Продолжение, начало тут

Как недавно сказал один из наших коллег, «Биохимические дисбалансы – единственные заболевания в природе, которые распространяются путем слухов». Каждый человек может сам подключить интуицию и жизненный опыт и задуматься, какова вероятность того, что наши проблемы вызываются какой-то недоступной для измерения и фиксации «мозговой дисфункцией», а не проблемами дома, на работе, в обществе, болезненными происшествиями в жизни, конфликтами ценностей, страхом перед неопределенным будущим и другими аспектами человеческого существования.

Конечно, наши тела влияют на то, как мы себя чувствуем. На наше эмоциональное состояние может повлиять любая проблема – от недосыпа до обычной простуды. Но медики регулярно прописывают психиатрические медикаменты, не проверяя пациентов на очевидные признаки серьезных физических расстройств – от проблем с щитовидной железой и недостатка эстрогена до последствий травмы головы в ДТП. Более того, они, кажется, оказываются особенно склонны не замечать физических проблем, когда речь идет о женщинах. Зачастую женщин с явными признаками гормональных расстройств и сердечно-сосудистых заболеваний сажают на антидепрессанты и противотревожные лекарства, никак не проверяя их физическое состояние.

Теоретически возможно, что кто-то из тревожных, ощущающих депрессию людей на самом деле страдает от пока невыясненного физического расстройства. Но такая возможность не дает оснований делать ничем не оправданного утверждения, что все люди, испытывающие эмоциональный дистресс, якобы подвержены какому-то специфическому «биологическому дисбалансу» и что этот дисбаланс можно скорректировать психиатрическими медикаментами.

Согласно нашему опыту, у большинства людей, сталкивающихся с депрессией и тревожностью, есть причины так себя чувствовать. Эти причины нередко абсолютно очевидны в повседневной жизни человека. Они могут осложняться опытом детства или более ранних периодов взрослой жизни. Но даже если предположить, что у кого-то из людей взаправду имелся бы некий химический дисбаланс, слишком легкий, чтобы его можно было определить с помощью исследований и анализов - это не причина давать людям препараты типа Прозака или Ксанакса, которые сами по себе создают биохимический дисбаланс и нарушают функционирование мозга.

Давайте вернемся к вопросу «последней надежды» или «глубочайшего ресурса». Кто должен определять, каким он будет для нас – мы сами, на основе своих ценностей, убеждений, связей с близкими – или врач с рецептурным бланком?

Практически все исследования психиатрических препаратов проводятся на здоровом мозге животных, как правило, крыс. Как было указано выше, в большей части таких исследований ткани измельчают, а затем исследуют общий, приблизительный эффект, который препарат оказывает на одну или несколько конкретных биохимических реакций в мозгу. Более утонченные исследования включают использование микроинструментов, которыми вводят небольшие количества препаратов в живой мозг и замеряют реакции нервных клеток. Но даже эти более тонкие методы грубы и примитивны в сравнении с реальной молекулярной активностью мозга. К примеру, у нас нет техник, которые позволили бы измерить уровень конкретного нейротрансмиттера в синапсах в живом мозгу. Поэтому все разговоры о биохимическом дисбалансе – просто гипотезы и догадки. Что более важно: в процессе исследования психиатрических препаратов мы на самом деле изучаем нарушение нормальных процессов, происходящее в результате вторжения в мозг посторонних субстанций.

Исследования психиатрических препаратов не подтверждают, что те  «корректируют дисбаланс». Напротив, исследования показывают, что психиатрические препараты создают дисбалансы. По сути, в современном психиатрическом лечении мы берем самый сложный объект из всех существующих в нашей вселенной – человеческий мозг – и заливаем в него препараты в надежде «улучшить» его функционирование - когда в реальности мы его нарушаем.

Идея, что Прозак якобы корректирует биохимический дисбаланс – чистая спекуляция и пропаганда индустрии биологической психиатрии. При этом то, что Прозак нарушает нормальные биохимические реакции в мозгу – доказанный факт, который не будет оспаривать никто, кто знаком с научными исследованиями.

Он ведет себя так, как и должен вести, когда в него попадают посторонние токсичные субстанции: старается преодолеть эффект препаратов или компенсировать его. В процессе защиты мозг буквально разрушает собственную способность реагировать на препарат. Он делает себя «глухим» к препарату, а заодно отключает часть собственных здоровых функций.

Прозак, Риталин и Ксанакс, как большая часть психиатрических препаратов, создают повышенную стимуляцию определенных нейротрансмиттерных систем, либо увеличивая выброс нейротрансмиттеров, либо ограничивая захват нейротрансмиттера из синапсов между клетками (так действуют ингибиторы обратного захвата серотонина). К примеру, Прозак обеспечивает повышенную стимуляцию химического мессенджера серотонина, не давая клеткам забирать его из синапсов. В ответ мозг сперва понижает количество выбрасываемого в синапсы серотонина, затем сокращает количество рецепторов, которые могут реагировать на серотонин.

