Culturgy 

Историки склонны задним числом преувеличивать объективную детерминированность событий. Если в истории произошло что-то значимое и судьбоносное, то это, «конечно же», было предрешено всем ходом предшествующего развития и чуть ли не «волей богов». Между тем, на практике случай, глупость, сбой в коммуникации или интриги сторонних сил могут влиять на события сильнее, чем реальные жизненные интересы исторических субъектов. Это особенно часто проявляется в случае войн, где «Эмсская депеша» — гораздо более распространенный вариант спускового крючка, чем хотелось бы разумным людям. Даже победоносный исход той или иной войны сам по себе еще не означает, что ее начали не идиоты или предатели, что она была продуманной, своевременной и выгодной для страны, учитывая все связанные с нею потери, разрушения, задержку в развитии и те выгоды, которые от этой войны могли получить третьи силы, нарастив свою мощь в ущерб «победителю». В истории есть много примеров, когда инициатору было бы разумнее отменить или хотя бы отложить «победоносную» войну, перенести ее на более удобное время, чтобы накопить больше сил и привлечь дополнительных союзников. 

Однако многие историки даже в ситуации случайного и вредного для обеих сторон конфликта готовы отыскать «неотвратимость» и «обусловленность всем ходом истории». Эта аберрация началась еще в древности, когда Полибий, вписав титаническую борьбу между Римом и Карфагеном в контекст телеологии римского движения к мировому господству, выставил это столкновение абсолютно неизбежным и закономерным. Якобы, не было y римлян и карфагенян, столетиями живших в дружбе, никакого иного выхода, кроме как в случайный момент времени столкнуться в сорокалетней войне на истощение, чтобы хитрые греческие элиты Восточного Средиземноморья могли весело наблюдать за этим зрелищем, поедая оливки. В результате Вторая Пуническая война нанесла такой чудовищный ущерб Италии, что победителю-Риму потребовалось два поколения, чтобы зализать раны и приступить к полноценной экспансии на Востоке. 

Австралийский антиковед Декстер Ойос (Β. Dexter Hoyos, 1944 г. р.), специалист по взаимоотношениям Рима и Карфагена, бросил вызов традиционной трактовке событий. Он нашел убедительные аргументы в пользу того, что Первая и Вторая Пунические войны были несвоевременными и невыгодными для обеих сторон и начались из-за ошибок в дипломатии и просчетов в оценке мотивов и планов соперника. На поверку оказывается, что даже легендарные Пунические войны, которые поколениями историков считались всемирно-историческим эталоном «роковой неизбежности военного конфликта», на деле были чем-то вроде бессмысленной пьяной драки в салуне, когда один ковбой случайно заблевал другому шляпу. Если бы не эта досадная случайность, оба ковбоя вполне могли бы пить на брудершафт, а потом дружно бить морду кому-то третьему (что они и делали буквально за пять минут до события). Свою концепцию Ойос изложил в нескольких книгах, наиболее важные из которых — “Unplanned wars: the origins of the First and Second Punic Wars” (1994) и “Mastering the West: Rome and Carthage at war” (2015).

