18+ Внимание, рейтинг за секс!

Рейтинг: Т

Предупреждения: Major Character Death

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: мини

Категория: слэш

Пейринг/Персонажи: Ло Бинхэ/Шэнь Юань, молодая госпожа Хуаньхуа

Дополнительные теги:  Don't copy to another site, Out of Character, Post-Canon, not LBH friendly, not BingQui friendly, Minor Character Death, Character Death: LBH, разговоры о MPREG без MPREG, упоминания о репродуктивном насилии без репродуктивного насилия, ореол просто не дает ЛБХ умереть ничего больше, ЛБХ не маньяк ЛБХ жертва смотрите не перепутайте, в сказках пишут правду только читайте внимательно

Краткое содержание: у Ло Бинхэ замечательная семейная жизнь, только кое-чего не хватает для полного счастья.

— Любое желание? — настороженно спросил Ло Бинхэ. — Совсем любое?

Полупрозрачная фигура, вырастающая из огромного цветка, была совсем непохожа на фею или дриаду. На легендарную Госпожу Исполнительницу Желаний — тем более. Хотя бы потому, что была явным мужчиной и смахивала больше на призрак какого-то бродяги.

Но место было правильное, и приметы совпадали. А вот внешность Госпожи Исполнительницы Желаний как раз нигде и не описывали…

— Если не смогу выполнить, так и скажу. Выберешь другое, — призрак безразлично пожал плечами.

Ему, казалось, было все равно. Он будто нудную и противную обязанность выполнял, а не с небесным демоном и сильным заклинателем разговаривал!

Что ж, если это ловушка, Ло Бинхэ его с удовольствием упокоит.

— Допустим, — кивнул он. — Какова плата?

— Стандартная. Отдашь то, чего дома не знаешь.

Ло Бинхэ со свистом втянул воздух сквозь зубы.

Сказки он слыхал, еще как! До тошноты наслушался, пока болтался ребенком и был бессилен прогнать от шицзуня наглую мелюзгу! Этот сюжет тоже запомнил.

В последнее время шицзунь вел себя немного… неправильно. Словно опять хотел сбежать в цветочное тело. Или к демонам в Священный мавзолей. Или еще куда-нибудь. Ло Бинхэ никак не мог этого допустить. Он сослался на дела пика, а сам кинулся искать что-нибудь, что поможет удержать шицзуня рядом с собой. Любым способом. Еще одного предательства шицзуня он не перенесет, просто не перенесет.

Но, получается, все было не так страшно?

Если сказка про «отдай то, чего дома не знаешь», не врет — у них с шицзунем будет ребеночек! Вот почему шицзунь так странно себя вел — он забеременел. От Ло Бинхэ! Конечно, они оба мужчины, но в мире полно всяких странных цветов и снадобий. Значит, шицзунь вовсе не собирался от него сбегать? Наоборот, хотел от него ребеночка, хотел принадлежать ему, хотел носить в себе его частицу…

Горячая тяжесть внизу живота образовалась будто бы сама собой.

А ведь он давно не видел шицзуня… Интересно, обозначился ли у него животик? Носит ли он еще старую одежду или та стала ему тесна? Если стала, шицзуню понадобится широкое платье, лучше женское. Нужно будет найти в сокровищнице самое ценное, самое красивое, в цветах Ло Бинхэ, чтобы все видели: теперь шицзунь принадлежит ему до конца.

Говорят, беременным надо больше лежать. Ох, а как это будет ощущаться в постели? Что-то ведь изменится, верно? Надо, надо поскорее вернуться! Можно устроить так, чтобы шицзунь лежал до самого рождения: ведь если он сам захотел ребеночка, то уж наверняка не пожелает им рисковать. Да, совершенно точно ему лучше так до конца срока и оставаться в постели… Ло Бинхэ облизнул пересохшие губы. Ох, жестокий шицзунь! Мог бы сразу сказать, разве Ло Бинхэ когда-нибудь отказывал шицзуню в выполнении его прихотей?..

