Подметать полы, следить за чистотой постели и полок меня приучали с самого детства. Это знание до того вбили в подкорку, что уборка стала первым, чем я занялся на новом месте, едва Вайрено наконец ушла. К счастью, все инструменты отыскались в отдельном маленьком шкафчике — мастерить их самостоятельно никто не требовал. Вода текла прямиком из небольшого куба прямо над тем, что отдалённо напоминало раковину. Дома за ней пришлось бы идти с ведром к речке.

За этим монотонным занятием — натиранием комнаты до идеального блеска — меня и застали ученики, собравшиеся у порога, чтобы познакомиться с новичком.

— Да уж, тяжело приходится в первые пару лет. Инструменты ещё не магические, и приходится вытирать комнату руками. Без рабов, — проговорил стоящий первым в проёме высокий эльф. Его пронзительный взгляд открыто лучился усмешкой над моим положением. На голове незнакомца красовалась дурацкая широкая шляпа, а переносицу украшали очки — надо полагать, зачарованные.

Спокойно поднявшись, я уставился ему прямо в лицо. Взгляд был надменный, но смысла сказанного я не уловил, ведь эльф говорил на обыденном высоком эльфике.

— Я разумею только альдмерис.

Парень на мгновение опешил.. Кашлянув, он лишь на секунду задумался, а затем заговорил на чистом языке предков, ничуть не убавив панибратства:

— Меня зовут Наленор. Между прочим, когда-то эта комната принадлежала мне. Если найдешь здесь следы старых экспериментов — не пугайся, ничего опасного. Для настоящих исследований ученики на последних годах практики переселяются в более просторные помещения. Так сказать, туда, где им самое место.

Стало быть, его возраст подбирается по меньшей мере к двумстам пятидесяти годам? При этом худощав, да и выглядит вовсе не так солидно, как остальные увиденные мною мастера мистических искусств.

— Я присмотрю за твоей бывшей комнатой, — уверенно заявил я в ответ. — Моё имя — Маннимарко. Урождённый альдмер. Но не сочти мои слова за высокомерие: я весьма благосклонно отношусь к другим эльфам, особенно к тем, кто удостоился чести попасть в это место.

При этом придал голосу благородства.

Ученик выразительно выгнул яркую бровь. Ребята за его спиной переглянулись и развеселились.

— Говорить на альдмерисе — ещё не значит быть альдмером. Равно как и каджит, рождённый в самом сердце Саммерсета, не станет высоким эльфом, — он ненадолго задумался. — Впрочем, быть может, за те двести сорок лет, что я не ступал на земли Саммерсета, там что-то изменилось? К какому великому дому ты принадлежишь?

— Ни к какому, — с той же уверенностью ответил я ему: доказывать мне было нечего. — Я из простого люда.

— Надо же, альдмер из низшего сословия, — качнув головой, эльф повернулся к одногруппникам. — Сам виноват, что заговорил с новичком. Что ж, Маннимарко, время от времени я читаю лекции по своим исследованиям — приходи, когда подрастёшь и поумнеешь. За что-то ведь тебя всё-таки приняли в орден.

Нахмурившись, я не дал ему уйти так просто:

— Мой род проклят, оттого и сословие пало. Смеясь надо мной, ты глумишься над предками, сумевшими выжить с этой трагической меткой смерти.

Одна часть меня твердила, что стоит проявить благоразумие и не болтать лишнего. Другая произрастала из бурного отклика самого организма. Молодость эльфа длится долго. Гормоны и природная гордость Маннимарко заставляли огрызаться и показывать зубы.

— Проклят, говоришь? Какое совпадение: я как раз исследую Пустоту, — с улыбкой обернулся эльф и буднично приложил ладонь к моей груди. Рука на секунду мигнула сиянием, и спесь тут же слетела с его лица. — Что за… Какой мощный морок, наложенный на всю родовую метку.

Следившие за нами ученики застыли.

— Что-то из разряда слоадских проклятий? Нет, пожалуй, сродни периайтской чуме…

— Слоады наслали проклятие Периайта, — подсказал ему.

Услышав это, ребята отхлынули назад.

— Не бойтесь, она передаётся только по наследству. Но это крайне, крайне любопытно!

Осторожно отняв руку, словно и впрямь опасаясь заразиться, парень вытер пальцы платком:

— Мне редко попадаются образцы высшей слоадской магии — я был бы не против изучить этот случай.

Выходит, огрызался я не напрасно! Подавшись вперёд, я с надеждой произнёс:

— Я жажду найти способ избавить мой род от этой скверны и с благодарностью приму любую помощь.

Наленор прищурился и кивнул. Было видно, как в понимающих глазах ученика разгорается исследовательский азарт. И вместе с ним — безграничная грусть.

— Увы, ты ещё слишком юн для подобного. Но я запомню твою просьбу, — с этими словами он развернулся и пошёл прочь, бросив остальным привычно-надменным тоном: — Не забудьте про мою лекцию! Она начнётся через пару минут. А ты, юный Маннимарко, освой пока высокий эльфик. Проклятие сильное, и тебе понадобится много знаний для его избавления, часть из которых доступны только на определенных языках.

Часть послушников увязалась за ним, одарив меня на прощание заинтересованными взглядами; остальные же остались — поболтать и познакомиться поближе. В такой мирной обстановке я постепенно обживался и узнавал подробности о самом острове: сколько здесь учеников, кто недавно выпустился и кому сколько лет. Оказалось довольно интересно.

