Густая дымка окутывала каменистый берег, и сквозь неё едва удавалось разглядеть остров моей бывшей родины. В облаках причудливой формы ярко горели огни, складываясь в узор, будто прожекторы освещали полигон для Шоу Трумана. Не доставь меня сюда порталом — и я впрямь поверил бы в фальшивую постановку.

Моим сопровождающим оказался маг по имени Элакарион. Он весьма неохотно, но всё же удосужился ответить на наводящие вопросы. Оказалось, поиском учеников занимались прорицатели: по звёздам, снам, особым артефактам или даже через отдельные миры — Планы Обливиона — они узнавали примерное будущее человека, на которого им укажут их посланники.

Впрочем, судя по тому, что пророки допустили появление оригинального Маннимарко, предвидение их хромало деталями. Это подтвердил и сам Элакарион, хотя о сути касавшегося меня видения промолчал. А жаль.

Лишь заметил, что в орден кого попало — не берут. Есть, конечно, люди, способные стать легендами всего Тамриэля или будущие правители, наделённые необъятной силой, но тех, кто способен познать мистические искусства на глубочайшем уровне и сойти на Старый Путь, единицы. Видимо, Маннимарко — то есть я — отлично подходил под это определение. Мои родители исповедовали религию альдмеров, тот самый Старый Путь, да и в будущем — пока не знаю, как относиться к тому, что этот чернокнижник и я одно лицо, — он сумел стать богом.

Сам орден выполнял роль советников королей и императоров: его члены исследовали тайны Мундуса ради спасения всех смертных и оберегали мир от опасных артефактов да пространственных искажений, почти не вмешиваясь в мировые конфликты. На память приходил разве что случай с Потемой, когда Королева-Волчица обманом натравила Псиджиков на маормеров, но ведь это примерно первое столетие Третьей эры… А до него — ещё восемьсот с лишним лет. Ужас.

Логику ордена я умом понимал, но обладать столь колоссальной силой и даже не попытаться ею воспользоваться? Спасти людей от тех же проклятых Слоадов? Религия Старого Пути слишком прочно укоренилась в их умах. Я не мог назвать себя атеистом — в конце концов, существование местных богов, способных пусть редко, но даровать благословения и помощь, было неоспоримым фактом. Однако спесь оригинального Маннимарко, раздутая воспитанием родителей, в сочетании с мышлением меня прежнего, из другого мира, заставляла смотреть на всё иначе. Проблем здесь хватало, и я сомневался, что политика невмешательства окажется лучшим выходом. Впрочем, обе мои личности крайне плохо знали детали этого мира. Так что разумнее сперва собрать побольше сведений в самом ордене, а уж потом решать, как действовать.

Интереснее другое… я — первый некромант. Ну, по крайней мере, так называл себя оригинальный Маннимарко. Хотя на деле до него были как минимум Идеальные Повелители, ставшие личами драконьи жрецы и, кажется, айлейды — эльфы Первой эры тоже практиковали это чудное искусство. В общем, хватало умельцев, однако его заявление не совсем ошибочно. Некромантия в этом мире была практически забыта и искоренена из общества — отчасти в этом виновата даже политика освоения самой магии, недоступной для низших каст. Но Маннимарко стал тем, кто её возродил. Некромант новой эпохи, буквально с нуля, силой одного лишь интеллекта изучивший и воссоздавший многие её дисциплины и правила. Кто, как не такой горделивый высокий эльф, достоин называть себя первым некромантом?

Вот только именно из-за этой практики его и изгнали из Ордена Псиджиков. Так не будет ли ошибкой повторять весь тот же путь? Меня воодушевляет сама идея освоения магии, и не сказать, чтобы сейчас я отдал предпочтение какой-то одной её области. Можно ведь направить весь этот огромный талант на что-то другое, что поможет избавиться от Слоадского проклятия. Впрочем, по какой причине я из будущего ступил именно на такую тропу, мне тоже неизвестно. Пока что я не знаю даже самых базовых основ.

Оглядевшись по сторонам на тропе, по которой мы с Элакарионом решили пройтись пешком, я заметил возведённые в скалах красочные постройки, отдалённо напоминавшие римскую архитектуру, и возвышавшуюся в центре острова исполинскую башню — к ней-то мы и двигались. Заметив мой интерес, сопровождающий решил обо всём спокойно рассказать. Подозреваю, именно поэтому мы и не стали телепортироваться сразу к месту назначения.

