Итак, показания Нэнси Лорд, может быть, и не убедили присяжных полностью, но точно подготовили их к ключевому событию дела Весбекера.

Изначально судья Поттер постановил, что на процессе нельзя будет использовать данные, связанные с другим препаратом Лилли, Орафлексом, потому что в иске шла речь не о нем.

Орафлекс (бенопроксапрофен, Опрен в Британии), новый болеутоляющий препарат, был выпущен в продажу в США в 1982 году, уже пробыв несколько лет на рынках Британии и других стран. Это был дорогой аспирин с вредными эффектами, отсутствовавшими у аспирина. У людей, которые его принимали, появлялась сыпь при контакте с прямыми лучами солнца, а ногти отслаивались от ногтевого ложа. Несмотря на эти зловещие симптомы, «Орафлекс» был одобрен FDA и выпущен на рынок на волне бешеного хайпа, причем реклама подчеркивала особую безопасность препарата.

Продажи стремительно росли, но тут выяснилось, что в исследованиях Орафлекса, проводившихся перед запуском, у немалого количества пожилых людей возникали не только сыпь и проблемы с ногтями, но еще и тяжелые поражения почек и печени. Были смертельные случаи. Компания отрицала, что Орафлекс мог вызвать проблемы такого рода. Окончательно вопрос был решен, когда исследование независимой лаборатории показало: препарат опасным образом накапливается в организмах у пожилых людей.

Орафлекс отозвали с рынка, на Лилли завели дело за то, что подавая препарат на одобрение, компания не предоставила FDA полной информации о нем, скрыв не только данные клинических испытаний, но и сообщения о токсичных эффектах препарата за границей. В Британии в связи с приемом Орафлекса погибли около ста человек, четыре тысячи сильно пострадали. В США от Орафлекса погибли сорок девять человек. В Америке суд присудил одному из истцов 6 миллионов долларов компенсации. При этом в Британии, когда долго тянувшийся суд наконец был завершен, истцам досталось только примерно по 3 тысячи долларов на человека.

Еще одна катастрофа была связана с другим препаратом Лилли, диэтилстилбестролом (ДЕС), гормональным средством, которое использовалось в 1950-е и 1960-е для сохранения беременности. В 1971 обнаружена была связь между приемом ДЕС и развитием рака вагины у дочерей женщин, которые принимали препарат во время беременности. Началась юридическая эпопея, продлившаяся два десятилетия.

Во время суда по делу Весбекера Зеттлер и Смит пытались вызвать в качестве свидетелей научных сотрудников Лилли - Бизли и Телботта. Когда Зетллер до этого брала у Бизли показания под присягой, то заметила, что тот весь взмок, несмотря на прохладу в комнате. А Телботт плакал во время первого этапа дачи показаний, а во время второго постоянно запирался в туалете. Но Лилли заявили, что Бизли и Телботт работают слишком далеко от Луисвилля, где заседал суд, и отказалась их присылать. Вместо этого компания послала на процесс Ли Томпсона – пиарщика, который отвечал за координацию корпоративных ответов на обвинения, связанные с Прозаком и суицидами.

Томпсон превозносил методы сбора данных в Лилли, утверждая, что они могут быть примером для всей отрасли. Другие свидетели вторили ему, несмотря на недавние шокирующие показания Нэнси Лорд. Когда один из экспертов Лилли, Роберт Гранахер, неосторожно сообщил, что «уверен в любом препарате, который прошел одобрение FDA», Смит наконец-то вмешался. Вопросы по поводу стандартов клинических испытаний в Лилли, заявил он, вполне оправданы: стоит только вспомнить историю с Орафлексом. Несмотря на то, что ранее судья постановил не использовать данные по Орафлексу, сейчас он встал на сторону истцов.

Казалось, вот-вот начнется настоящая борьба.

Но тут Смит внезапно попросил отсрочку, а затем заявил, что прекращает опрос свидетелей со стороны истцов и переходит к заключительной речи. Это было настолько неожиданно, что судья в недоумении спросил у обеих команд юристов, не сменили ли хозяина крупные суммы денег.  Юристы отрицали, что о чем-либо договаривались друг с другом. Но одна из присяжных позже сказала судье, что слышала разговоры, которые наталкивали на мысль о соглашении.

Важную роль в решении присяжных сыграли финальные слова судьи. Как выяснилось позже, некоторые из них были уверены, что судья хочет, чтобы они решили, что Весбекер сам виноват во всем, а Прозак ни при чем. О каком комментарии шла речь?

СУДЬЯ ПОТТЕР. У каждого есть копия? Хорошо. На первой странице вы увидите полное название дела, в котором перечислены все истцы и ответчик. Вторая страница – указания от суда. Указание номер один: как установить ответственность Эли Лилли и Компании. «Препарат считается некачественным, если он не был должным образом протестирован или не сопровождается должными предупреждениями и адекватной информацией в инструкции по применению, которой пользуется врач.»