Подавляющее большинство псиджиков составляли высокие эльфы — что вполне понятно, учитывая их непреклонное стремление к Праксису. Однако среди новичков едва ли не большую часть сейчас занимали люди: имперцы, редгарды и бретонцы. Последних набралось больше всего — как-никак полуэльфы с врождённым талантом к магии. И многие из них уже успели найти способ продления жизни, ведь ученикам открыты двери в самые сокровенные уголки ордена. В частности — к библиотекам с немыслимым объёмом знаний, позволяющим находиться на самом острие изучения магических искусств.

Я посетил всего одну из них, рассчитывая найти книжку для изучения высокого эльфика. Однако гигантские стеллажи, уходящие на сотни метров вглубь под землю, внушали хтонический ужас при одной только мысли о том, что мне придётся хоть что-то здесь искать.

— Приветствую. Что-то ищешь? — неожиданно раздавшийся за спиной голос едва не заставил меня вздрогнуть. Пусть голос был на каком–то непонятном мне языке, вроде похожем на тамриэлик, но я понимал её. Чудное чародейство.

Кашлянув, я обернулся и увидал красивую пышногрудую имперку с ярко-золотистыми волосами.

— Прежде тебя не видела. Ты новичок? — её мягкий голос и честные глаза приковали к себе все внимание.

— Именно так. Маннимарко, приятно познакомиться, — я уважительно поклонился и с интересом оглядел зрелую девушку, чью кожу украшали татуировки. Примечательно, что подобная вязь встречалась здесь не у неё одной. В своих руках же она сжимала синюю книжицу в синем переплете, обложка которой гласила, что это какая–то книга легенд.

— Я Тинус Дарлиуна, послушник архивариуса. Помогаю таким же ученикам находить необходимые материалы.

— Да уж, их тут и правда много, — усмехнулся я, глянув вниз через перила, и снова сглотнул.

Тинус лишь слегка приподняла уголки губ, после чего ошеломила меня ещё более будоражащим заявлением:

— И это далеко не самая большая библиотека. На острове Артейум располагается свыше восьмисот хранилищ с книгами, и часть из них сокрыта в карманных мирах.

Глаза мои округлились:

— Вы что, ограбили Даэдрического принца знаний?

— Ха-ха-ха! — добродушно покачала головой. — Нет, но некоторые послушники и правда называют наш остров вторым Апокрифом: это ведь второе место по количеству ценной литературы во всём Мундусе. Получить доступ к подобным богатствам — величайший дар, доступный лишь псиджикам. К тому же, в отличие от царства Хермеуса Моры, здесь ты не сойдёшь с ума. Изучай сколько влезет!

Окончила благоговеющим и добрым голоском.

Теперь становится понятно, отчего оригинальный Маннимарко так затаил обиду на весь орден после своего изгнания. Имея под рукой столь невероятные ресурсы, можно за считанные дни продвинуть исследования на десятки лет вперёд; отрезанный же от этого пласта мудрости, он был вынужден скитаться по склепам драконьих жрецов да выискивать древние артефакты.

Нет, вылететь отсюда станет самой большой ошибкой в моей жизни, и я просто обязан этого не допустить.

Стоило мне обмолвиться, какое именно пособие требуется, как Тинус сотворила портал, вытянув из него нужный фолиант — куда более увесистый, чем тот, что был у меня в детстве, но и значительно более подробный. После чего от всей души пожелала удачи в освоении языка. Книгу позволили забрать к себе, поэтому до самого начала настоящего обучения я с головой погрузился в изучение высокого эльфика.

Прошло несколько дней. Пожалуй, второй по восхитительности вещью после библиотеки оказалась местная еда. К примеру, я и не подозревал, что мясо тролля можно приготовить на огне. Оказалось — вполне. Оно было довольно жирным, но действовало не хуже моих целебных мазей. А уж о напитках, способных моментально стимулировать пищеварение и ускорить усвоение продуктов, мне и сказать нечего. Я опасался, что буду скучать по маминым яствам, но забыл о них удивительно быстро.

В один из таких дней, во время визита в общую столовую — представлявшую собой обычную теплицу со свежими растениями, обставленную столами, — у меня и случилась знаменательная встреча.

— Наконец-то я тебя нашла! — лёгкий голосок молодой эльфийки прервал мою трапезу, и уже через секунду черноволосая незнакомая девушка присела рядом. — Привет, меня зовут Вастари! Я первая из новичков этого года, кого зачислили на обучение. Слышала, ты говоришь только на альдмерисе, но это ерунда. Я вот знаю целых три языка! Для псиджика, конечно, маловато, но для эльфа из высокого сословия — совсем не плохо.

Всё это она тараторила на неумелом, ломаном альдмерисе.

Замерев, я встретил взгляд миловидной девушки с проницательными зелёными глазами. Высокий тёмный хвост с изящным плетением, прямая челка, перехваченная тонким серебряным обручем с утончённым орнаментом придавали её образу особую выразительность и утончённую дерзость. Её имя достало из моей памяти какое–то важное воспоминание. Я всматривался в эти глаза так долго, что даже немного смутил собеседницу, пока меня наконец не озарило.

Ну конечно! Вастари — одна из первых последовательниц Маннимарко ещё со времён его ученичества. Именно с ней он проводил свои первые эксперименты в некромантии. Пусть подход к искусству у них со временем и разошёлся, они всё равно начинали, как хорошие друзья. Без её выдающегося ума Маннимарко вряд ли достиг бы таких высот в молодости.

Я кашлянул, прерывая размышления, пока девушка не смутилась ещё сильнее под моим пронзительным взглядом, и с интересом поздоровался:

— Очарован нашей встречей. У тебя весьма достойный альдмерис для той, кто вряд ли много на нём практиковался.

