План Б. Глава 2

***

Чонгуку в принципе было все равно, что крутят в кинотеатре под открытым небом, но судя по не яркому свечению экрана фильм был старый. Что-то из фондов института кинематографии. Про любовь. И он вздохнул с облегчением.

Он любил старые американские фильмы. Этот романтический флёризысканная композиция, наполненная лёгкостью, нежностью и романтикой из расцвеченной картинки старого кинофильма, костюмов, голосов актеров и легендарной, легкой музыки тех лет.

То самое настроение, которое частенько накрывало его в конце свадебного вечера, когда утомленные гости тихо переговаривались за своими столиками, живой оркестр начинал играть что-то джазовое и неспешное, а влюбленные пары медленно танцевали под звуки чарующей музыки. Вечер опускался на их плечи, зажигал в ночном небе звезды.

Идеально.

Чонгук нащупал в кармане пиджака любимые Эм энд Эм-с, распечатал пачку и стал методично выбирать цветные горошинки, оставляя только покрытые шоколадом.

Набрав полную руку, развернулся, чтобы найти урну, в которую мог бы их выбросить, и уперся взглядом в знакомые розовые кроссовки.

Он не успел произнести этого вслух, потому что обладатель ненавистного с некоторых пор розового цвета опередил его.

— Какого черта! — взвизгнул он. — Вы преследуете меня?

— Я? — удивился Чонгук и поднял глаза. — Но это вы пришли. Я же сижу! …сижу здесь уже больше получаса!

Поваленное грозой дерево, которое так и осталось тут лежать, и уже вросло ветвями в землю, образуя устойчивую скамью, было достаточно удобным. У Гуки не было с собой пледа, чтобы расположиться на траве и поваленное дерево оказалось очень кстати. К тому же с этого места, которое немного возвышалось над всей лужайкой для пикников, было очень удобно смотреть на большой экран. И он очень надеялся, что никто не станет покушаться на его уединение. Но, кажется, не в этот раз.

Он выбросил разноцветное драже куда-то в высокую траву и сдвинулся в сторону.

— Садитесь, пожалуйста. Я не кусаюсь.

— Очень смешно, — розовое недоразумение метнуло на него почти недовольный взгляд. Больше похожий на кокетливый.

— Отчего же вы не смеётесь?

— После вашего утреннего нападения, мне больно широко раскрывать рот, — любитель всего розового ткнул куда-то в уголок своих губ. Таких же невообразимо розовых, видимо, покрытых тонким слоем блеска.

— Вы несправедливы. — Чонгук почти обиделся. — Я не нападал. Вы просто оказались в неудачное время в неудачном месте. Кстати, что вы там высматривали? Кексы?

— Не ваше дело, — вспыхнуло недоразумение праведным гневом и пухлые щечки покрыл нежный румянец.

Чонгук залюбовался, склонив голову набок, но наморщенный носик, предупреждающе недовольный, вернул его с небес на землю.

— Ладно, извините. Не буду мешать вам смотреть фильм.

Розовое недоразумение аккуратно пристроилось с боку. А Чонгук повернул голову, чтобы украдкой рассмотреть парня получше. Будто бы утром при ярком освещении у него не было для этого времени.

Собственно, и не было. Он торопился на работу и попросту не стал заморачиваться, чтобы рассматривать, а тем более запоминать. А вот надо же, кроссовки — запомнил.

— Не боитесь в одиночестве так поздно приходить в такие места?

— Ну, вокруг вас я тоже не вижу толпы поклонников.

— Один-один, — хохотнул Чонгук. И протянул парню упаковку с драже. — Угощайтесь!

— Вы обещали не мешать, — шикнул на него любитель кексов. — И потом у меня вот! — тыкнул он еще раз пальчиком куда-то в сторону не то губы, не то щеки. — Больно жевать.

— Простите, — искренно извинился Чонгук. — Я могу посмотреть ближе?

