(...)

— Ротарь Игорь, "Войны распавшейся империи. От Горбачева до Путина"

Официальной даты начала войны в Косово не существует. Вся история края — одна бесконечная война, периодически затухающая, но лишь для того, чтобы выждать подходящий момент и с новой силой «… да обрушиться огненным дождем на головы нечестивых». Поэтому зарубку новой вспышки противостояния на нашей шкале времени можно поставить на 5 марта 1998 года — день, когда сербская армия пошла в Дреницу брать штурмом дом Яшери, что мы подробно расписывали в одной из прошлых частей.

Вкратце напомним: до марта 1998 года противостояние строилось по незамысловатой схеме «удар — возмездие». Если сербские подростки вдруг забили насмерть незадачливо бредущего в вечернюю даль албанца, то на следующий день кара господня непременно обрушивалась на сербов, причем албанцы старались отвечать как можно жестче, например, ворвавшись в сербское кафе и перестреляв в нем посетителей. Сербы в свою очередь в долгу не оставались и мстили руками полиции, которая устраивала карательные рейды, хватая кого попало и замучивая (зачастую до смерти) в полицейских участках. Эта причудливая спецолимпиада продолжалась целую вечность, и одному богу известно, сколько бы еще продлилась, если бы в дело вдруг не вмешались США, признав ОАК террористической организацией. Сербы, восприняв сей жест как карт-бланш на насилие, решили десятикратно масштабировать удары возмездия, и в ответ на очередное нападение ОАК на патруль 28 февраля (в ходе которого было убито 4 копа и два ранено) отправились карательным маршем в близлежащую деревню Ликошан, которую и разрушили под прикрытием авиации и артиллерии, перестреляв кучу случайного народа и в полном составе уничтожив семью местного старейшины Ахмеди, состоявшую из 14 человек.

5 марта ОАК вновь совершило нападение на патруль, в ходе которого убили 4 полицейских. Сербы в ответ повторили историю с Ликошаном, направившись уже в Преказ, где также не сильно терзаясь моральной стороной своих действий оптимизировали население, до кучи в полном составе выпилив семью главного решалы Преказа Адема Яшери, состоявшую из трех десятков человек. Планомерная ликвидация местечковых «старейшин» и «авторитетов» станет отличительной чертой сербских карательных шествий: в какую деревню после нападения устремлялись боевики, в ту деревню по их следам и шествовала сербская армия, при входе уничтожая все на своем пути, но главное — семью главного местного «старейшины», желательно в полном составе. Например, 25 мая было совершено очередное нападение на сербский патруль недалеко от деревни Любенич. В тот же день сербы направились в эту деревню, предварительно по традиции обстреляв ее артиллерией, после чего вошли и в полном составе убили всю семью местного старейшины по фамилии Хамзай.

Логика сербов в данной методологии была предельно ясна: албанцы — ребята не шибко изобретательные, следы заметать не привыкшие, планировать преступления тоже, поэтому где боевики жили, неподалеку от тех мест и нападали, после чего возвращались в свои родные места. Понять, кто в деревне боевик, а кто нет, не представляется возможным - поди разбери там этих голодранцев. Зато албанцы жили первобытнообщинным строем, диаспорой, кланом, где каждый в ответе друг за друга и каждый друг другу родственник. Соответственно сербы и мочили албанцев по принципу коллективной ответственности, главным образом целенаправленно уничтожая тех самых местных старейшин. Здесь логика тоже предельно ясна: в первобытной общине без ведома старейшин ничего не происходит, т.е. они по определению не могут не знать о планировании акций, стало быть, боевиков они поддерживают, укрывают, а то и финансируют. Сербы руководствовались принципом «рыба гниет с головы», видимо, полагая, что, ликвидировав авторитетную семью, они с одной стороны обезглавят и местное повстанческое движение, с другой — запугают ему сочувствующих. Однако же эта тактика не оправдала себя, а наоборот, усилила повстанческие настроения десятикратно.

Параллельно после операций «зачистки» под корень уничтожался весь существовавший в деревне скот, урожай и продовольственные запасы с целью провоцирования голода. Т.е. уничтожая все, они просто не оставляли населению никакого иного выбора, кроме войны. Очень странная логика — сперва лишить всех работы и образования, затем прийти и уничтожить все продовольственные запасы, а потом рассчитывать на то, что после этого кто-то может отказаться от идеи вооруженной борьбы. Это могло бы сработать, будь албанцы в Косово численным меньшинством — тогда им не оставалось бы ничего, кроме как покинуть насиженные места и перебраться в Албанию. Вот только численным меньшинством там были сербы, и при таком положении дел удавить врага невозможно. Большинство может угнетать меньшинство, меньшинство же долго большинство не поугнетает.

Ярчайший пример — евреи Германии и евреи России. В Германии евреев было меньшинство, поэтому, невзирая на ожесточенное сопротивление (через коммунистический террор), немцы их без особых проблем подавили и уничтожили. То же самое пытались сделать в Российской Империи, вот только в РИ уже проживало большинство евреев планеты. До кучи они опирались на таких же бесправных крестьян, в совокупности с ними составляя большинство. Итог вы хорошо знаете.

Другой пример — крымские татары и чеченские чеченцы. Как первых, так и вторых в СССР жестко угнетали, гораздо сильнее, чем остальных. И первые, и вторые в 90-х заявили свои права на свои автономии. Крымские татары точно так же бунтовали в Крыму, требуя вернуть им отнятые при Советской власти земли и хаты. И Крым, скорее всего, стал бы второй Чечней, если б не одно но: чеченцы в Чечне составляли большинство, крымские же татары в Крыму составляли абсолютное меньшинство. Поэтому Крымских татар без особых проблем полностью подавили федеральные власти базовым набором репрессивно-карательных мер. Там даже армия не потребовалась — вопрос был решен лишь силами Беркута и титушек. А вот в Чечне не смогли справиться даже силами армии. Так что в случае, если ты пытаешься подавить или выдавить большинство, твоя судьба незавидна. В этом убедились и русские, а теперь пришла очередь сербов. Однако они не унимались, пытаясь совершить невозможное. Ну и сами себе злобные буратины, что тут скажешь.

