Уильям Форсайт родился в Мичигане в 1929 году и переехал в Лос-Анджелес вместе со своей матерью. В 1955, на воздушной базе Скотт в южном Иллинойсе он встретил Джун, которая тогда начинала изучать английскую филологию. Они поженились прямо на базе спустя шесть недель, и их на два года перевели в Западную Германию.

Вернувшись в США в 1957 году, Форсайты переехали в Лос-Анджелес и открыли компанию по сдаче машин в аренду. У них родились двое детей, Сьюзен и Билли-младший. К 1986 году Уильям Форсайт был богатым человеком, инвестировавшим в жилые комплексы. К нему обратился Лос-Анджелесский аэропорт, который хотел выкупить землю, на которой стоял автомобильный бизнес Форсайтов. Уильям продал землю и вышел на пенсию.

Билли-младший в 1981 году переехал на Мауи, и старшие Форсайты, ставшие к тому моменту бабушкой и дедушкой, стали регулярно ездить на остров. В 1989-1990 они построили там дом, и в том же 1990 переехали на Мауи насовсем. Это была мечта Джун. Билли-младший вел привлекательный образ жизни – использовал свою яхту, чтобы возить в море людей, которые хотели заняться глубоководной рыбалкой и туристов, которые мечтали посмотреть на китов. Билл-старший обожал яхту. Дети Форсайтов и их друзья описывали отношения Билла и Джун как хорошие, без намеков на насилие или опасность.

Билл меньше, чем ожидал, участвовал в бизнесе сына, зато Джун стала активно посещать христианскую церковь, завела новых друзей, стала более активной и целеустремленной. Для нее пенсия стала возможностью начать новую жизнь – теперь она могла не просто поддерживать мужа в бизнесе, а заниматься тем, что интересно лично ей. Какое-то время Билл и Джун ходили на семейную терапию – Джун хотела понять, как углубить отношения с Биллом теперь, когда они стали проводить вместе гораздо больше времени. Она бы хотела, чтобы ему так же сильно, как ей, нравилась новая церковь. Но это было не так. Изначально я был склонен принять точку зрения юристов Лилли – что настойчивость Джун по поводу церкви стала для Билла давящей, раздражающей. Но чем дальше я читал показания, тем сложнее мне было поверить в такую интерпретацию.

Из того, как Лилли опрашивали Сьюзан и Билли-младшего, складывалось впечатление, что их подход – изобразить Уильяма Форсайта как человека с долгой историей нервных проблем, мужчину, который так и не смирился с выходом на пенсию и чувствовал себя под пятой у жены и сына. В какой-то момент у юристов Лилли даже возникла идея, что сын и жена Билла Форсайта якобы сговорились против него, чтобы отнять его деньги. Определенно, у Билла Форсайта были трудности в конце 1992 и начале 1993 года, но чем дальше я читал записи, тем дальше мне казалось, что главной проблемой для него были скука и отсутствие дела, а не притеснение. И он с удовольствием ходил в церковь и относился к этому серьезно.

В 1992 году у него случались приступы тревоги, о которых он сообщал жене, сыну и другим людям. Два раза за это время он уезжал назад в материковые США, в Калифорнию, где у него по-прежнему сохранялись деловые интересы. В какой-то момент даже казалось, что Уильям может уйти из семьи. Но насилия никакого не было, и каждый раз он возвращался через несколько недель.

Во время одной из таких поездок в материковые США Уильям Форсайт обратился к семейному психологу, Тому Брэди, и организовал приезд Джун. Они с Джун посетили семь сессий. Казалось, это действительно поменяло обстановку в семье. Оценка их кейса со стороны Брэди представляла отдельный интерес. Человек, привыкший наблюдать конфликты в браке, Брэди не считал, что Форсайты сталкиваются с тяжелыми трудностями. Да, они были разными, какие-то моменты их взаимодействия нуждались в изменении, но в целом это были отношения, которые уже выдержали проверку временем и продолжали оставаться жизнеспособными.

Находясь в Калифорнии, ожидая, когда Джун приедет на их первую семейную сессию с доктором Брэди, нервный и взволнованный Уильям Форсайт отправился к врачу-терапевту, который прописал ему успокоительное, Ксанакс. Нервное состояние только обострилось. Оказавшись на Гавайях, Форсайт посетил доктора Риггса Робертса, психиатра с частной практикой. В декабре 1992 года Риггс Робертс диагностировал у Форсайта депрессию – но не тяжелую депрессию, не суицидальную, не требующую госпитализации. Ригсс Робертс сохранил назначение Ксанакса и добавил к нему нортриптилин – ингибитор обратного захвата норэпинефрина производства Лилли, выпускавшийся еще с 1960-х годов.

