Итак, 6 апреля ЕС признал независимость Боснии, а уже на следующий день она утопала в крови. Хотя военные преступления сербская армия начала совершать еще до признания — 1 апреля боевики того самого Аркана вошли в Биелину и устроили небольшую этническую чистку, ликвидировав около 60 проживающих там боснийцев и хорватов. Впрочем, на фоне дальнейших событий это пустячок, который даже неприлично поминать. Дальше, что называется, больше. 7 апреля армия Сербии заняла город Фоча, после чего переименовала его в Србинье (Город сербов). Само название Србинье не подразумевало нахождение в городе кого-либо, кроме сербов, так что первым же делом сербы устроили этнические чистки, в ходе которых было убито аж… 2704 босняка и хорвата. Тех, кого убить не получилось, отправили в сразу же обустроенные концлагеря. Там же сербы придумали свое ноу-хау, до которого в свое время не додумались немецкие фашисты — они создали секс-лагеря. В секс-лагеря помещались боснийки, что посимпатичнее, чтобы расслаблять сербскую армию в перерывах между отважными боями за Родину-Мать; расслаблять и воодушевлять на новые героические подвиги. Самый известный секс-лагерь для девочек и женщин Фочи назывался «Дом Карамана». Причем боснийских девок в искусительных оргиях порола не только пьяная сербская солдатня, но и высшее армейское руководство.

Создание таких лагерей в свою очередь вполне закономерно привело к работорговле: любой желающий мог приобрести себе секс-рабыню по бросовой цене и посадить на цепь в своем подвале. Например, один из главарей сербской армии Радомир Ковач (осужден Гаагским трибуналом к ПЛС) держал дома на привязи четырех босниек, которыми угощал и своих друзей во время пьянок, а также сдавал в аренду. Впоследствии одну из девушек он продал и еще одну подарил другу на день рождения. Вот она, щедрая сербская душа.

Поскольку непосредственно в лагерях девчонки содержались в соответствующих для лагерей антисанитарных условиях и пропускали через себя ежедневно десятки солдат, то в лагерях бушевали эпидемии как антисанитарных инфекций, так и сугубо половых. Забеременевших, кстати, бывало, что выпускали из лагерей, чтоб они шли по миру, разнося по нему славное сербское семя. В показаниях одной пережившей секс-лагерь Калиновик (где содержалось около 100 женщин и подверглось «многократному изнасилованию») говорится, что насильники постоянно говорили своим жертвам: «У вас будут наши дети. У вас будут наши маленькие четники!». Боснийская война стала первым случаем в истории, когда проходили суды по массовым изнасилованиям, которые были признаны непосредственным элементом геноцида.

Помимо этого, в боснийской войне сразу после осады Сараево появилось еще одно сербское ноу-хау — снайперский огонь по прохожим. И если во Второй мировой в Ленинграде редко можно было встретить стену дома без надписи «Эта сторона улицы при арт-обстреле наиболее опасна», то в Сараево писалось «Пазите, снайпер!» («Осторожно, снайпер!»). Как Боснийская, так и Хорватские войны в первую очередь были уникальны тем, что в них, судя по всему, армии преследовали не столько военные-стратегические цели, сколько цель ликвидировать как можно больше мирняка. Это были войны на полное уничтожение. Из-за преднамеренного снайперского огня по мирняку население Сараево все годы войны передвигалось по городу исключительно трусцой.

Мужики в крутой форме и на крутых брониках — это все французские войска, еще один грустный элемент боснийской войны, но об этом позже.

Наиболее печальную известность в этом плане получила улица Змея из Боснии, которая после войны стала известна под еще более зловещим названием «Аллея снайперов». На одной лишь этой улице снайперами было убито 225 человек и 1030 получило ранения, большую часть из которых составили гражданские лица. Очень быстро эту же причудливую тактику у сербов позаимствовали и боснийцы. Разница была лишь в том, что боснийцы стреляли в гражданских сербов, а сербы — в боснийцев. Результативность сербов была существенно выше хотя бы потому, что у сербов было больше огневых позиций. Как они определяли, кто есть кто, загадка, на которую человечеству только предстоит найти ответ. Впрочем, обе стороны конфликта особо и не парились с определением — все же как сербская, так и боснийская армия армиями назывались лишь условно, на деле мало чем отличаясь от боевиков тех же колумбийских наркокартелей.

«ЮНИСЕФ сообщил, что из примерно 65 000–80 000 детей в городе не менее 40% были обстреляны снайперами; 51% видели, как кого-то убили; 39% видели, как убили одного или нескольких членов семьи; 19% были свидетелями резни; у 48% их дом был занят кем-то другим; 73% подверглись нападению или обстрелу дома; и 89% жили в подземных убежищах. Вполне вероятно, что психологическая травма, полученная во время осады, тяжело отразится на жизни этих детей в ближайшие годы. Из-за большого количества жертв и условий военного времени в Сараево и его окрестностях есть импровизированные кладбища. Парки, спортивные площадки и другие открытые пространства использовались как кладбища. Одним из таких объектов является спортивный комплекс, построенный к зимним Олимпийским играм 1984 года…»
-https://web.archive.org/web/20010222115037/http://www.ess.uwe.ac.uk/comexpert/ANX/VI-01.htm

По свидетельствам французских и нидерландских миротворцев снайперские обстрелы, хоть чаще, и проводились с просербских позиций, однако нередки они были и с пробоснийских. Т.е. как сербам, так и боснякам было совершенно похуй, по кому стрелять, они валили всех. И, среди прочего, за такой на первый взгляд бессмысленной жестокостью стояли и вполне себе практичные соображения. Дело в том, что чем сильнее снайперский террор будет бушевать в городе, тем больше заработают как сербские, так и боснийские боевики. Причем в общую казну, а денежки… по-братски поделят. Да, именно так, боевики обеих сторон умудрялись вести совместный… эмм… бизнес.

Одним из самых прибыльных дел в осадном Сараево являлась т.н. «переправка» — это когда вы платите энную сумму лидеру одной из таких банд, а он договаривается со снайперами обеих сторон о двухминутном режиме молчания: таким образом можно было перебраться из одной части города в другую. Тот же помянутый ранее герой американских боевиков Чело брал по 10000 марок с человека. Вот что бывает, когда армию обоих фронтов возглавляют самые конченые из уголовников.