— Остров жизни Псиджиков зовётся Артейумом, а наша штаб-квартира — Башней Сепора, — он кивнул на шпиль у горизонта. — Будь осторожен. На острове множество самых разных мест, расположенных как здесь, так и в карманных измерениях. Часть его и вовсе находится в планах Обливиона Даэдрических принцев. Доподлинно даже учителя не могут сказать, сколько у Артейума слоёв — это известно лишь Конклаву Одиннадцати Сил.

Я слушал его как заворожённый, не представляя, как подобное место вообще может существовать и сколько хотя бы теоретически уйдёт времени, чтобы всё здесь исследовать. Срока жизни эльфа-то хватит?

— Вон то строение в скале называется Коллегией Псиджиков, — продолжил спутник, не давая мне совсем уйти в мысли. — Там живут и обучаются преимущественно новички, которые ещё не способны продвигать собственные теории.

— Довольно большое.

— Даже больше, чем кажется на первый взгляд, — он подмигнул, и я вновь вспомнил про карманные измерения. — Дальше расположился Колизей Старых Путей: в нём наши практики учатся применять мистические искусства. И не только друг на друге. Мастер Сота Сил предоставил нам один чудный экземпляр собственной разработки. Совершенно превосходное изобретение!

— Член Трибунала? Живой Бог бывает на этом острове? — я удивлённо потёр глаза. Историю этого мира я помнил мазками, и подобные вещи звучали для меня совершенно в новинку.

— И нередко! Его имя даже вписано в великий Зал Предков. К слову, сам он находится немного восточнее Колизея. Туда заносят имена и помещают на упокой всех великих предков, достигших при жизни небывалых высот. О, прямо как тот, например!

И он кивнул куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я узнал знакомую статую.

— Это ведь Сирабейн? Современные альтмеры почитают его как бога, — раскрыл свой рот. Элакарион должно быть шутит!

— Для нас он — лишь уважаемый предок, — эльф с хитринкой взглянул на меня, после чего огорошил поразительной новостью: — А ещё он лично позировал для этого изваяния. Не удивляйся так. Многие боги, которых нынешние альтмеры превозносят до недосягаемых высот, топтали эту землю на глазах старших членов нашего ордена. Некоторые даже лично обучали наших братьев. Ты тоже можешь войти в зал славы предков, если отдашь своему делу всего себя.

Я хмыкнул. Обрести столь великий статус, чтобы тебя почитали как великого предка, а будущие поколения и вовсе причислили к могущественнейшим богам… Понимаю желание Маннимарко возвыситься. Подобная мысль сладко ублажает эго.

Мой же цепкий взгляд разглядел возле статуи кое-кого ещё — кажется, это была эльфийка.

— А кто там?

Элакарион проследил за моим взором и довольно хмыкнул.

— А это одна из тех, чьё имя уже вписано в хроники зала предков. Пойдём, я вас познакомлю.

Слова сопровождающего меня воодушивили. Неужели передо мной одна из настолько уважаемых персон, что её почитают наравне с великими? С невольным волнением я плёлся следом за Элакарионом и застыл, когда тот, ступив в поле зрения девушки, почтительно ей поклонился:

— Мисс Лантинель, вновь размышляете о том, как чудно ваша статуя смотрелась бы подле Сирабейна?

Девушка смутилась и, усмехнувшись, повернулась к нам. Красота эльфийки завораживала. Строгое, горделивое лицо с тонкими чертами обрамляли тёмные пряди волос, скреплённые у лба тонкой диадемой. Особого внимания подкупал взгляд: её глаза горели чистым изумрудным светом, в котором таилась едва заметная смешинка.

— Не собираюсь я возводить в честь себя никаких изваяний. И не нужно упрашивать Яхезиса её устанавливать! Пусть ты один из моих последователей, но перестань так меня восхвалять, — Она мгновенно прищурилась, разглядев меня за спиной мага. — А это, должно быть, наш новый соратник? Подойди.

Она протянула мне изящную ладонь, и я осторожно сделал шаг вперёд. Неловкость от встречи с живой, как её назвал Элакарион, легендой, быстро рассеялась под её мягким, тёплым взглядом.

— Ты третий, кого Яхезис одобрил в этом году. Удивительно, скольких подающих надежды новичков привело к нам за последнее время… Как твоё имя?

— Я — Маннимарко, — с искренним интересом разглядывал собеседницу. Известие о том, что вместе со мной в орден пришли ещё двое, слегка удивило, однако спросить хотелось о другом: — А за какие заслуги вас почитают?

