Мой (не)идеальный заказчик (глава 1)
Подставу я почуяла сразу. Как ступила через порог переговорной на сорок втором этаже, так и почуяла. Большие-то деньги еще раньше ощутила, из-за них мне в башню «Меркурий» тащиться и пришлось, а вот подставу — только сейчас.
И вот что странно — я внизу на охране ну от силы минут пять пропуск оформляла, а в кабинете за это скромное время атмосфера умудрилась стать какой-то… гробокопательной. Да густой-то какой! И филигранно-мрачной. И я вот сейчас слегка не поняла: они меня свадьбу организовывать позвали или хоронить вознамерились вместе с моим агентством?
Постояла у панорамного окна, подумала, снова к папке со сметой своей ненаглядной потянулась. Пятьдесят четыре миллиона триста тысяч рублей. Цифра красивая, круглая почти, душу греющая. Только вот молодых — Тимофея Таганцева и его невесты Златы — в переговорной не наблюдалось.
Опаздывали, голубчики, уже на двадцать минут.
«Слились молодожены, ой слились…» — мрачно пискнул в наушнике голос Женечки, моей младшей ассистентки, которая сидела внизу в кофейне и мониторила соцсети клиентов.
«И не каркай мне тут!» — шикнула я в микрофон на лацкане жакета.
«А я сразу говорил, что невеста мутная,» — меланхолично встрял на нашей рабочей волне Савва, мой главный декоратор и по совместительству наставник по части прекрасного. — «Кто ж в октябре гортензию цвета «испуганной нимфы» заказывает? Только женщина без совести и вкуса.»
— Без совести тут пока только поставщики пионов, — буркнул в эфир Михалыч, начальник монтажной бригады, человек суровый, двухметровый и разговаривающий преимущественно матом или междометиями. — Мне фуру на склад разгружать али как, Кир?
— Обожди, Михалыч, — вздохнула я, поглядывая на часы. — Сейчас придут мои кормильцы, подпишут бумаженьку, и разгрузим.
Вообще, если честно, разбираться с капризными мажорами мне сегодня совсем не хотелось. Хотелось домой, заварить чайку с чабрецом, обложиться эклерами. Я, может, с виду девушка хрупкая, но булочки и пирожные очень даже уважаю и почитать на досуге что-нибудь нерабочее.Но, увы! Кодекс свадебного организатора обязывал являться к заказчикам при полном параде, улыбаться ласково и кивать на любые их «поженительные» фантазии. Раньше-то я еще и чужие истерики близко к сердцу принимала, пока три года назад собственный жених мне бизнес чуть не обнулил да с лучшей подружкой в закат не ускакал. С тех пор как отрезало: любовь любовью, а предоплата и драконовские штрафы в договоре — оно завсегда надежнее.
Тут тяжелая стеклянная дверь переговорной распахнулась. Я уж было улыбку свою самую дорогую, клиентоориентированную, на лицо нацепила, да так с ней и застыла.
Потому как вместо румяного юноши Тимофея женихательной сущности в кабинет шагнул совсем другой индивид.
В общем… большой был мужик. И плечистый. И опасный такой, как волк-одиночка, которого даже рейдеры всей стаей побаиваются. Костюм на нем сидел темно-графитовый, явно по индивидуальным меркам шитый, взгляд серо-стальной, тяжелый, челюсть квадратная, щетиной поросшая.
Мужик бросил телефон на дубовый стол, расстегнул пиджак, сел в кресло напротив и воззрился на меня так, будто я у него из кармана контрольный пакет акций умыкнула.
— Кира Лазарева? — Голос оказался низким, хрипловатым, до костей пробирающим.
— Допустим, я, — осторожненько согласилась, папку к себе на всякий случай придвинув. — А где Тимофей со Златой? У нас сегодня утверждение сметы по отелю «Кедровый мыс» и предоплата по декораторам.
— На Бали, — порадовал меня этот недобрый человек. — Четыре часа назад улетели. Злата заявила, что у нее от выбора салфеток чакры закрылись. Вернутся за два дня до росписи.
У меня в наушнике Савва аж воздухом подавился, а Михалыч выдал такое емкое слово, что у меня ухо покраснело.
— То есть как — на Бали?! — возмутилась я. — Да где ж это видано, за три недели до VIP-свадьбы в теплые края смываться?! У меня чартеры на сто двадцать гостей в брони висят! У меня пионы голландские на таможне копытом бьют! Если до вечера транш по «Кедровому мысу» не пройдет, слетит наша бронь к лешему!
— Не слетит, — лениво усмехнулся Таганцев, придвигая мою смету к себе. — «Кедровый мыс» принадлежит мне. И счет, с которого весь этот балаган оплачивается, — тоже мой.
От те раз! Приехали!
Пока я мысленно переваривала эту дивную новость, старший братец перелистнул страницу длинными сильными пальцами, задержался взглядом на итоговой сумме и скептически вскинул темную бровь:
— Пятьдесят четыре миллиона? Два с половиной за цветы, которые завянут к утру? Восемьсот тысяч за торт? Вы что, Лазарева, муку с золотым прииском мешаете?