Многие могли слышать историю о сараевских Ромео и Джульетте, ставшей на Балканах настоящей легендой, а место гибели влюбленных — одной из туристических мекк балкан. Трагичности истории добавлял тот факт, что история построена на любви сараевских серба и бошнячки. Адмира Исмич и Бошко Бркич были убиты на мосту Врбанья 19 мая 1993 года во время бегства из осажденного города. Получился отличный символ страдания, любви и дружбы народов, просто представьте себе: обстрел Сараево круглосуточен. В то же время в осаждённом городе мусульмане истребляют сербов. Жизнь Бошко и Адмиры превращается в настоящий ад, а перед Бошко встает абсурдная дилемма — присоединиться к сербам и стрелять в свою любимую и в ее родных и близких или остаться с ней и воевать против своих. Вымотанные постоянными бомбардировками, обстрелами снайперов и набегами уголовников и мародеров, влюбленные принимают решение бежать. Бежать из Сараево в Белград и пожениться там. Бошко выходит на помянутого ранее Чело, который за 18000 немецких марок обещает обеспечить коридор через мост Врыбаня над рекой Миляцка, которая разделяла боснийские и сербские позиции.

Так вечером 18 мая 1993 года Бошко и Адмира тронулись в тяжелый путь к свободе. Но что-то пошло не так, и лишь только пара ступила на мост, раздались выстрелы снайперов, навсегда внеся в историографию Боснийской войны их короткую жизнь под названием «Ромео и Джульетта из Сараево», ставшую главным символом скорби и страданий осажденного города. Да, боевикам воюющих сторон не всегда удавалось друг с другом договориться.

Их тела будут лежать на мосту 6 дней. Никто не осмелится пойти забирать их под пулями снайперов. Впоследствии их уберут сербы, прикрывшись живом щитом из пленных босняков.

Ну а за снайперскими обстрелами проявился и банальный терроризм. Авторство большинства терактов в Боснии — вещь спорная, кто ж в той анархии разберет, кто кого взрывает? Традиционно все принято валить на сербов, но скорее всего было немало случаев терактов, организованных и босняками. Первый взрыв произошел 27 мая 1992 года на улице Васы Мискина в эпицентре очереди из нескольких сотен человек, выстроившейся за хлебом (кто там с ужасом вспоминал советские очереди?). Подъехавшие же машины скорой помощи были обстреляны из автоматов неизвестными. По мнению ООН, теракт совершили сербские боевики, по мнению ряда прочих экспертов — боснийские (в пользу этой версии говорит тот факт, что большинство пострадавших были сербами. В частности, в ночь перед взрывом, сербами был совершен ряд военных преступлений с нападением на боснийские мечети и выпилом всех находящихся в них. Так что взрыв мог быть совершен босняками в отместку).

Подобные споры происходили почти после каждого теракта. Например, один лишь рынок Маркала в Сараево был взорван дважды (суммарно за оба взрыва погибло более сотни человек и более 300 получили ранения). Большинство жертв были боснийцами, из чего по умолчанию сделан вывод о причастности сербов. Впрочем, эта тема стала предметом острых дискуссий в ООН.

За день до первого теракта в Маркале в Добрыне сербы обстреляли из минометов очередь за водой. А за водой выстраивались километровые очереди, поскольку город, будучи в осаде, находился в стадии гуманитарной катастрофы. И минометные обстрелы таких очередей стали главным межнациональным развлечением в Боснии. Поэтому взрыв рынка мог быть очередной ответкой босняков. Правда, если учесть, что погибли на рынке в основном сами же босняки, то не совсем понятно, в чем тогда заключалось отмщение.

Следующая особенность войны в Боснии заключалась в поджогах. Как правило, поджигали здания, где укрывались женщины, дети и старики. Первый подобный инцидент произошел 14 июня 1992 года на улице Пионерской в Вышеграде, где сербы заперли в доме 59 боснийских женщин, детей и стариков, после чего подожгли дом, и все заживо сгорели. Ответственность сербских сил за инцидент доказана.

«В слишком длинной, печальной и жалкой истории бесчеловечности человека по отношению к человеку пожары на улице Пионерской и в Бикаваце должны занимать видное место. В конце двадцатого века, века, отмеченного войной и кровопролитием колоссальных масштабов, эти ужасные события выделяются жестокостью зажигательного нападения, явной преднамеренностью и расчетом, определившими его, чистой черствостью и жестокостью предпринятых действий. загонять, ловить и запирать жертв в двух домах, тем самым делая их беспомощными в последовавшем за этим аду, а также за степень боли и страданий, причиненных жертвам, когда они были сожжены заживо»
— Патрик Робинсон, верховный судья Гаагского трибунала.

По обвинению в совершении преступления к суду, среди прочих, был привлечен Милан Лукич — лидер крайне-неонацистской сербской военизированной группы «Белые орлы», а по совместительству криминальный авторитет и наркобарон. Как и Желько Ражнатович, орудовал из-под крыши сербских спецслужб, благодаря чему еще в довоенное время его задерживали около десятка раз, в т.ч. и по подозрению в убийствах, но всякий раз отпускали. После войны он, наоборот, стал не нужен, и спецслужбы Сербии также удумали его ликвидировать. В частности, были убиты несколько его братьев. Сам Лукич, почуяв, что ему наступает закономерный пиздец, сбежал от своих же на родину всех нацистских преступников — в Аргентину, но что-то пошло не так — власти Аргентины его сдали Гаагскому трибуналу, чем и спасли от пули киллера. Как за это, так и еще за десяток других военных преступлений осужден на ПЛС.

Помимо прочего, руководил секс-лагерем «Вилина влас», в котором содержалось несколько сотен босниек. Большинство из пленниц впоследствии были убиты. Один из лидеров «Белых орлов» Мирко Йович выступал за полное очищение Сербии не только от не сербов, но и от не православных, включая неверующих. Да, он был одержим идеей православного халифата. Такая она, христианская добродетель

Следующий поджог был совершен спустя всего две недели недалеко от того же Вышеграда теми же людьми. Известен он как пожар в Биковаце, там сгорело 60 человек.