…но желание. Совсем-совсем любое желание. Он давно знает какое. Если этот призрак его выполнит, ребеночка можно будет и попозже родить, еще одного. Или даже нескольких.

— Я согласен, — сказал Ло Бинхэ. — Хочу, чтобы шицзунь был только мой! И всегда был со мной.

Мерно колышущийся призрак так выразительно закатил глаза, что сразу потянуло дать ему в морду.

— Н-да… Воистину, в мире ничто не меняется к лучшему. Кто тебя учил формулировать, недоразумение? Ты хочешь, чтобы твой шицзунь был с тобой все время, даже когда ты сидишь в отхожем месте? Чтобы он вообще от тебя не отлипал? Смотри, я-то устрою!

Ло Бинхэ нахмурился. Пожалуй, в этой формулировке действительно было нечто неправильное. Стоило вспомнить уроки изящной словесности на Цинцзине. Правда, он тогда больше думал о шицзуне, дивно переменившемся после искажения ци, но это не значит, что он вообще ничего не усвоил.

Да, точно. Самого главного-то не сказал!

— Не совсем так, — поправился Ло Бинхэ. — Хочу, чтобы шицзунь любил меня и только меня! Чтобы всегда был со мной, пока я этого хочу. Чтобы ни на кого другого не смотрел, не сбегал ни в какой Цанцюн, не учил чужих детей и всегда выбирал меня! Сам, добровольно!

Призрак смерил его еще более уничижительным взглядом и произнес что-то на незнакомом языке. Похоже, ругался на чересчур сложное задание. О, Ло Бинхэ понимал, насколько оно сложное, он сам не достиг и половины… Да что уж там, почти ничего не достиг.

Шицзунь мог уйти в любое мгновение — и Ло Бинхэ ничего не мог с этим сделать.

— …своеобразная формулировка, — наконец выдал призрак. — «Не смотреть на других» означает, что мне нужно ослепить твоего шицзуня?

— Что?! Нет, разумеется, нет! — Ло Бинхэ задохнулся от возмущения. — Даже не думай вредить шицзуню! Это всего лишь значит, чтобы он мне не изменял! 

Извращенец прозрачный! Придирается к словам, как записной крючкотвор!

— Уточнение принято. Я могу это выполнить. Желание начнет работать, когда ты увидишь своего шицзуня, и продолжит действие до твоей смерти. Устраивает? — сухо спросил призрак.

Условия были приемлемыми. Можно, конечно, предположить, что он домой не доберется и шицзуня так и не увидит, — но в это Ло Бинхэ поверить не мог. Он Бесконечную Бездну прошел, он побеждал самых сильных заклинателей мира! Кто сумеет подловить его на середине пути?

— Тогда желаю. Хочу, чтобы шицзунь любил меня и только меня! Чтобы всегда был со мной, пока я этого хочу. Чтобы не изменял мне, никуда не сбегал, не учил чужих детей и всегда выбирал меня! Пока я этого хочу. Делай, — приказал Ло Бинхэ.

— Делаю, — призрак пожал плечами. — Шицзунь, значит…

— Шэнь Цинцю! Меч Сюя, глава пика Цинцзин, — торопливо добавил Ло Бинхэ, обмерев от испуга.

А то привяжет еще того же Мэнмо! И что тогда делать?

— Хорошо. Пусть будет так.

Призрак снова ухмыльнулся и растаял в воздухе.

Для Ло Бинхэ не изменилось совершенно ничего. Ну да, все правильно: он еще не вернулся домой. Стоило поторопиться и поскорее увидеть шицзуня… Ах, шицзунь! Только его шицзунь, беременный от него… Правда, ребенка Госпожа Исполнительница Желаний заберет в уплату.

Что ж, пусть попробует. Ло Бинхэ своего никогда не отдавал.