Её подбородок горделиво приподнялся:

— Я и сама довольна своей способностью усваивать и применять новые знания. А ты, как я вижу, тоже изучаешь языки? — Её взгляд скользнул к моей заплечной сумке, откуда выглядывал корешок учебника. — Я вот ещё не успела побывать в местных библиотеках, хоть мне и не терпится: третий новичок описал их в мельчайших подробностях. Должно быть, зрелище пугающее.

— Третий?

— Ой, точно! Он тут неподалёку сидит. Идём, я вас познакомлю! — Вастари взяла меня за руку и рьяно потянула к соседнему столику.

Сердце забилось чаще. Третий новичок… Разумеется, я знал, о ком речь. Мне не требовалось ни малейших усилий, чтобы вспомнить его имя, но я хотел оттянуть эту встречу настолько, насколько возможно.

Увы, его спина уже показалась перед глазами. Совсем юный парень с яркими волосами рассеянно вкушал пищу, совершенно не задумываясь о её вкусе, и параллельно увлечённо читал какую-то книгу. В его заплечной сумке покоилась ещё одна.

— Ванус! — окликнула его Вастари.

У меня в горле встал ком, а брови сами собой нахмурились. Совсем ребёнок, лет одиннадцати от силы, обернулся на зов и наши взгляды пересеклись.

Ванус Галерион. Основатель первой академии магов Тамриэля. Верный друг Маннимарко времён ученичества и одновременно заклятый враг. Именно его усилия выдворили Маннимарко из ордена, и именно с ним у Короля Червей завязалась вечная вражда, в которой оба прикладывали все силы, чтобы уничтожить друг друга. Взаимная ненависть, рождённая разницей менталитетов, стала решающим фактором, из-за которого жизнь Маннимарко сложилась далеко не самым простым образом. Возможно, решение довериться ему и раскрыть тайну своих экспериментов в некромантии оказалось первой и самой роковой ошибкой ещё слишком наивного Короля Червей.

— Вастари, привет. А это?.. — заговорил он на высоком эльфике. Из всей фразы я разобрал разве что приветствие.

Я замялся. Возможно, мне вообще не стоило с ним дружить. А может, всё сложится иначе, и я пойду с ним по одной дороге, так никогда и не прикоснувшись к некромантии? Впрочем, прозревать будущее я ещё не научился, а потому все подобные варианты меркли перед единственно логичным: использовать его. Сблизиться, но держать в стороне от своих тайн и не совершать глупостей, пытаясь перетянуть его на свою сторону. Он был ещё совсем мал, и я мог этим воспользоваться, приобретя толкового и верного помощника в делах, не связанных с запретными практиками.

Кашлянув, я кивнул.

— Рад знакомству. Удивительные знания, не правда ли? — произнёс я на высоком эльфийском, кивнув на его книгу.

Заметив, что это тот же учебник, я показал ему содержимое своей сумки и, хмыкнув, продолжил уже на родном языке:

— Альдмерис — мой основной язык, так что полноценно поговорить на твоём я пока не смогу.

Ванус Галерион недоумённо склонил голову, но Вастари добросовестно взяла на себя роль переводчика. Услышав её слова, мальчик буквально проссиял.

— Очень приятно! — перевела его ответ девушка. — Моя голова идёт кругом от осознания, что здесь никто не ограничивает в знаниях. Я могу читать всё что угодно без риска быть наказанным, представляете?!

Свободное распространение знаний было его главной идеей фикс. Я знал, что в будущем именно он сломает многовековую традицию о закрытом обучении. И как выходец из того же сословия, я полностью разделял его взгляд.

Вдруг Вастари со странным выражением лица спросила, зачем Ванус вообще читает книгу по высокому эльфику, если и так свободно на нём говорит. Ответ прозвучал вполне в его духе:

— Чтобы досконально знать все правила! Это же невероятно интересно. Ох, а потом я обязательно выучу и альдмерис, чтобы общаться с тобой на твоём языке!

Ванус буквально заражал этой жаждой познания, вызывая тёплую улыбку своей детской непоседливостью.

— Он напоминает мне брата.

Вастари слегка смутилась и легкомысленно перевела и эту фразу.. Галерион тут же застыл, подавившись и кашляя, а я бросил на девушку осуждающий взгляд, давая понять, что переводить подобное не стоило.

— Тогда я надеюсь, вы присмотрите за мной, старший, — уважительно произнёс Ванус, поклонившись.

Довольный взгляд Вастари стал мне исчерпывающим ответом. Так мы и познакомились, сблизившись буквально с первой минуты.

Хотя общих тем с девушкой из высокого сословия у нас было немного, она стала надежным связующим звеном между нами с Галерионом. Хотя диалоги с ним давали мне с трудом, ибо в какой–то степени я пытался держать его от себя подальше. Но благодаря ей мы быстро освоились и к назначенному дню с трепетом ждали начала уроков. На дверях вывесили расписание на новую неделю, составленное индивидуально для каждого ученика. Часть моих соседей отправилась в одну сторону, кто-то попросту телепортировался, а мы втроём вместе с парочкой других новичков пошли по красочным коридорам и открытым террасам.

— Вам лучше быть осторожнее, — по пути обернулся к нам темнокожий паренёк с девственными усиками под носом и странным прибором на голове, отчасти напоминающим двемерский. — Наш учитель довольно резок и очень любит кричать, если делать что-то неправильно.

Редгард говорил на высоком эльфике, который я за пару дней успел натренировать ровно настолько, чтобы уловить общий посыл. Хотя воспринимать такую речь всё равно было тяжело.