Про работорговлю и говорить нечего, она там процветает по сей день и, как правило, речь касается сексуального рабства, хотя, учитывая аграрное настоящее страны, нередко бывают и принудительные работы в поле или на стройке. Сегодня Босния не только главный наркокартельный центр Европы, но и центр работорговли, Косово этот статус утратило после войны. Во-первых, в Косово нет таких выигрышных для данного промысла ландшафтов и масштаба территорий, во-вторых, там на каждом углу сидят НАТОвские солдаты. Наиболее часто объектами работорговли становятся цыгане рома, хотя босняки такие борзые, что умудряются обращать в рабство даже наших кавказцев. Так в 2009 году была похищена для принудительных работ группа азербайджанцев. По сей день Босния (за исключением прилизанного для туристов Сараево) является зоной тотального беспредела. Так, например, согласно местному законодательству, заключенных тюрем отпускают домой на выходные дни. Отличный подарок для свидетелей по их делам. Чтобы масштаб пиздеца был более нагляден, можно добавить, что под обвинение в секс-торговле детьми в том же 2009 году попали разом мэр Сребреницы, министр безопасности, несколько священников, директоров школ и сотрудников полиции. Так что Босния — это чистейшей воды Колумбия.

За исключением Хорватии и Словении, вся территория балкан по сей день являет собой зловонную дыру криминала и международного нарко-синдиката. На фото Зоран Джинджич, мэр Белграда, премьер-министр Сербии. Выбрав политический путь либерализма (что видно по флагу за его спиной), решил сделать Сербию более-менее приемлемым регионом для жизни. Начал с проведения политики декриминализации, инициировал создание "Специального трибунала" для военизированных картельных банд с программой защиты свидетелей. Закончил ровно так, как и заканчивают не в меру дерзкие борцы с эскобаровщиной - был застрелен бывшим полевым командиром Звезданом Йовановичем, членом картеля "Клан Зевун", который занимался работорговлей, героином, кокаином и похищениями богачей с целью выкупа. Убийство Зорана в Сербии по масштабам сопоставимо с убийством Медведева или Собянина в России.  Один из основателей земунского клана и соучастник убийства премьер-министра Милан Юришич, накосячил, спиздив деньги у клана. Его в 2009 году нашли в Мадриде, прокрутили через мясорубку и... съели. Это не шутка.

Итак, идеологическо-благородная подоплека большинства войн — лишь ширма, нарочитое облагораживание, в то время как истинные их причины глубоко нерукотворны и подчиняются определенным законам природы. Октябрьская революция, первая и вторая мировые спецоперации, бесконечные африканские войны… Идеология во всех случаях разная, культуры — не пересекающиеся друг с другом ни в одной из известных нам плоскостей, а вот корни одни на всех: избыточное население. Не надо быть выдающимся социологом, чтобы во всех таких конфликтах обнаружить одну и ту же закономерность развития событий: демографический взрыв — избыточное население — нехватка ресурсов — социальный взрыв — сбрасывание избыточного населения — стабилизация. 

Всего за сорок лет (1950-1990) численность населения Боснии увеличилась аж в два раза — это убер-много. Представьте себе население России, которое за такой период увеличивается со 150 до 300 миллионов человек. Отсюда и убер-насилие в Боснийской войне — воюющим сторонам важно было максимально зачистить жизненное пространство, поэтому они с полной самоотдачей убивали мирняк. Радикальные меры устранения также призваны внушить страх у выживших, чтобы они без оглядки бежали и не вздумали возвращаться.

С начала осады Сараево столица была окружена в кольцо и оказалась в блокаде сродни Ленинградской в 40-х. Но не настолько жесткой, конечно. Целью сербов было взятие города измором, перекрыв поставки продовольствия и воды. При этом город находился под круглосуточными артиллеристскими и снайперскими обстрелами (в среднем на город падало ок. 300 снарядов ежедневно на протяжении 4 лет). Все это подпитывало внутреннюю грузню запертых в осажденном городе сербов и боснийцев. Город выживал благодаря «Туннелю спасения» (что-то наподобие ленинградской Дороги жизни), по которому в Сараево доставляли продовольствие и вооружение, а также выводили женщин и детей.

Мне повезло, что моя семья была в то время многочисленной — пятнадцать человек в большом доме, шесть пистолетов, три АК47. Поэтому мы выжили, по крайней мере, большинство из нас. (прим. 15 человек на одну семью. И это в Сараево! Представьте себе как дела обстояли в аграрном селе)

Валюта очень быстро стала ничем, и мы вернулись к бартерному обмену. Женщины отдавались за банку тушенки. Огнестрельное оружие, боеприпасы, свечи, зажигалки, антибиотики, бензин, аккумуляторы, еда — это то, за что мы дрались, как звери. В такой ситуации все меняется — большинство людей превращаются в монстров.»
— Ренат Атаев

Все это происходило на фоне тотальной пропагандистской кампании Сербии. Тот же самый пример с сербскими детьми, которыми босняки якобы кормили львов в своем зоопарке (глупая пропаганда, кто ж будет кормить львов пухлыми молочными детьми, когда самим жрать нечего?). Причем, с одной стороны маниакально обвиняя босняков в фашизме (в т.ч. при помощи апеллирования ко второй мировой), с другой пропаганда настаивала на их… расовой неполноценности, дескать, босняки — это неполноценные турки. Несмотря на проводимые сербским правительством кампании ненависти, некоторые сербы все же пытались защитить боснийцев от зверств. Поскольку Сараево — прогрессивный (по меркам Балкан) многонациональный город, то таких случаев было немало.

Напомню о том, что большинство людей можно назвать относительно нормальными даже в таких условиях, в то время как весь хаос и смута — дело рук небольшого вооруженного меньшинства. В Чечне было точно так же — можно найти немало свидетельств помощи русским со стороны их чеченских соседей, начиная с укрытия в своих домах (как от дудаевских головорезов, так и от российской авиации), заканчивая сопровождением русских беженцев до постов, чтобы по пути их машины не разворовывались. Не часто, но было.