— Вы доктор? — удивление заставило глаза распахнуться, а ресницы взлететь вверх подобно тончайшему вееру.

— Нет, но моя профессия предполагает…

— Хотите оценить размер нанесенного ущерба? — глаза тут же сузились превратившись в два идеальных полумесяца.

— Да нет же, — совсем стушевался Чонгук, — зачем вы так.

И зачем спросил, он и сам не понял. Собственно, вина была обоюдной. Это если по-человечески, но по всем жестким правилам дорожного движения он был виновником аварии. И ему хотелось, как-то выразить свое сожаление, но кажется в нем тут никто не нуждался.

Они помолчали еще немного и Чонгук снова не выдержал первым.

— Хотите, я принесу вам коктейль.

— Я не пью.

— Моло-о-о-чный, — успокоил пострадавшего Чонгук. — В большом стакане. Могу сказать, чтобы лёд не добавляли. — Он сделал еще одну попытку к примирению, даром что был лучшим в своей профессии: умение разговаривать с людьми в сложных ситуациях пригодилось. — Клубничный, м?

В голосе его было полно соблазна, хотя если бы Чонгука спросили зачем он это делает и почему решил, что это придется парню по вкусу, он не смог бы ответить.

Может виной был розовый цвет? Или что-то в облике парня, в том, как он двигался и говорил: что-то завораживающе прекрасное и одновременно милое. Не пацанское. Совсем нет. Даже странно, но Чонгуку это нравилось.

— Клубничный? — с легким сомнением в голосе поддался искушению любитель кексов, — ну, если только через трубочку.

— Конечно, через трубочку! — подхватился с места Чонгук в направлении небольшого крытого павильона.

Он управился буквально за несколько минут, благо все зрители давно уже обзавелись такими стаканчиками. Кто с кофе, кто с прохладительным напитком, а кто с клубничным коктейлем.

— Держите! — Чонгук протянул бумажный стакан внушительных размеров, за которым можно было спрятать всего парня целиком, настолько он казался миниатюрным.

Чонгук не сел обратно на свое место, а застыл, глядя как пухлые губы, мерцающие в предзакатном свете солнца, обхватили трубочку и потянули из нее прохладный коктейль.

— Не больно? — заботливо спросил Чонгук.

— М-м, — отрицательно покачал головой парень и блаженно улыбнулся, но тут же ойкнул и приложил ладонь к губам. — Не могу пока улыбаться, — пояснил он.

— Мне правда, так жаль, — почему-то прошептал Чонгук, рассматривая необыкновенный цвет глаз своего собеседника.

— Надо же голубые… — удивился он.

— Линзы, — отмахнулось голубоглазое чудо, выдернуло из стакана трубочку вместе с крышкой и сделало большой глоток.

Именно чудо.

Внезапно, всё в мужском облике было определено Чонгуком, как чудесное. И почти девичья хрупкость, и какая-то незащищенность, и легкий румянец. И уложенные волосы, которые скорее всего такими не являлись, а были от природы шелковистыми и естественной волной обрамляли тонкие и выразительные черты лица. И приятный голос. И совершенное отсутствие агрессии к человеку, который по сути, стал виновником того, что сейчас другой не мог даже улыбнуться.

— Ну, что ты так пялишься, — любитель кексов запросто перешел на «ты» и легонько пнул его носком розовой кроссовки, — сам никогда не носил?

— М-м, — повторил за ним Чонгук и разулыбался возможности стать чуточку ближе. — Тебя как зовут?

— Придет счет за ремонт моего автомобиля узнаешь, — в голосе не было больше упрека, а только…

Странно. Но это было чертовски приятно. Сознавать, что он тоже понравился парню.

— Чон Чонгук, — протянул он руку и, не дожидаясь ответной реакции, почему-то погладил чужую ладонь, обхватившую стакан с коктейлем.

— Хочешь? — удивился тот и протянул Чонгуку клубничное безобразие.

