Всего одна ночь. Глава 6

***

Тэхён отходит в сторону, уступая место возле Чонгука. Новый день и все с самого начала.

Стандартный набор утренних процедур: осмотр, снятие показаний со всех датчиков и приборов. Уколы, капельницы, смена повязок, утренний туалет. Забот много, но четкие и выверенные движения медицинского персонала успокаивают. Все что делается сейчас — всё для Гуки!

Сейчас можно подождать.

Тэхёну теперь позволено оставаться ещё и в дневное время. А это значит, что он сможет еще больше говорить, еще больше рассказывать, чтобы как можно скорее увидеть, как Чонгук откроет глаза, как улыбнется!

Ведь Гуки обязательно улыбнется, а он улыбнется ему в ответ! В этом Тэхён не сомневается ни минуты, вспоминая неизменный утренний ритуал пробуждения.

Тэхён с трудом переводит дыхание и поворачивается к Чонгуку. Они снова одни и он подходит ближе. Смотрит в бледное осунувшееся лицо, которое сейчас для него самое красивое во всем мире. Чонгук дышит неглубоко и спокойно. Кислородной трубки больше нет. И Тэхен не в силах больше сдерживаться склоняется над ним, касается губами сначала кончика лба, потом кончика носа и зависает над губами Чонгука.

— Я готов отдать все на свете, за один твой нежный и горячий утренний поцелуй.

Он прикасается к губам Чонгука, согревает их своим дыханием и выпадет из реальности. Замирает и не сразу понимает, что Чонгук размыкает губы и выдыхает почти удивленное — аах…

Потом открывает глаза и, не понимая где он и кто рядом, отталкивает Тэ ослабевшей рукой.

— Что за чёрт…

Тэхён изумленно охает в ответ и резко дергается назад. Он теряет равновесие и падает, цепляясь за какие-то провода, заваливая стойку с капельницей, и она с невероятным грохотом падет на кафельный пол.

Включается звук тревоги и по коридору бегут санитарки и испуганная Аёнг, которая не понимает, что могло произойти, откуда этот грохот, который переполошил половину отделения. А вместе со всеми и доктора Ли Джэ Хана, который торопится из своего кабинета.

Чонгук, с трудом опирается на локоть и пытается приподняться, но сил нет совсем и Аёнг мягко останавливает его, укладывая на место.

— Вам нельзя сейчас, — она не верит собственным глазам. — Вам нужно лежать.

— Где я?

— Вы в госпитале молодой человек, — Ли Джэ Хан уже держит его за запястье привычно высчитывая пульс, а Аёнг смотрит на него с уважением. Сдержанность, отсутствие паники и полное спокойствие в этой ситуации — вот что восхищает её в этом человеке.

— После небольшой аварии, — добавляет доктор.

— Моя машина?

— Нет, нет, пострадали только вы.

— Значит я здорово треснулся башкой… — не унимается Чонгук, не понимая, что от него хотят и зачем тычут какими-то иголками в руку и в изгиб локтя.

— Почему вы так решили?

— У меня галлюцинации. Кто-то... какая-то тень…

— Какая? — удивляется Аёнг и прикрывает рот рукой, потому что Ли бросает на нее неодобрительный взгляд.

— Он очнулся? — Тэхён с помощью санитарки уже благополучно выпутался из проводов и капельниц, но от шока отрицательно качает головой, отказываясь подняться с пола, на котором так и сидит. — Чонгук-и…. Ты смог... Ты..!

— Вот, доктор, — Чонгук пытается ухватить его за рукав халата, — а еще я слышу голоса!

— Ну, это как раз голоса, которые вам нужно слышать, — он оборачивается и просит Тэхёна подойти ближе.

Тэхён встает, с единственным желанием опереться на чью-нибудь руку, чтобы не упасть и делает несколько шагов вперед.

— Здравствуй, Гуки… — почему-то произносит он и чувствует себя по-идиотски.

— Это кто? — спрашивает Чонгук и морщится, как от боли.

— Вам плохо? — тут же реагирует Ли Джэ Хан.

— Не то слово… мне хуёво…

В палате повисает тишина.

— Я попрошу всех немедленно выйти. Аёнг, останьтесь, только вызовите реабилитолога, — доктор смотрит на Тэхёна в упор. — А вас, молодой человек я теперь попрошу уйти. Вам нужен отдых, а ещё лучше сегодня — просто вернуться домой.