Вот как это описывали албанские беженцы из г. Гловац:

— Human Rights Watch

Однако же не все коту яица и не все сербу победа. Многие деревни каким-то чудом умудрялись выстоять силой допотопных винтовок против тяжелой техники, артиллерии и вертолетов. Например, в деревню Лапошник сербские силы начали входить 7 марта, а вошли лишь 25 июня, спустя 4 месяца ожесточенного сопротивления; в Глоджан начали прорываться 24 марта, а прорвались лишь к середине августа. Отстояв Лапошник, ОАК построили в нем первый концлагерь этой войны, сгребя туда всех этнических сербов, недостаточно лояльных албанцев и пленных вояк. К моменту взятия города сербами большинство пленников лагеря погибло из-за не самых гуманных условий содержания. Руководил обороной Лапошника местный полевой командир Рамуш Харадинай, известный вам по цитатам Карлы Дель Понте из прошлой части посвященной Бехджету Пацолли. По делу лагеря трибуналом ООН по сей день никто не осужден, все свидетели (включая албанцев) по делу Харадиная в период 2000-2015 годов либо были убиты, либо пропали без вести. Сегодня Харадинай — высокопоставленный косовский политик.

В общем, легкой прогулки, вопреки ожиданиям, не получилось. Как все и всегда, сербы грозились «одним воздушно-десантным полком» «за три дня», но на деле наложили лишь себе в штаны недопереваренных плескавиц. Сербы не учли нескольких существенных деталей:

— снаряды, в отличие от албанцев, имеют тенденцию заканчиваться. Албанцы не закончатся никогда, ибо имя им — Легион;

— США вынесли ОАК из списка террористических организаций, а до кучи вся мировая общественность стала возмущаться кровавым террором сербской полицейщины, что изрядно сковало действия сербов;

— словно черти из ада, через границу с Албанией на помощь к братушкам прорывались бесчисленные потоки албанцев, по сути открыв второй фронт. Для сдерживания этой лавины пришлось перебрасывать ряд войск к границе.

В ответ на нападения сербской армии албанцы ответили полномасштабным террором по этническому признаку, и к концу марта Косово погрузилось в беспросветную анархию гражданской войны. За исключением северной части края — пока по селам и деревням шли беспощадные бои, Приштинские что албанцы, что сербы бед не зная попивали кофеек, периодически прерываясь митингами. До Приштины война так и не доберется: с одной стороны северное Косово оберегалось неприступной стеной полиции, с другой — среди местных албанцев ОАК не пользовалась никакой популярностью, ввиду чего ОАК не имела возможности закрепиться в городе, ну и с третьей — в городе имел большой авторитет Ибрагим Ругова, главный враг ОАК, до кучи обладающий своей личной армией ФАРК (которую, впрочем, к концу 90-х ОАК разобьет). Разве что теракты в Приштине стали происходить чаще, но кого в тех краях удивишь такими пустяками?

«Сотни военизированных полицейских при поддержке боевых вертолетов и десятков бронетранспортеров атакуют этнические албанские деревни примерно в 20 милях к западу от Приштины. Полиция сообщает, что по меньшей мере 20 этнических албанцев и два сербских полицейских убиты в ходе боев в южной сербской провинции Косово. Пять дней назад подобное полицейское нападение было совершено в районе Дреницы, в результате которого погибли четыре полицейских и 25 албанцев»
The Washington Post, 6 марта 1998

«В ходе третьей массовой акции протеста за две недели более 50 000 косоваров собрались в столице провинции Приштине, чтобы выступить против недавнего нападения сербов на Дренницу, в результате которого погибло около 100 человек мирного населения. Многие из жертв были замучены и казнены. Почти половину составляли женщины, дети и старики. Албанские студенты и политические партии планируют регулярные демонстрации в поддержку отдельного государства»
- Санди телеграф, 15 марта 1998

«Около 30 000 представителей сербского меньшинства провинции протестуют в Приштине. Скандирование «Косово — это Сербия!» они несут сербские флаги и поют сербские националистические песни. За несколько часов до митинга сербов 25 000 этнических албанцев проводят собственную акцию протеста, осуждая «сербский террор и репрессии в Косово». После этого протеста вспыхивают драки между косовскими сербами и албанцами, и по меньшей мере четыре репортера избиты, по всей видимости, сербской полицией в штатском»
- Звезда Торонто, 20.03.1998

К лету ожесточение противоборствующих сторон достигло своего апогея. Под видом сербской армии по деревням стал блуждать черт знает кто, и каждый индивидуальный случай разыгрывался по одному и тому же сценарию: сербы делают поквартирный/подомовой обход, уничтожают все продовольствие и скот, забирают себе все, что находят в бедных албанских жилищах, под угрозой убийства требуют деньги, после чего под той же угрозой дают несколько часов на сборы и требуют убираться.

— https://mentordida.com/a-glimpse-into-the-kosovo-war/

— Human Rights Watch

— Human Rights Watch

Албанцы, вполне ожидаемо, в долгу надолго не оставались. Например, в июле 1998 года албанские боевики жестоко расправились с жителями сербского села Ораховац, похитив 46 человек, из которых 22 были жестоко убиты. Перед смертью над всеми жертвами жестоко издевались, женщин насиловали. Вот, что рассказывал один из представших, таки, перед судом боевиков Люан Мазреку, который участвовал в расправах вместе со своим братом Бекимом:

В общем, читать новостную ленту той поры - одно удовольствие, если вы, конечно же, большой ценитель пикантных блюд. Столь изощренного маньячества (во всяком случае в таких количествах и масштабах) вы не найдете ни в Чечне, ни ныне в Украине. Балканоиды - особенные люди, настолько особенные, что, напомню, бесконечно удивляли даже немецко-итальянских фашистов Второй Мировой, которые так охуели от чинимых ими в отношении друг-друга зверств, что жаловались аж лично Муссолини. Мол, дуче, забери нас отсюда, они ебнутые, тут всюду развешаны кишки и валяются головы, всюду трупный смрад, что вздохнуть невозможно.

Всего по официальным данным в период с 1 января 1998 по 24 марта 1999 г. ОАК совершила 2491 террористический акт, из которых 1484 против сотрудников и объектов МВД Сербии и 1007 террористических нападений на мирное население и гражданские объекты (70% погибших при терроре гражданского населения — албанцы либо из числа либералов Руговы, которых ОАК ненавидело едва ли не больше, чем сербов, либо албанцы, так или иначе уличенные в лояльности властям), похищено 352 гражданина (191 серба, 139 албанцев, 14 цыган, два босняка, один македонец и пять граждан других национальностей), из них 45 было убито, судьба 160 похищенных неизвестна, 15 сбежало, 132 отпущено на свободу. Как и в Чеченской войне, боевики часто похищали людей с целью получения выкупа. Сербские формирования делали то же самое. Подобные похищения силами албанцев, сербов и босняков были широко распространены на протяжении всех трех балканских войн. Разве что хорваты в подобной деятельности особо замечены не было, что не удивительно, т.к. Хорватия была самой богатой страной Балкан после Словении.