Нет, ну каков наглец, а?! Я тут три недели ночей не спала, концепцию им выстраивала, а он мою смету, как макулатуру какую, листает!
Все, я злая!
— Я вам не муку продаю, Глеб Викторович, а репутацию вашей семьи! — отчеканила, подавшись вперед. — Вы платите за то, чтобы сто двадцать человек из списка «Форбс» три дня в горах пили коллекционное шампанское и умилялись, какой у Таганцевых крепкий клан! А еще за то, чтобы ваш бывший партнер по девелопменту с вашей троюродной тетушкой за одним столом не подрались! Но если вам дорого — могу вычеркнуть систему глушения папарацци. Сэкономите триста тысяч, зато все желтые паблики полюбуются, как ваши гости в бассейне после полуночи купаются!
В переговорной стало совсем тихо. Даже Савва в наушнике дышать перестал, видать, мысленно уже венок мне из тех самых голландских пионов плел.
А Таганцев ничего — посмотрел на меня пристально своими стальными глазищами, и вдруг в уголке его губ мелькнула кривая, чисто хищная усмешка.
— Значит, деловая, — протянул он негромко, складывая руки на столе. — Это хорошо. С деловыми людьми проще договариваться. Ваша агентская комиссия — десять процентов. Пять миллионов четыреста тысяч.
— Именно так, — гордо подтвердила я.
— Я заплачу вам одиннадцать миллионов. Сегодня же. Наличными или на любой счет.
Я моргнула. В голове тут же защелкали счеты, но инстинкт шкуросохранятельный взвыл громче калькулятора. Потому как просто так такие мужики двойной тариф не предлагают.
— И кого мне за такие деньжищи в бетон закатать надобно? — полюбопытствовала вкрадчиво.
— Эту свадьбу, — жестко отрезал Таганцев. — Злата Морозова — расчетливая дрянь с отцовскими долгами за спиной. Но Тимофей закусил удила, а у нашей матери слабое сердце — если я просто вышвырну невесту вон, для семьи я стану врагом номер один. Мне нужно, чтобы свадьба развалилась сама. До ЗАГСа. Исключительно по вине невесты. У вас доступ к ее перепискам, ее подружкам, ее гримеркам и таймингу. Наройте мне грязь, от которой брат прозреет сам, или устройте на подготовке такой форс-мажор, чтобы она сама сбежала. Одиннадцать миллионов, Кира. И мы расходимся лучшими друзьями.
Вот же ж… шаферюга окаянный! Спонсорюшка, чтоб его приподняло да об гелиевые шарики приложило!
— Значит так, уважаемый… точнее, совсем неуважаемый Глеб Викторович, — ласково начала я, поднимаясь из-за стола и закидывая планшет в сумку. — Хотите в грязном белье копаться — наймите себе сыщиков. А я свадебный организатор! Если в Москве хоть одна живая душа узнает, что Кира Лазарева за деньги топит собственных невест, со мной даже владельцы шаурмичных договор не подпишут! Так что идите вы… в службу безопасности!
И, гордо вскинув подбородок, я развернулась на каблуках и зашагала к двери. Ишь чего удумал! Меня — да на свадьбосрывательный подряд подписывать! Совести у этих богатеев нет, отродясь не водилось!
Уже у самого выхода в сумочке коротко звякнул телефон.
Я на ходу глянула в экран — да так и приросла каблуками к паркету. Уведомление от банка:«Зачисление средств по договору № 44-VIP от ООО "Таганцев Групп". Сумма: 27 150 000,00 руб.».
Половина всей сметы! Предоплата! А по моему же собственному хитромудрому договору, который я для защиты от капризных клиентов составляла, если после получения аванса от проекта отказывается организатор, то он обязан вернуть всю сумму плюс двадцать процентов неустойки! Пять с лишним миллионов сверху! А у меня на счетах сейчас — кот наплакал да мышь в обморок упала!
Это он меня что же… моим же договором в угол загнал?!
— Я не говорил, что отпускаю вас, Кира, — раздался прямо над моим ухом низкий, насмешливый баритон.
Я резко обернулась и чуть лбом в его широкую грудь не впечаталась — до того близко и бесшумно подошел этот… шаферюга! Пришлось голову назад запрокидывать, отчего шея жалобно хрустнула.
— Чего придвинулся, ирод корпоративный?! — прошипела я, отступая на полшага и упираясь спиной в стеклянную дверь. — Отойди на три метра, от тебя капитализмом разит!
Таганцев и бровью не повел — только уперся ладонью в стекло рядом с моей головой, окончательно отрезая пути к отступлению.
— Раз вас нельзя купить — значит, вы именно тот специалист, который мне нужен, — с издевательским спокойствием сообщил он, разглядывая мое вспыхнувшее лицо. — Работать будете строго по договору. Но поскольку жених с невестой улетели, все этапы подготовки вместо них буду принимать я. Лично.
— Чтоб ты скис, — от всей души пожелала я.
