Госпожа заместительница в домашней обстановке выглядела настолько непохожей на свою хогвартскую версию, что Псовский на мгновение подумал, что неправильно назвал каминный адрес, и его забросило куда-то не туда. Посвежевшая, отдохнувшая, скинувшая со своих плеч груз забот и ответственности, женщина словно сбросила с себя и десяток-другой прожитых лет. Может, дело было еще и в одежде: Минерва сейчас была в обычном платье, которое, на сугубо личный взгляд Алексея, подходило ей значительно больше, чем мантия.

«Да кому вообще идут мантии? — задумался Псовский. — Тряпка тряпкой, неудобная, путается в ногах, да еще и старит».

Макгонагалл прервала его размышления:

— Альбус, проходите, пожалуйста. Я очень рада вас видеть, хоть и догадываюсь, что визит ваш не просто дружеский. Чай?

— Был бы очень признателен, Минерва, — ответил Алексей, следуя за ней в гостиную.

Дом был… нормальным. Уютным. Без портретов, которые следят за каждым шагом, без магических безделушек, мигающих и жужжащих на полках. Просто книги на полках, удобная мебель, на стене — пара спокойных пейзажей. Дом обычного человека, который обставлял свое жилье с любовью и заботой. И этот человек, Минерва Макгонагалл, сейчас не казалась той самой суровой, вечно озабоченной всем подряд заместительницей директора.

«А сколько ей лет, кстати? — промелькнула у Псовского крамольная мысль, пока он устраивался в кресле. — Вроде бы, по документам…»

Алексей вспомнил ее личное дело, которое просматривал в самом начале своего директорства, и с изумлением для себя отметил — ей же всего пятьдесят семь! Он, глядя на привычно уставшую Минерву в Хогвартсе, готов был дать ей все семьдесят, а то и больше. А она, оказывается, была всего на несколько лет старше его самого, Алексея Псовского! Ну, в прошлой его жизни.

По меркам магического мира, где вековая жизнь не была такой уж редкостью, Минерва была, можно сказать, в самом расцвете сил. Вообще, оригинальному Дамблдору было далеко за сотню, и тот, судя по всему, нарочно культивировал образ седобородого мудреца-старика.

«Мерлин, блин», — мысленно выругался Псовский.

Возможно, Альбус и правда косил под легендарного волшебника, играя в патриарха. А он, Алексей, просто сменив одежду на нормальную, укоротив бороду и поработав над имиджем, неплохо так от этого образа отошел. И это он еще особо здоровьем не занимался, хотя мадам Помфри не раз намекала, что директору не мешало бы пройти курс общеукрепляющих зелий. Да и в целом вести более здоровый образ жизни — не только магией единой.

Вот есть же отличный пример для подражания: Армандо Диппет, отпраздновавший триста лет! Хоть он и не был показателем средней продолжительности жизни волшебников: маги часто умирали от собственной глупости, любопытства, политических интриг или желания поэкспериментировать с чем-нибудь взрывоопасным. До естественной, тихой старости в своей постели доживали немногие — видимо, сила, бурлящая в крови, и доступ к опасным знаниям слишком часто толкали волшебников на рискованные авантюры.

Макгонагалл быстро организовала чай: уже через несколько мгновений на низком столике, стоящем между кресел, появился поднос с фарфоровым сервизом, чайником и тарелкой печенья. Следовало признать, что Минерва, сбросившая с плеч груз школьных забот, выглядела… интересно. Даже привлекательно. Алексей тут же отогнал эту мысль. Дела, надо думать о делах, а не о том, как преображение и отдых идут женщине. Псовский чувствовал себя виноватым, нарушая ее покой, но оттягивать неприятное было бессмысленно.

— Вы прекрасно выглядите, Минерва, — искренне сказал Алексей. — Отпуск явно пошел вам на пользу. Мне очень жаль, что приходится вас отвлекать.