В отношении таких «предателей» сербская власть проводила радикальную политику запугивания, включая случаи, когда войска объявляли по громкой связи, что «каждый серб, защищающий мусульманина, будет немедленно убит». В этом плане показателен пример сербского солдата Срджана Алексича, который заступился за босняка-соседа, когда другие солдаты хотели его линчевать. Срджан не принадлежал ни к одному из банд формирований, по сути являясь обычным срочником уже профессиональной армии Сербии. В ответ на просьбу прекратить беспредел на Срджана набросились его же сослуживцы и забили до смерти. Чтобы оценить в полной мере степень неадеквата сербской стороны, следует добавить, что адвокаты убийц в качестве защиты утверждали… что подсудимые поступили правильно, поскольку Алексич защищал «балию» (так презрительно называли бошняков, сродни нашему «чурка»). 

Кто в этот раз станет жертвой этнических чисток, всякий раз определялось этнической принадлежностью войск, занявших деревню. Но, как и в случае с Хорватией, основоположниками данной красивой традиции стали именно сербы, в то время как все остальное являлось уже ответным проявлением ненависти. К тому же надо делать скидку на особенности региона - это сельская местность. А отличительная черта любой сельской местности в том, что там все друг друга так или иначе знают. Отсюда и принцип коллективной ответственности для селюков, который практиковал еще Сталин, выселяя целые народы. На селе очень трудно определить где мирняк, а где нет. Мирная на первый взгляд женщина у себя в подвале может прятать солдат, которые с наступлением ночи вылезут из ее погреба и пойдут тебя резать. В большинстве случаев мирняк по внутривидовым связям и каналам хорошо был осведомлен о надвигающихся карательных экспедициях. Если, надвигались, скажем, сербы, то все сербское население села об этом узнавало заранее и на период чисток сваливало, чтобы случайно не попасть под раздачу. Т.е. они все прекрасно знали, понимали, но своим хорватским или боснийским соседям ничего не говорили, латентно одобряя геноцид. Почему? Потому что после чисток планировали занять земли соседей. Ну и как? После сего - это мирняк или пособник преступлений? Поэтому под акции возмездия попадали решительно все.

Более наглядно как сам процесс чисток, так и осведомленность населения нам продемонстрирует допрос в Гааге Аднана Зеца, потерпевшего босняка. Речь в его рассказе идет о этнической чистке в Ахмичах, в ходе которой было убито около ста его боснийских жителей. При этом в роли карательного отряда на сей раз выступили не сербские а хорватские войска. Балканы — это очень своеобразный регион со своеобразными игрушками. В России есть такая забава как матрешка, когда внутри одной фигурки прячется другая, поменьше. На Балканах матрешка была несколько своеобразнее — там внутри большой войны, могла спрятаться война поменьше. Эдакая война в войне. Например, основную часть войны хорваты поддерживали босняков и зачастую воевали с ними рука об руку, противостоя наступлению сербской орды. Но был момент, когда хорваты, заскучав, решили внести в процесс некоторое разнообразие, организовав ту самую войну в войне: воюя с босняками против сербов, на отдельных фронтах они повоевали и против босняков. Удивительные ребята, конечно. Как немудрено догадаться, речь касается регионов, граничащих с Хорватией, в которых закономерно проживало много хорватов, точно так же заинтересованных в щедрой земле жадных соседей. Поэтому, воюя в союзе с босняками, занимая территории с преобладающим хорватским населением, они начинали воевать уже против босняков, выпиливали все боснийское население, а пройдя населенный пункт, снова объединялись с босняками и шли на сербов.

Из документов Гаагского трибунала. Показания свидетеля Аднана Зеца, дело IT-95-14.

— Назови, пожалуйста, судьям свое имя.
— Аднан Зец.
— Скажи, ты всю жизнь прожил в Ахмичах?
— Да.
— И в школу ходил, не так ли? В какую школу ты ходил?
— В среднюю школу в Витезе.
— Попытайся вспомнить день 15 апреля 93-го года. Ты в тот день ходил в школу?
— Да.
— В школе ты заметил что-то необычное?
— Да, я заметил, что некоторые хорватские дети, особенно дети из Ахмичей, не пришли в школу.
— Когда ты вернулся, то заметил что-то необычное дома?
— Да, мои родители говорили о том, что хорватские дети не пришли в школу. Наши соседи, Миличевичи, на машине увезли своих женщин и детей из села, а у дома Ивы Прпича постоянно останавливались какие-то автомобили.
— Миличевичи и Прпичи — хорваты, да?
— Да. (прим.: умственный уровень босняков, конечно же, поражает. Увидеть, как в атмосфере всеобщего геноцида хорваты спешно пакуют чемоданы и съебывают и не последовать их примеру — это надо уметь. Обратите внимание, хорватское население все прекрасно знало, раз уезжало, но никто даже не подумал предупредить остальных. Какие хорошие люди проживают на Балканах!)
— Аднан, а кто тогда жил в вашем доме?
— Отец Сабахудин, ему было тридцать семь лет, мама Хайрия, сорока лет, одиннадцатилетняя сестра Алиса и другая моя сестра, Мелиса, ей тогда было шесть лет. И я, мне было тринадцать.

— В четверг, 15 апреля, вы все были дома?
— Да, около 10 часов мы легли спать. Я спал в своей комнате, сестры — в своей, а в третьей комнате — родители.
— Аднан, пожалуйста, расскажи суду, что случилось на следующий день, в пятницу, 16 апреля?
— Рано утром, около пяти часов (прим.: обратите внимание на время. Весь пиздец всегда происходит именно в районе 4-5 утра, Гитлер напал на СССР в это время, Россия на Украину, чеченские террористы взрывали дома тогда же, силовики врываются в дома инакомыслящих также в пять утра — время, когда даже законченные совы уже крепко спят — идеальная добыча), отец и мама вбежали в наши комнаты и разбудили нас, крича, что мы должны быстро одеться и бежать, потому что дом горит (прим.: блядь, это надо было делать, когда они увидели, как хорваты разъезжаются кто куда). Снаружи раздавались взрывы и стрельба. Мы спустились в подвал и какое-то время сидели под лестницей, но вскоре родители решили, что мы не можем там оставаться, потому что огонь охватил весь дом. Мы решили бежать к дому Зияха Ахмича. Там мы спрятались за стеной, чтобы переждать, пока стихнет стрельба. Но стрельба не стихала. Мы решили бежать дальше. Родители с сестрами побежали к дому Нурии, а я — в сторону. У дома Захира меня остановил солдат, лицо его было вымазано черным, и спросил: «Ты куда, парень?»