— Он меня не узнал…

— Он под действием сильнейших успокаивающих и обезболивающих препаратов. Не все сразу, — доктор кивает санитарке, указывая на Тэхёна. — Хорошо бы, его кто-нибудь забрал, чтобы он не ехал один.

— Чонгук-и… — с дрожью в голосе снова говорит Тэ и с отчаянием смотрит на Аёнг, потому что Чонгук вообще никак не реагирует на его присутствие.

— Пить хочу, — Гуки облизывает пересохшие губы.

— Вам сейчас принесут воду, — доктор снова кивает головой, давая таким нехитрым образом очередное распоряжение.

— И давно я тут?

— Две недели.

— Долго...

— Чонгук-и? — снова зовет его Тэхён и делает шаг вперед, но Чонгук даже не оборачивается.

— Как же всё болит...

— Довольно! — прерывает этот бессмысленный диалог доктор и кивком указывает Тэхёну на дверь. — Сейчас я попрошу вас уйти. Нам нужно работать.

Он склоняется над Чонгуком.

— Вы позволите? Я должен вас осмотреть.

— Злодействуйте, — из последних сил шепчет Чонгук и без сил откидывается на подушку.

Почему-то больше всего ему хочется лежать не двигаясь, а еще зверски хочется жрать, но есть одно «но!» Сначала нужно вспомнить, что ему такое снилось? Что-то странное, словно бы душа отделилась от тела и поднималась высоко-высоко и там, в этой вышине — голос — такой знакомый, такой родной, который позвал его...

Приносят воду. Чонгук на автомате хочет подняться и сесть, как это делают нормальные люди, которые до этого долго лежали, а сейчас хотят залпом выпить стакан воды, но слабость позволяет ему всего-навсего повернуться на бок.

— Сейчас сестричка поднимет вам изголовье и будет удобнее, — доктор проявляет свое участие и одобрительно прикрывает глаза. — Не торопитесь.

— И сколько мне так не торопиться? — спрашивает Чонгук с удовольствием распрямляя спину, как только изголовье кровати поднимают выше. — Нельзя ли побыстрее?

— Не все сразу, молодой человек, но абсолютно точно, вы скоро встанете на ноги. А пока нужно поберечься.

— Аёнг! — доктор уступает свое место молодой медсестре, — напоите молодого человека водой. Вы знаете, как правильно — мелкие глотки. Два глотка – перерыв, два глотка – перерыв.

Аёнг помогает Чонгуку обхватить губами пластиковую трубочку и не сводит с него глаз, пока тот пьет, с наслаждением утоляя жажду.

— Ну, что Аёнг? Победили мы с вашей помощью?

— Победили, уважаемый Ли Джэ Хан!

— Теперь он ваш, все процедуры по протоколу, кое-что я добавлю, посмотрите чуть позже в назначениях, а сейчас, извините, меня ждут другие пациенты.

Доктор уходит, а Чонгук провожает его долгим взглядом. До самой двери, пока его взгляд не упирается в большое панорамное стекло палаты.

Там, за стеклом, течет своя, какая-то совсем другая жизнь. По коридору то в одном направлении, то в другом торопятся люди в белых халатах. В темно-зелёных, в голубых. Перемещаются слева-направо и наоборот каталки, над которыми возвышаются, как мачты кораблей, стальные держатели капельниц. И среди всей этой суматохи, у самой стены, чтобы не мешать этому бесконечному потоку, стоят обнявшись два человека.

Они стоят к нему в пол-оборота, Гуки не видит их лиц, но точно знает кто это. Точнее, знал когда-то, очень давно… Тот который пониже ростом долго и эмоционально что-то говорит своему другу, а это без сомнения друг, иначе зачем он не переставая гладит его по голове, по плечам, успокаивает. Затем также эмоционально отвечает и в последний момент, прижимает его к себе. Касается губами…

Тот который помладше отстраняется и бросает взгляд полный отчаяния на стекло, за которым лежит Гуки…

Чонгук резко отталкивает руку Аёнг со стаканом воды и отворачивает голову, чтобы не видеть. Смотрит в стену. А обеспокоенная Аёнг оборачивается. Ей хватает одного взгляда, чтобы понять, что именно увидел Чонгук. Она подхватывается со своего места и торопливо опускает жалюзи. И не знает, как спросить.