— Ах, да! Я — Джосай, — протянул руку парень, обворожительно улыбнувшись Вастари. — Могу прикрыть тебя, если преподаватель начнёт возмущаться. Обращайся.

— А все ли люди в ордене, согласно статистике, успешно продлевают себе жизнь, или встречаются те, кто умирает от старости, так ничего и не достигнув? — с прищуром спросил я на альдмерисе. Вастари прикрыла ладонью губы и хихикнула, пока Джосай лишь растерянно хлопал глазами.

— Маннимарко хотел поинтересоваться, сложно ли людям совмещать учебу с поисками способа продлить жизнь, — сильно упростила мою мысль Вастари.

— О… Да, нелегко, но это пустяки. Я планирую стать учеником архивариуса и найти самый простой путь, — махнул рукой редгард. — Хотя мой друг Ланард не слишком высокого мнения о таком плане. Впрочем, не обращайте внимания на его характер — он родился под знаком Змеи.

Джосай протянул руку к бретонцу и хлопнул того по плечу. Хмурый остроносый парень с чёрными волосами и в очках недовольно на нас покосился:

— За несколько лет учёбы здесь он так и не понял, чего требует от нас Праксис. Важен индивидуальный результат, а не скорость, с которой ты доберёшься хоть до чего-то. И я даже размышлять не собираюсь о продлении жизни, пока не усвою уроки Нильдорна.

— Я слышала Змеи не совместимы с другими, — прошептала нам на ухо Вастари.

Да, выглядел он не самым дружелюбным образом. Но своим стремлением сумел меня заинтересовать. Ванус тем временем более дружески продолжил диалог с Джосаем, таким образом сумев узнать, что инструмент на его голове — тональный визор, позволяющий видеть звуки попросту глазами. Полезно для развития магии звуков.

Наконец мы добрались до нашего зала. Войдя внутрь, я стал прохаживаться кругом, осматривая одноместные парты: на каждой уже стояли учебники. Просторная комната бобовидной формы хранила на стенах карты острова, Нирна и иных совершенно неизвестных мне мест, возможно, располагающихся даже за пределами нашего мира.

Помещение казалось переполненным странными вещами, но старшие вошли и уверенно заняли свои места. Мы с Вастари и Ванусом сели в центре, поближе друг к другу — всего в кабинете собралось пятеро послушников, включая нас. Преподаватель явился во вспышке синего портала: возникнув прямо за кафедрой, наставник окинул зал пристальным взглядом.

Мужчина выглядел сурово. Длинные серебристые волосы были зачёсаны назад, а у висков сплетены в тонкие аккуратные косички. В строгой мимике и сжатых губах читалась непреклонная дисциплина. Даже старшие ученики заметно напряглись.

— Значит, в этом году у нас трое новых послушников, — мужчина заговорил на обычном альтмерском, но, как и в случае с библиотекаршей, я прекрасно понял смысл его слов. — Кратко введу вас в курс дела, а затем выдам каждому индивидуальное задание. Меня зовут Нильдорн. Я старший инструктор по базовой магии, религии, философии, космологии и прочим специальным дисциплинам. Я не обучаю грамоте, так что изучать основы языков и чего бы то не было ещё, вы должны будете сами. Поняли?

Мы все согласно кивнули. Как солдаты.

— Вы пробудете под моим руководством недолго — максимум двадцать пять лет обучения, но вам стоит уяснить: к дисциплине я отношусь куда строже других преподавателей и мастеров нашего Ордена.

Я тихо выдохнул. Четверть века просто на познание самых базовых принципов? Что ж… Раз я проведу с местными мастерами буквально несколько человеческих жизней, отношения с ними лучше не портить.

Повернувшись к Ванусу, я увидел, что тот впитывает слова учителя, словно ману небесную. Вот у кого наверняка будут хорошие отношения со всеми. Стоит держаться рядом, когда он будет создавать положительное впечатление о себе.

— Магистр Яхезис уже должен был ввести вас в курс дела, но я раскрою подробности. Главная задача на этом этапе — получать высокие баллы за задания и суметь заинтересовать мастеров. Кто они такие? Члены Ордена, выполняющие особые функции и специализирующиеся в самых разных областях. Например, мастер реликвий собирает, исследует и хранит ценные для псиджиков артефакты, а хранитель знаний отвечает за библиотеки, архивы и историю Ордена, а также за фиксацию любой магии, способной нарушить аурические силы Нирна. Каждый из вас может стать подмастерьем конкретного старшего члена Ордена, чтобы освоить его уникальное ремесло. Соглашаться на предложение мастеров или нет — решать вам.

Я вспомнил имперку Тинус, встреченную в библиотеке. Значит, она как раз из тех послушников, что состоят на попечении у мастера. Таким же хотел стать Джосай. Работать в архиве поближе к подобным знаниям было бы славно, но…

Поднял руку, тут же привлекая пристальный взгляд инструктора.

— У тебя вопрос, Маннимарко? — я даже не удивился, услышав свое имя. Так даже лучше — не придётся пояснять, кого я имею в виду.

— А кому конкретно разрешено брать к себе учеников? — сделал голос учтивым. — Например, смогу ли я, к примеру, пойти в обучение к Наленору? — вспомнил надменного парнишу, что поприветствовал меня в комнате.

— О, этот наглый прыщ… — закатил глаза Нильдорн. — Обучать новичков способен любой, кто сам завершил подготовку под руководством мастера. Так что да, Наленор сможет набрать учеников, как только выпустится. Сейчас он исследует Пустоту, если выражаться рамками Одиннадцати сил. Но на твоём месте, послушник, я бы не делал поспешных выводов, ведь ты можешь обратиться к мастеру, который обучает его сейчас — её зовут Лилата. Она всяко будет умней.