— Нет, — улыбнулся Чонгук неожиданному предложению. — Я хочу узнать твое имя.

— Пак Чимин, — чудо слизало белую пенку, которая очертила верхнюю губу.

А у Чонгука встрепенулось что-то там, глубоко внутри. Видимо, эти чёртовы бабочки, о которых говорят все, кому не лень. Но Чон впервые почувствовал это и ему до одури захотелось запомнить и продлить это ощущение как можно дольше.

Чимин коснулся его и аккуратно сдвинул в бок:

— За тобой ничего не видно, Чон Чонгук.

— А? — не сразу понял он.

— Твои широкие плечи закрывают почти весь экран.

— А! Конечно, — пролепетал очарованный таким ненавязчивым комплиментом представитель редкой профессии и уселся рядом со своим новым знакомым.

По правде говоря, не просто рядом, а как-то совсем-совсем рядом. Близко. Словно на длинной поверхности поваленного дерева было мало места. Так близко, что почувствовал тепло чужого бедра, к которому прижался.

Он кивнул в сторону экрана:

— Ты видел этот фильм раньше?

— «Поющие под дождем?»

— Ты даже знаешь название?! — парень молниеносно набирал очки в свою пользу в глазах Чонгука. Он забросил в рот одну из шоколадных драже, а Чимин проследил за ним взглядом.

— А где цветные? — заинтересованно спросил он.

— Выбросил.

— Зачем? — удивился Чимин.

— Потому что шоколад итак коричневый, значит в этих меньше искусственного красителя.

— Прикольно.

Чонгук расхохотался.

— Что тут смешного, — не понял Чимин.

— Ты говоришь, как тинейджер. Только, мне кажется, что ты давно достиг возраста согласия, — сказал Чонгук и осекся. Черт его знает почему он выбрал именно эту фразу для определения возраста парня.

— Не так чтобы очень давно, — пытаясь скрыть усмешку проговорил Чимин, — но достиг точно. А что?

— Прикольно, — в унисон ответил ему Чонгук. Кажется, разговор принял совсем другой оборот и потихоньку налаживался.

— П-ф-ф-ф, надо же такое сморозить — возраст согласия. — Чимин коснулся кончиком языка уголка губ и, закусив нижнюю уставился на большой экран.

Там Джим Келли, в длинном плаще и шляпе из пятидесятых, отбросив зонт в сторону, напевал под проливным дождем: I'm singing in the rain. Just singing in the rain!Ссылка на песню из к/ф в примечании перед главой И Чимин едва слышно стал напевать вместе с ним.

Где-то на второй фразе Чонгук присоединился к нему и получил в знак одобрения едва заметную улыбку.

— Мой папа очень любит эту мелодию, — объяснил Чимин.

— Мой отец тоже…

— Так хочется танцевать.

— Так в чем дело? Потанцуем?

— Можно попробовать.

— Разрешите? — Чонгук встал, поклонился и отвел одну руку в сторону, заложив при этом другую себе за спину. Приглашая таким нехитрым способом Чимина на танец.

Тот легко спрыгнул с поваленного дерева, на котором они так уютно сидели и без всякого стеснения вложил свою руку в ладонь Чонгука.

Они напевали и умиротворенно покачивались в ритме старой, доброй мелодии «Поющих под дождем».

Ну, что тут скажешь. Где-то на небесах, резвились ангелы, а купидоны готовили свои стрелы. Наверное поэтому Чонгук чуть склонил голову и подался вперед. Ещё секунда и он бы коснулся Чимина, но тот отстранился, смущенно поджимая губы. Только судорожно впустил в легкие воздух, стараясь не смотреть Чонгуку в глаза.

— Я хочу проводить тебя домой, — Чонгук произнес эту фразу, как только первые титры побежали по большому экрану. — Уже очень поздно. — Он лихорадочно искал аргументы в пользу положительного решения. — Поздно идти одному через парк. Давай провожу, если ты не против.

