокойную черноту океана.

«Совсем скоро, — незнакомец тихо рассмеялся. — Мой лейтенант!»

Адмирал задумался, но часы отбили полночь, и он очнулся от своих нелегких мыслей.

— Выступаете на рассвете?

— Да!

— Берегите себя, Стивен. — Адмирал снова глубоко затянулся. — У вас на борту будет много золота, и нет никаких гарантий, что где-нибудь в притонах Тортуги шайка бандитов не обсуждает, как взять на абордаж ваше судно.

— И можете мне поверить, у них нет ни единого шанса! — Роджерс взял карту из рук адмирала. – С такой командой нам не страшен сам морской дьявол.

— Вам понадобится много сил и вся ваша отвага.

— Моя отвага всегда со мной! — Офицер снова щелкнул каблуками и откланялся.

***

— Что вы тут делаете, сэр?

Голос, который раздался за спиной, прозвучал так неожиданно, что незнакомец почти подпрыгнул на месте и заученным жестом хлопнул себя по бокам, желая выхватить из-за пояса мушкеты, но лишь дернул полы фрака и серебряные ложечки с отвратительным звоном посыпались из подкладки на пол.

Одного удара под дых было бы достаточно, чтобы заставить излишне любопытную прислугу не совать свой нос в чужие дела, но дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился лейтенант Роджерс.

Незнакомцу хватило доли секунды, чтобы принять решение.

Картина, которая открылась взору Роджерса, ошеломила его настолько, что он попятился назад, но пересилил себя и резко шагнул в коридор, прикрыв за собой дверь плотнее, чтобы не побеспокоить адмирала.

В нише напротив целовались двое.

Один из них, несомненно, был представителем высшего света, судя по дорогому сукну на фраке. К тому же, наверняка, изрядно пьян, иначе бы не посмел выделывать эти фортели напротив кабинета адмирала, а вот другая.

Точнее, другой…

Роджерс верно оценил обстановку. Он не видел ни пышных юбок, ни крахмального чепца, ни передника, что давало ему возможность предположить, что в объятия наглеца попала вовсе не горничная.

Он хотел возмутиться и остановить распутников, но в горле у него пересохло. Сладкие стоны, доносившиеся из ниши, не оставляли сомнения: тот, кого зажали в темном углу, был доволен происходящим и просить пощады, кажется, не собирался.

Роджерс громко откашлялся.

Человек во фраке, наконец, оторвался от своей жертвы и крахмальным платком театрально хлестнул прислугу:

— Никакого почтения к столовому серебру. — Он дернул лакея за ворот и одним резким движением опустил перед собой на колени. — И приборы собери, паршивец!

Как ни странно, он был абсолютно трезв и спокоен, словно не его только что застали в недвусмысленной ситуации, от которой любой другой бы стушевался и впал в замешательство.

— Лейтенант Роджерс! — От мягких и вкрадчивых ноток в его голосе у Стивена закружилась голова, а от ласкающего взгляда, которым незнакомец исследовал его с головы до ног, стало невыносимо жарко.

— Не имею чести вас знать, сэр.

Незнакомец задержал взгляд на эфесе его шпаги, инкрустированной редкой красоты рубином, и самодовольная улыбка коснулась губ:

— Это и не нужно сейчас.

Роджерс мог поклясться, что в полутьме длинного коридора, который освещало не больше десятка свечей, он увидел тонкий, как росчерк молнии, блик радужного осколка, вкрапленного в один из верхних зубов, но человек во фраке тут же сомкнул губы.

Он не носил парик, и его аристократическое утонченное лицо обрамляли темные, удлиненные локоны, а точеную линию подбородка — аккуратная эспаньолка.

Роджерс лихорадочно стал вспоминать, где мог видеть незнакомца раньше, но в голове была абсолютная пустота, и только сердце билось так, словно он только что взобрался на самую высокую мачту «Стремительного».

— Вы были приглашены?

— Не совсем. — Незнакомец медленно отступал в тень, направляясь к ближайшему окну. — Если я хочу кого-то увидеть, я прихожу сам.

Роджерс натянуто улыбнулся в надежде, что незваный гость в ответ еще раз растянет губы в своей сладкой улыбке, обнажая ряд зубов, чтобы опровергнуть или подтвердить его неожиданное видение.

Но тот больше не улыбался: теперь незнакомец смотрел на Роджерса так, словно видел его насквозь, и ледяной взгляд в один миг до неузнаваемости изменил весь его облик.

Чем ближе подходил к нему Роджерс, тем яснее чувствовал опасность, как чувствовал в море приближение грозы или шторма. Но его влекло к незнакомцу, подталкивало против собственной воли, а по телу разливалось странное, необъяснимое томление, как если бы Роджерс смотрел на предмет своей страсти.

Стивен сделал над собой усилие и протянул руку в направлении лестницы.

— Может быть, вернемся к гостям?

— Нет, благодарю вас, лейтенант. — Взгляд черных глаз опалил Роджерса, прокатившись огненным языком по всему телу, и незнакомец толкнул створку окна.

Ночной воздух колыхнул пламя свечей, и они заискрили с такой силой, будто в воздух сыпанули пороху.

— Мое время истекло, лейтенант!

Незнакомец вскочил на подоконник и в следующую секунду летел вниз, в густую темноту парка, со стопроцентной гарантией свернуть себе шею.

Роджерс охнул и метнулся к окну.

Незнакомец ухватился за вьющийся по стене плющ и благополучно приземлился на песчаную дорожку. Лейтенант вскочил на подоконник, но был остановлен громким вскриком прислуги:

— Будьте благоразумны, сэр!

Мальчишка с подносом, на котором лежали все двенадцать ложечек, все еще стоял в нише с перепуганным видом и покрасневшими от поцелуя губами:

— Кто это был?

— Не могу знать, сэр!

— Отправляйтесь на кухню! Ну же!

Стив с трудом оторвал взгляд от его пламенеющего рта и сжал эфес шпаги до побелевших костяшек на пальцах. Он резко развернулся, чтобы только не видеть растрепанного юнца и его расстегнутого жилета.

«Проворный, — Роджерс мотнул головой, прогоняя непрошеные мысли, — и когда только успел, шельма?!»

Сейчас ему нестерпимо захотелось остаться одному, не видеть ни разомлевших от горячительных напитков гостей, ни трепетных девиц, ни их мамушек и тетушек. Только наедине со своими мыслями и странной картинкой, которая не давала ему покоя: незнакомец с лицом аристократа и речью человека из высшего общества, ведущий себя, как…

Роджерс не мог найти этому названия.

Странное волнение охватило его, и чем дольше Роджерс думал о незнакомце, тем быстрее билось сердце, как бьется оно в предвкушении чего-то... долгожданного. Другого слова Роджерс не смог найти.

Нестерпимо разболелась голова, а щеки пылали, как в лихорадке. Он поднялся в свою комнату, но уснуть так и не смог, ворочаясь с боку на бок.

Тогда он встал и торопливо оделся. Закутался в плащ, натянул на глаза шляпу из серого сукна и вышел в теплую июльскую ночь.