Схема «происхождения Европы из Азии» ранее уже излагалась в эпизодах 1.4-1.6. «Геополитики эпохи эллинизма». Однако рассказ остается не полным, если не рассмотреть особенности того этнокультурного субстрата, на котором стало возможно рождение эллинской (европейской) цивилизации. Логика сюжета заставляет нас выйти за рамки популярной тенденции, когда тема «происхождения европеизма в Европе» смешивается с темой внедрения индоевропейских языков или с темой прихода в Европу носителей «арийской» Y-хромосомной гаплогруппы. «Европеизм» не был прописан у изначальных индоевропейцев «на уровне генотипа» и даже «на уровне культурной матрицы». Согласно наиболее популярной версии истории, племена индоевропейцев во II тысячелетии до н.э. завоевали существенную часть Древнего Востока, от Эгеиды до Индии, и на обломках разрушенных цивилизаций создали целый ряд могущественных держав, последней из которых была Всемирная империя персов. Но все эти державы оказались вполне азиатскими по своей культуре и социально-политическому устройству. И сами индоевропейские народы, осевшие в Азии, превратились в классических азиатов: иранцев, армян, осетин, таджиков, курдов, пуштунов, хиндустанцев и т.п. В «европейцев» впоследствии превратились только те индоевропейские народы, которые нахлынули в Европу. Но и там они долгое время оставались варварами-«евразийцами», податливыми влиянию Востока везде, где он до них добирался. И только жителям Эгеиды, через много столетий после ее захвата индоевропейцами-ахейцами, после краха той ближневосточной азиатской цивилизации, которую они ей навязали, удалось «изобрести Европу» и дать начало европейским по духу народам. По-видимому, немалая заслуга в «изобретении Европы» принадлежит уникальным географическим особенностям Эгейского региона и нюансам его культурно-исторического развития.

Содержание:

1. Источники по предыстории эллинов.

2. От неолита до бронзового века (миграции и генетика).

3. Цивилизация на Кикладских островах.

4. Развитие цивилизации на Крите.

5. Минойский «взлом» ближневосточной культурной матрицы.

6. Цивилизация на континенте.

7. Водворение греков в Грецию.

8. Переход гегемонии от минойцев к микенцам.

Вышла 1.11 часть текста «Геополитика эпохи эллинизма».

Текст открыт для всех и публикуется в другом блоге, но поскольку я собираю здесь средства на него, то буду периодически давать отчет.

(Очередной текст только для подписчиков Boosty уже почти готов и появится через несколько дней).

Третьей Пунической войне, которая привела к разрушению Карфагена, предшествовала отчаянная попытка местных патриотов укротить Нумидию, которая отделилась от Карфагенской державы в ходе предыдущей войны с Римом. По условиям договора с Римом, Карфаген был лишен права давать военный отпор, чем и пользовались нумидийцы, постоянно наносившие удары по приграничным финикийским поселениям. Римский Сенат десятилетиями игнорировал жалобы карфагенян. Наконец, они не выдержали и решили дать сдачи кочевникам. Но «спецоперация» не задалась, несмотря на превосходство сил и поддержку Карфагена со стороны нумидийских «сепаратистов». А далее капитулянты из числа карфагенской элиты «слили» все, что только можно, желая любой ценой предотвратить карательную экспедицию Рима. Вместо подготовки к войне, они приговорили к смерти патриотов, допустили без боя потерю ключевых регионов, выдали Риму ценных заложников, флот, артиллерию, прочее оружие и военные запасы, и были согласны на любую дань. Когда Карфаген полностью разоружился без всякой войны, римляне, наконец, предложили условия капитуляции в стиле «сами себя убейте и в землю закопайтесь». После этого народ Карфагена восстал, растерзал капитулянтов и сопротивлялся три года, пока не был полностью уничтожен. Эти далекие исторические события поражают массой удивительных аналогий с современностью (особенно, если сбудутся пораженческие прогнозы для России). Помимо проведения очевидных исторических параллелей, мы рассмотрим этот конфликт в общем контексте геополитики Средиземноморья, постараемся понять, какие внешние силы могли за ним стоять, а также выявить истинную мотивацию римского желания разрушить Карфаген.

Содержание текста:

1. Нумидийская «спецоперация».

2. Обманутые капитулянты.

3. Римские друзья Карфагена.

4. Третья Пуническая в контексте «Египетской Весны».

5. Третья Пуническая как инструмент «перезагрузки» Рима

6. Карфаген после Карфагена.

7. Если бы Карфаген и Нумидия объединились...

8. Выводы.