— Не против, — легко согласился Чимин. — Хотя здесь совсем недалеко идти.

— Можем выбрать дорогу подлиннее, — тут же нашелся Чонгук, и щеки его полыхнули красным.

— Можем и подлиннее, — Чимин снова опустил ресницы и прикусил губу, пряча довольную улыбку. — Тогда нам туда.

Они прошли почти весь парк, который примыкал к парковке автокинотеатра, насквозь и вышли на уютную улицу с невысокими двух и трехэтажными коттеджами.

Почему-то Чонгук именно так представлял себе район, в котором должен жить Чимин. Тихий и уютный. В котором давным-давно живут счастливые семейные пары с детьми и внуками, с крохотными пушистыми Ши-тцу, напевающие по утрам I'm singing in the rain.

— Увидимся ещё?

— Не думаю, — Чимин старался не смотреть на Чонгука, пряча за ресницами грустный взгляд. — Если только случайно.

— Пусть будет случайно, — бабочки внутри Чонгука снова завели свой хоровод. — Дадим судьбе шанс?

— Не уверен, что она будет такой щедрой, — Чимин коснулся кончиками пальцев края рукава на куртке Чонгука. — Это практически невозможно.

— Поверь моему опыту, каких только чудес не бывает.

Но Чимин ничего не ответил, а Чонгук сбежал вниз с невысокого крыльца в пять ступенек.

— Доброй ночи, Чимин! Прости меня, еще раз!

— Доброй ночи, Чонгук! Да что уж теперь, — он снова коснулся кончиком языка поврежденной губы. — До свадьбы заживет.

***

Чонгук пришел домой, принял душ и ещё долго ворочался в своей одинокой постели, а ровно в шесть мелодичный рингтон впустил в его сознание утро.

То самое утро, которое в небольшой, но крепко стоящей на ногах фирме двух братьев Чон «Счастливы вместе» всегда начинается одинаково.

Сначала оживает рецепшн с его неизменным повелителем всех судьбоносных решений для курьеров и посетителей. Затем начинают своё движение вверх и вниз скоростные лифты. А как только стрелки на часах пересекают отметку восемь ноль-ноль десятки телефонных звонков обрушиваются грохочущим водопадом и сливаются в одну непрекращающуюся трель.

По коридорам туда-сюда снуют сотрудники всех подразделений. От дизайнерского до юридического. Гудит, как растревоженный улей, open space, факсовые аппараты выплевывают в свободное пространство бумажные ленты сообщений, а корпоративная почта ломится от запросов парочек, мечтающих пожениться исключительно под присмотром Чона младшего.

И только в кабинете Чона старшего всё размеренно и подчинено тому выверенному и спокойному ритму, который позволяет ему не сорваться и не сбежать с фотомоделью с июльской обложки «Эсквайр» куда-нибудь в тмутаракань. Типа Галапагосских островов.

— Гуки, тебе придется сразу поехать в танцзал в районе Каннам-гу, я тебе сброшу точный адрес.

— Что за срочность? — пытается перекричать шум наземной станции метро Чонгук. — Разве мы не встречаемся с Тэмином для подписания договора на обслуживание?

— Эта встреча после обеда, а с утра его жених потребовал, чтобы Тэмин перед отъездом появился с ним вместе хоть на одном уроке танцев. Но тот категорически настаивал на твоем присутствии.

— Хорошо, Хоби, встретимся после обеда, жду точный адрес.

Танцевальная студия располагалась на втором этаже старинного элитного особняка, в чем Чон Чонгук, собственно говоря, и не сомневался. Жених наследника корпорации мистера Ким Бо Суна на меньшее бы и не согласился.

Чонгук еще раз вспомнил словечко, которым наградил жениха Тэмина еще вчера, хотя никогда его прежде не видел.

— Ох! Чонгук! Как хорошо, что вы приехали! — Тэмин почему-то снова волновался.