Эти саморазрушительные процессы, запускающиеся в мозгу, относительно просты для исследования. Они были продемонстрированы в частных лабораториях Эли Лилли – производителя Прозака – задолго до того, как препарат поступил на рынок.

Сколько нужно времени мозгу, чтобы прийти в себя после дисбаланса, искусственно вызванного Прозаком? У нас нет ответа на этот критически важный вопрос. Почему? Потому что ни фармкомпании, ни научное сообщество просто не озаботились тем, чтобы провести относительно недорогие и  простые исследования, которые нужны были, чтобы на него ответить.

Мы уже знаем, что восстановление мозга после приема психиатрических препаратов может быть долгим, более того, что полное восстановление может оказаться невозможным. В частности, известно, что к необратимым изменениям в мозгу могут приводить препараты-стимуляторы и медикаменты, используемые для терапии шизофрении – такие, как Халдол (галоперидол), Проликсин (флуфеназин) и Риспердал. Они могут вызывать перманентные, тяжелые нарушения работы мозга. Поэтому к сожалению, имеет смысл исходить из того, что любой психоактивный препарат – любой препарат, который влияет на психические функции – теоретически может привести к необратимым изменениям в мозгу определенной части, если не всех принимающих его людей.

Давайте представим, что случилось бы, если бы мы стали обращаться с нашими компьютерами (которые гораздо проще мозга) так, как обходятся с мозгом в психиатрии. Вообразим себе «медицинский случай» компьютера, который слишком часто отключается. Мы можем (в порядке художественного преувеличения) провести параллель между этой механической проблемой и тенденцией человека «перегружаться», чувствовать резкий прилив депрессии, тревоги, обсессий и компульсий.

В чем же причина проблемы с компьютером? Может быть, он отключается из-за оборудования. Возможно, ему не хватает памяти или нужно сменить жесткий диск. А может быть, проблема связана с программным обеспечением – с какой-нибудь из программ, которая установлена на ПК. Не исключено, что виноват сам пользователь компьютера и программ. И наконец, причина проблем с компьютером может лежать вообще вне него, вне компьютера и даже вне офиса (например, если дело в проблемах с подачей электроэнергии).

Приступая к решению проблемы, специалисты по компьютерам учитывают все возможные факторы – «железо» компьютера, его программное обеспечение, поведение пользователя, источник питания. Если причины не выявить сразу, они запускают специальные программы для диагностики.

В сравнении с этим подход, который используют психиатры и другие медики, занимающиеся душевными проблемами – и груб, и деструктивен. В современной психиатрии врач, как правило, автоматически решает, что причина проблем - в «оборудовании», «железе» мозга (то есть, в «биохимических дисбалансах). Как сказал один известный психиатр, «все дело в сломанном мозгу».

Современные психиатры, судя по всему, считают себя кем-то вроде «консультантов по мозгу», но на самом деле у них слишком мало знаний для такого рода экспертизы. В отличие от компьютерных консультантов, психиатры не могут четко обозначить и найти источник проблем в мозгу человека. Пациенту, по сути, предлагается принимать их «экспертные заключения» на веру без каких-либо доказательств.

Как бы вы среагировали, если бы компьютерный консультант обращался с вашим ПК так, как психиатры обращаются с пациентами? Давайте представим, что ваш консультант каждый раз, по определению, решал бы, что проблема – точно в оборудовании компьютера, а не в программах, в операторе ПК или каком-нибудь внешнем воздействии. Давайте представим, что он всегда начинал бы свою «помощь» с того, что заливал бы в компьютер токсичные соединения. А потом давайте вообразим, что этот консультант не мог бы гарантировать хорошего результата работы, и при этом продолжал бы заливать в компьютер токсичные химические агенты, не обращая внимания на последствия. А когда от него потребовали бы объяснений, выдавал мутные определения вроде «трудности с проводами» и «налицо электрический дисбаланс» - все это, не заглядывая под крышку, не проводя никакой четкой диагностики и не описывая никаких конкретных причин проблем.

Скорее всего, вы не стали бы долго мириться с таким стилем работы. Если бы компьютерные консультанты вели себя как психиатры, мы бы их уволили. Но десятки миллионов людей мирятся с еще гораздо более безалаберным, иррациональным обращением когда оно касается их ума и мозга – неизмеримо более сложного и уязвимого, чем компьютер.