— Пустяки, Альбус, — отмахнулась она, садясь напротив. — Ваш визит, тем более неожиданный, всегда интересен. Хотя я, признаться, немного удивлена. Что случилось? Ваше письмо было очень сдержанным.

«Сдержанным» — это было мягко сказано. По сути, он ничего и не написал. Лишь то, что нужно срочно встретиться.

— Случилось то, что обычно случается, когда Корнелиус Фадж пытается мыслить стратегически, — тяжело вздохнул Алексей. — Он решил возродить Турнир Трех Волшебников. И назначил Хогвартс основной площадкой проведения мероприятия, а меня — главным организатором. Без предупреждения, без согласования, без четкого плана и бюджета. О чем и сообщил мне сегодня утром, когда мы случайно столкнулись в Косом.

Макгонагалл нахмурилась. Все ее расслабленное, домашнее обаяние мгновенно испарилось, уступив место привычной, стальной собранности.

— Турнир? — произнесла она так, словно это было ругательство. — Тот самый Турнир? Альбус, он с ума сошел? Турнир был запрещен из-за огромного количества смертей! Его отменили не просто так!

— Он считает это гениальным политическим ходом, — мрачно пояснил Псовский. — Поэтому в качестве соперников приглашены не Дурмстранг и Шармбатон, а Дурмстранг и… Колдовстворец.

— Колдовстворец? Советская школа? Фадж решил заигрывать с ними? И выставил за дверь Шармбатон? — возмущенно вскинулась Минерва. — Мадам Максим… она должна быть вне себя, я не сомневаюсь. Это беспрецедентное оскорбление. Турнир изначально создавался только для соревнований европейских школ.

— Хотите сказать, что Советы — не Европа? — заинтересованно спросил Псовский.

— Хочу сказать, что все это очень спорно.

— В любом случае, мы поставлены перед фактом: нам необходимо организовать образцово-показательное мероприятие, — констатировал Алексей. — И сделать это нужно в сжатые сроки. Учебный год не за горами, а в конце октября к нам должны приехать две делегации с учениками и преподавателями. Их нужно разместить, обеспечить безопасность, питание, учебный процесс. Кстати, Фадж рассчитывает, что Хогвартс покажет себя с лучшей стороны и обязательно победит. И вот еще что, насчет испытаний: их, по словам Корнелиуса, придумывает Людо Бэгмен.

— Великие пески Мерлина! Бэгмен?! — Минерва закатила глаза и с силой опустила чашку, которую все так и держала в руках с момента начала разговора, на блюдце. — Альбус, этот человек не способен организовать даже самого себя! Для него жизнь — это вечный квиддич. Он воспринимает все как шоу и никогда не думает о последствиях!

— Я в курсе, — кивнул Псовский. — Поэтому нужно будет взять разработку испытаний под наш жесткий контроль. Но это позже. Сейчас вопрос в другом: что нам в принципе известно про Колдовстворец и Дурмстранг?

— Колдовстворец… — мгновенно начала Макгонагалл. — Альбус, это серьезнейший противник. Их система подготовки жесткая, их учат по принципу максимальной выживаемости и эффективности. И если Дурмстранг всегда был силен только в квиддиче, темных искусствах и боевой магии, то Колдовстворец — это синтез мощной традиционной магии, алхимии и того, что они называют «научным подходом». Они не станут участвовать просто для галочки. А мы…

Она не договорила, но смысл был ясен. Хогвартс, даже с его реформами, был школой, а не тренировочным лагерем для гладиаторов.

— Верно, — согласился Алексей. — Кстати, если я правильно оцениваю советскую школу, — а я, смею надеяться, примерно представляю их образ мыслей, — то, думаю, они уже готовят своих претендентов в Чемпионы. У нас же ученики разъехались, понятия не имеют о Турнире, и, по версии Фаджа, наш Чемпион будет выбираться волшебным Кубком.

— Разве не всех Чемпионов выбирает Кубок? — удивилась Минерва.