Однако не стоит и слишком демонизировать албанский терроризм. Ранее мы уже поминали, что оценка терроризма – вещь субъективная. Что именно мы признаем терроризмом, а что повстанчеством – зависит исключительно от того какие интересы мы преследуем, а вместе с тем и кого поддерживаем. А факт заключается в том, что ЛЮБАЯ террористическая деятельность является повстанческо-освободительной. Хотя нет, вру – любая ЭФФЕКТИВНАЯ террористическая деятельность является освободительной, а стало быть и…
богоугодной. Ведь не от хорошей жизни становятся террористами. Любой террорист потенциальный смертник, ибо вероятность того, что тебя убьют или арестуют (и еще непонятно, что в этом вопросе лучше) – зашкаливает. При этом, если бандит рискует жизнью/свободой из соображений материальной заинтересованности, то террорист – за бесплатно. Это потому, что условия его жизни настолько ужасны, что он с одной стороны попросту не дорожит такой жизнью, а с другой так сильно ненавидит того, кто создал ему такую жизнь, что готов убить его даже ценой своей жизни. Важно подчеркнуть – мы говорим ни о каких-то поехавших террористах-одиночках, а о членах развитых подпольных организаций.

Ни одна успешная террористическая сеть не может стать успешной, если она не пользуется самой непосредственной поддержкой со стороны населения. Ибо, во-первых, для успешной партизанской войны против правительства требуется много, очень много молодых боевиков, которых им это самое население и поставляет. А во-вторых, партизан кто-то должен кормить, укрывать, предупреждать об облавах – все это ложится на плечи как раз мирного населения. Причем, что немаловажно отметить, поддерживать партизан – также занятие небезопасное, ибо при малейшем подозрении в твою дверь
постучится ее величество Репрессия. И если общество дошло до того, что с одной стороны в нем созрело большое количество людей готовых стать партизанами/террористами поставив на кон самое ценное что у них есть – свою жизнь, а с другой – большинство оставшихся их пламенно поддерживают (в т.ч. и финансами), то значит это общество длительное время подвергалось настоящему террору, и террористы попросту… обороняются; они зло порожденное другим злом, и те, кого они в основной массе убивают, полностью того заслуживают. Никто не хочет себе проблем на ровном месте, и если у крестьян все збс, то нарисовавшихся террористов они сами и погонят ссаными тряпками  куда подальше, чтобы избежать нежелательных последствий для
самих себя. А непосредственно террористы никогда не смогут разрастись в сколь либо значимую организацию, способную угрожать стабильности государства.

Поэтому, если мы будем смотреть на вопрос терроризма поверхностно, то конечно же, увидим, что террористы – звери, маньяки и выродки. А если будем смотреть на их деятельность в контексте предшествующих событий, то с удивлением для себя начнем их считать нормальными пацанами, которые дали отпор страшному тирану. Ярчайший пример террористы-большевики. Если мы рассматриваем вопрос сквозь призму имперского типа мышления - то они, конечно же преступники. Но если мы посмотрим, что творили те, кого они убивали - они благородное орудие возмездия, которому не оставили иного выхода

То же самое можно сказать, например, про исламскую революцию в Иране 1979 года. В сети можно найти множество дореволюционных фоток иранских телочек загорающих в бикини, дескать, посмотрите какая прекрасная страна была Иран пока туда не пришли исламские дикари. Однако же, судить по этим фоточкам о дореволюционном Иране, все равно, что судить о Российской Империи по историям о вальсах с французскими булками. И то и то – было уделом одного процента населения. Иран 1979 года является точной калькой РИ 1917 года. Там даже цели протестующих, партизан и террористов, были теми же: справедливое общество равенства. Отличие лишь в том, что первые опирались на коммунизм, при котором все это неминуемо воплотится, вторые, поскольку были несколько отсталее, опирались на халифат, при котором все это также непременно воплотится. Общество Ирана – это общество тотального классового
и социального расслоения, В Иране жизнь более-менее существовала только в двух городах – Тегеран (аналог Москвы) и Абадан (полный аналог Питера, вплоть до того, что также являлся основным портовым городом). Все что за пределами этих городов – страшная нищета балансирующая на грани между жизнью и смертью. По десять детей на семью при  полном
отсутствии таких явлений, как медицина, образование, точно также, как в РИ.
Или, в Чечне, которая за пределами русского Грозного являлась той же калькой на РИ и Иран.  Или Косово… все это явления абсолютно одного порядка, и последствия во всех случаях были абсолютно идентичными. Всякий раз были свои подонки Треповы (я про чиновника, а не про Дарью), которые могли к тебе просто подойти на улице и плюнуть в лицо за то что ты не из того сословия, а того и высечь за то, что ты недостаточно почтительно посмотрел в его сторону. Были и свои героини Засулич.

В итоге, пока жены местных элит Абадана загорали топлес на пляжах, чтобы спустя десятилетия снабдить мир фотографиями «свидетельств» процветающего Ирана, вокруг города вызревала самая настоящая голодная, униженная, и очень злая орда, как она ранее вызревала вокруг Питера, Приштины или Грозного. В конечном счете, во всех четырех случаях, орда просто сметала власть тирании. И тут уместно задаться вопросом – плохи были те, кто крушил, рвал в клочья все эти элиты голыми зубами, или же плохи были элиты, которые держали это население в атмосфере крайней нищеты, правового беспредела и полицейского террора? Да, конечно же, под раздачу попадало и много нормальных людей, ну так лес рубят – щепки летят,
война по определению невозможна без случайных жертв.

Но, что самое интересное, если мы так продолжим проводить параллели, то обнаружим, что и ИГИЛ на самом-то деле не кровавые маньяки, а... борцы за социальную справедливость. И по сути, ИГИЛ формировался по точно тому же принципу, в точно такой же атмосфере. Ведь кто такие боевики ИГИЛ? Это в первую очередь жители тех территорий, которые и «оккупировал» ИГИЛ. Без массовой поддержки населения ИГИЛ по определению не смог бы достичь того успеха, которого достиг. И Российские и Западные источники сообщают, что ИГИЛ – сущее зло превращающее в настоящий ад жизни тех, кому не посчастливилось оказаться на их территориях. Простите, но чет какой-то
хуйней попахивает. Население-то, будь то РИ или Сирия – не дураки. Они могут
быть слабы в общеобразовательной системе, но уж точно не в вопросах личной
выгоды. Срать себе на голову дураков нет! Народ никогда не поддержит
деструктивное движение работающее против его интересов. Большевиков в РИ
поддерживали потому что те несли социальную справедливость. 