Я увидел, что Захир лежит на земле у ног солдата, сказал, что бегу, потому что стреляют, а он сказал: «Ну, беги, беги!» Я побежал, но меня остановила группа солдат. Я повернулся, чтобы бежать назад, но с той стороны тоже шли три солдата. Они сразу стали стрелять, я почувствовал боль и упал. За мгновение до того, как в меня попала пуля, я увидел своих родителей. Пока я лежал на земле, тот солдат, что стрелял в меня, приказал другому, чтобы он застрелил моих родителей. Закричал: «Убей их, убей, убей!» Когда он во второй раз крикнул «Убей!», мой отец сказал: «Убей меня, только отпусти жену и детей».
— Твои сестры все еще были вместе с родителями?
 — Да, отец за руку держал Алису, а мама — Мелису.
— Что произошло потом?
— Тот, второй, сначала выстрелил в отца и Алису. Они упали. Потом он убил маму, но не попал в Мелису. Моя сестра просто упала на землю вместе с матерью.
— Что с ней в итоге произошло?
— Когда я пришел в себя, ее уже там не было. Позже я узнал, что ее вместе с сестрой забрал Элвир Ахмич. Сказал, что нашел Мелису спящей у тела мамы. Она сначала с ним не хотела идти, говорила, что подождет, пока мама проснется.
— Аднан, те три солдата, которые стреляли в твоих родителей, были в военной форме, да? В какой форме?
— Они были в пятнистой форме.
— А какие-то знаки различия на форме были?
— Да. Знаки различия хорватской армии.

Дальше приведу цитату из книги Андрея Шарого «Трибунал. Хроника неоконченной войны».

Почему любая из воюющих сторон при занятии населенного пункта первым делом часть населения ликвидировала, а часть отправляла в концлагеря, мы писаои выше: учитывая крепкую взаимосвязь и круговую поруку в замкнутых сельских общинах, каждый этнически неверный житель (включая детей) становится агентом пятой колонны на оккупированной территории и, скорее всего, по диаспоре информацию о расположении войск и т.д. мог перенаправлять войскам противника. Ну, и опять-таки, село — зависимость от земли, плодились на Балканах даже в 90-е, как кролики, жили все в жуткой нищете, ресурсов не хватало, вот и выпиливали друг друга для расширения жизненного пространства.

Но на самом деле описанный инцидент в Амичах можно назвать совершенно пустяковым. Атмосфера всеобщей подпитывающей друг друга ненависти была такой, что чистки с размахом до сотни человек там даже и считать было неприлично. Это так, пустяки.

- 6 апреля 1992 сербские войска взяли Вышеград и убили 1661 чел;
- 7 апреля 1992 г. сербские войска заняли Фочу, и как мы уже писали, убили 2704 человека;
- 8 апреля заняли Зворник и убили ок. 500-700 человек;
- 8 апреля — Биели Поток, убито 688 чел.;
- 30 апреля заняли Приедору и убили 4 868 человек;

Обратите внимание на то, что все крупные преступления принадлежат рукам сербов. Преступления остальных редко превышали сотни человек. Вряд ли остальные были более гуманные, просто у сербов было больше возможностей для геноцида, вот они ими и пользовались. И такое веселье с разной степенью интенсивности продолжалось почти 4 года. Финальным аккордом безумной пьесы стала резня в Сребренице, в ходе которой сербами было убито более 8000 человек.

Как это ни странно, в русской прессе и литературе никогда сколь-либо значимо не освещались события югославских войн (кроме их завершающей стадии в Косово), поэтому при речи о НАТОвских бомбардировках Югославии у всех сразу всплывает 1999 год (единственный период войны, широко освещаемый Российской стороной). Большинство населения даже не подозревает о том, что НАТО неоднократно в течение 90-х массированно бомбила регионы Югославии. НАТО вообще являлось полноценной стороной конфликта, и его войска (т.н. миротворцы) присутствовали во всех боевых точках Боснийской войны. В Сараево за порядком следила армия Франции, в Сребренице — Нидерландов. Ну как следила… они делали вид, что что-то контролируют, при каждом выстреле обсираясь и прячась по своим базам — умирать на чужой земле за непонятных им папуасов в интересы европейских солдат явно не входило. При наступлении сербских войск на Сребреницу Нидерландцы на правах белых европейцев уж думали грозно потрясти мудями, но после того, как один их солдат был подорван гранатой и один БТР обстрелян, решили самоустраниться. Надвигалась настоящая орда.

Свидетельские показания Зумры Шегомерович, потрпевшей во время резни в Сребренице в Гааге:

Показания Рамизы Гурдич:

Свидетельство Кады Хотича:

Свидетельство медика Нидерландских войск:

