Итак, показания Нэнси Лорд, может быть, и не убедили присяжных полностью, но подготовили их к следующему переломному моменту суда.

Изначально судья Поттер постановил, что на процессе нельзя будет использовать данные, связанные с другим препаратом Лилли, Орафлексом, потому что в иске шла речь не о нем.

Орафлекс (бенопроксапрофен, Опрен в Британии), новый болеутоляющий препарат, был выпущен в продажу в США в 1982 году, уже пробыв несколько лет на рынках Британии и других стран. Это был дорогой аспирин с вредными эффектами, отсутствовавшими у аспирина. У людей, которые его принимали, появлялась сыпь при контакте с прямыми лучами солнца, а ногти отслаивались от ногтевого ложа. Несмотря на эти зловещие симптомы, «Орафлекс» был одобрен FDA и выпущен на рынок на волне бешеного хайпа, причем реклама подчеркивала особую безопасность препарата.

Продажи стремительно росли, но тут выяснилось, что в исследованиях Орафлекса, проводившихся перед запуском, у немалого количества пожилых людей возникали не только сыпь и проблемы с ногтями, но еще и тяжелые поражения почек и печени. Были смертельные случаи. Компания отрицала, что Орафлекс мог вызвать проблемы такого рода. Окончательно вопрос был решен, когда исследование независимой лаборатории показало: препарат опасным образом накапливается в организмах у пожилых людей.

Орафлекс отозвали с рынка, на Лилли завели дело за то, что подавая препарат на одобрение, компания не предоставила FDA полной информации о нем, скрыв не только данные клинических испытаний, но и сообщения о токсичных эффектах препарата за границей. В Британии в связи с приемом Орафлекса погибли около ста человек, четыре тысячи сильно пострадали. В США от Орафлекса погибли сорок девять человек. В Америке суд присудил одному из истцов 6 миллионов долларов компенсации. При этом в Британии, когда долго тянувшийся суд наконец был завершен, истцам досталось только примерно по 3 тысячи долларов на человека.

Еще одна катастрофа была связана с другим препаратом Лилли, диэтилстилбестролом (ДЕС), гормональным средством, которое использовалось в 1950-е и 1960-е для сохранения беременности. В 1971 обнаружена была связь между приемом ДЕС и развитием рака вагины у дочерей женщин, которые принимали препарат во время беременности. Началась юридическая эпопея, продлившаяся два десятилетия.

Во время суда по делу Весбекера Зеттлер и Смит пытались вызвать в качестве свидетелей научных сотрудников Лилли - Бизли и Телботта. Когда Зетллер до этого брала у Бизли показания под присягой, то заметила, что тот весь взмок, несмотря на прохладу в комнате. А Телботт плакал во время первого этапа дачи показаний, а во время второго постоянно запирался в туалете. Но Лилли заявили, что Бизли и Телботт работают слишком далеко от Луисвилля, где заседал суд, и отказалась их присылать. Вместо этого компания послала на процесс Ли Томпсона – пиарщика, который отвечал за координацию корпоративных ответов на обвинения, связанные с Прозаком и суицидами.

Томпсон превозносил методы сбора данных в Лилли, утверждая, что они могут быть примером для всей отрасли. Другие свидетели вторили ему, несмотря на недавние шокирующие показания Нэнси Лорд. Когда один из экспертов Лилли, Роберт Гранахер, неосторожно сообщил, что «уверен в любом препарате, который прошел одобрение FDA», Смит наконец-то вмешался. Вопросы по поводу стандартов клинических испытаний в Лилли, заявил он, вполне оправданы: стоит только вспомнить историю с Орафлексом. Несмотря на то, что ранее судья постановил не использовать данные по Орафлексу, сейчас он встал на сторону истцов.

Казалось, вот-вот начнется настоящая борьба.

Но тут Смит внезапно попросил отсрочку, а затем заявил, что прекращает опрос свидетелей со стороны истцов и переходит к заключительной речи. Это было настолько неожиданно, что судья в недоумении спросил у обеих команд юристов, не поменял ли владельца крупные суммы денег. Юристы отрицали закулисное соглашение. Но одна из присяжных позже сказала судье, что слышала разговоры, которые наталкивали на мысль о договоренности.

Присяжные удалились для принятия решения и вернулись, вынеся вердикт – девять-три в пользу Лилли, самый минимум, который нужен был компании для победы.

Важную роль в решении присяжных сыграли финальные слова судьи. Как выяснилось позже, некоторые из них были уверены -  судья хочет, чтобы они решили, что Весбекер сам виноват во всем, а Прозак ни при чем. Почему?