За тридцать лет до того Билл Форсайт сильно пил. Но он бросил, вступил в Анонимные Алкоголики, и, судя по всему, не притрагивался к алкоголю следующие тридцать лет. Его не радовала перспектива принимать таблетки. Но он был из того рода людей, которые делают то, что скажут им доктора, и судя по всему, в следующие несколько недель он пил препараты по назначению. Медикаменты изменили его состояние, но из записей было непонятно, насколько. Биллу все еще было не по себе, но не было понятно, связано это с проблемами в браке с Джун или с тем, что прописанные ему медикаменты усиливают, а не облегчают его симптомы. Риггс Робертс изменил схему, добавив тразодон (Дезирел), седативный анксиолитик, который иногда используют для терапии депрессии.

Возможно, запертый в медицинской модели восприятия происходящего, насколько я понял из записей - без явной причины верить, что препарат что-то сильно поменяет, и точно не потому, что этого требовала тяжесть ситуации, Риггс Робертс решил изменить подход и и предложил пациенту Прозак. Он дал ему запас таблеток 20 мг, сказав принимать их раз в день. На следующий день Форсайт почувствовал себя прекрасно и позвонил Риггсу Робертсу, чтобы сообщить, что ему «стало лучше на все 200 процентов». Риггс Робертс сказал ему, что он «переживает чудо Прозака».

Но это чудо было недолгим. На следующий день Форсайт почувствовал себя ужасно – настолько ужасно, что сообщил жене и сыну, что ему нужно лечь в больницу. В полном изумлении, Билли-младший позвонил Риггсу-Робертсу, чтобы сообщить об этом. Робертс был удивлен и попытался отговорить Билли везти отца в больницу (sic!!!), но Уильям Форсайт настаивал, и Билли повезл его в медицинский центр Кастл в Оаху.

Там Уильяма Форсайта принял врач, который заметил, что пациент не выглядит так, будто ему нужна госпитализация. Вдвойне удивляло, что Форсайт так нервно на ней настаивает, учитывая, что он никогда в жизни не лежал в психиатрической больнице и даже, вероятно, на минуту не представлял себя психиатрическим пациентом. Его поместили в клинику, где на следующий день его посетил лечащий врач, доктор Рэндольф Нил. Доктора Нила также удивила эта госпитализация. Никто из медицинских работников не оставил ни одной заметки, которая указывала бы, что Уильям Форсайт переживает суицидальность. В первый день в больнице ему отменили Прозак, но еще спустя день вернули его снова.

В записях из больницы Уильям Форсайт предстает человеком, который посещал группы, совместные активности, но казалось, не мог ни на минуту расслабиться, чтобы полноценно в них участвовать. Он рано уходил со встреч и много времени проводил один.

Спустя шесть дней Уильям сообщил, что хочет вернуться домой. Доктора из клиники теперь были уже не уверены, стоит ли его отпускать, хотя сами не понимали, почему. Политика медицинского центра предполагала, что если пациенты выписываются по собственному желанию, вопреки мнению медиков, они должны подписать соответствующий документ – обычная практика, чаще всего юридически ни к чему не обязывающая. Но людей может сдерживать это простое требование подписать отказ от дальнейшего лечения, и в итоге Форсайт не уехал из клиники на следующей день. Но и не успокоился. Он покинул клинику спустя десять дней после начала приема Прозака.

За ним приехала Джун. Они отправились домой и пообедали вместе. К ним приходил сын, Билли-младший, и позже он описал, что отец выглядел серым, нервным, дрожал – в нем было невозможно узнать человека, которым он был всего за несколько недель до того. Этим вечером семья обсуждала проблемы и составляла план их решения. Они пришли к тому, что в последнюю неделю все действительно шло не слишком хорошо, но трудности можно преодолеть, если они будут работать над этим вместе. Через две недели у Билли и его жены Ким должен был родиться четвертый ребенок, а Уильям-старший был отличным дедом. Третье марта должно было стать новым началом. Уильям и Джун договорились, что поедут смотреть на китов с Билли-младшим, а потом сядут вместе и вместе запланируют для Уильяма более вовлеченное, радостное будущее.

Когда родители не появились на лодочном причале, чтобы поучаствовать в поездке, Билли-младший заволновался. Ранним вечером он отправился к ним домой. Он обнаружил своих родителей лежащими, как это описал офицер полиции, в «луже крови, какой он никогда в жизни не видел». Уильям Форсайт нанес жене пятнадцать ножевых ударов, а потом прикрепил зазубренный нож к креслу лезвием наружу и бросился на него.