— В чем проблема, Тэмин? Почему вы снова не в своей тарелке?

— Потому что может в бизнесе я чего-то и стою, но как только выхожу на танцпол выгляжу как тот гусь с вихляющей походкой.

— Ерунда! Вы на себя наговариваете.

— Нисколько, — заверил его Тэмин и для подтверждения подхватил Чонгука, чтобы покружить его в импровизированном вальсе, но уже на второй связке шагов запнулся и, если бы не Чонгук, упал.

— Видите? — он протянул Чонгуку носовой платок и помахал им в сторону его оттоптанных ботинок, давая понять, что тот может удалить следы его неуклюжести. — Поэтому если есть возможность избежать позора, я им непременно воспользуюсь.

— Что вы хотите этим сказать?

— Во-первых, вы должны уговорить моего жениха заменить кружение в вихре вальса, о котором он мечтает чуть ли ни с первого дня нашего знакомства, на простой «медляк», — он уставился на Чонгука в упор, как на рефери, от которого зависела судьба матча. — Ну, такой, — пояснил он, — покачаем бедрами и разойдемся.

— А во-вторых? — Чонгук решил узнать весь список проблем сегодняшней встречи.

— Вы, наконец, познакомитесь с моим женихом. А вот и он! Чимин-и! — Тэмин махал рукой куда-то за спину и Чонгуку пришлось развернуться на сто восемьдесят.

Там, разглядывая офорты, развешанные по стенам, стояла вовсе не горгулья. А если и она, то очень хорошенькая. Чонгук вытянул шею, чтобы рассмотреть её получше и если бы мог натянул на нос очки… Невысокий рост, изящная фигурка, светлые волосы. «Горгулья» обернулась на звук голоса своего жениха.

Кажется, у Чонгука отвисла челюсть и с этим нужно было срочно что-то делать. Но Тэмин уже тащил его навстречу своему возлюбленному.

— Чимин-и! Это устроитель нашей свадьбы, церемониймейстер свадебных мероприятий, Чон Чонгук!

Хорошенькая горгулья нервно сглотнула и захлопала ресницами.

— Мистер Чон, а это мой жених Пак Чимин! — Тэмин надел на свое лицо самую очаровательную улыбку из всех возможных. — Два самых дорогих для меня человека теперь вместе.

Неловкая пауза повисла домокловым мечом. Эти двое смотрели друг на друга с открытыми ртами и боялись пошевелиться.

Первым снова отмер Чонгук. Все же многолетний опыт работы в не всегда комфортных условиях сделал свое дело.

— Чимин-и? Понятно.

В голосе Чонгука не было и капли сарказма. Там было столько удивления, что неясные сомнения погасили сияющую улыбку на лице Тэмина, и он поморгал глазами, точно в них попала ресница.

— Вы знакомы?

— Нет-нет, просто я хотел сказать, что ваш жених очень симпатичный молодой человек. Теперь я так понимаю ваше желание поскорее стать его единственным. Я бы тоже торопился. Ещё как!

Тэмин принял комплимент на свой счет и снова обратил взор на жениха:

— Чим, почему ты молчишь? Всё хорошо?

— Д-да-да… Ещё как… — он протянул руку Чонгуку. — Очень приятно познакомиться. Чимин.

Он хотел еще что-то сказать, но требовательный звонок мобильного телефона Тэмина не дал ему этого сделать.

— Алло! Алло! Вас плохо слышно! Кто? Феликс, ты пропадаешь! — он с сожалением посмотрел на парней. — Простите! Я на минутку, — и Тэмин отошел шагов на десять в сторону, чтобы ответить на звонок.

— Ты — устроитель свадеб?

— А это твоя свадьба? А как же тогда… — Чонгук собирался пойти дальше в своих вопросах и негодовании по поводу вчерашнего вечера, где они оба чуть не изменили Тэмину.