Её захлестывают противоречивые эмоции — она и рада, и расстроена одновременно. Рада за Чонгука, за чудо, которое только что произошло на её глазах, и огорчена тем, что видит Чонгук.

— Простите меня, я могу задать вам всего один вопрос?

— Один… — не оборачиваясь говорит Чонгук.

— Вы узнали этого человека? Помните его?

— Какого?

— За стеклом?

— Нет.

Ответ короткий. Злой. И предельно понятный.

— Но вас что-то огорчило?

— Вы это серьезно сейчас? — Гуки говорит совсем тихо, слишком много сил уже было потрачено сегодня. Чтобы приподняться, чтобы выпить воду, рассматривать людей вокруг, а теперь еще и это.

— Очень серьезно, — аккуратно отвечает Аёнг, коря себя, что начала этот сложный разговор всего через полчаса после того, как пациент вынырнул из своего глубокого беспробудного сна.

— Ненавижу лежать, — он поворачивает к Аёнг голову, — и это ваше жалостливое… жалостливое… чтоб его…

Чонгук не может подобрать нужное слово.

— Я понимаю. Простите меня, ради всего святого. — Аёнг поправляет сползающую простыню, которой укрыт Чонгук. — Хотите чего-нибудь?

— Убраться отсюда поскорее.

— Вы помните, кто вы? Где живете?

— В смысле? — Чонгук сводит брови к переносице, не понимая вопроса.

— Мне очень важно знать, что именно вы помните, — Аёнг старается не смотреть Чонгуку в глаза, чтобы он не увидел в них смущения и не принял их за неуверенность. Ведь пациент должен быть твердо уверен в том, кто оказывает ему помощь.

— Какая нахрен разница, — Чонгук с мучительным стоном пытается выпрямить спину, потянуться всем телом, но резкая боль заставляет его отказаться от этой затеи. — Тут вообще кормят травмированных на всю голову, или как? Съел бы сейчас слона!

— Да-да, конечно! Я сейчас принесу вам завтрак, — Аёнг снова подхватывается с места и торопится выйти, потому что желание принимать пищу — отличный симптом. К тому же сейчас ей нужно подумать — что дальше?!

Это сложно. И все лекции о психологическом состоянии таких пациентов теснятся у неё в голове одновременно.

Аёнг не смущает резкий тон, она слышала и не такое, когда пациенты выходили из состояния наркоза. Это еще цветочки. Но с другой стороны Чонгук и не был в состоянии наркоза. Только под действием сильных обезболивающих, отключающих отдельные рецепторы и нервные окончания, чтобы притормозить развитие болевого синдрома.

К тому же, Аёнг никогда не встречала упоминаний о том, чтобы воспитанный и чуткий Чон Чонгук мог надерзить, или воспользоваться словечками покрепче. Вести себя вызывающе, или по-хамски в отношении совсем незнакомого ему человека. А с Аёнг он точно не был знаком.

— Хорошее умозаключение, — ругает сама себя Аёнг и толкает дверь в палату бедром, потому что руки у нее заняты подносом.

Она отщелкивает предохранительные зажимы и разворачивает перед Чонгуком небольшой раскладной столик. Переносит на него поднос с завтраком и протягивает Чонгуку руку, помогая ему опереться, чтобы сесть удобнее. Хотя Чонгук скорее полулежит, что не мешает ему с отвращением перебирать на подносе, стандартный больничный завтрак.

— Йогурт? Каша? Сок? — возмущение нарастает с каждым словом.

— Для начала диетическое питание, — пожимает плечами Аёнг. — После долгого перерыва, пока вы находились на энтеральном питании, только так.

— Уморить меня хотите? — Чонгук, протягивает руку, берет ложку и возит туда-сюда по жидкой консистенции, совершенно не аппетитной и отвратительной. Потом зачерпывает немного и пытается донести ложку до рта, но по руке пробегает судорога и он роняет ложку, разбрызгивая эту липкую гадость вокруг себя.

— Вот! — говорит он. — Оно само убегает.

Аёнг почти прыскает от смеха, но тут же берет себя в руки.

— Хотите я вас покормлю?

— Или я…

На пороге палаты стоит Тэхён, и Чонгук осматривает его с головы до ног, словно принимает решение — можно ли доверять незнакомцу.

— Специально подсылаете красавчиков, чтобы невозможно было отказаться? — наконец выносит он свой вердикт и смотрит на Аёнг осуждающе.

— Вы не против? — спрашивает она.