— Всех, — кивнул Псовский. — Наверное, я немного неверно выразился. Я имел ввиду, что Дурмстранг и Колдовстворец заранее озаботятся тем, чтобы привезти на отбор сильную команду. Какой бы выбор ни сделал этот самый Кубок, это в любом случае окажется уже заранее подготовленный, сильный участник. В нашем же случае, Фадж предлагает участвовать в процедуре отбора всем студентам Хогвартса без ограничений. Так себе подход. Вот вы знаете, например, по какому принципу вообще работает Кубок? Какие критерии отбора Чемпиона?

— Не знаю, — пожала плечами Макгонагалл. — Может, величина магической силы?

— То есть, сила есть — ума не надо, верно? — скептически хмыкнул Алексей. — Будем позориться на всю Европу, если вдруг наш Чемпион окажется пусть сильным, но дебилом?

Минерва молчала, ее пальцы барабанили по ручке кресла.

— Это катастрофа, — наконец выдохнула она. — Организационная, политическая и, возможно, человеческая.

— Именно, — согласился Алексей. — Поэтому наш первый шаг — не подготовка замка. Первый шаг — подготовка наших учеников. Нам нужно найти способ начать их готовить как можно скорее. И, что самое главное, нам нужно понять, с кем именно мы будем иметь дело. Что за люди приедут из Дурмстранга и Колдовстворца. Какие у них цели. Потому что, — он понизил голос, вспоминая слова Малфоя, — у меня есть основания полагать, что для Каркарова победа в Турнире — не самоцель.

Минерва внимательно посмотрела на него, что-то обдумала и кивнула. Она знала, что за последний год Дамблдор изменился, и догадывалась, что эти изменения глубже, чем кажутся. Но вопросы задавать не стала. Вместо этого Макгонагалл сказала совершенно иное:

— Каркаров — предатель, спасающий свою шкуру. Да, у него могут быть свои резоны. Вы знаете его историю. Он человек, загнанный в угол своим прошлым, и будет рваться к победе любой ценой, чтобы доказать свою силу и ценность. Чтобы удовлетворить собственные амбиции и доказать, что его идеи были верными. Его методы подготовки… думаю, они будут жесткими, возможно, жестокими. Я знаю кое-кого из Дурмстранга… Могу попробовать что-то выяснить. А насчет наших ребят… Пожалуй, следует привлечь специалистов. Флитвик, Снейп… — Минерва немного запнулась на этой фамилии, но продолжила свою мысль: — Снейп, при всей его… сложности, блестящий зельевар. И в боевке более чем хорош. Он мог бы помочь.

— Со Снейпом не будем торопиться, — предупредил Алексей. — Но в целом вариант рабочий. Спасибо, Минерва. Я знал, что могу на вас положиться.

Минерва вздохнула, но в уголках ее губ вновь дрогнуло подобие улыбки.

— Кажется, мой отпуск, как и ваш, Альбус, официально окончен. Но я-то хотя бы успела набраться сил и отдохнуть за прошедшие две недели. А вот вы… Напомните, когда начался ваш отпуск по графику? Вчера? Сегодня?

— Вчера, — развел руками Псовский, но тут же примирительно улыбнулся: — Покой нам только снится. Ладно, значит, план такой, — подытожил он. — В ближайшее время начинаем планирование. Нужно составить список всего, что требуется сделать, разбить на этапы, распределить обязанности. Привлеките и Помону с Филиусом, что ли. Безопасность у нас должна быть на первом месте. Параллельно составляем списки наших возможных участников из числа наиболее перспективных студентов, связываемся с ребятами на предмет их гипотетического участия в Турнире. Разумеется, допускаются только совершеннолетние. Списки составляем с запасом. Самые умные, думаю, будут держаться от Турнира подальше. Но будем работать с тем, что есть. Через несколько дней, когда немного определимся со всем, предлагаю снова встретиться.