Но ведущий хореограф мастер-класса по танцам для новобрачных почти бесцеремонно ухватил их за руки и подтолкнул к группе, переминающихся с ноги на ногу женихов и невест.

— Прошу всех! Встаньте в пары, — распевно вещал гений танцевальных постановок для молодоженов.

Чимин оглянулся в поисках Тэмина и застыл в нерешительности. Но тот закивал головой, указывая на Чонгука, параллельно что-то записывая в блокнот и, наговаривая какой-то текст на диктофон.

— Возьмите вашего партнера за руку, — кружил и колдовал над нерешительными парочками хореограф.

Зазвучавшее танго стало Чонгуку не только пропуском в мир страстных движений, но и оправдало сверкнувшие в глазах молнии.

И Чонгук не просто взял Чимина за руку, а страстно провел от плеча до запястья и переплел с ним пальцы своей ладони.

— До свадьбы значит заживёт? — Чонгук почти рычал и хватал ртом воздух. — А если не успеет? Как ты будешь жениха целовать?

— Губами, — тут же надерзил в ответ Чимин.

Чонгук шагнул вперед и склонил голову, как разъяренный бык в корриде, не меньше. Он властно провел ладонью по спине Чимина и захватил его талию в плен. Талия была такой изящной, что оказалась окольцована одной его рукой. И Чонгук с трудом сдержал стон удовлетворения.

А Чимин отклонился назад и повернул голову, глядя в сторону, как заправский партнер по танго. Меньше всего он сейчас хотел встретиться взглядом с Чонгуком.

— Танцуйте! Шевелите ножками, раз-два-три — на носочки, раз-два-три, на носочки, — хореограф возник как из-под земли, призывно и требовательно шепча им в лица, требуя не стоять на месте. — Оставьте все проблемы за порогом. Здесь все должны быть счастливы и влюблены!

Чимин вздрогнул, толкнул Чонгука и пошел в наступление, ловко перебирая ногами, демонстрируя ровный и четкий рисунок движения в танго. Но Чонгук тут же перехватил инициативу, не давая ему вести в танце. Отстаивая свою главенствующую позицию. Заявляя свою танцевальную власть над ним.

— Так ты Чим? — Чонгук наступал неумолимо.

— Это Тэмин придумал, он давно зовет меня так, — Чимин отступал, подчиняясь пламенному напору. Но держал спину прямо, не забывая изящно нести себя в этом страстном вихре, в который втягивал его Чонгук.

— Я бы назвал тебя обманщиком и коварным соблазнителем, — Чонгук резко остановился, приподнимаясь на носочки и отбрасывая Чимина назад.

— Ты меня совсем не знаешь! — Чимин согнул ногу в колене и обхватил бедро Чонгука.

— Почему ты скрыл от Тэмина, что мы знакомы?! — Чонгук дернул его на себя, притираясь разгоряченным телом сильнее.

— Потому что мы не знакомы! Мы виделись всего только раз! — оттолкнулся от него Чимин и отступил на вытянутую руку, избегая такой откровенной близости.

— А как же парк? Кино! Прогулка под звездами? — Чонгук потянул его на себя, возвращая в исходное положение. Шагнул вместе с ним вперед, заставляя Чимина отступать спиной не глядя, доверяясь только Чонгуку.

— Это ничего не значит! — Чимин скользнул ногой в сторону, почти сел в поперечный полу-шпагат и очертил носком полукруг.

— Это значит, что ты вряд ли любишь своего жениха! — Чонгук вздернул его вверх и не рассчитал. Губы Чимина оказались так близко, что он почувствовал жар его дыхания. — Поверь моему опыту!

— Ты не прав! Я люблю.

У Чонгука закружилась голова. Признание, сказанное прямо ему в губы, помутило на минуту сознание. Он замер, пытаясь отдышаться и, не помня себя заговорил.