Так вот ИГИЛ получил колоссальную поддержку ровно по той же самой причине. В тех краях, где он сформировался, было страшнейшее расслоение общества, при котором 95% населения жило в страшнейшей нищете, а 5% буквально купалось в роскоши. Они там не знали ни электричества, ни водопровода, ни медицины, ничего. А чтоб эти затравленные голодные люди сильно не выебывались, в регионе царил страшнейший военно-полицейский террор. Когда люди собирались даже по совершенно безобидным поводам (например, с требованием отменить режим ЧП, действующий в Сирии без малого полвека) – их просто расстреливали из пулеметов. Ага, прямо как при Николаше. Причем если в РИ разделение было по сословному признаку, в Косово – по национальному, то в ИГИЛовских краях – по религиозному. Там в статус
недочеловеков были обращены сунниты, в то время как вся власть принадлежала алавитскому меньшинству. Что интересно, протестующие требовали банальных человеческих прав, а получали в ответ пулеметные очереди. Все и везде происходит буквально по одному шаблону ибо законы природы непоколебимы. В конечном счете в ответ на дикий правительственный террор появился уже террор народный – тот самый ИГИЛ.

И ИГИЛ этот декларировал ровно те же ценности, что ранее и большевизм, только с религиозным уклоном в халифат: права, медицину, образование. Надо отметить, что ИГИЛ был принципиально новым исламским явлением, идущим в ногу со временем, высокотехнологичным – одни их ролики чего стоят. За ними уже стояли не горные папуасы, а настоящие профессионалы, зачастую, ничуть не хуже европейских. Я не бывал в тех краях, потому могу отталкиваться лишь от того, что мог так или иначе читать от очевидцев. В тот период я вооружившись гугл-транслейтом читал форумы местных жителей, и то что они писали на корню отличалось от картинки, которую рисовал запад. Если в западной прессе было сплошь варварство, разрушение, миллионы беженцев, бессудные казни, то местные давали принципиально иную картину. По их рассказам, все
эти беженцы рассказывавшие ужасы – это представители местных элит,
администраций, силовиков и тд, которым при занятии территории силами ИГИЛ, как и после любой революции, грозил неминуемый пиздец. Врут они или нет? Помятуя о нескончаемых потоках бредней, которые в России рассказывают беженцы с Донбасса, о распятых мальчиках, бандеровцах, сафари негров на Донбасских старух – я понимаю как формируются эти бредни, так что эти показания можно сразу выкидывать на помойку. Главное, что я знаю – самые широкие слои населения никогда не будут  поддерживать не отвечающее его
запросам движение, а не одно движение никогда не достигнет такого влияния, как ИГИЛ, не опираясь на эту поддержку.

А еще, местные писали, что на территориях, которые захватывал ИГИЛ, новые власти прокладывали инфраструктуру – проводили электричество, свет, делали дороги, строили больницы и школы. Не малое количество жителей, впервые в жизни увидели больницу только при ИГИЛ. Учитывая то, что ИГИЛ притягивал к себе большое количество специалистов из США и Европы (мусульман получивших западное образование) – это не удивительно. И теперь мы встаем перед нелегким выбором – определить, кто в этой истории врет, западная пресса, или местные жители?

Лично я уверен, что первые. К тому же, большинство страшилок про ИГИЛ не подтверждено никакими пруфами. Существенная часть групповых казней, либо бизируется на обезличенных свидетельствах, вроде "местный житель рассказал, что в такой-то провинции казнили сто человек", либо жертвами казней являлись представители тоталитарных администраций. Нет пруфов также и историям о массовых казнях женщин и детей. Раз нет пруфов, значит скорее всего этого не было. Я во всяком случае не верю в то, что население будет поддерживать власть, которая сотнями казнит их жен и дочерей. Благо ИГИЛ - это и есть то самое население. И совсем уж никакой критики не выдерживают истории про феномен ИГИЛ - "Секс джихад", согласно которым игиловцы массово гнали баб на фронт полевыми женами. Можете почитать в англ. википедии статью на эту тему, после чего попробуйте найти хотя бы одно подтверждение "феномену".  И, конечно же, я не верю в то, что консервативное население могло бы поддерживать группировку, отправляющую их жен и детей на секс-джихад. Понятное дело, преступлений и зверств там хватало - регион такой, но в том, что 90% всех этих ужастиков выдуманы по принципу распятых мальчиков - ничуть не сомневаюсь. Просто ИГИЛ разом наступил на экономически-политические интересы в регионе и США и России, поэтому и российская и американская пропаганда оторвалась на ИГИЛе по полной...

К лету 1998 года ситуация достигла крайней точки кипения, когда с одной стороны начала назревать гуманитарная катастрофа, а с другой — в Косово устремились целые орды добровольцев со всего мира. Впрочем, в отличие от Хорватии, Косовский маршрут для Европы оказался не особенно популярным, невзирая даже на то, что там порой можно было встретить совсем уж неожиданных гостей вроде примчавших с другой стороны света прямиком на боевых кенгуру австралийских наемников. Но это все же являлось исключением из правил. Основной поток добровольцев и наемников на сей раз хлынул из мусульманских стран третьего мира и был представлен радикальными исламистами. Вполне ожидаемо основная часть новобранцев пришлась на не навоевавшихся в Боснийско-сербской войне боснийских мусульман. Дальше шли моджахеды из Афганистана, Ирана, Алжира, Египта, Судана и, конечно же, не пропускающей ни одной такой движухи Саудовской Аравии. В частности, в 90-е на Балканах безвылазно тусил и главный исламский террорист эпохи Усама Бен Ладен, о чем мы вскользь упоминали в частях, посвященных Боснии. Мало кто знает о том, что в 1993 году Бен Ладен умудрился прямиком в Сараево получить аж паспорт гражданина Боснии и Герцеговины. И не только он… Паспортами Боснии обзавелась вся Аль-Каида. В бардаке 90-х в Боснии нашло свое укрытие множество видных деятелей Аль-Каиды, которые имели на регион свои виды.