— Ну, валяйте, — он кивает на стул рядом. — Может из его рук это не будет казаться такой отравой.

— Конечно! — Аёнг не скрывает своей радости.

— Но это в первый и последний раз, — останавливает её Чонгук, и Аёнг вообще перестает что-либо понимать.

Что именно в последний раз. Такой завтрак, или позволение кормить его из ложки «красавчику», как он только что окрестил Тэхёна. Но сейчас это и не важно. Она уступает свое место и Тэхён присаживается на краешек стула, словно собирается сбежать при первом же, агрессивном выпаде Чонгука.

— Вот ты бы сам ел эту гадость? — без всяких предисловий спрашивает Чонгук. — Не хочешь попробовать, прежде чем совать мне ложку в рот?

Чонгук язвит, провоцирует, по своей излюбленной привычке, или Тэхёну только кажется. Узнал? Или всё же нет?

— Ну, чего сидим? Куда пялимся, — сердится Чонгук, — может уже поскорее закончим эту пытку?

Тэхён чувствует себя так, словно на него опрокинули ведро холодной воды. Может оно и к лучшему. Сейчас ему совсем не помешает остудить чувства и придержать ненужные эмоции.

«Не всё сразу». Так сказал доктор Чонгуку, но эти слова должны относиться и к Тэхёну тоже.

Он набирает полную ложку каши и протягивает Чонгуку. Касается его губ, в ожидании, что Чонгук раскроет рот и проглотит, наконец, эту злосчастную больничную еду.

— А где «ложечку за ма-а-а-му»? — тянет Чонгук протяжным голосом и не торопится облизывать ложку.

Тэхён смотрит на него долгим, немигающим взглядом, выискивая в глазах Чонгука хоть толику узнавания. Но там только лёд.

— Лучше ложечку за Тэхёна, — бесстрастно произносит он.

— Это еще за кого? — недоумевает Чонгук. — За тебя штоле?

— Штоле за меня, — копирует его манеру Тэ. — Я же красавчик? Ты сам сказал. За меня же можно съесть ложку каши?

— Ну, ничего такой, — Чонгук кривит рот, не то соглашаясь, не то отрицая сказанное самим собой.

— Вот и давай кушать, — совсем уже спокойно говорит Тэ, и буквально просовывает ложку между плотно сомкнутых губ Чонгука. Тех самых, которые он так любит. Знает каждую трещинку. Помнит тепло и вкус.

Чонгук вытягивает голову, морщится, но собирает губами всю кашу. Глотает, но давится и рвотный рефлекс заставляет его дернутся вперед. Резкая боль снова пронзает его с головы до кончиков пальцев, и он откидывается на подушку.

— Уходи…

— Хочешь я принесу что-нибудь из того, что ты любишь? — не сдается Тэхён и Аёнг смотрит на Тэ влюбленными глазами.

Вот как можно не любить такое сокровище. Еще полчаса назад этот человек был разбит, растерян и напуган. А сейчас он смотрит на Чонгука так, что если бы это был тайфун, то Аёнг смело бы в секунды от силы чувств, которые Тэхён только что вложил в сказанные им слова.

— А ты знаешь, что я люблю?

— Конечно, знаю. И то, что ты любишь, и тебя тоже знаю.

— Это уже забавнее, — Чонгук вскидывает брови. — Хотел бы я знать откуда?

— Что именно?

— Ну, откуда ты меня знаешь?

— Мы уже давно живем вместе с тобой.

— Врешь! — почти с испугом говорит Чонгук.

— Ни одном словом. И если захочешь, я расскажу тебя все и про тебя, и про нас.

— Фигня какая-то творится, — все еще плохо соображает Чонгук, судя по тому, как хмурится и сводит брови, пытаясь что-то вычислить в своей голове

— Не отказывайтесь, Чон Чонгук, пожалуйста! — вмешивается в сложный разговор этих двоих Аёнг. — Тэхён обязательно поможет вам вспомнить. Это ваш самый близкий друг.

Тэхён с благодарностью смотрит на своего ангела-хранителя.

— Я и красавчик? Бред... Галюцинации, — он отворачивается к стене. — Я спать хочу.

— Конечно, Гуки! Ты должен отдохнуть, — Тэхён укрывает его спину, подтыкает простыню со всех сторон и встаёт, чтобы уйти.

— Гуки… — шепчет Чонгук сонным голосом и зевает. — Имя какое-то, дурацкое…

***