— Договорились, — кивнула Минерва.

Казалось бы, все обсудили. План намечен, следующие шаги ясны. Пора было прощаться. Но Алексей почему-то не торопился вставать. В этом тихом, уютном доме было… спокойно. И наблюдать за Минервой, которая снова слегка расслабилась в кресле, было куда приятнее, чем разгребать нерешенные проблемы, думая, за что хвататься в первую очередь.

Он уже открыл рот, чтобы найти какой-нибудь нейтральный повод продлить беседу — спросить ее про отпуск, про книги на полках или еще что-то в этом роде, — когда в окно с глухим стуком врезалась большая ушастая сова. Птица настойчиво постучала клювом по стеклу.

Минерва вздохнула, встала и открыла окно. Сова влетела, уронив конверт с министерской печатью прямо ей в руки, и тут же устроилась на спинке кресла, явно намереваясь отдохнуть.

— Опять, — простонала Макгонагалл, разрывая конверт. Ее лицо снова стало строгим и озабоченным. — Пятое за две недели! За все прошлое лето столько не набиралось!

— Что случилось? — спросил Алексей, почуяв неладное.

— Рассылка от Муфалды Хопкирк из Отдела неправомерного использования магии, — мрачно пояснила Минерва. — Очередной студент колдовал вне школы в маггловском районе.

— Очередной? — удивился Псовский. — Вы говорите, это уже пятый случай? Что, они с ума посходили все разом?

— Думаю, виноваты ваши межфакультетские проекты, Альбус, — сказала Макгонагалл, не без иронии глядя на него. — Ребята так воодушевились, получили призы, внимание… Им не терпится продолжить исследования дома. Ну и немного… увлекаются. В прошлый раз это был мистер Финниган с его попыткой зачаровать маггловскую стиральную машину…

— А в этот раз кто? — поинтересовался Алексей.

Минерва опустила глаза на письмо и замерла, вчитываясь в текст. Потом медленно подняла голову.

— Гарри Поттер, — произнесла она.

Псовский почему-то насторожился.

— Что он натворил?

— В письме деталей нет, — пожала плечами Макгонагалл. — Только факт обнаружения магической активности по адресу и предупреждение о возможном официальном предписании. Схожу к нему на днях, узнаю.

— Знаете что, Минерва? — сказал Псовский, поднимаясь. — Не стоит откладывать. Давайте съездим к нему прямо сейчас. Время еще не настолько позднее, можем и нанести визит. Разберемся на месте, и вам не придется снова выкраивать для этого день. К тому же, — он сделал паузу, — я хотел бы своими глазами увидеть, в каких условиях живет Поттер. После нашего прошлого посещения…

Минерва посмотрела на него с неожиданной благодарностью.

— Вы уверены, Альбус? Это может занять время…

— У меня его сейчас как раз в избытке, — солгал Алексей с легкой улыбкой.

— Отлично, — чуть улыбнувшись, кивнула Минерва, мгновенно переключаясь в режим действия. — Но мне нужно переодеться. Я не могу появиться у этих Дурслей в подобном виде.

Вид, на взгляд Псовского, был отличный, но кто он такой, чтобы спорить? Через пять минут Минерва вернулась в строгом, но обычном платье и кардигане. Они решили не рисковать с аппарацией прямо на место и вместо этого отправились, как и в прошлый раз, через камин, к Арабелле Фигг.

Миссис Фигг оказалась дома и явно обрадовалась непрошенным гостям.

— Альбус! Минерва! Слава Мерлину! — всплеснула руками она. — Я уже собиралась писать вам! С Гарри… с домом Дурслей… В общем, вам нужно самим это увидеть!

— Что случилось, Арабелла? — всполошилась Минерва.

— Нет-нет, лучше один раз увидеть, — покачала головой миссис Фигг. — Идите, скорее идите! Они сейчас все там.