Саудовская Аравия — главный центр финансирования и взращивания исламского фундаментализма во всем мире. Зачем? Затем же, зачем США экспортируют в различные страны демократию, а СССР экспортировал коммунизм. Банальный захват территории и ресурсов через культурную экспансию. До Саудовской Аравии главными разносчиками ислама по миру являлись турки времен Османской Империи. Именно их мы сегодня можем благодарить за популярность ислама на существенной части планеты. В частности, благодаря туркам у России под боком находится исламский Северный Кавказ. Напомню, что и Кавказ, и Албания были населены исключительно папуасами, которые были неспособны в весьма сложно организованные монотеистические религии, потому, как и любые обитатели африканских племен, исповедовали примитивное многобожие, то есть язычество. Пока турки в XI веке не прошлись по Дагестану огнем и мечом.

Местные племена новую религию приняли охотно, благо турки имели весомый аргумент воздействия: новообращенные мусульмане освобождались от налогов — подушной и земельной подати, которыми были обложены все иноверцы. Ровно ту же политику турки проводили и на Балканах, обратив в ислам албанцев, боснийцев и т.д.

Впрочем, не по доброте душевной турки несли миру свет исламизации, а сугубо из корыстных интересов: коли Османская Империя является мировым центром ислама, то страны исповедующие ислам, если автоматом и не ставятся ей в подчинение, то, как минимум, становятся ее сателлитами. Для населения же ты перестаешь быть врагом и оккупантом, а становишься «братом-мусульманином». Население не то чтобы перестает бунтовать — оно встречает тебя почестями. Поэтому если твоя страна является основоположником какого-либо культурного течения, то твоя основная цель — распространить эту культуру как можно шире, чтобы получить лояльность остальных. Так турки и шагали по планете, распрыскивая кислое семя исламизации. По тому же принципу устраивали крестовые походы христиане. Однако на любую самую хитрую задницу найдется свой болт с левой резьбой. Нашелся этот болт и на турок. Как быть, если ты исповедуешь ислам и имеешь свои геополитические претензии на соседей, но все они уже исламизированы куда более мощным центром исламского притяжения в лице турок? Расколоть религию напополам, наречь свой осколочек истинно настоящим и идти уже со своей экспансией. Так турки стали в одних районах Дагестана насаждать суннитский ислам, а возжелавший урвать свой кусок пирога Иран в других районах благополучно насаждал шиитский, и обе версии ислама благополучно прожили в Дагестане по сей день.

По тому же принципу раскололось и христианство на православие и католицимз. Предметом разногласий стали не столько вопросы литургии, сколько борьба за сферы влияния в южной Европе между Римом и Византией. Религия — не просто надзорный орган, позволяющий держать быдло в узде, но и мощный интерес геополитических противостояний. Недаром же некогда в части Украины, подконтрольной Австро-Венгрии, активно насаждался католицизм, а в частях, подконтрольных Российской Империи, — православие. И недаром прямо сегодня на наших глазах из Украины выметают всю православную церковь. Православная церковь — институт влияния Российских интересов как центра православного мира, и люди, обращенные в эту церковь, не могут не придерживаться остро пророссийских взглядов. По той же причине в России подчистую зачистили Свидетелей Иеговы — это уже чисто американская религия, и все ее пользователи априори настроены проамерикански. Аналогичным образом хорваты уничтожали православные монастыри, дабы освободиться от влияния Сербии — центробежной силы балканского православия. А сербы уничтожали католические церкви как главный проводник интересов Европы на Балканах. По той же причине в самой основе ислама заложено крайне агрессивное отношение к христианству и атеизму — это обусловлено конкурентной борьбой. Ислам распространен в мире куда меньше, чем христианство, а потому должен быть куда агрессивнее, чтобы завоевать хоть какое-то место под солнцем.

Прелесть религиозной экспансии заключается и в ее многоуровневости: тебе достаточно насадить ислам в одном регионе, и его новые носители, уже для продвижения своих интересов, обязательно отправятся насаждать ислам своим соседям, а те — своим. Но все они в первую очередь подчиняться будут именно тебе, т.к. ты — центр исламского мира. Таким образом, выстраивается иерархическая пирамида влияния, самый верхний кубик которой — это ты. Так, когда турки и иранцы насадили свои версии ислама Дагестану, то он сразу же стал уже центром исламского мира для остального Северного Кавказа. К XVI- XVII векам из Дагестана ислам приходит в Чечню. Поскольку чеченцы существенно отставали в развитии от дагестанцев, то именно даги и лепили из них будущих людей — чеченские дети ходили на обучение в дагестанские села к местным муллам, откуда возвращались уже и сами муллами и, повзрослев, обучали исламу уже своих детей. К XVIII-XIX векам по тому же принципу уже чеченцы принесли ислам суннитского толка в Ингушетию.

Таким образом, Турция и Иран не просто на некоторое время переориентировали часть Кавказа на себя, но и знатно поднасрали своему извечному врагу в лице Российской Империи, которая безрезультатно вела столетние войны на Кавказе, ожесточенность которых во многом была обусловлена как раз религиозным вопросом. Например, со странами Кавказа, исповедующими христианство, такими как Грузия и Армения, российским христианам было куда проще договариваться. Аналогичным образом через исламизацию Турция хотела подмять под себя и Грузию, где в период оккупации Аджарии (современный Батуми) ожесточенно насаживала Ислам. Кстати, почти получилось, однако вскоре Османская Империя рухнула, и довести начатое до конца не удалось. К тому же Аджария следом попала под влияние атеистического СССР, и не проросшие ростки исламизма были загублены окончательно.

СССР, являясь коммунистическим центром притяжения, точно так же был заинтересован в распространении коммунизма во всем мире, ибо коммунистическая страна по определению становится если не сателлитом СССР, то хотя бы союзником. США же по аналогичной причине всегда распространяло (в особенности в период холодной войны) демократию. США — центр мировой демократии, так что любая страна, становящаяся на этот путь, автоматом становится, опять-таки, «если не сателлитом США, то хотя бы союзником». По этой причине США способствует открытию в разных странах некоммерческих просветительских фондов — каждый такой фонд есть храм поклонения США, и чем больше людей, благодаря их работе, будет втянуто в демократический движ, тем больше внутри страны будет поддержка демократии, а вместе с тем и непосредственно США. По этой причине в России все эти фонды быстренько позакрывали. Принцип, как вы видите, тот же, что и в религиозном вопросе. Никто и ничего никогда не делает по доброте душевной, за всем стоит корыстный расчет.