— Благодарю за разъяснения, мастер Нильдорн, — чуть замешкавшись, кивнул я.

Можно хотя бы поинтересоваться у неё своей проблемой.

— И раз уж мы коснулись этой темы, я обязан дать объяснение, чтобы вы понимали суть изучаемых нами дисциплин и в дальнейшем смогли выбирать к кому поступать на обучение.

Нильдорн повернулся к доске и взмахнул пальцами, вычерчивая в воздухе красочные иллюзорные таблицы.

— Реальность состоит из трёх первооснов: Покоя — Ану, Изменения — Падомая, и Пустоты, породившей всё сущее. — голосом лектора вещал преподаватель, пока над его столом разворачивалась объёмная иллюзорная схема. — Их взаимодействие формирует одиннадцать фундаментальных состояний бытия. Важнейшим из них считается Изменение, или попросту Праксис.

В явившейся перед нами таблице отобразилась комбинация всех сил с двумя выделяющимися элементами. Нильдорн выдержал паузу, давая нам всмотреться в мерцающие символы, и продолжил:

— Как видите, единство этих трёх начал, равно как и абсолютное ничто, находится в особых условиях. Относитесь к ним как к барьерам: осознание подобных концепций откроет доступ к более глубокому восприятию. Лишь постигнув их, вы завершите обучение и сможете двигаться в любом направлении. [1]

Преподаватель медленно прошёл вдоль первого ряда, окинув нас строгим взглядом. На первый взгляд казалось, что первая, шестая и одиннадцатая силы ничего особенного не значат, ведь их функции легко выполняют остальные. Однако учитель резко прервал ход моих мыслей важным замечанием:

— Относитесь к силам серьёзно! В своё время группа монахов нашего ордена выдвинула теорию, будто три из одиннадцати сил — лишь проявления единой сущности, а всего их девять. Они попытались создать более эффективный способ магической телепортации, сопоставив эти силы между собой. Эксперимент закончился катастрофой: двадцать семь монахов мгновенно превратились в тонкую плёнку блестящих лиминальных частиц. Событие это ныне известно как гиперагональный коллапс.

Я тяжко сглотнул. Интересно, сколько раз за все двести пятьдесят лет обучения мы побываем на волоске от смерти?

Нильдорн тем временем продолжил.

— После окончания обучения, вы либо возьмёте учеников, либо углубитесь в изучение чего-то конкретного. Второй путь неизмеримо сложнее и доступен далеко не каждому. Если верить статистике, — Нильдорн иронично усмехнулся, — никто из присутствующих в этой аудитории по нему не пойдёт. И, как следствие, не войдёт в зал славы предков.

Знал бы он с кем говорит…

Но выглядело и правда сложно. Вместо привычных школ магии, которые в будущем создаст Ванус, разделив эти силы на более понятные дисциплины ради упрощения, Орден Псиджиков обучает фундаментальным концепциям, на которых строится сама реальность. По ощущениям, я уже ударился лбом в их понимание.

Я задумчиво вглядывался в мерцающую схему, пока Нильдорн продолжал увлеченно чеканить у доски.

По какой-то причине Покой здесь считался отдельным путём — отличным от Покоя, лишённого Пустоты и Изменения. Концептуальный Покой и Чистый Покой в отрыве от остальных сил выступали как две совершенно разные сущности.

Вастари потерла свои виски, пытаясь как и я вникнуть в эти понятия. Я услышал её верно подмеченный шёпот:

— Абсолютное Ничто и Пустота тоже разведены по разным полюсам — ровно так же, как и Покой без примесей Изменения. Какого вообще даэдра тут напридумано…

Да уж, с этой метафизикой придётся как следует повозиться.

Но Нильдорн её услышал и заговорил с заметным пренебрежением.

— В этом разница между современной религией Саммерсета и Старыми Путями. Мы ищем понимания трех сил Бытия и резонанса с Эльнофей, пока остальной мир хорошо если следует хотя бы Праксису.

Вастари вжала голову в плечи, но подняла руку. Ей разрешили говорить.

— Не совсем понимаю. Старые пути вроде бы религия, но в то же время — практика познания магии Эльнофей, то есть предков, заложивших законы нашего мира. Можете объяснить?

Ванус кивнул в знак согласия: у Псиджиков действительно переплетены крайне сложные концепции.

— Всё вместе, — ответил Нильдорн. — Это и мистицизм, и учение об Одиннадцати Силах — божественных законах, связывающих и определяющих природу реальности. Добавьте сюда глубокое понимание эльнофей, то есть духов-созидателей, и получите целостную философию и образ жизни, затрагивающие как магию, так и само естество этого мира…

Он сделал небольшую паузу, обведя нас взглядом, и добавил, словно предвосхищая дальнейшие вопросы:

— Все религии в равной мере категоричны; и каждая требует веры. В последней мы им отказываем. Но небесполезно будет задаться вопросом, есть ли нечто такое, в чем все религии сходятся между собой; потому что, если таковой общий пункт существует, можно предположить, что он окажется достоин самого тщательного рассмотрения. Старые Пути как раз и предлагают выйти за рамки слепой веры к осознанию этих глубинных оснований, обратиться к предкам, от которых начался наш путь. Взять тех же нордов, чьи великие герои попадают в Совнгард, или данмеров, почитающих предков настолько, что они продолжают советоваться с ними даже после их смерти… Почему никто не записывает?