СУДЬЯ ПОТТЕР. У каждого есть копия? Хорошо. На первой странице вы увидите полное название дела, в котором перечислены все истцы и ответчик. Вторая страница – указания от суда. Указание номер один: как установить ответственность Эли Лилли и Компании. Препарат считается некачественным, если он не был должным образом протестирован или не сопровождается должными предупреждениями и адекватной информацией в инструкции по применению, которой пользуется врач. Препарат считается необоснованно опасным, если достойный производитель фамрацевтических препаратов, будучи осведомленным о действии и эффектах препарата, не стал бы выводить такой препарат на рынок или сделал бы это только с дополнительными предупреждениями и инструкцией. Вы можете признать, что Эли Лилли несет ответственность в деле, если приведенные доказательства убедили вас, что

А) Эли Лилли произвела и продает препарат Прозак

Б) Препарат Прозак, производимый и продаваемый компанией, был некачественным и необоснованно опасным.

С) Мистер Весбекер принимал Прозак до 14 сентября 1989 года и

Д) То, что препарат был некачественным, стало значительным фактором, обусловившим его действия 14 сентября 1989 г.

Если доказательства вас не убедили, вы должны признать Эли Лилли не несущими ответственности в деле. Если вы постановите, что Лилли несет ответственность, перейдите к указанию номер 2. Если вы постановите, что Лилли не несет ответственности, введите свой вердикт в форму как окончательный. Указание номер 2: ответственность Джозефа Весбекера.

14 сентября 1989 г. мистер Джозеф Весбекер обязан был не причинять никакого вреда или ущерба кому-либо из истцов. Суд указывает, что мистер Весбекер нарушил это обязательство и несет за это ответственность».

Сперва Поттер объяснил присяжным, что они могут признать Эли Лилли виновными, если приведенные доказательства убедили их, что Прозак был значительным фактором, обусловившим действия Джозефа Весбекера, а потом указал им признать ответственности Джозефа Весбекера.

Если бы в заключительных словах Поттер сперва сказал, что всем очевидно, что сами преступления осуществил Весбекер, а потом - что вопрос заключается в том, какую роль в его действиях сыграл Прозак - впечатление у присяжных могло быть совершенно другим.

Судья Поттер понимал это и сам. Переживая, что мог повлиять на присяжных этой формулировкой, после процесса он предложил Зетллер возможность повторного рассмотрения дела.

Пресса подавала процесс как безоговорочное оправдание Лилли и Прозака. Цитировались слова главы компании, Рэндалла Тобиаса: «Члены суда присяжных, выслушав медицинские и научные факты… пришли к единственному логичному заключению: что Прозак не имел никакого отношения к действиям Джозефа Весбекера». Один из директоров по пиару, Эд Вест, заявил: «Если будет ясно, что на исках, связанных с Прозаком, не поднимешь больших денег, это будет эффективное послание …» и добавил: «Этот вердикт продемонстрировал, что бесполезно пытаться перекладывать на препараты вину за преступные действия людей».

И все же, почему же присяжные проголосовали именно так? Расшифровки из зала суда подталкивают к мысли, что главным фактором, который позволил Лилли выйти сухими из воды, было полное уничтожение личности Весбекера. Пускай Лилли не могла предоставить научных данных о депрессии или суициде и чуть не пошла ко дну, когда речь пошла о клинических испытаниях – им удалось создать впечатление, что Весбекер был очень плохим человеком и сам пошел на преступление, и этого оказалось достаточно.

Позже выяснилось, что стороны пришли к соглашению еще до вердикта присяжных. Лилли не хотела, чтобы в суде обсуждали данные по Орафлексу, и предложила истцам гигантскую сумму денег. Условия соглашения были похожи на то, что в покере называется разделением банка. Каким бы ни был вердикт присяжных, истцы должны были получить значительные суммы денег – большую сумму, если истцы выиграют, и меньшую, но все равно значительную, если выиграет ответчик.

Доля Смита в одночасье сделала его богатым человеком. Рассерженный судья Поттер подал ходатайство о том, чтобы отменить вердикт о невиновности Лилли и заменить его на «дело прекращено без права на повторное обращение по причине соглашения» (dismissed with prejudice as settled). Дело отправилось в высший суд Кентукки, где пришли к выводу, что в этом процессе «могли иметь место обман, недобросовестное поведение, злоупотребления юридическими принципами и, возможно, даже мошенничество».

Как позже заметил судья Поттер: «С моей точки зрения, это было неправильно, потому что я не думаю, что можно тайно платить деньги противоположной стороне процесса, чтобы те играли в поддавки. Я думаю, публика имеет право ожидать, что процесс будет честным соревнованием, а не каким-то шоу, которое будет создавать одна сторона, с согласия другой, чтобы повлиять на общественное мнение. Все это было сделано, чтобы отбить у других истцов охоту действовать, и чтобы помочь компании заключать соглашения за меньшие суммы, чем пришлось бы, не будь этого процесса. В этом конкретном случае обе стороны получили то, что хотели, но более важный вопрос – стала ли эта ситуация маленьким шагом в коррупции всей системы в целом? Я верю, что да».