— За мудрость… Или за силу? — она с легкой игривостью глянула на Элакариона. — В этом нет ничего сверхъестественного, Маннимарко. Почти у каждого выдающегося мистика со временем появляются последователи среди братьев ордена. Но стоит понимать, что магическая мощь — это наименьший из даров псиджиков, а истинно ценные качества ордена — это мудрость, благоразумие и правильные действия. Поэтому личная сила менее важна, чем передача этих уроков последующим поколениям. Вполне возможно, ты и сам однажды соберёшь единомышленников, которые впишут твоё имя в зал предков.

Свои пять копеек решил вставить и мой сопровождающий.

— Не стоит скрывать достоинств, если хотите обрести больше последователей, мисс Лантинель. Мало кому предки-созвездия благоволят так же, как вам, наделив способностью по собственному желанию менять их дар, — Элакарион подошёл ближе и наставительно произнёс эти слова, будто пытаясь выставить эльфийку в настолько благоприятном свете, чтобы я мгновенно пополнил ряды её почитателей. — Мистики исследуют границы магии и расширяют их, юный Маннимарко. А госпожа Лантинель добилась в этом невероятных успехов, раздвинув само понимание Пустоты.

Я поднял на него совершенно недоумевающий взгляд.

— Это касается Одиннадцати Путей — практики, которую мы тут и осваиваем. Со временем ты узнаешь, что это такое, и, надеюсь, поймёшь, чего добилась мисс Лантинель, принявшись почитать их так же, как и мы.

Эльфийка лишь молча смотрела на нас с мягкой улыбкой. Неожиданно взяв меня за руку, она взглянула на ладонь. Я опешил, однако Элакарион тут же подал знак, что стоит помолчать.

— Ты родился под знаком Ритуала. Знаешь, Аурбический глаз, которым его изображают, ещё иногда зовут Оком Магнуса. Символизируя власть над мирскими и магическими тайнами, он благоволит их раскрытию — не только загадок, но и сложных теорий. Так что твоему обучению здесь будет благоволить сама судьба.

Да уж, в какой–то степени эти маги — жуткие ребята. Того и гляди предскажут что–то не то.

— А под каким созвездием родились вы, мисс? — поинтересовался я между делом, но тут же услышал смешок Элакариона:

— Мисс Лантинель благоволит каждое. Редко рождаются люди, способные сами выбирать дар созвездия и собственными руками вершить свою судьбу.

Элакарион извинился за вторжение, попрощался и повёл меня дальше — к огромной центральной башне, пока я просто помахал на прощание заинтересовавшей меня девушке. По пути нам встречалось все больше членов Ордена Псиджиков: одни приветствовали нас с уважением, другие же вовсе не выражали эмоций, слишком глубоко погрузившись в собственные размышления.

— Вон у того дерева сидит член Конклава Одиннадцати сил, они управляют самим Артейумом. Их заслуги перед орденом столь велики, что они уже вписаны в зал предков, — мужчина слегка подтолкнул меня вперёд. — Мастер Ирадал…

Однако тот резко вскинул руку, перебивая его и даже не удостоив нас взглядом:

— У меня в голове проносятся сто три уникальные формы и принципа. Если я прервусь на разговор, то потеряю часть работы.

Элакарион лишь восхищённо вздохнул, посмотрев на меня так, будто я обязан был оценить величие этого человека по одной-единственной фразе. Вот только мне это мало о чём сказало. Я чувствовал себя полной бестолочью на фоне многовековых мудрецов… хотя так оно, в общем-то, и было. Когда мы отошли, я попросил сопровождающего поменьше отвлекать людей. Всё-таки сразу видно: местные члены ордена тут дурака не валяют.

— Ты прав. Я лишь хотел унять твоё беспокойство и показать, что к новичкам здесь относятся с уважением. Но меня радует твоё понимание того, какую работу они ведут. Что ж, неважно. У тебя будет широкий круг общения среди таких же новоприбывших.

— Широкий? Разве в этом году их не трое, включая меня? — спросил я, входя в величественные залы башни Сепора. Монументальная, пропитанная мистическим величием архитектура завораживала дух: массивные каменные своды уходили вглубь потолка, а резные колонны, казалось, подпирали само небо. Все в этом месте отдавало синевой.

— Разумеется, но это только в текущем году. Однако здесь есть и те, кто присоединился сто или даже двести лет назад.