Он сурово осмотрел наши раскрывшиеся рты, вызвав хихиканье у старших учеников. Им-то вся эта система была уже более-менее понятна, тогда как мы путались в ней, словно в сетях. Меня это задело: быть в числе «непонимающих», с созвездием Ритуала о котором мне наговорила Лантинель, казалось почти унизительным.

Самое страшное, что определение Старых Путей состояло из множества ещё более сложных концепций, которые, по словам Нильдорна, нам и предстояло разбирать на занятиях. И после вводной лекции мы как раз приступили к одной из таких первооснов.

— Вам стоит понять: обычный смертный разум, до уровня которого мы все деградировали, не в силах объять глубину большинства концепций, но Орден разработал способы решить эту проблему, — декламировал учитель. — Со временем вы изучите достаточно методов расширения сознания и повышения интеллекта. Однако многие из них попросту опасны для новичков и могут пагубно сказаться на растущем организме, так что начнём с основ. Если спокойно исследовать содержимое собственного ума, обнаружится, что даже в лучшие времена его основными свойствами остаются подвижность и рассеянность. Всякому, кто имел дело с детьми или неразвитыми умами, известно, что сосредоточенности внимания от них ожидать не приходится, хотя сообразительности и желания учиться вполне хватает.

Учитель серьезно осмотрел нас троих. Я выпрямил спину и прищурился. Концентрации мне уж точно не занимать.

— Что касается нас, обладателей развитых умов, то, задавшись целью взять под контроль беспорядочно блуждающие мысли, мы без труда направим их течение по узкому руслу — так, чтобы каждая последующая идея связывалась с предыдущей самым разумным образом. Вот только попытайтесь остановить сам этот поток: он и не подумает замереть. Напротив, бурный вал выплеснется из границ, размывая берега, и вместо связной цепочки мыслей родится хаос неясных образов.

Нильдорн строго чеканил каждое слово, заодно давая время записывать.

— Привычная мыслительная деятельность настолько мощна и кажется столь естественной, что трудно вообразить, будто кому-то могло прийти в голову считать её недостатком и помехой. Именно поэтому Саммерсет поклоняется упорядоченному Ануэлю и ставит его во главу стола, ведь спокойствие и самоконтроль предпочтительнее беспокойства — Падомая. Для вас будет настоящим удивлением осознание, на что способна сила беспокойства… но давайте подходить к этому постепенно. Ваши старшие товарищи освоили эту практику недавно, но и им требуется постоянная тренировка. А теперь отойдите от парт и примите нужную позу.

Мы непонимающе переглянулись. Проследив за действиями старших, я сделал шаг в сторону, встал на одну ногу, слегка подогнув вторую, и развёл руки. Поза казалась нелепой и неустойчивой. Но в следующий миг мы заворожённо замерли: старшие ученики озарились ярким белым светом и плавно оторвались от пола.

— Медитация — наша важнейшая практика. Для понимания, зачем она нужна, зададимся целью обрести власть над своим умом. Нельзя излить знание из берегов, если в голове пустота. Познайте Ану и вскоре вы сами поймете, какие условия этому благоприятствуют. Вы должны успокоиться. Избавиться от раздражителей. Чтобы убедиться, что внешние влияния, как правило, неблагоприятны, много времени не понадобится. Новые лица, новые события будут выводить нас из душевного равновесия; даже тот новый образ жизни, который вы приняли ради обретения власти над своим умом, поначалу сам будет мешать в достижении этой цели.

Учитель стал строго прохаживаться между нами, по–началу нежно показывая, какую позу следует держать.

— Для практики следует отвести строго определённые периоды в течение дня. Делу — время, потехе — час. Чтобы верно оценивать свои успехи — ибо вы увидите: о медитации, как и о любом процессе, невозможно судить на основании одних лишь ощущений, — будем держать под рукой блокнот, карандаш и часы. Постараемся подсчитать, сколько раз за первую четверть часа ум отвлечётся от предмета, на котором стремится сосредоточиться. Выполняя упражнение дважды в день, мы постепенно установим на опыте, какие обстоятельства способствуют сосредоточению, а какие — мешают. Некоторое время спустя у вас, скорее всего, лопнет терпение, и придёт понимание: продвинуться дальше ни на шаг не удастся, пока сначала не избавишься от множества помех. То и дело станут возникать новые проблемы, и ваша задача — выявлять их и разрешать по мере появления. К примеру, почти наверняка вы поймаете себя на том, что время от времени ерзаете, пытаясь устроиться поудобнее. Совершится удивительное открытие: оказывается, удобных поз вообще не существует. Кто бы мог подумать!

Постепенно его тон становился строже, а движения, которыми наставник нас поправлял, — грубее, словно в попытках выбить из колеи.

— Но есть некоторая золотая середина. Между напряженностью и расслабленностью: мышцы не должны быть туго натянуты, но не должны и провисать. Через некоторое время мышцы начнет сводить, и вы почувствуете усталость. Стисните зубы и перетерпите. Всякие мелкие неприятные ощущения, наподобие зуда и прочего, прекратятся сами по себе, если вы твердо решите не обращать на них внимания, но судороги и утомление обычно усиливаются к концу сеанса. Для начала отведите себе на упражнение срок в пределах от получаса до часа. Несколько минут после выхода из медитации вы можете испытывать острейшую боль, но пусть вас это не пугает.

Действия протекали самым легким образом, не вызывая никаких трудностей. Радость от легкости испытания проявила на лице улыбку.

— На самом деле все эти упражнения на первый взгляд кажутся настолько простыми, что новички нередко удивляются, к чему вокруг всего этого столько шума, а подчас и начинают думать, будто они особо одарены.