Хотя эта книга посвящена психиатрическим медикаментам, одобренным FDA, у читателей могут возникнуть вопросы по поводу психоактивных «народных» средств, которые можно купить без рецепта. Люди могут хотеть использовать эти более «натуральные» субстанции вместо психиатрических препаратов во время отмены, или в качестве замены для преператов. Говоря коротко, мы не рекомендуем этого делать.

Многие люди верят, что народная, «натуральная» медицина – безопаснее, чем препараты, выдающиеся по рецепту. Такой подход можно встретить и в книгах, к примеру, PDR For Herbal Medicine (1998) или Alternative Medicine (1994). Обе эти книги указывают на то, что распространенные травяные сборы (например, зверобой как антидепрессант или женьшень как стимулятор) имеют меньше негативных эффектов, чем психомедикаменты, использующиеся в аналогичных целях – к примеру, Прозак или Риталин.

Тем не менее, каждый, кто принимает психоактивные «народные» препараты, должен делать это с максимальной осторожностью. У многих из них есть хорошо задокументированные негативные эффекты. К примеру, женьшень, если его принимать в больших дозах, может вызвать зависимость. Состав многих из этих субстанций, включая экстракты зверобоя и женьшеня, очень сложен, включает множество активных агентов, которые изучались очень мало. Экстракты и вытяжки одного и того же растения от разных производителей – и даже от одного и того же производителя – могут различаться. И даже несмотря на то, что FDA часто не дотягивает до собственных стандартов работы, препараты, одобренные FDA, как правило, все-таки более тщательно изучены на предмет негативных эффектов, чем «народные сборы».

Кто-то может считать, что сам факт многовекового, многотысячелетнего использования растительных препаратов – показатель их достаточной безопасности. Но давайте вспомним про две самые широко известные психоактивные растительные субстанции: алкоголь и табак. И табак, и алкоголь когда-то рекомендовались врачами. Алкоголь использовался тысячелетиями, его принимали бесчисленные миллионы людей, но негативные эффекты его употребления мы стали распознавать только в последние десятилетия. То же само справедливо и в отношении табака – история его ритуального использования в обществах коренных американцев уходит корнями в глубокую древность, но опасности курения в обществе стали понимать только во второй половине двадцатого века.

Любой препарат, который влияет на мозг и сознание, должен рассматриваться с должной долей осторожности, особенно если речь идет о регулярном приеме. Каждый человек, который хочет использовать растительные экстракты и сборы, должен прочитать о них как можно больше. Используя эти агенты, мы, в каком-то смысле, отправляемся на неисследованную территорию.

Бреггин и Коэн пишут: с их точки зрения, даже если бы психоактивные субстанции были безвредны, использовать их для решения проблем людей было бы неправильно – как попытка «починить мозг» вместо того, чтобы решать проблемы, лежащие во внутренней жизни человека, отношениях и обществе вокруг. Людям хочется облегчения от эмоционального страдания так же, как они ищут облегчения от физической боли, принимая аспирин, ибупрофен и другие препараты. Аспирин и ибупрофен играют важную роль в медицине, в жизни общества. Но оба упоминаемых препарата могут создать серьезные проблемы – от язвы желудка до инсульта.

Использование «эмоциональных обезболивающих» - еще гораздо более сложный вопрос, чем прием простого ибупрофена. Представим, что человек принимает обезболивающие от головной боли, которая возникает от стресса из-за конфликтов в семье или неприятной обстановки на работе. Продуктивно ли в такой ситуации полагаться на таблетки вместо того, чтобы попытаться разобраться с причинами проблемы? При этом нужно понимать, что психиатрические эффекты – все они – имеют значительно больше негативных эффектов на мозг и сознание, чем аспирин или ибупрофен. Они, прежде всего – психоактивные, или психотропные, вещества. Они влияют на то, как человек ощущает себя, думает и действует. Так же, как кокаин и героин, они могут воздействовать на способность мозга к эмоциональному реагированию. Если мы используем их для решения эмоциональных проблем, пишут Бреггин и Коэн, они в итоге могут «замести эти проблемы под ковер» интоксикации – создавая при этом дополнительные проблемы, связанные с самими веществами.

Завершая пролог, Бреггин и Коэн подчеркивают: в своей книге они описывают медицинские и психологические опасности, связанные с приемом
психиатрических препаратов, и рассказывают о наиболее безопасных подходах к
отмене, но не могут сказать, чем каждый конкретный человек должен заменять
опору на препараты. Они не рекомендуют какой-то конкретной терапии. Речь в
книге идет не о выборе между психиатрическими препаратами и какой-то
определенной формой помощи (к примеру, АА, религией или психотерапией), а между
психиатрическими препаратами и всеми теми разнообразными ресурсами и источниками поддержки, которые нам предоставляет
жизнь.