Не теряя больше времени, Минерва с Алексеем вышли на тихую, аккуратную улочку. Вечерние сумерки сгущались, но даже в полумраке картина, открывшаяся им у дома номер четыре по Тисовой улице, показалась сюрреалистичной. Окна в доме — все до единого! — были выбиты. Входная дверь, некогда массивная и внушительная, так и вовсе висела, кажется, на одной верхней петле.

Макгонагалл ахнула, прикрыв рот рукой, Псовский присвистнул.

— Великие пески, — выдохнула Минерва.

Они осторожно подошли ближе. Откуда-то из глубины дома доносились приглушенные голоса. Мужской, басистый и взволнованный — Вернона Дурсля. Женский, визгливый и истеричный — Петуньи. И еще один, спокойный, профессиональный, но с нотками искреннего сочувствия.

— …совершенно ясно, Вернон, — говорил этот самый третий и пока еще неизвестный. — У вас был старый котел. Скорее всего, клапан давления заклинило, или где-то в системе образовалась утечка. Старая проводка, неисправный клапан на котле, плюс, возможно, коррозия трубы в подвале. Вы же сами говорили, что вчера чувствовали запах. Надо было сразу звонить в газовую службу, а не надеяться не пойми на что! Накопившийся газ, искра… Послушай, вы с Петуньей и Дадли чудом живы остались. Повезло, что вас дома не было. Мальчик-то, этот ваш второй, где? Гарри?

— На… наверху, — выдохнула Петунья. — Он не пострадал. Испугался только.

«Испугался, — скептически подумал Алексей. — Еще бы не испугаться, если дом чуть не разнес».

— Но страховка, Майк! — практически взвыл Вернон. — Они скажут, что это наша халатность! Что мы не обслуживали котел вовремя! Нам же откажут! Окна, двери… Полкисс, а как же мебель? Антикварный буфет Мардж…

— Успокойся, Вернон, — ответил Майк. — Составим акт, приложим заключение аварийной службы. Главное, что никто не пострадал. Сам факт, что вы все живы-здоровы — уже чудо. Обычно такие истории заканчиваются куда печальнее.

Алексей и Минерва переглянулись. «Утечка газа». Очень удобное и вполне правдоподобное для магглов объяснение тому, что явно было всплеском неконтролируемой магии.

Осторожно переступив через порог, они прошли в небольшой холл, откуда хорошо был виден вход на кухню. Там, при свете люстры, за столом, заваленным какими-то бумагами, сидел огромный, краснощекий Вернон Дурсль и бледная, теребящая платок трясущимися руками Петунья. Прямо перед ними, спиной к выходу, стоял невысокий, плотный мужчина в форме сержанта полиции — очевидно, тот самый Майк Полкисс.

Макгонагалл еще раз глянула на выбитые окна, тихо произнесла: «О, Мерлин!», и деликатно постучала костяшками пальцев о дверной косяк, привлекая к себе внимание.

— Простите за беспокойство, — громко сказал Алексей. — Вернон, Петунья. Мы услышали, что у вас случилась беда. Можем чем-то помочь?

Вернон Дурсль, увидев Дамблдора, покраснел еще сильнее, если это было возможно, и беззвучно открыл рот. Петунья судорожно сглотнула.

Но реакция сержанта Полкисса оказалась куда как более неожиданной. Он прищурился, внимательно всматриваясь в лицо Алексея, потом оглядел его одежду, и, видимо, о чем-то задумался. Вдруг его глаза расширились от внезапного озарения! Сержант Полкисс аккуратно отодвинул стул, на который опирался, и сделал шаг вперед.

— Погоди-ка, — медленно произнес Майк, и его спокойный, профессиональный тон сменился на холодный и настороженный. Он указывал пальцем прямо на Псовского. — Я тебя знаю. На тебя ориентировку передавали! Ты же тот самый… байкер, которого разыскивают. Как там эта дамочка только что сказала? Мерлин, да? Ну конечно! Мерлин!