Я с трудом удержал лицо, но внутри всё сжалось от досады.

— Чтобы усердно продолжать упражняться день за днем, может потребоваться немалая решимость, потому что дискомфорт и боль не только не уменьшатся, но, скорее всего, будут возрастать. И в конце концов вас может покорить вопрос… а зачем это все нужно? Но вы должны сами найти ответ, для чего необходима медитация. Без ответа на этот вопрос, вы не сможете освоить третью силу. А сейчас… Кто скажет, как она называется? — Нильдорн прошёл мимо нас, застывших в неумелых позах.

— Покой и Изменение, — бросил я догадку, не сводя глаз со светящихся фигур.

— Ты сбился, — резко обернулся наставник. Ну вот. Записал в блокнот. — Но всё верно. Третья сила это порядок и дисгармония. Подобно тому как Ану породил Падомая, осознание третьей силы явится само через постижение Покоя. Более того, рассуждая о мироздании, вы заметите, как пробуждаются неведомые прежде силы. Протекающая по физическим каналам магия постепенно заполнит вас. Новичкам это ощущение дается с трудом. Чтобы облегчить им задачу, мы наносим магические татуировки для концентрации, — Нильдорн подошел к Ланарду и указал на его шею, испещренную сияющими узорами.

Так вот что это такое. Костыль для тех, кто недостаточно способен.

— Увы, они в то же время забирают часть энергии — как раз для того, чтобы вы лучше ощущали каналы, мешая концентрации. Поэтому для начала рекомендую приложить все силы к тому, чтобы почувствовать их самостоятельно.

Сотворив в руках иллюзорную трость, Нильдорн стал помахивать ею, следя за нашей осанкой. Осознание того, что перед нами лишь иллюзия, усыпляло бдительность, и я совершенно не боялся удара. Увы, это сыграло со мной злую шутку.

— Ноги не держат, Маннимарко? — сурово навис надо мной учитель, разглядывая мою шатающуюся фигуру.

Стоять действительно было тяжело, тело стремительно слабело. И в этот момент он внезапно хлестнул тростью по моей руке, заставив мгновенно потерять концентрацию и искренне поразиться ощущению боли.

Разве это не просто иллюзия?

— Покой почитали ещё древние аргониане — как смирение перед разрушительной энергией Ситиса. Они возводили монолитные сооружения, чтобы пережидать опустошительные войны и влияние Даэдра.

Осознать его слова в такой обстановке было непросто. Я сжал зубы, чувствуя нарастающее раздражение от того, что Нильдорн, казалось, совершенно ничему не учит. Но тут наставник подошёл к старшему ученику и хлестнул того по руке. Послушник лишь нахмурился, предельно сосредоточившись, однако из медитации не вышел и положения не изменил, только угрожающе обернулся на нас.

Тогда я решил спросить:

— Я думал, ваша трость — простая иллюзия.

Учитель выгнул бровь и с угрозой направил на меня оружие, вынуждая снова принять правильную позу:

— Даже магия способна заполняться светом и обретать твёрдую форму.

Кажется, я начал понимать…

***

Мы с Галерионом и Вастари вышли из кабинета учителя на террасу. Отсюда, с удобных скамеек, открывался чудный вид на покрытый туманом остров. Умостившись, я с болью достал мазь и принялся натирать синяки, попутно слушая восторженную, но совершенно непонятную мне речь Вануса на альтмерском.

— Похоже, он на редкость вдохновлён первым занятием — никак не придёт в себя, — с улыбкой заговорила эльфийка, заметив, как я врачую ушибы. — Он настолько сильно тебя бил?

— У меня просто долго заживают ссадины, — мрачно изрёк я. Остальным-то хоть бы хны… Не думал, что обучение окажется столь болезненным. — Но урок я усвоил сполна. Свет Ануэля способен наполнить даже иллюзорные структуры, придавая им реальную плотность и силу. Достаточно лишь вычистить разум от любых колебаний, обретя статичную форму, которую не сдвинет ни одна угроза — и можно создавать пусть даже плотные, заполненные светом иллюзии… Вот только по логике они должны оставаться неподвижными, а палочка-выручалочка нашего учителя почему-то свободно перемещалась в пространстве. Должно быть, он примешивает сюда другие силы… не знаю какие. Но очень хочу узнать.

Я глубоко вдохнул, и замер. Едва заметным образом свет стал поблескивать по моей коже, а мысли вычистились от боли. Смирение перед надвигающейся силой. Не могу сказать, что начал чувствовать ману, но это позволяло мыслить трезво, не обращая внимание на мысли о других вещах. Нильдорн и правда был неплохим учителем. Зря я наговаривал на него.

Вастари с интересом слушала мои рассуждения, а затем повернулась к заговорившему Ванусу и хмыкнула:

— Хах… забавно.

— Что? — я отвлекся.

— Ванус быстро и интуитивно догадался, о чём говорил мастер, сразу уловив концепцию Покоя. Ты же разложил сложнейшее заклинание на составляющие, постигнув её через анализ первой попавшейся теории и придя к тому же результату путём логических выводов. Вы крутые… пойду и я учиться!

Мы с Ванусом переглянулись, со странным чувством посмотрели вслед поднявшейся и ушедшей в библиотеку девушке, кажущейся какой–то грустной, а после лишь пожали плечами. Повисла неловкость от сидения вдвоем, ведь все это время нас всегда связывала именно Вастари. Задумавшийся Ванус решил нарушить тишину, заговорив простыми альтмерскими словами.

— Я слышал, ты зовешь себя альдмером.