Отдельного упоминания в этой истории заслуживают европейские армии, главным образом французская и нидерландская, отметившиеся в войне откровенно позорной трусливостью. Вообще армии ведущих европейских государств подозрительно напоминают корову Стеллера — разжиревшее и деградировавшее существо, которое можно брать прямо голыми руками. Единственное, чем отметились эти взращенные в тепличных условиях вояки на Балканах — невероятным мастерством обсираться от каждого шороха. Все, что они делали при каждом кипише, — надевали плееры и задумчиво вглядывались вдаль, отчаянно делая вид, что ничего не происходит. Порой это приводило к совсем уж серьезным инцидентам. Например, 8 января 1993 года премьер-министр Боснии Хакия Турайлич в сопровождении гарантирующего ему безопасность французского контингента отправился на деловую встречу с госсекретарем Турции в аэропорт Сараево. Все бы ничего, но путь лежал через территорию, контролируемую сербами, именно поэтому Турайлич ехал под конвоем французских войск — все думали, что напасть на французов сербы не осмелятся, все-таки ООН, НАТО, вся хуйня. Ага, наивные. Нападать и не потребовалось. Колонну французских броневиков на своем блок посту просто остановили сербские боевики и сказали — либо вы открываете дверь БТР, в котором сидит Турайлич, либо мы закрываем вас всех крышкой гроба. По слухам, французская армия, некогда покорившая полмира, так люто обгадили свои же портки, что впервые за годы войны запах серы в Боснии оказался заглушен запахом недопереваренных лягушачьих лапок. Французский офицер открыл дверь БТРа, в котором сидел Турайлич, сербы его расстреляли в упор, после чего дверь закрыли а колонна двинулась дальше. Французские войска не открыли ответный огонь, что обязаны были сделать, не вызвали подкрепление — находящееся буквально за углом — и не задержали убийц. Следом на место происшествия прибыла уже британская колонна, дескать, «щас разберемся и всем дадим пизды». Разборки были недолгими, сербы им сказали: «Нахуй с пляжа», после чего от британской колонны и следа не осталось. Да, это вам не с воздуха бомбить, на земле опасно выебываться. Что интересно, на родине всех их представили к наградам за героизм и мужество.

Убийство столь высокопоставленной шишки еще сильнее накалило атмосферу и сорвало Женевские переговоры. Это, наверное, самая позорная страничка в истории французской армии, позорнее было только в Сребренице, когда эти охраняющие ее солдаты в плеерах, пробираясь сквозь горы трупов и кишок, постигли истинный дзен отрешенности от бытия.

Конечно же, если б не американская крыша, Путин мог бы сегодня все эти германии с франциями голыми руками взять. Собственно, да, единственные представители сторонних войск, которые там отметились как настоящие солдаты, — русские, украинцы и американцы. Эти уже сопли не жевали. Русские с американцами и вовсе там чуть третью мировую не начали, когда во время марш-броска на Приштину столкнулись лбами и чуть не расхуячили друг друга из гранатометов в попытке поделить аэропорт.

Русские солдаты там проявили себя действительно мужественно, когда не стали отступать перед преобладающей как численно, так и технически армией НАТО, невзирая на то, что из США у последней был приказ уничтожить все, что встанет на пути. Но об этом уже в части про Косово.

Трусость солдат Нидерландской армии вышла Нидерландам в копеечку — поскольку Сребреница была под контролем Нидерландов, которые гарантировали ей безопасность, назначив демилитаризованной зоной, но при первом же сербском выстреле обосрались, Нидерландам пришлось выплачивать Боснии репарации.

Для стороннего человека, взращенного «европейскими ценностями», все это выглядит несколько шокирующе, но лишь до тех пор, пока он однобоко смотрит на ситуацию сквозь призму своего мироощущения. Сегодня, когда ты находишься в окружении преимущественно приятных и доброжелательных людей, тебе непонятно, как это можно взять и с такой легкостью отрезать кому-то голову. Другое дело в том, что там люди в целом были отнюдь не такими приятными и доброжелательными. Там эти качества, которые мы так ценим в людях, — атавизм. Тебя и твое окружение приятными сделали адаптивные модели поведения, выработанные социальной эволюцией. Это незаменимая черта городского жителя, который, в отличие от деревенского, вынужден выстраивать широкие и многоуровневые социальные связи, ежедневно контактируя с сотнями новых людей. Если ты человек грубый, сварливый и вредный, то ты не приживешься в рабочем коллективе и уж точно не сделаешь карьерный рост — с людьми, вызывающими отторжение, никто работать не хочет.

Поэтому вежливость становится настолько важна, что провоцирует даже появление лести, притворства, особенно в отношении начальства. Плюс в городской жизни не последнюю роль играет сфера услуг, где хочешь не хочешь, а станешь вежливым даже незаметно для себя самого. Поэтому высококоммуникативный гражданин не бывает невежливым — от этого напрямую зависит его положение в обществе и благосостояние (если владелец ресторана будет к посетителям обращаться грубо, они к нему не станут больше ходить; если, заключая важный договор с партнерами, ты будешь громко пердеть и материться, то они предпочтут его заключить с другим человеком). В городской агломерации, конечно же, есть процент людей грубых, хамоватых, но он совершенно невелик, и к тому же хам в большинстве своем будет обыкновенным селюком, перебравшимся в город.

В целом же городских хамов давно отсекла социальная эволюция — эта модель поведения, крайне неэффективная стратегия выживания в городских джунглях. Сегодня общество в той же России гораздо приятнее общества, которое было лет 30-40 назад, именно поэтому: все хамы и любители дерзить к нашим дням либо поубивали друг друга, либо компактно расселись по тюрьмам. Те, кто остались, смекнули, что борзота — верный путь к могильному камню, и резво перестроились.

А вот для деревенской субкультуры (в особенности горной) вежливость как стратегия выживания откровенно губительна. Раньше, во всяком случае, так было. Там как раз своего необходимо добиваться нахрапом. А по своим милым бабушкам, у которых ты отдыхал в детстве - не суди, они уже давно от земли не зависели, работая на фабриках и получая пенсии. И имели максимум 2-3 ребенка.  Огород и курицы для них было не более чем подспорьем. Но не жизнеопределяющим элементом А вот во времена, когда пенсий и фабрик не было, в наличии имелся лишь клочок земли, корыто и избушка-хуюшка коптящая в черную, в которой при этом по 20 человек сидело - вот тогда они были совершенно иными. Вредными, злыми и пакостливыми. Не знаю, всем ли известна этимология слова "мат", но на всякий случай проясню: "мат" - это сокращение от "Матерная брань".