И по ровно той же причине Саудовская Аравия настырно лезет абсолютно всюду, где есть мусульмане и отсутствует стабильность. Лезет с одной стороны поддерживать боевиков, с другой — насаждать еще одну ветвь Ислама, известную как салафизм (в простонародье — ваххабизм), Саудовская Аравия — центр исламского мира, а салафизм — государственная религия Саудовской Аравии. И любая страна, в которой к власти приходят салафиты, автоматом становится проводником интересов саудитов в регионе. Потому-то саудиты вливают колоссальные деньги в поддержку исламистов по всему миру.

В конце 80-х взор саудитов пал на крайне нестабильную обстановку в исконно исламских регионах Балкан и России, а именно в Косово, Боснии и на Северном Кавказе. В наиболее плачевном состоянии на Кавказе находилась Чечня, где население (в особенности молодежь) пребывало в состоянии откровенно африканской запущенности. Будучи после депортации согнанными в горно-аульные гетто, чеченцы были лишены любых намеков на образование, работу и медицину, плодились, как кролики, а главное — совершенно звериной ненавистью ненавидели русских, которые в это время откровенно жировали в Грозном. Все это детально мы рассматривали в посвященных чеченскому вопросу частях криминального СССР. Преобладающее большинство представителей чеченской молодежи не умело читать и писать, а представления об окружающем их мире имели на уровне «луна прибита гвоздями к небу».

Едва ли там было много ребят, способных ответить даже на вопросы о форме земли. В той же мере это относилось и к албанцам в Косово. Совершенно идеальная среда для внедрения идей ваххабизма. Ваххабизм, как и любое лжеучение, прекрасен тем, что дает поразительно легкие ответы на поразительно сложные вопросы. Когда ты не знаешь вообще ничего, эти ответы выглядят эффектно. Например, в ваххабизме запрещено слушать музыку. Почему? Проповедники отвечают «обратите внимание: когда мы слушаем музыку, мы непроизвольно начинаем дергаться, нам хочется трясти головой, а разум (сколь бы смешно это ни звучало в отношении исламистов) затуманивается, мы ни о чем не можем думать, начинаем подпевать… почему так происходит? Потому что через музыку в нас вселяется шайтан!». Сейчас я вам процитировал фрагмент проповеди культового чеченского проповедника, эдакого Цоя от Кавказа (что примечательно — также азиата) Саида Бурятского. И в случае, если ты вообще ничего не знаешь об этом мире, данное объяснение выглядит более чем логично, в дальнейшем становясь неоспоримой истиной в последней инстанции. Так ваххабизм взваливает на свои плечи образовательные функции, которые проебало правительство.

На Кавказе 80-х даже традиционный ислам был очень слабо выражен. Какие-то муллы и проповедники, конечно же, были, но в целом всем это было похую. Корана там никто отродясь не видывал, как молиться никто не знал, но зато помнили о том, что когда-то их предки исповедовали какой-то ислам, и было все у них заебись, потом пришли русские, ислам отобрали, кирзовым сапогом шовинизма в аулы затолкали, отобрали все ресурсы, и резко стало совсем не заебись. Даже первая Чеченская война вначале не носила никакой религиозной подоплеки, являясь чисто националистической.

Впервые ваххабизм в пост-СССР стал проникать в конце 80-х годов, когда Саудовская Аравия, возжелав отхватить себе немалый кусок агонизирующей империи, начала массово засылать в Узбекистан, Таджикистан, Казахстан, Татарстан и на Кавказ литературу соответствующего содержания, а поскольку читать там толком никто не умел, засылали еще и проповедников, которые разжевывали написанное и вкладывали в уста. Вполне ожидаемо ваххабизм, взявший на себя образовательные функции и повествующий новотопам об обустройстве мира, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Захватив умы молодежи, Саудиты планировали в каждом из описанных регионов произвести исламскую революцию, поставив свое марионеточное правительство. Так что уже с начала 90-х вслед за книгами и проповедниками все эти регионы буквально наводнила саудовская агентура. Например, в начале 90-х в Узбекистане и Таджикистане активно орудовала такая легенда саудовского мира, как Черный Хаттаб.

Наибольшего влияния ваххабиты смогли достичь в самом отсталом регионе из перечисленного списка — в Чечне, благо там были наиболее ярко выражены сепаратистские тенденции, и атеист Джохар Дудаев был вынужден обратиться за поддержкой к Саудовской Аравии, из которой в регион направилась целая орда боевиков. С одной стороны Дудаеву была необходима исламизация как сила, способная хоть как-то организовать окружающий его разбойничий сброд, с другой — он остро нуждался в деньгах, оружии и живой силе саудитов. Так в Чечне нарисовался ранее побурагозивший от души в Узбекистане и Таджикистане Хаттаб, являвшийся главным связующим звеном между Дудаевым и Саудовской Аравией.

Но наиболее лакомым куском для саудитов являлись именно Балканы, в сторону которых они и направили самые зоркие из своих взглядов. Так, практически вся Аль Каида, включая своего бессменного лидера Усаму Бен Ладена, не просто переселилась в Сараево, но и получила там паспорта. В 1993 году Бен Ладена лично тайком принимал главный боснийский оппозиционер (и по итогам войны президент Боснии) Алия Изегбетович, ведя переговоры о финансировании повстанцев. В том же году Бен Ладен стал гражданином Боснии и, более того, лично получил паспорт в Сараво. Во всяком случае, так утверждает ЦРУ, в то время как власти Боснии категорически отрицают сей позорный факт своей биографии. И если интересы саудитов и США в Афганистане совпадали в необходимости выдавливания оттуда советских войск (откуда и пошло мнение, согласно которому именно американцы раскормили Бен Ладена и Аль Каиду и, судя по всему, планируя руками фундаменталистов выбить СССР из Афганистана, США действительно активно финансировало всю эту развеселую тусовочку), то в вопросах балканского кризиса они столкнулись лбами. К беде Бен Ладена, на Балканах исламисты встретили куда более опасного врага, чем сербы — самый неподдельный интерес к региону проявляли США, и насаждение исламского радикализма явно не входило в их планы. А сам Изегбетович оказался меж двух огней, когда надо было выбирать между поддержкой США, и поддержкой Саудовской Аравии.