Мобэй-цзюнь, как всегда, послушно пришел на зов и, ничего не спрашивая, перенес Ло Бинхэ в нужную точку. Не к их с шицзунем дому, конечно — на вершину противоположного холма. В сам дом Ло Бинхэ никому не позволял входить, его, скрытый в рощице, отсюда даже не было видно. 

Шицзунь, конечно, почувствовал его издали и вышел встречать: напряженный, прямой, как палка. Будто не ждал так рано, будто и не хотел его видеть. Но как только Ло Бинхэ встретился с ним взглядом — вздрогнул и расслабился, словно выпил в один миг кувшин крепкого вина. Даже улыбнулся — радостно, спокойно. Раньше он так улыбался разве что Лю Цингэ, Юэ Цинъюаню, Му Цинфану… да всем, всем, кроме Ло Бинхэ!

Теперь эта чудесная улыбка была ему и только ему.

Правда, под широкими одеждами шицзуня не угадывалось ни намека на животик. И даже в постели, куда шицзунь пошел по первому зову — о небеса, сам пошел, даже с радостью! — Ло Бинхэ не нащупал ничего необычного.

Сначала он подумал, что срок еще невелик. Но день шел за днем, неделя за неделей — а шицзунь оставался плоским и изящным. И не беспокоился, даже если как бы невзначай надавить ему на живот. И когда Ло Бинхэ переворачивал его лицом вниз и вбивался в жаркую тесноту так глубоко, как только мог, шицзунь не просил перестать и не пытался вырваться, хотя мог бы и поволноваться. Вероятно, хитрая тварь догадалась, что просто так ребенка ей не отдадут, и подстраховалась: изменила мир тем же путем, каким выполняла желания. Ребенок просто не родился, нет, даже больше — его как будто никогда и не было. Что ж, тем проще: шицзунь не грустил из-за потери.

И это было прекрасно, потому что Ло Бинхэ наконец обрел заслуженное счастье.

Шицзунь все время был с ним: и наяву, и во сне. Шицзунь принадлежал только Ло Бинхэ — и смотрел только на него, а не мимо и не на потолок. Шицзунь позволял любить себя каждый день и с улыбкой раздвигал ноги, даже когда с прошлого раза у него еще не перестала идти кровь. От такого Ло Бинхэ, конечно, не мог сдерживаться и часами трахал шицзуня — а шицзуню никогда не было слишком долго, слишком глубоко или слишком больно!

И, что самое замечательное, шицзунь не вспоминал о Цанцюне, не думал о своих драгоценных шиди, вообще ни о чем постороннем не заговаривал, не просил больше прогуляться до города или встретиться с чужаками. Он даже не обмолвился ни разу о Лю Цингэ!

Вместо этого шицзунь сидел рядом с ним на кухне, подперев голову рукой и глядя, как Ло Бинхэ готовит, лечил ожоги, когда Ло Бинхэ обваривался кипятком или невзначай касался раскаленного металла (от такого обхождения обжигаться и резаться до крови получалось едва ли не десять раз на дню), гладил по голове и не возражал против нежностей… Наверное, теперь шицзунь согласился бы и на Байчжань пробраться тайком, чтобы прямо на тренировочном поле показать, кто тут ему любимый муж, а кто жалкий неудачник, но Ло Бинхэ пока об этом не заговаривал: опасался спугнуть сбывшееся чудо. И так ведь все хорошо.

Правда, в те редкие моменты, когда Ло Бинхэ был занят чем-то еще, шицзунь его внимания не искал. Он, наоборот, о чем-то задумывался, да так глубоко, что почти отключался от реальности. Сначала Ло Бинхэ даже немного обеспокоился, а потом, когда догадался, в чем дело, — ужасно обрадовался. Все же понятно! Шицзунь снова дозрел до идеи завести ребеночка! О, Ло Бинхэ совсем, совсем не против. На этот раз он поучаствует с полным осознанием дела! Приложит все усердие, так сказать…

— Ты что?! Совсем спятил? — шицзунь вздрогнул и отшатнулся. На скулах его тлели алые пятна. — Какой ребенок, мы же оба мужчины!