Матерная происходит от матери. Все страшнейшие из проклятий на земле придумали селюки, которые постоянно друг на друга орали и лупили котелками почем зря. Сельская тетка нормально разговаривать по сути и не умела. Она круглые сутки орала на детей, мужа, соседей, коров, кур, собак, утренней солнышко, разноцветную радугу... Покрывала хуями решительно все, до чего мог дотянуться ее сварливый язык. Отсюда и появилось выражение "Матерная брань", которым стали обозначать низкопробную ругань.  И в такой атмосфере селюки постоянно гадили друг-другу, т.к. являлись не скооперированной силой, а конкурирующей за недостаточные ресурсы. Гадили самыми изощренными из способов, например, подбрасывая на огороды соседей жуков. Чтобы понять масштабы пакостничества, можно добавить, что при Сталине они так всех доебали, что он придумал статью "Вредительство" и стал всех расстреливать нахуй. Я эту тему раскрывал в статье "Сталин и свекольные бурячки", где описывался элемент пропаганды, согласно которому вражеские шпионы блуждают по колхозным полям и подбрасывают в свеклу жука-долгоносика. Это не шутка, про это в те годы снимали целые пропагандистские фильмы, и основаны они были на реальных явлениях. Просто, ну не скажешь же ты, что советский человек настолько мудак, что ходит по ночам с карманами полными долгоносиков, чтоб разбрасывать их. Надо облагородить и придумать, что он шпион.  Я на своем веку застал в 90-е лишь двух глубоко-сельских старушек дореволюционной закалки. Им было лет под 90, они как монашки ходили во всем черном, жили в каких-то жутких печных избах и были вредными, просто пиздец. Самый ласковый эпитет в их адрес, который я слышал - "когда жы ты сдохнешь уже старая падла". Одну из них я уже и не помню, а вот вторая как раз постоянно забрасывала соседние огороды колорадскими жуками и обвиняла в том же соседей. Я думал, что она просто в маразме, а потом увидел сталинский фильм про долгоносиков, шпионов и свеклу, и охуел: у нее не маразм, это все действительно было, и она этот красивый обычай пронесла до нас сквозь целый век. Вот такими пакостными становятся люди, когда зависят от земли в условиях ее тотальной нехватки.

Дети среднего крестьянина плодятся, как кролики, и выедают все окружающее пространство подобно саранче. Возможностей улучшить жилищные условия у них нет, так что в одной убогой хате живут, как в цыганском таборе: сперва у тебя появляются дети, потом у них внуки, а потом и правнуки. И все это в ограниченном пространстве, на ограниченном клочке земли. Но главная беда в том, что у соседей точно такая же ситуация. Поэтому каждый житель первобытного села при возможности старается свой заборчик сдвинуть подальше в сторону соседа. И если ты будешь там вежливым, тебя просто уничтожат. Поэтому в допотопной деревне необходимо быть наглым и дерзким, чтобы эффективно защищать территориальную целостность своего участка, а по возможности переходить в наступление и отжимать себе соседние территории. В горной местности эта необходимость ощущается гораздо острее, т.к. в ней дефицит земли еще сильнее, чем на равнине. В сельской местности круг твоего общения на протяжении всей жизни ограничен одними и теми же унылыми ебальниками соседей, внешние контакты — минимальны, поэтому нет никакой нужды уметь выстраивать социальные связи, становясь доброжелательным.

Коммуникационные модели поведения не существуют в отрешенном пространстве вакуума, а подпитывают друг друга: ты получаешь в ответ ровно то, что делаешь. Будучи в офисе благожелательным с коллегами, ты их располагаешь себе, а стало быть, делаешь благожелательными в отношении себя. А вот будучи грубым, ты вызываешь в ответ грубость. Так селюки и подпитывались грубостью друг друга, постепенно переходящей в ненависть.

Поэтому это тебе в окружении благожелательности непонятно, как можно чинить такие зверства. А там-то людишки были не такими приятными — ничего кроме хамства и грубости они друг от друга не получали, а человека малоприятного и убивать немножечко легче. Плюс не следует забывать о том, что ценность человеческой жизни определяется его жизненным опытом. Человек — это как флешка: чем больше на ней хранится информации, тем она и ценнее. Профессиональные навыки, экономическая активность, широкий круг знакомых, свой вклад в культуру — это то, что делает человеческую жизнь ценной. И чем выше этот вклад, тем жизнь ценнее. Например, если умирает сантехник Вася, то единственная реакция общества на случившееся емко умещается в несколько слов поговорки «Помер Максим...». Однако же, если умирает видный деятель культуры, искусства, науки и даже спорта, общество реагирует болезненно. Даже олимпийский чемпион, на первый взгляд бессмысленный спортсмен, для общества важен, т.к. своим примером приводит молодежь с улицы в спортивный зал. Если же ничего этого нет, жизнь не стоит и копейки.

Поэтому, когда в Европе происходит теракт всего с несколькими человеческими жертвами, это оторопь во всем мире. Когда под ракетами Израильской «военщины» гибнут сотни палестинских детей, всем абсолютно похуй. А тем, кому не похуй (ватникам всяким, например), то тем на самом деле тоже похуй, они просто используют эту риторику в политических целях. Жизни белых европейцев, как носителей более совершенной культуры, опыта и знаний, гораздо важнее, чем жизни палестинских детей — факт. Более того — жизни палестинский детей не особо-то важны и им самим, и их родителям. Они рождаются в свинарнике, живут в свинарнике и помирают как свиньи — в атмосфере такого быта и жизнь ценится не дороже жизни барана. Потому что флешка пуста. Все это должно нам помочь понять ту легкость, с которой в отношении друг друга сербы и боснийцы проводили неописуемые зверства.