Я аж поперхнулся.

— Двести лет? Простите, но сколько же длится обучение?

Элакарион удивлённо заморгал и усмехнулся.

— Точно, я ведь не рассказывал. Тебе всё объяснят на встрече. Идем, мы почти пришли.

Сопровождающий в общих мазках описал мне строение Башни Сепора, надавив на то, что мне незачем пока это всё запоминать, раз я ученик. Он остановился перед дверью, за которой открылся длинный коридор из мрамора. Из-под самого потолка пространство заливал свет: парящие сферы чистейшего сияния не походили ни на свечи, ни на масляные лампы, ни на привычные прожекторы.

Миновав этот коридор, мы вошли в чудный кабинет. Резные стены переливались глубоким ультрамариновым свечением. По центру просторного зала был прозрачный пол, напоминающий воду, а вдоль стен стояла массивная каменная мебель, словно вытесанная из монолитных скальных пород. На одном из широких низких столов ровными стопками покоились фолианты и древние свитки. Внутри находился лишь один человек, а из окна открывался невероятный вид. Создавалось ощущение, будто мы очутились на самой верхушке башни Сепора… хотя на лестницу мы даже не ступали. Снова порталы.

— Магистр Яхезис, новичок прибыл, — доложил спутник.

Мужчина, хоть и изрытый морщинами, древним не выглядел — по человеческим меркам я дал бы ему от силы лет пятьдесят. Он носил аккуратную бородку и мантию со вставками из золотистой брони неизвестного мне металла. На груди магистра выделялся знак глаза, светящийся синевой. Огонек мигнул и внезапно погас, и лишь после этого Яхезис медленно поднял на нас взгляд.

— Вновь занимались прорицанием, Магистр? — заинтересованно подался вперед мой провожатый. Мне и самому хотелось узнать, что способен увидеть тот, кто живет еще с самой Меретической эры. Лидер всей организации ответил не сразу, сделав это очень вдумчиво.

— По какой-то причине фатум исказился, причем неожиданно даже для меня, — Яхезис потер подбородок. — Что-то сильно повлияло на ход истории, и мне придется определить источник.

Его пронзительный взор упал на меня. Скованный подозрением, я застыл на месте. Неужели будущее резко изменилось, и именно я стал тому причиной? Объяснить свое появление в этом теле я не в силах: мистические тайны сейчас так же далеки от меня, как и родина. Однако сам факт не оставляет сомнений — очутившись в теле столь влиятельного дитя, я неизбежно переписал грядущее. А этот изучающий взгляд…

— Отложим пока вопросы будущего в сторону. Ты ведь Маннимарко. — утвердительно произнес он. — Пока ты второй из прибывших новичков. Вы встретитесь всего через пару дней: я решил, что вы должны начать обучение одновременно. Для поддержания дружеского соперничества. В конце концов тебе понадобятся друзья, так как связываться с внешним миром и семьей тебе больше будет нельзя.

Я в нерешительности почесал затылок. От всей этой фантасмагории голова шла кругом.

— Нельзя покидать остров? Совсем никак?

— Хм… способы есть, но их не так много, — все же успокоил магистр. — Ты узнаешь о них позже.

Значит добраться и помочь семье, я все же смогу. Но тут меня зацепила ещё одна оговорка Яхезиса.

— Я — второй? Мне казалось, нас трое и я прибыл последним.

— Последний просто еще не ответил на предложение. Впрочем, он конечно же согласится, — Яхезис пожал плечами, будто говоря о чем-то само собой разумеющемся.

То–то им ещё никто не отказывал. Сперва я думал, что их видения похожи на пророчества Уриэля Септима, который узрел вторжение из Обливиона, но не сумел предотвратить даже собственную смерть. Однако теперь я вижу, что Яхезис — то ли благодаря специфике своего дара, то ли из-за накопленных знаний — способен с легкостью обернуть любое прорицание себе на пользу.

— Для начала скажу, что мы не приемлем рабство, — его спокойный взгляд заставлял меня нервничать. — Мы не держим гоблинов и максимум, на что идем — это призыв атронахов и даэдра для монотонной, рутинной работы. Поэтому пока не научишься призывать подобное созидание, все дела придется делать самому: заправлять кровать, ходить по поручениям и искать нужные ингредиенты. Я знаю, что рабов ты практически не использовал, но обязан это проговорить: некоторые ученики, особенно не высокие эльфы, уставшие от практики Праксиса, или из-за отсутствия слуг, пытаются сделать таковыми младших товарищей.