— independent

Вернее, немного не так. Изначально США закрывали глаза на формирование в Боснии мощнейшей террористической сети, по традиции планируя использовать их втемную, т.е. сделать их руками всю грязную работу, а потом, когда арабские фундаменталисты поняли, что НАТОвцы их поимели, сделав Боснию зоной своих интересов, направили свои штыки уже против них. Отношения между террористами и США начали изрядно говниться уже сразу после афганской войны, но наиболее ожесточенная фаза противостояния Аль-Каиды и Америки началась аккурат в 1995 году, когда США поводили звездно-полосатой пиписькой по устам и бородам саудитов в Боснии. К слову, во время терактов 11 сентября шестеро из 19 угонщиков самолетов были ветеранами боснийской войны. Да и сам организатор теракта Халид Шейх Муххамед являлся боснийским ветераном, получившим гражданство Боснии в 1995 году (после окончания войны в 1996 году вынужден был бежать в Афганистан, спасаясь от ареста силами США). Вот как этот шаг «от любви к ненависти» описывал Ричард Холбрук:

Сразу по окончании боснийской войны в 1995 году Бен Ладен тайно прилетал в Албанию с предложением местному правительству в вопросах оказания гуманитарной помощи за счет Саудовской Аравии. На встрече присутствовали уже хорошо известные нам Хашим Тачи и Рамуш Харадинай. Результатом встречи стало создание в Албании «Агентства по предоставлению гуманитарной помощи албанцам». Аналогичное «агентство» в то же время было создано в Боснии будущим организатором терактов 11 сентября. В обоих случаях через фонды под видом гуманитарки производилось финансирование подпольных групп моджахедов.

Глава «Аль-Каиды» с 1995 года играл активную роль и в чеченском конфликте, посылая своих агентов на Северный Кавказ и финансируя чеченское бандподполье. Его представителем в регионе был полевой командир Хаттаб, с которым Усама был знаком с 1987 года. Его финансовая поддержка позволила Хаттабу укрепить собственное влияние в Чечне.

И если в Чечне и Дагестане ваххабизм сумел пустить корни, придав противостоянию боевиков с Россией облик священного джихада, то на Балканах что-то пошло не так, и полуостров стал самым провальным кейсом Саудовской Аравии. На Балканы отправилось несколько тысяч отборнейших арабских головорезов, но они не смогли придать войне сколь-либо значимый оттенок джихада, так как, в отличие от Афганистана или Кавказа, этот термин почти не встречал отклика у местного "мусульманского" населения. В своей массе оно оценивало конфликт с соседями сербами или хорватами в совсем иных категориях. Илия Азегбетович, в свое время нашумевший «исламской декларацией», на деле оказался… либералом, равно как и все его окружение, которое саудиты так и не смогли подтолкнуть ни к провозглашению исламского государства, ни к введению шариата, на что уповали боевики джихада, горевшие желанием превратить Сараево в новый Кабул, и более того — видевшие в нем прямое продолжение Кабула. У Джохара Дудаева в этом вопросе особого выбора не было, т.к. страны Запада, хоть и сочувствовали ему, но помощи никакой не оказывали, так что саудиты были его единственной поддержкой в войне. А вот Боснию и Косово страны Запада сразу же взяли под свой колпак, благодаря чему Азегбетович мог получать как финансовую, так и человеческую помощь от арабов, но при том откровенно вертеть на хую все их рекомендации, т.к. прочно опирался второй стороной на США.

Также в Сараево приехавшие джихадисты с удивлением для себя узнали о том, что выражение «боснийские мусульмане» обозначало не религиозную, а этническую самоидентификацию, в то время как босняки даже на классические формы ислама откровенно срали с самого высокого минарета Сараево, не говоря уже о радикальных. Привыкшие воевать «джихадисты», прибывшие с тяжелым вооружением, ввязались в жестокие бои с сербскими формированиями и, если верить их пропагандистским листкам, одерживали решающие победы, спасая ислам от уничтожения. Они ничуть не уступали противнику в жестокости: фотографии арабских боевиков, с улыбкой потрясающих только что отрубленными головами «сербских христиан», произвели такой эффект, что командование вынуждено было взять под контроль тех, чье чрезмерное рвение компрометировало боснийскую армию.

Помимо военной деятельности они использовали «свободное время» для пропаганды среди боснийских мусульман салафитской концепции; они взялись за «очищение» местного ислама: срывали церемонии братств, истолковывавшиеся как «отклонение от ислама», пытались заставить женщин носить черные платки, а мужчин — бороды, громили кафе и т.п., перенося таким образом афганский опыт на Балканы. Местные на весь этот исламский цирк смотрели с откровенным недоумением, и салафитское движение так и не нашло никакого отклика даже на стадии зачатков.

Результатом этого стало включение Боснии в европейскую сферу, что не позволило исламскому пространству определять дальнейшую судьбу страны и привело к уходу — вынужденному и принудительному — «добровольцев», прибывших в Боснию. Дейтонским соглашением, подписанным в Париже, их любезно попросили покинуть территорию Боснии и Герцеговины в обмен на прибытие американских военных для поддержания мира. Для многих из «салафитов-джихадистов» это стало настоящим шоком: война, которую они хотели превратить в джихад, завершилась, как они оценивали ситуацию, оккупацией неверными общины правоверных. Босния была спасена от сербского разбоя, но ценой ее интеграции в европейское пространство, ее «озападнивания», чего не случилось с Афганистаном. При всем идеалистическом оттенке этих высказываний можно констатировать, что росток исламизма, который, казалось в 1992 году, будет подпитываться международной динамикой, через три года завял, не принеся плодов, на корню отторгнутый боснийским обществом.

Не меньшее разочарование ваххабитов ждало и в Косово. Официально албанцы считаются мусульманами, притом ислам не исповедовали ни единого дня в своей жизни. Поэтому косовары смотрели на примкнувших к ним ваххабитам как на откровенно ебнутых людей. Воевавший в отрядах ОАК немецкий доброволец Роланд Бартецко рассказывал о том, что у косоваров не заладилось взаимопонимание с моджахедами с самого первого дня. К тому же косовары очень жестко любили прибухнуть, из-за чего смотрели на арабских наемников совсем уж подозрительно, мол «какие-то они ебанутые. Как можно не хотеть выпить?». Он же вспоминал случай, как в его отряде ОАК оказалось два приехавших из Турции моджахеда, которые попытались навязать там свои исламские традиции, первым делом запретив пить. Тогда косовары им просто дали пизды, выкинули нахуй из ОАК и как ни в чем не бывало продолжили обжигать желудки огненной водой. Ваххабиты с удивлением для себя узнали о том, что массовое уничтожение православных храмов и застройка своих мест обитания мечетями что босняками, что албанцами была продиктована не жаждой джихада, а стремлением застолбить за собой территорию, пометив ее, в то время как мечети использовались по одной простой причине — для противопоставления православному влиянию сербов. Ваххабиты с удивлением обнаружили, что ОАК воюет не за веру, а за контроль над балканским маршрутом наркотрафика, и самое страшное — что албанцы, что босняки молились не аллаху, а… главному врагу мусульман — Биллу Клинтону и Америке. И главное, ОАК имело американскую, германскую и швейцарскую поддержку, на фоне которой поддержка арабов и даром не нужна, так что относились к ним там, как к говну, используя разве что в качестве боевого мяса.