Опять-таки, можно задаться вопросом: «Но как можно так легко убивать детей, да еще и в таких количествах?» И вновь, это будет ошибкой восприятия мира через призму своего окружения и быта. Это у тебя тугосеря такой весь из себя усипусечка, т.к. у него высокий уровень психической активности. Он у тебя один, поэтому ты в него очень много вложила, а стало быть и ценишь соответственно. Дети же, в которых ничего не вложили, уже отнюдь не такие приятные, как твой тугосеря. Дети бывают очень вредными, пакостными и наглыми настолько, что ничего, кроме раздражения, эти цветы жизни вызывать не могут. Вон, поживи недельку-другую в цыганском таборе, где эти дети будут в тебя плеваться, кидаться калом, заразят лишаем и спиздят последние тампоны — посмотрим, как ты будешь любить детей. Чарльз Уэльс, цитаты которого мы тут неоднократно приводили, много путешествовал в качестве журналиста по горным балканским селам, в которых нога стороннего человека даже не ступала, и писал, например, как в одном из сел главной забавой местных ребятишек было обстреливание из пневматики переходящих через мост теток. Так что дети в таких краях — явление малоприятное, если не сказать, что откровенно сволочное, отсюда и легкость их выпиливания всеми сторонами конфликтов. На этих детей как правило и самим родителям похуй, что уж говорить о заклятом враге? Да, мать безудержно порыдает над могилкой ребенка, но в таком обществе даже смерть ребенка воспринимается не так, как в европейском. Члены таких обществ в целом ведут себя более эмоционально, т.к. не имеют фильтров сдерживания: если ссорятся, то пиздец всему живому, если плачут — аналогично. Но они так же быстро и остывают. Если европейская мать рыдает над мертвым ребенком, то она еще много-много лет может глубоко переживать произошедшее — он у нее единственный, она, можно сказать, вложила в него всю свою жизнь, а тут такой облом. А вот условная боснийско-сельская мать порыдает, а уже через неделю и не вспомнит об этом ребенке — он рос у нее, как полынь-трава, там сколь либо тесных эмоциональных связей в системе координат "ребенок - мать" отродясь не бывало, у нее еще девять таких, и столько же нарожает. В высокофертильном обществе к детям относятся не так, как в нашем. Она бы вообще могла пошире раздвинуть ноги и прямо из пизды обстреливать младенцами позиции сербских войск. Ты не смотри на все происходящее с позиций своей культуры, ты смотри с позиций их культуры. Жизнь имеет ценность, если она представляет собой некую культурную единицу. Если культуры нет, то человек уравнивается с домашним скотом со всеми вытекающими отсюда последствиями. А еще лучше — смотри на все это с позиций самоочищения, ликвидации лишнего и ненужного элемента. Звучит по-фашистски, но и не я это придумал — это матушка-природа постаралась. К Сараево или Белграду это не относится, мы про остальную балканскую местность.

Единственная истинная причина всех югославских войн изложена в концепции «преобладания молодежи». Там было очень, очень много не вписавшейся в рыночек молодежи; молодежи, лишенной любых перспектив на будущее. Всегда и везде, где появляется избыточное количество молодежи, лишенной перспектив в будущем, происходит кровавый замес. Россия 17 года, Камбоджа, Африка, Югославия... Лишний, деструктивный элемент должен себя ликвидировать, чтоб не мешать существованию более перспективных особей, и он это делает. Когда Россия за первую половину ХХ века полностью очистилась от этого элемента, наступила хрущевская оттепель, а люди стали совершенно иными. Так же случилось и с Югославией. Поэтому нахуй всю эту убогую риторику гуманизма, люди не равны, жизнь не одинаково ценна. И там, где она совсем не ценна, там геноцид как раз для того, чтобы последующую за ним жизнь сделать ценнее, породить пласт уже нормальной культуры за счет освобождения жизненного пространства для новых особей.

Так что разглагольствовать об ужасах геноцида в Камбодже и Руанде — такое себе занятие. Будьте честны — эти камбоджийцы нахуй никому не сдались просто потому, что их принципиальное отличие от шимпанзе заключалось лишь в том, что камбоджийцы хвостами за ветки деревьев не цеплялись. И жизни их были не более ценны, а может даже менее. Все-таки обезьянку можно завести дома, чтобы она радовала глаз, а вот камбоджийца ты дома не заведешь — он и глаз не радует, и изгадит весь дом. А еще камбоджийцы были менее ценны, чем обезьяны, потому что, ввиду отсутствие естественных врагов в природе, их расплодилось непомерно много, в то время как обезьяны уже тогда были исчезающим видом. Часто ли ты озадачивался нелегкой судьбой камбоджийского народа? Отчего-то мне кажется, что ни разу. Зато если во время теракта погибнет всего десяток европейцев, тебе их жалко. Просто потому, что ты даже на подсознательном уровне понимаешь, что жизнь 10 европейцев ценнее жизни тысячи камбоджийцев. И вот горно-сельские народы Балкан (а именно горное село там было основоположником всех бед, даже главный хорватский усташ, устроивший сербам геноцид второй мировой, Анте Павелич был выходцем из дремучего горного села Боснии) ни по одному из аспектов ничуть не отличались от руандонов, камбоджийцев и т.д.

В этом планеинтересны наблюдения российского военного, который в составе регулярной армии РФ обеспечивал порядок в Косово, которые он изложил в книге «Косово-99». Вот как он описывал сербских детей:

Описание цыган, которых на балканах было овер-дохуищи, вообще напоминает Резидент Эвил:

Вот как албанцев:

Итак, на протяжении всей войны силы НАТО были полноценным участником конфликта. Они объявили бесполетную зону над Югославией, сбивали сербские самолеты, нарушавшие режим, а также регулярно с воздуха бомбили сербские позиции. НАТО также снабжало хорватов и босняков оружием. Чем бы все это закончилось без поддержки НАТО, сказать трудно — поскольку и хорваты, и босняки фактически голыми руками сдерживали наступление настоящей вооруженной армии, без поддержки Америки им бы пришел полный и безоговорочный сами знаете кто.

После резни в Сребренице стало окончательно ясно, что это кровавое безумие само по себе не закончится. Силы НАТО поставили Сербии ультиматум: либо вы идете нахуй, либо мы вас берем и уебываем об стену. Сербия ультиматум проигнорировала, так что 30 августа 1995 года с аэродромов Америки, Британии, Германии, Франции, Нидерландов и Турции взмыло в воздух 400 истребителей и направились в направлении Республики Сербской, которую они утюжили целых три недели. За время операции Сербия умудрилась сбить аж один французский самолет, взяв в плен его пилотов. С земли же по позициям сербов хуярила американская, британская и французская артиллерия численностью войск ок. 5000 человек. Силы же Хорватии совершили самую масштабную войсковую операцию с задействованием 200 000 солдат по захвату Сербской Краины. И там, и там Сербия была разбита наголову, и к концу 1995 года вынуждена была подписать Дейтонские (с Боснией) и Эрдутские (с Хорватией) соглашения, поставившие крест на ее имперских амбициях. Однако, как показала дальнейшая история, это был не окончательный финиш, а промежуточный: ведь сразу после поражения Сербии о суверенитете заговорило Косово…

Продолжение следует...