«Хорошее отношение к геям» в античной культуре давно уже стало избитым мемом. Но кроме геев, там были и трансгендеры. В греко-римских источниках отмечены два случая физической смены пола, связанные с хирургическими манипуляциями, которые оценивались современниками в положительных тонах. Почему же эти две истории до сих пор не раскручены в соответствующей пропаганде? Казалось бы, смена пола в современной повестке дня — крайне значимый стратегический тренд, так что правительства ряда стран (Австралии, например) даже на законодательном уровне «защищают права детей» кастрировать себя вопреки уговорам родителей. Права трансгендеров защищаются настолько жестко, что, например, само понятие «женского спорта» скоро обессмыслится, и на соответствующих соревнованиях, как в античном театре, будут выступать исключительно переодетые мужики, оттеснив в сторону природный «слабый пол». При таком накате всякое лыко должно быть в строку, и лишний раз сослаться на авторитет античной культуры в пропаганде не помешало бы. Но агитаторы почему-то помалкивают. И при более тщательном анализе мы понимаем, почему: осмысление этой темы античными авторами разительно противоречит современным идеологическим трендам. (То же самое мы видим, кстати, и при более тщательном анализе гей-темы). Далее мы рассмотрим истории двух античных транссексуалов и разберемся, что «не так» в этих историях. А затем, для полноты картины, пройдемся вообще по теме отношения к геям и женщинам в греко-римской культуре и, заодно, частично реабилитируем мрачное европейское Средневековье, которое, в плане отношения к женщинам, кое в чем к нам было ближе, чем просвещенная Античность.

Содержание текста:

1. Случай первый — «кавалерист-девица».

2. Случай второй — «жрица Деметры».

3. Античное отношение к небинарности гендера («где увидел, там и сожги»).

4. Античная гомосексуальность как следствие «супер-мужественности».

5. Амазонки под запретом, или в чем Средневековье было «прогрессивнее» Античности.

6. Второй слой истории о «кавалерист-девице».

***

Текст доступен (в предыдущем закрытом посте) в виде файла в формате pdf или docx. Объем – около 60 тыс. знаков.

«Государство» Платона в политическом аспекте часто интерпретируется как «критика демократии и воспевание аристократического правления». В противостоянии народа, черни, с одной стороны, и элиты, аристократии с другой стороны, Платона помещают на стороне элиты. И при этом старательно не замечают, что утопический рецепт переустройства элиты, предложенный Платоном в «Государстве», такого свойства, что для большинства реальных исторических элит осуществить его, значит «убиться головой об стену». Если идеальным государственным строем для Платона является власть аристократии, то под «аристократией» он понимает не реально-исторические образцы, а искусственную химеру собственного производства. Краеугольный камень реальной аристократичности — это семейственность, клановость, идея Династии, принцип наследования ресурсов и статуса от предков к потомкам. Платон в своей утопии отбирает у элиты не только все перечисленное, но даже возможность наследовать родовое имя и сохранить память о славных предках, до чего не додумались даже большевики, истреблявшие аристократию «как класс».

В трактате Платона нет главы, где бы красочно разъяснялось, что делать со старой аристократией при реализации его утопии. Но каждому понятно, что эта аристократия до последнего будет держаться за то, что составляет саму суть ее существования, и любой «практикующий утопист» быстро догадается, что ее следует «зачистить», «пустить в расход». (Возможно, за исключением «породистых» женщин-аристократок, которых утописты пожелают «обобществить» и насильно использовать в евгенических экспериментах). И с практической точки зрения, и с точки зрения влияния на последующую историю человечества, эта ненаписанная, но легко додумываемая часть является главным посланием трактата «Государство». В том и состоит мрачная гениальность Платона, что он, через посредство внешне безобидного и не запрещаемого элитами письменного текста, смог донести через тысячелетия невысказанную явно мысль до своих истинных адептов. И эти адепты уж постарались.

Далее мы подробно разберем указанную концепцию, оценим реальное влияние утопического платонизма на мировую историю, и в особенности на историю России, а затем, опираясь на исторический контекст, попробуем понять причины, заставившие Платона так возненавидеть аристократию, к которой он сам принадлежал по рождению. Текст состоит из следующих частей:

1. Что на самом деле главное в «Государстве».

2. Платон как отец европейского социал-утопизма и революционного радикализма.