Я насупился от возникшей мысли, которую даже не думал озвучивать без разрешения Яхезис. Однако тот мгновенно считал выражение моего лица и выжидающе кивнул.

— У моих родителей были гоблины-рабы, и я отдавал им брак, потому что выбросить материалы было жалко. Куда же девать неудачные вещи в таком случае?

— Утилизировать, — пожал он плечами. — Представлять несовершенный результат противоречит нашей концепции Одиннадцати сил, куда входит и Праксис. Ничего, ты еще освоишь эти принципы, да и времени привыкнуть у тебя хватит. На одно лишь базовое обучение в Ордене уходит от двухсот пятидесяти до — в худшем случае — трехсот пятидесяти лет, пока не будет усвоена вся программа.

Я поперхнулся — как раз в тот момент, когда Яхезис тактично выдержал паузу, явно привыкнув к подобной реакции. И его легко понять. Двести с лишним лет только на осознание основ! За это время успело бы смениться несколько поколений человеческих волшебников, успевших дослужиться до поста Архимага. В обычной школе за неуспеваемость оставляют на второй год, а здесь — сразу на целое столетие. Насколько же Псиджики могущественнее рядовых магов?

— Из-за столь долгого — по меркам прочих рас — обучения, мы побуждаем учеников разработать собственный способ продления жизни. И хотя для эльфов эта задача не столь срочная — они с высокой вероятностью завершат учебу и без искусственного удлинения жизни, — но стоит понимать, что каждый человек, эльф или зверолюд, по сути, — осужденный преступник, не знающий только, на какое число назначена казнь. Нет такого живого существа, которому это не доставляло бы недовольства. Соответственно, каждый член ордена делает все возможное, чтобы отстрочить зловещую дату.

Я совершенно серьезно кивнул. Бессмертие — членство в ордене самый верный способ его достичь.

— Так же не менее важнее хорошо зарекомендовать себя с первых дней. Поначалу занятия ведут общие преподаватели, но со временем мастера, присмотревшись, могут взять понравившегося студента в личные ученики. Если же тебя не выберут — не переживай. Наши лекторы используют индивидуальный подход к каждому и следуют практике Аксалона даже в ходе общих занятий.

Я задумался, и перед глазами всплыл образ Лантинель. Кажется, лицо этой красивой эльфийки, сидящей у статуи Сирабейна, я запомнил на всю жизнь. Интересно, смогу ли я почаще видеться с ней?

— А мастера, вошедшие в Зал Предков, могут брать учеников?

Услышав мой вопрос, сопровождающий хмыкнул.

— Помнишь мастера Ирадала, к которому мы подходили? — быстро приземлил меня Элакарион. — Технически им ничто не запрещает так поступать, но вряд ли кто-то из них на это пойдет. Они стоят в авангарде исследований мистических наук, а их сознание настолько забито работой, что времени на обучение попросту не остается.

Яхезис согласно кивнул:

— Ты поймешь, какую ношу они на себя берут, когда сам достигнешь их высот. Один из путей к этим вершинам — кружки по интересам, если базового материала для изучения тебе окажется мало. Многие вошедшие в Зал Предков — не побоюсь этого слова, герои — посещали хотя бы один из них. У нас есть травники, бойцы арены, планарные исследователи и ряд других сообществ, которые поглотят абсолютно все твое свободное время.

Я кивнул, дав понять, что усвоил сказанное.

— На этом всё. Тебе нужно время освоиться, а позже, быть может, мы пообщаемся снова. Элакарион покажет тебе, где комнаты учеников. Там тебя дожидается твоя униформа.

Мой сопровождающий кивнул и уважительно попрощался с магистром, который, похоже, был слишком занят для продолжения инструктажа. Мы снова прошли через световой коридор, но вышли не в прежнем зале, а уже в колледже Псиджиков. По коридору с большими окнами и вереницей дверей прохаживались несколько на вид молодых людей и эльфов в рясах самого разного качества. Каждый из них отнесся к моему появлению с изрядным интересом, но мы остановились лишь у одной. Более взрослой на вид, чем остальные, темной эльфийки с пронзительным взглядом и странной вазой в руках.

— Приветствую, Вайрено, это наш новенький. Маннимарко, эта женщина является вашим завхозом и следит, чтобы у всех живущих на острове учеников были вещи первой необходимости, и помогает в случае с проблемами, на решение которых у ученика не хватит ни знаний, ни сил. Я передаю тебя ей в руки.