— Это решаемо, шицзунь! Плод Яшмового Чрева, Капуста Легендарного Созидания, ущелье тысячи аистов…

— Нет, Бинхэ! Об этом не может быть и речи!

Когда шицзунь говорил таким тоном, плакать и вздыхать было бесполезно — до следующего раза точно. Эх, вот он, кажется, и нащупал уязвимость в загаданном желании: шицзунь все еще мог ему отказать. Надо, надо было лучше обдумывать формулировку!

Обычно вещи «об этом не может быть и речи» удавались Ло Бинхэ с третьей-пятой попытки. Но сейчас не помогали ни слезы, ни намеки, ни разговоры о том, как замечательно иметь ребенка от любимого человека. Шицзунь с готовностью подтверждал, что любит Ло Бинхэ, но и только. И в постель стал идти без охоты: вроде и не спорил, но соглашался как-то вяло и неубедительно. Будто боялся, что Ло Бинхэ сделает ему ребенка насильно! А это ж не получится насильно, это обоим стараться надо. Правда, в прошлый раз у них как-то само собой вышло… Или та сволочь забрала не просто ребенка, а саму возможность его иметь?

Ло Бинхэ уже решил идти за каким-нибудь подходящим цветком, когда почуял рядом с домом отблеск знакомой энергии. Даже не просто рядом — она прямо направлялась к дому!

Да как эта девчонка посмела?!

Нет — как она вообще его нашла?

И почему так странно подрагивает чутье, словно надвигается что-то опасное? Ша Хуалин ему не соперница, как и любой священный демон.

— Меня Мобэй-цзюнь перенес, — спокойно, будто не сознавая своей вины, объяснила Ша Хуалин.

Мобэй-цзюнь? Но он же никогда не ослушивался приказов! А Ло Бинхэ неоднократно упоминал, что об этом месте не должен знать никто из людей и особенно демонов. Нет, предатель получит свою кару, но почему так внезапно…

…что?

— Я ухожу, Цзюньшан, — повторила Ша Хуалин. — Меня достало сидеть в Хуаньхуа и копаться в человеческих дрязгах. Я не оспариваю твоей власти, повелитель, но там от меня мало пользы. Я либо уйду, либо перебью их всех. Достали!

Ах, да. Помнится, он поставил ее старшей над Золотым дворцом. Официально школой правила дочь старого главы, но давать ей власть на деле? Нет, Ло Бинхэ еще не настолько ополоумел. Странно. Раньше Ша Хуалин не жаловалась. Может быть, стоит не наказывать ее сходу, а выяснить, что произошло.

— Хорошо, сам разберусь, — кивнул Ло Бинхэ. — Надеюсь, мне не нужно напоминать, что южные пределы демонического царства — твоя ответственность?

— Да… Цзюньшан. Моя.

Уже уходя, Ша Хуалин бросила на Ло Бинхэ долгий взгляд — и тот невольно напрягся.

Что-то изменилось.

Ша Хуалин еще ни разу не отказывалась от поручений. Ради пары слов одобрения она была готова кинуться в любой омут, а уж ради, скажем, поцелуя разбилась бы в лепешку. В надежде на возможную благосклонность — которой ей, разумеется, не полагалось, — она могла годами вести себя как примерная подчиненная...

А сейчас пришла сама и сказала, что не будет больше выполнять его приказ. Отказалась жить там, где есть шанс встретиться с ним! И даже смотрела по-новому: словно оценивала возможного противника.

Демоны решили попробовать его на прочность? Мэнмо предупреждал о чем-то таком, когда Ло Бинхэ, стремясь поймать шицзуня, забросил дела своих новых владений. Но тогда как раз ничего не случилось. Прежде никогда ничего не случалось.

Что ж, тем хуже для них. И для Ша Хуалин, и даже для Мобэй-цзюня. Он считает себя незаменимым из-за умения строить порталы? Ну-ну. Ло Бинхэ найдет замену, как только пожелает, — если не аналог Синьмо, то хоть бы и другого ледяного демона.