Поганец знал, как подхватить мой интерес. Я приложил пальцы к груди и гордо кивнул.

— Самый настоящий. Все мои предки тщательно следовали Праксису, а во мне течет кровь древних — безусловно, это также послужило принятию меня в орден.

Ванус глупо улыбался.

— А мои родители — простые слуги. Я привык собирать сено и кормить животных. Родителей… повесили после того, как бывший господин узнал, что они научили меня читать. Я совсем без понятия, за какие заслуги меня приняли в орден.

Я опустил руки. Сведя брови, я всмотрелся в скорбящего паренька, на которого новое окружение и строгие учителя давили со всех сторон. В отличие от меня, у него не было совершенно никакого опыта, чтобы противостоять такому давлению.

— Да и мое настоящее имя вовсе не Ванус, а Трехт. Хотя я не против того имени, что выдал Магистр Яхезис.

В отличие от меня, ему было некуда возвращаться. Этот остров стал для него новым домом, которого он боялся. Тогда я вспомнил слова Яхезиса о том, что мы втроем должны стать друг для друга опорой, чтобы облегчить наше освоение. Подумав немного, я озвучил предложение.

— Ничего, если я буду называть тебя именем, данное родителями?

Галерион задумался и медленно кивнул.

— Хорошо, Трехт. Мне сейчас надо кое-куда зайти, но после давай найдем Вастари и позанимаемся вместе?

— Я… я хотел предложить то же самое, — Трехт волнительно улыбнулся.

Уверенно кивнув и встав, хлопнул его по плечу.

— Иди к ней, а я подойду через какое-то время.

— Отлично! — и быстро побежал догонять девушку.

А я направился к мастеру Лилате: хотелось выяснить, чего ждать от возможного обучения у её ученика, да и просто получить пару ценных советов.

Встреченные на улице псиджики подсказали, где её найти, и я снова отправился к башне Сепора. Добравшись до обставленного в аквамариновых тонах кабинета, я постучал и вошёл. Внутри меня встретило множество чрезвычайно любопытных, но в то же время пугающих вещей. На стенах висели черепа троллей, каких-то моржей и даже драконов, а на столе, за которым сидела собранная эльфийка, покоилась иссохшая рука мертвеца. В банках же возле книжных полок плавали глаза…

— Это…

— У всех, кто попадает сюда впервые, похожая реакция, — голос усмехнувшейся во все зубы девушки быстро привёл меня в себя. — Не переживай. Я исследовательница Лилата: собираю по всему Нирну опасные даэдрические артефакты и проклятые вещи — до того, как они успеют навредить обычным людям. А ты?

— Прошу прощения за вторжение. Меня зовут Маннимарко, я недавно встретился с вашим учеником. Кажется, Наленором?

— Ох, надеюсь, он ничего лишнего не наговорил? Парень очень смышлёный, но Покой ему только снится.

— Хах, — кажется, я даже понял шутку. — На самом деле он меня заинтересовал. Наленор сказал, что может помочь с моим родовым проклятием, которое я очень хочу снять. Но перед этим мне хотелось посоветоваться с тем, кто знает его лучше…

— Так Яхезис взял проклятого ученика? Как интересно. И крайне разумно с твоей стороны прийти именно ко мне, — услышав о проклятии, Лилата порывисто поднялась из-за стола, подошла ко мне и выставила руку к моей груди точно так же, как делал её ученик. В следующий миг она прищурилась: — И… что же сказал Наленор?

— Что это Периайтовая чума и чтобы снять её, мне нужно самому стать немного крепче.

— Хм… Почти верно. Чтобы избавить тебя от неё, сперва нужно её изучить, а для этого тебе самому придётся получше освоить постигаемые нами концепции. Процесс определённо будет трудным: подобный вид скверны мне совершенно неизвестен. И, если уж говорить начистоту, даэдрические проклятия бывают разными. Одни, вроде вампиризма или ликантропии, можно снять, если приложить достаточно усилий. Другие, вроде извращенных даров Периайта, можно лишь запечатать или ослабить. А вот снять их полностью… Это уже подвиг уровня Сирабейна.

Перед глазами всплыла статуя предка, которому поклонялись как богу. Немудрено, учитывая, что он спас мир от слоадской заразы, которая унесла жизни половины населения всего Тамриэля.

— Получается, вы мне никак не поможете? — разочаровался от услышанного.

— Ну что же ты, — её рука потрепала мои длинные волосы. — Я ведь сказала, что ты обратился куда нужно. Наленор по-настоящему увлечён своими исследованиями и делает всё, чтобы орден смог помочь миру, если такая беда случится вновь. В прошлый раз мы не смогли сделать ничего. Я передам ему все свои знания о проклятых вещах, чтобы он однажды вошёл в зал предков подобно Сирабейну. Так что, возможно, тебе и правда стоит пойти к нему в ученики.

— Что ж… спасибо и на этом.

Этот путь окажется долгим. Но я знал, кто мне его скрасит. Когда я нашел, куда ушли Трехт и Вастари, они встретили меня довольными улыбками, после чего мы стали вместе готовиться.

— И все же я немного не понимаю, — Вастари подняла глаза. — Что ещё за Покой, о котором говорил учитель?

— Значит, смотри… — Трехт обернулся к ней и достал свои записи…

***

[1] — Если кому-то интересно узнать чуть больше об 11 силах, то вот ссылка на источник. Не то чтобы там было хоть что-то полезное, ведь основная часть текста выполнена в такой манере, чтобы ничего не объяснять, и большую часть информации приходится дорабатывать лично и искать источники в других местах.