В Чечне кейс исламистов был куда успешнее, хотя надо заметить, что весомая часть чеченского общества также не принимала салафизм, что привело к внутренней чеченской войне в перерыве между первой и второй русско-чеченской (тогда отряды борьбы против ваххабитов возглавил отец Рамзана Кадырова Ахмат). Здесб будет не лишним отметить, что вопреки стереотипному представлению, салафизм поддерживает откровенное меньшинство исламского мира. Просто это меньшинство крайне активное, из-за чего создается впечатление, будто бы Кавказ пронизан этой идеологией насквозь. Салафизм - крайне консервативен и желающих следовать всем его дебильным правилам особо-то и нет. Например, салафизм запрещает поломничество на могилы предков, что входит в резкий конфликт с традициями того же Кавказа, где царит культ родословной. Салафизм запрещает музыку и танцы, но можете ли вы себе представить кавказца без лезгинки? Поэтому салафия, видимо, заведомо хреновый проект Саудовской Аравии, я вот, например, не могу вспомнить ни одного успешного кейса саудитов в этом направлении. Они активно пытались насадить свое влияние через салафизм в Узбекистане, Таджикистане, Кавказе и тд, и везде обосрались, не получив сколь либо значимой поддержки населения. Здесь видимо работает принцип Русского Мира в Украине. На кухнях-то условного Харькова многие горазды были попиздеть за Русский Мир. На что и рассчитывала российская армия при вторжении. Но как дошло до дела - все пророссийские вспомнили о том, что из себя представляет Донбасс прокаженный этим самым русским миром, и подобную перспективу для себя отчего-то не возжелали, и внезапно выяснилось, что поддержка России в Украине микроскопична. Также в Чечне через край хлебнули прелестей ваххабитского мира и предпочли перейти на сторону федералов. Также в Таджикистане и Узбекистане глянули на Афганистан, и разделить его участь отчего-то не захотели. ИГИЛ - совершенно другая история. Его не за салафизм поддерживали, а за хорошую (по тем меркам) социалочку. Тут механизм прост: если ты реально несешь благо под личиной идеологии, тебя поддержат (если б Россия превратила Донбасс в Швейцарию, то ее б скорее всего и в дальнейшем цветами встречали), если ты несешь только идеологию базирующуюся на разрухе - дураков тебя поддерживать (за исключением отдельных фанатиков) - нет. Аль Каида использовала принцип "Русского мира" - ничем не подкрепленная "красивая" идея. В итоге ее даже из Ирака ссаными вениками погнали. ИГИЛ (большевики) подкрепляли слово делом - их массово и поддержали.

И все же, потерпев полное фиаско в Боснии и Косово, Бен Ладен не сдавался, попытавшись напоследок насадить свое влияние в Македонии. В 2001 году, как мы уже где-то ранее писали, война перекинулась на Македонию, где силы ОАК пошли в наступление в надежде присоединить к Косово части Македонии, наиболее плотно заселенные албанцами. На деле же ОАК боролась за сохранение контроля над оборотом наркотиков в Македонии, чему препятствовали местные власти. Бен Ладена же интересовал контроль над Македонией, чтобы контролировать поставки нефти по трубопроводу, который должен был протянуться из Болгарии в порты Албании. В итоге (по данным спецслужб Македонии) ОАК и Бен Ладен заключили соглашение: ОАК выступают в роли живой силы, Бен Ладен же этот движ финансирует, и по захвату Македонии каждый получает что хотел. При этом ОАК в Македонии ничего, кроме названия и эмблемы общего с косовским ОАК, не имела — она уже полностью была укомплектована македонскими албанцами. Война продлилась полгода и закончилась тотальным разгромом ОАК (соотношение потерь составило 1 к 10 не в пользу албанцев), а Бен Ладен, влив в это дело кучу бабла, в который раз обосрался. Война закончилась вводом в Македонию НАТОвских войск, которые не были заинтересованы в дестабилизации обстановки в стране, которая и без того была к ним лояльна. Так что при пришествии НАТОвцев албанцы сразу же капитулировали и оружие сдали.

Также бытует мнение, что и албанские, и боснийские элиты в отношении арабских исламистов делали то, чему на Балканах население было обучено, как нигде — наебывали их. Еще до начала войны, не имея четкого представления о том, поддержит ли их США и Европа, они отчаянно изображали из себя правоверных мусульман, чтобы заручиться поддержкой исламского мира, которая была бы очень кстати в войне с превосходящими их и количественно, и технически сербами. Однако, когда стало ясно, что Запад на их стороне, они продолжали отчаянно изображать из себя мусульман, чтобы получать и пилить между собой саудовские «джихадные» деньги, да так рьяно изображали, что либерал Изегбетович лично Бен Ладену Боснийский паспорт вручал. При том, что уже к 93 году был полностью ориентирован на США, на Коран срать хотел недопереваренной свининой и в помощи моджахедов по большому счету не нуждался.

Впрочем, нет, моджахеды не зря воевали и активно финансировали весь этот движ, т.к. независимость того же Косово им была выгодна даже с учетом патронажа враждебных им США: «Балканский маршрут», через который в Европу идет львиная доля наркотрафика, стал таким масштабным как раз благодаря независимости Косово, и именно этот маршрут по сей день является основным каналом сбыта наркотиков из Афганистана. Так что, невзирая на то, что основной своей цели джихадисты не достигли, свой профит по итогам они поимели.

В ходе гражданской войны в самой Албании, которой мы посвящали отдельную часть, в руки Бен Ладену попало несколько сотен тысяч паспортов, которые впоследствии станут паспортами арабских боевиков-ваххабитов. В мае 1998 года по этим паспортам на территорию Косово через Европу прибыл иранский отряд моджахедов, который был поделен на семь групп так, что в каждой оперативной зоне ОАК находилась одна группа этих бойцов. С другой стороны прибыло полчище не навоевавшихся боснийских мусульман и даже хорватов. Так что к лету ОАК надоело бесконечно обороняться и отвечать терактами, и она пошла в атаку. Причем не на сёла, а на настоящие города…