Мы отвлекли её прямо посреди процесса отчитывания ученика, который попросту тихонько убежал, поняв, что данмерка переключила внимание. Обернувшись и обнаружив пустое место, она тяжело выдохнула, а вернувшись к нам, осознала, что свалил даже Элакарион.

— Вот так отдал мелкого и ушел, — хозяйка склада окинула спину мужчины пристальным взглядом и фыркнула.

Мы наконец пересеклись взглядами, и внутреннее чутье подсказало, что от неё бегут отнюдь не случайно. Я поспешил нарушить тишину учтивым тоном:

— Рад знакомству. Я очень спокойный ученик и не думаю, что со мной возникнут какие-либо проблемы.

— Не подлизывайся, — оборвала та. — Все новички доставляют хлопоты.

— Особенно такие вежливые. Смотри, как стелется, чтобы ослабить твою бдительность, — в этот момент раздался ещё один, странный голос.

Я нахмурился от столь несправедливого обвинения и принялся искать глазами лжеца. Но в тот же миг застыл от вида стоявшего передо мной призрака, и кости пронзил хлад. Подняв голову, я увидел данмера с грубыми чертами лица:

— Посмотрите только на него, как испугался. Призрака впервые видишь?

— Дедушка, не пугай новичка — я не собираюсь менять его мокрую постель по ночам, — Вайрено открыла свою урну и указала призраку. — Вернись, пожалуйста.

— За вами всеми нужен глаз да глаз! Я слежу! — пригрозив кулаком, дух резко схлопнулся и улетел обратно в сосуд.

Я тяжело сглотнул, пересекшись взглядом с уставшей эльфийкой. Сам не заметил, как после этой встречи вытянулся по струнке и сомкнул губы. Лучше не провоцировать эту урну снова. Выдохнув, она пояснила:

— Мы, данмеры, почитаем предков по-своему. Он не состоял в Псиджиках, поэтому не может покоиться в Зале Славы, но при жизни оставался могущественным магом Телванни.

Я скорее удивлен, что ей вообще разрешили привезти прах родственника на остров. Впрочем, это лишь подчеркивало, насколько почтительно здешние жители относились к предкам.

Заметив, что я перешел на одни кивки, Вайрено усмехнулась и велела следовать за ней. Мы посетили склад, где мне выдали постельное белье, письменные принадлежности и прочую утварь. Наконец проводница указала на отдельную комнату, вводя в превосходные покои с пустыми полками, массивным столом и множеством шкафов. Сразу видно: места для записей хватит с лихвой.

Личное пространство выглядело краше и просторнее той комнаты, которая была у меня в родительском доме, но складывалось ощущение, что в ней ещё не было души. Всё такое пустое и холодное, что вызывало тоску. Интересно, как там братец? Как сильно удивится, узнав, что меня забрали Псиджики? Не волнуются ли родители о том, как меня тут приняли? Увы, доставить сообщение домой будет невозможно. Мне отчетливо сказали, что покинуть остров без разрешения нельзя.

Тогда мой цепкий, натренированный отцом взгляд, упал на кровать с чем–то наподобие матраса на которой лежала красная ряса. Я распознал в материале накидки обычный лен.

— Мне почему-то казалось, что материалы окажутся иными. Мы даже в кузнице продавали вещи из куда лучшей ткани.

— Это оттого, что ты должен самостоятельно сшить, а затем и зачаровать свое одеяние, — наставительно произнесла эльфийка. — Все ученики осваивают нужные дисциплины, постепенно совершенствуя форму. Можешь делать с ней что угодно, требование лишь одно — выдерживать стиль Ордена. Ему тебя обучат позже. Пока же надень то, что есть.

Понятно: значит, концепция Аксалона здесь пропитывает абсолютно всё. На Саммерсете можно было хотя бы купить готовую качественную одежду! Подойдя к кровати, подняв форму и накинув её на плечи, я посмотрел в зеркало. Худощавое лицо, тонкие руки и длинные волосы. Я узнавал себя, но в то же время отражение казалось чужим.

Та половина меня, что отчётливо узнавала себя в зеркале, испытывала сильное давление со стороны незнакомой обстановки. Ей хотелось немедленно запереться в четырёх стенах. Однако та часть, что не свыклась с образом в зеркале, давно привыкла к превратностям судьбы и была готова стойко пережить этот новый опыт.