«Препарат считается необоснованно опасным, если достойный производитель фармацевтических препаратов, будучи осведомленным о действии и эффектах препарата, не стал бы выводить такой препарат на рынок или сделал бы это только с дополнительными предупреждениями и инструкцией». Вы можете признать, что Эли Лилли несет ответственность в деле, если приведенные доказательства убедили вас, что

А) Эли Лилли произвела и продает препарат Прозак

Б) Препарат Прозак, производимый и продаваемый компанией, был некачественным и необоснованно опасным.

С) Мистер Весбекер принимал Прозак до 14 сентября 1989 года и

Д) То, что препарат был некачественным, стало значительным фактором, обусловившим его действия 14 сентября 1989 г.

Если доказательства вас не убедили, вы должны признать Эли Лилли не несущими ответственности в деле. Если вы постановите, что Лилли несет ответственность, перейдите к указанию номер 2. Если вы постановите, что Лилли не несет ответственности, введите свой вердикт в форму как окончательный.

Инструкция номер 2: ответственность Джозефа Весбекера.

14 сентября 1989 г. мистер Джозеф Весбекер обязан был не причинять никакого вреда или ущерба кому-либо из истцов. Суд дает указания, что мистер Весбекер нарушил это обязательство и несет за это ответственность».

Сперва Поттер указал присяжным, что они могут признать Эли Лилли виновными, если приведенные доказательства убедили их, что Прозак был значительным фактором, обусловившим действия Джозефа Весбекера, но затем указал им, что они должны признать ответственность Джозефа Весбекера.

Если бы в заключительных словах Поттер сказал, что всем очевидно, что сами преступные действия осуществил Весбекер, но вопрос заключается в том, какую роль в этих действиях сыграл Прозак - впечатление у присяжных могло быть совершенно другим.

Судья Поттер понимал это и сам. Переживая, что мог повлиять на присяжных, после процесса он предложил Зетллер возможность повторного рассмотрения дела.

Пресса подавала процесс как полное оправдание Лилли и Прозака. Цитировались слова главы компании, Рэндалла Тобиаса: «Члены суда присяжных, выслушав медицинские и научные факты… пришли к единственному логичному заключению: что Прозак не имел никакого отношения к действиям Джозефа Весбекера». Один из СЕО по пиару, Эд Вест, заявил: «Если будет ясно, что на исках, связанных с Прозаком, не поднимешь больших денег, это будет эффективное послание …» и добавил: «Этот вердикт продемонстрировал, что бесполезно пытаться перекладывать на препараты вину за преступные действия людей».

И все же, почему же присяжные проголосовали именно так? Расшифровки из зала суда подталкивают к мысли, что главным фактором, который позволил Лилли выйти сухими из воды, было полное уничтожение личности Весбекера. Пускай Лилли не могла предоставить научных данных о депрессии или суициде и чуть не пошла ко дну, когда речь пошла о клинических испытаниях – им удалось создать впечатление, что Весбекер был очень плохим человеком и сам пошел на преступление, и этого оказалось достаточно.

Позже выяснилось, что стороны пришли к соглашению еще до вердикта присяжных. Лилли не хотела, чтобы в суде поднимали данные по Орафлексу, и предложила истцам гигантскую сумму денег. Условия соглашения были похожи на то, что в покере называется разделением банка. Каким бы ни был вердикт присяжных, истцы должны были получить значительные суммы денег – большую сумму, если истцы выиграют, и меньшую, но все равно значительную, если выиграет ответчик.

Доля Смита в одночасье сделала его богатым человеком. Рассерженный судья Поттер подал ходатайство о том, чтобы отменить вердикт «невиновны» и заменить его на «прекращено без права на повторное обращение по причине соглашения» (dismissed with prejudice as settled). Дело отправилось в высший суд Кентукки, где пришли к выводу, что «могли иметь место обман, недобросовестное поведение, злоупотребления юридическим процессом и, возможно, даже мошенничество».

Как позже заметил судья Поттер «С моей точки зрения, это было неправильно, потому что я не думаю, что можно тайно платить деньги противоположной стороне процесса, чтобы те играли в поддавки. Я думаю, публика имеет право ожидать, что процесс будет честным соревнованием, а не каким-то шоу, которое одна сторона конфликта, заручившись согласием другой, устраивает для того, чтобы повлиять на общественное мнение. Ведь все это было сделано, чтобы отбить у других истцов охоту действовать, и чтобы помочь компании заключать соглашения за гораздо меньшие суммы, чем пришлось бы, не будь этого процесса. В этом конкретном процессе обе стороны получили то, что хотели, но есть вопрос поважнее – стала ли эта ситуация шагом к увеличению коррупции общественной системы? Я верю, что да».