Только вот чутье, единожды подняв голову, больше не желало засыпать. Твердило: опасность, опасность! Уже близко. Уже рядом.

Пока он наслаждался заслуженным счастьем с шицзунем, что-то случилось в демоническом царстве. Те, кто раньше был верен, вдруг отвернулись. И теперь наверняка без колебаний выдадут, где он поселился… да кому угодно, кто спросит.

Значит, следовало покинуть дом. И не порталами Мобэй-цзюня, подлого предателя, а, например, улетев на мече. В тот же дворец Хуаньхуа — предсказуемо, но разобраться, что там произошло у Ша Хуалин, все равно необходимо. К тому же там как раз наверняка безопасно. Там его всегда ценили по достоинству, там с ним всегда обходились как подобает...

Вот только в Хуаньхуа чутье не успокоилось — и было почему.

Вместо привычного преклонения и согнутых спин Ло Бинхэ встретили косые взгляды и тихие шепотки. Даже самый острый слух не улавливал всего, но и то, что удавалось выхватить, возмущало до глубины души. «Демоническая тварь», «выродок», «извращенец», «осквернитель Холодного Павильона», «труполюб»… Да что бы они понимали! Как всегда, судят не разобравшись — а ведь он!..

Нет. Не как всегда. Раньше всем было плевать, что старый глава исчез в неизвестном направлении, а его дочь заперли в дальних покоях. И даже когда Ло Бинхэ порой забывал прятать метку на лбу, его ни о чем не спрашивали, тактично делая вид, что не заметили промашки. Всем было плевать — а теперь… Теперь он будто вновь ребенком попал на Цинцзин, где его, двенадцатилетнего, ненавидели все вокруг.

И шицзунь его не защищал. Не обрывал сплетников, не пресекал разговоры по углам, даже не требовал разобраться и навести порядок в своих владениях. Он вздыхал, прятался за веером — но не вмешивался. А на прямой вопрос ответил: «Бинхэ, о нас и так уже болтают кучу всякой грязи — думаешь, еще пара слухов что-то изменит?» Да будто те милые вздохи о его страсти к шицзуню можно было поставить рядом с этой, этой дрянью!

Почему шицзунь за него не вступался? Неужели и такую малость надо было требовать у клятой твари отдельно?

Хотелось без затей перебить всех сплетников, но Ло Бинхэ понимал, что это не выход. Нужно было найти причину, выяснить, кто запустил круговорот слухов. Не могли же в Хуаньхуа просто так, без повода вспомнить о том, что случилось давным-давно? Не могли. Значит, кто-то им помог. Напомнил, подсказал, выставил поступки, у которых имелись веские, серьезные основания, извращенной прихотью чужака. Хотя какой из него чужак? Он, между прочим, ныне глава этой школы!

Ло Бинхэ стиснул зубы, пожертвовал бесценным временем, которое мог бы провести с шицзунем, и начал расследование. Не глупыми расспросами, разумеется, — через сны. Но в каждом чужом сне он натыкался на собственные поступки, старательно выпяченные и вывернутые наизнанку каким-то изувером! Вместо спасения тела шицзуня — глумление над трупом, вместо спасения Цзиньланя от сеятелей — ловушка, подстроенная для шицзуня. Хотя вот уж в чем он вообще не был виноват! Это все старый глава, Ло Бинхэ только согласился подыграть, чтобы подобраться к шицзуню, не опасаясь, что он сбежит… Какой-то старейшина с подозрительно крепкой ментальной защитой, которую Ло Бинхэ еле-еле прошел не выдав себя, и вовсе считал, что инцидент со слиянием царств и взбесившимся Синьмо устроил не Тяньлан-цзюнь, а он сам! Да что за ерунда? Почему ему стали приписывать чужую вину? Он же тогда, наоборот, всех спас!