— Ты только думаешь, что любишь, но это не так. Иначе ты бы не отправился ночью в парк. Ты жалок и растерян, и даже не отдаешь себе отчет, что ищешь ему замену…

— Почему ты так решил, — голос Чимина дрогнул. — Ты сумасшедший! Ты сам не понимаешь, о чем говоришь!

Зал качнулся и куда-то уехал. Всё поплыло перед глазами Чонгука.

— Танцуйте, танцуйте! Раз-два-три, — хореограф студии, легонько коснулся шеи, скользнул по спине вниз и позволил себе невесомо хлопнуть его чуть ниже пояса! — Не теряйте градус страсти!

И Чонгук попытался взять себя в руки. Он не имел такого права требовать ответа от Чимина, но остановиться не мог.

Музыка! Страстное танго! Оно было во всем виновато!

— Тогда объясни, почему ты пошел один в кино?

— Потому что я люблю кино! — сердился Чимин, но выходило у него совсем не грозно. — Потому что Тэмин был занят, а я был свободен. Я сказал себе: а что! Кино дело хорошее! Разве нет? Почему я должен был отказываться?

— Ты думаешь, что можешь сбить меня с толку, запудрить мозги? Не выйдет!

— Ты гадкий! — Чимин хотел выдернуть руку из ладони Чонгука. И хотя тот держал ее нежно, ему это не удалось.

— Зачем ты тогда остался? Зачем согласился со мной танцевать? Ты ведь помолвлен! — Чонгук резко отклонил Чимина назад и, отведя ногу в сторону, склонился к его лицу.

— Ничего ведь не было! Это был танец и всё!

— Мы чуть не… То есть я! Я чуть не поцеловал тебя! — он неосознанно потянулся к губам Чимина.

— Очень зря!

— Почему?! — насторожился Чонгук.

— Больше тебе такой случай не представится! Можешь даже не надеяться! — Чимин отвернулся и, прогнувшись всем телом, изящно отбросил руку в сторону.

Последний аккорд и публика из женихов и невест, ошеломленная страстным танцем, обрушила на них шквал аплодисментов.

— Сразу видно, что эта милая парочка знает толк в искусстве танца!

Хореограф остался очень доволен, чего нельзя было сказать об этих двоих. Но Чонгук, как истинный джентльмен, подал Чимину руку и вернул его слишком занятому телефонными переговорами жениху.

— О! Вы уже освободились! — почти ворковал он, упрятывая телефонный аппарат куда-то в глубины своего пиджака, что не осталось незамеченным Чонгуком. — Пообедаем. Поговорим о поездке.

— Мы куда-то едем? — оживился Чимин, готовый сорваться в ту же минуту и ехать как можно дальше от этого места и от страстно расстроенного устроителя их свадебной церемонии. Хотя на его взгляд причин для такого расстройства не существовало вообще.

— Нет, крошка!

Чонгук с трудом сдержался, чтобы не выдохнуть свое презрительное «п-ф-ф-ф» на это фамильярное, слащаво-приторное обращение. Даже Чим звучало куда привлекательнее. Но, в конце концов, Чимин не был ему ни другом, ни подружкой, ни даже младшей сестрой, за которую он мог бы вступиться, и он просто старательно свел брови, демонстрируя искренний интерес к происходящему.

— Сделаем небольшой перерыв. Заодно поговорим.

— Ты, о чем Тэмин?

— Мне нужно уехать раньше! Надеюсь, вы справитесь пока меня не будет.

— Но это важно. Решающее время, — включился в разговор Чонгук.

— Я знаю. Но мы обсудили самое главное. Все прочее я оставляю вам. Я тебе доверяю Чон. — Он обернулся к Чимину. — Ты ведь не против, малыш?

— Поезжай, конечно! Дела в филиале кампании — это важно.

— Понимаешь, почему я выхожу за него? — Тэмин притянул Чимина к себе и чмокнул его в висок. — Он очень добр ко мне.

.