Может быть, это вдруг начал строить козни Мэнмо? Но нет: старый демон сидел в его сознании надежно запертый и сбежать к кому-то еще не имел даже шанса, Ло Бинхэ проверил. Значит, не он. Тогда кто, кто посмел?

Врага, противника, родоначальника всех этих слухов в чужих снах не было. Никакой яркой фигуры. Складывалось впечатление, что где-то с месяц назад заклинатели Хуаньхуа просто сами собой начали смотреть на него через кривое стекло. С месяц назад… Что тогда произошло в Хуаньхуа? Он не знал — он в те дни еще только-только обрел свое заслуженное счастье и не морочил себе голову всякой ерундой.

После нескольких суток работы с чужими сознаниями у Ло Бинхэ начало понемногу двоиться в глазах от усталости. Он слышал недобрые шепотки даже тогда, когда рядом никого не было, он спиной чувствовал, как, стоит отвернуться, сползает с лиц угодливая покорность… После того, как Ло Бинхэ, резко оглянувшись на один такой шепоток, споткнулся на лестнице и едва не слетел вниз, шицзунь несколько встревожился и предложил провериться на проклятия. Ведь не может же небесный демон и сильный заклинатель взять и споткнуться, как обычный человек? С Ло Бинхэ такого не бывало уже много лет — разве что понарошку, чтобы разжалобить шицзуня. 

Когда в малом ритуальном зале ему закружил голову густой сладкий аромат, Ло Бинхэ почти обрадовался. Вот оно! Кто бы ни подложил ему этот клубок из сплетен, он наконец-то перешел к открытым действиям!

— Бинхэ, не дыши! Нет, лучше вообще вернись в коридор, — нахмурился шицзунь.

В масло для светильников добавили вытяжку из стеблей пятнистой сорокоамфоры, опасную для всех демонов и демонических тварей. Отлично. На него, спасибо человеческой половине крови, эта отрава действует слабее, но враги о таких мелочах обычно не думают. Сейчас тот, кто подлил вытяжку, покажется и попытается его добить…

Ло Бинхэ ждал команду из сильных заклинателей, может быть, даже из мастеров Цанцюна, — а вместо этого у стены всплеснул розовый шелк, который обожала молодая хозяйка дворца.

Да чтоб ее! Это не его хитрый неприятель — это всего лишь обнаглевшая дура решила выклянчить немного внимания!

От осознания, что разрубить узел здесь и сейчас не выйдет, Ло Бинхэ рассвирепел окончательно. Не враг, а глупая девчонка? Отлично, сейчас он вразумит ее так, чтобы хватило надолго! Он давно не младший ученик на Цинцзине, с ним опасно играть в игры. И вечное жалобно-умильное выражение он с ее лица собьет надежно, так, чтобы только страх остался…

Молодая хозяйка дворца смотрела на Ло Бинхэ с лютой ненавистью.

Как будто не она была до смерти влюблена еще с полгода назад. Как будто не ее можно было парой ласковых слов заставить забыть о пропавшем отце и смирно сидеть в дальних покоях.

Кажется, ее тоже обработал враг. Может, хотя бы в ее памяти он оставил какую-нибудь зацепку? Нужно будет переворошить ей сознание, когда закончит.

— Явился, тварь, — оскалилась молодая хозяйка дворца не хуже демоницы.

— Госпожа забылась, — холодно произнес Ло Бинхэ и шагнул вперед.

Он не собирался убивать девушку на глазах у шицзуня, совсем нет. Разве что немного поучить, совсем чуть-чуть… чтобы напряжение, копящееся вокруг, выплеснулось наконец открытой атакой.

Кто бы ни заставил весь мир его ненавидеть — пусть решит, что молодая хозяйка стала последней каплей. Пусть подумает, что пора брать добычу, и выходит. В прямом бою Ло Бинхэ не проиграет, никогда не проигрывал!

— О нет! Я как раз не забыла, я все вспомнила, проклятый демон! — в лицо Ло Бинхэ устремился шипастый кнут. По меркам того, кто прошел Бесконечную Бездну, устремился неуклюже и медленно. Не атака, смех один. Под такой нелепый удар очень просто поднырнуть, угостить девчонку кулаком, выдрать любимую игрушку из руки и отшвырнуть в сторону…

Сомкнувшуюся на кнуте ладонь едва заметно укололо — и по руке быстро поползло вверх болезненное онемение.

— Развлечься решил, тварь? — выплюнула, отскочив в дальний угол, молодая хозяйка дворца.

Что за?..

Что, что. Яд. Очевидно же. Ладно, не в первый раз. Сейчас дура обрадуется, что подействовало, и живо выболтает состав яда и примерное время, за которое тот сработает. А то и противоядием похвастается: должна же она обезопасить себя на случай, если вдруг оцарапается сама?

— Бинхэ!.. — охнул шицзунь.

— Не подходи, Шэнь Цинцю! Я в своем праве! — рыкнула молодая хозяйка дворца. — Он убил моего отца!

Ло Бинхэ припал на колено, притворяясь, что вот-вот потеряет сознание, и торопливо погнал по телу ци. Именно ци: демоническая энергия наверняка бы не помогла. Он, во всяком случае, на месте девчонки взял бы именно такой яд, который сильнее подействует на демона, чем на заклинателя. Молодая хозяйка дворца, правда, глупа, могла и не сообразить… 

Онемение не проходило. Наоборот, оно подползло к сердцу, заставляя его работать с перебоями.

Значит, противоядие придется вырвать у девчонки силой. Сейчас, как только перестанет кружиться голова.

— Нет, молодая госпожа, все не так! Бинхэ ни в чем не виноват, здесь вина лишь этого мастера…

— Шэнь Цинцю, ты что, все еще под наваждением? Оно спало даже со слуг во дворце, но не спало с тебя? Не считай меня дурой!

Наваждение? Какое наваждение?

Кто посмел затуманить разум шицзуню?!

— Это Ло Бинхэ заточил моего отца, «и след его затерялся»! И я не искала, верила сладким сказкам этого ублюдка, пока не стало поздно!

— Но он действительно не виноват, молодая госпожа! Это я убил твоего отца в Священном Мавзолее! Мы сражались, и он проиграл!

Шицзунь был на его стороне, шицзунь все еще выбирал его — но, проклятье, до чего ж некстати.

Почему он не мог просто заткнуться и дать девчонке выболтать все? Ло Бинхэ хотел узнать, кто стоит за девчонкой, а не слушать эти бессмысленные попытки вступиться!

Шицзунь, вот сейчас твоя защита не к месту! Отойди в сторону и не мешай!

— Не говори ерунды, — фыркнула молодая хозяйка дворца и снова перевела горящий взгляд на Ло Бинхэ.

Что она добьет его, пока он слаб, Ло Бинхэ не боялся: всем, кто почти одерживал над ним верх, в последний миг всегда что-то мешало. Сейчас, сейчас она совершит ошибку. Подойдет слишком близко. Уронит противоядие. Похвастается, как ловко его просчитала, какую отраву достала, чтобы вымазать кнут…

Молодая хозяйка дворца сощурилась — и, не приближаясь, метнула в Ло Бинхэ нож.

— Система?.. — вдруг растерянно произнес шицзунь.

И ничего не сделал. Не перехватил нож, не заслонил собой, даже не дернулся под удар.

Предал его. Опять!

Никакое загаданное желание не помогло.

Голову расколола невыносимая боль. Промахнулась, она точно промахнулась, его задело вскользь, сейчас он встанет, и придушит наглую тварь, и обездвижит шицзуня, предателя, опять предателя, ну почему, он же все предусмотрел, все…

— Что еще за «воздействие снято»?.. — неожиданно четко расслышал Ло Бинхэ, прежде чем мир поглотила темнота.

Даже сейчас шицзунь думал не о нем.