— И начнем сегодня в девять вечера, — проигнорировал мои добрые пожелания Таганцев. — Закрытая дегустация банкетного меню и свадебного торта в ресторане «Север». Опоздаете хоть на минуту — выставлю первый штраф за срыв тайминга. До вечера, Кира.
***
На дегустацию в ресторан «Север» я шла мрачно и решительно. Во-первых, за мышеловку с авансом было обидно до зубного скрежета. Во-вторых, вечер четверга мне этот шаферюга испортил напрочь.И в-третьих, не надо загонять меня в угол, когда я голодная! А я с самого утра окромя кофе ничего во рту не держала!
— Кир, я вообще не понял, зачем вы в «Север» поперлись, — задумчиво вещал в наушнике Савва, пока я поднималась в лифте на последний этаж особняка в Хамовниках. — Ресторан же в холдинг Таганцева входит. Он что, в собственном кабаке котлет не пробовал?
— В том-то и беда, Саввушка, что свои котлеты он знает, — мрачно вздохнула я. — А вот спецменю, которое невеста Злата у его шеф-повара под свадьбу заказала, — еще не видел. Чует мое сердце, не дегустировать он меня позвал, а морально казнить.
— Угум, — прогудел параллельно Михалыч, начальник монтажной бригады. — Но ежели совсем забижать станет, ты, Кир, маякни. У меня ребята как раз за углом в «Газели» сидят, лебедки в кузове, тросы крепкие…
— Спасибо, родненькие, сама отгавкаюсь, — хмыкнула я, выходя из лифта и отключая гарнитуру, чтобы мои помощнички мне под горячую руку чего лишнего не насоветовали.
Малый каминный зал оказался закрыт под нас двоих. Ни гостей тебе, ни музыки, только дрова в камине потрескивают, свечи на накрахмаленной скатерти горят да мой мучитель у окна стоит.
И ведь хорош был, зараза такая! Пиджак снял, галстук стащил, рукава белоснежной рубашки до локтей закатал — предплечья мощные, жилистые, в пальцах бокал с виски. Повернулся на звук моих каблуков, скользнул взглядом по моему черному платью, я специально самое закрытое надела, без всяких там декольте легкомысленных! И усмехнулся краешком губ:
— Без двух минут девять. Боялись потерять деньги, Кира?
— Боялась, что вы тут с голоду помрете, а мне потом аванс возвращать некому будет! — отрезала я, садясь на стул и раскрывая папку. — Только давайте сразу начистоту, Глеб Викторович. «Север» — ваш ресторан. С шеф-поваром вы на короткой ноге, кухню свою знаете вдоль и поперек. Зачем весь этот цирк с дегустацией в девять вечера? Решили меня измором взять?
Таганцев неторопливо подошел к столу, сел напротив и посмотрел на меня так ласково-ласково, что у меня аж мороз по коже пробежал.
— Отчего же цирк? — вкрадчиво поинтересовался он, постучав пальцем по моей смете. — Стейки в своем ресторане я знаю. А вот за что вы с моей будущей родственницей выставили мне полтора миллиона рублей в графе «Авторский свадебный гастро-сет» — хочу посмотреть лично. И не просто посмотреть, Кира. По вашему же договору организатор обязан лично утвердить каждую позицию. Вот и будете утверждать. При мне. До последней крошки.
Я сглотнула. Ой, не к добру это!
Потому как свадебное меню Злата сочиняла сама, после трехдневного марафона по очищению кармы, и шеф-повар «Севера» тогда чуть заявления об уходе не написал, пока мы с ним эти рецепты согласовывали!
Дверь отворилась, и бледный шеф лично внес первые две тарелки. На огромном черном камне сиротливо лежала одна-единственная устрица, погребенная под шапкой ядовито-розовой пены с блестками.
Таганцев медленно перевел взгляд с этой розовой вакханалии на своего шефа, потом на меня.
— Это что? — тихо спросил он. — У вас на кухне взорвался шампунь для пуделей?
— Это… э-э-э… устрица в воздушной эмульсии из гибискуса с пыльцой пищевого серебра, Глеб Викторович, — пискнул шеф, пятясь к двери. — По личному техническому заданию невесты! Концепция «Дыхание океана»!
— Прекрасно, — хищно оскалился шаферюга и пододвинул обе тарелки ко мне. — Дышите, Кира. Все сто двадцать гостей ведь мечтали поесть мыльной пены за мой счет. Утверждайте.
Ах ты ж гад ползучий! Думал, я сейчас поморщусь, сдамся и признаю, что невеста у них с приветом?! Черта с два!
Я гордо вскинула подбородок, взяла вилочку, с самым независимым видом отправила эту розовую пакость в рот и даже прожевала, стараясь не думать, что на вкус оно как бабушкин одеколон с морской солью.
— Восхитительно! — соврала я, глядя прямо в его насмешливые серые глаза, и даже не поморщилась. — Очень… освежающе! Сразу чувствуется океанический бриз!
У Таганцева от моей наглости даже бровь дернулась.
Следующие двадцать минут мы играли в гляделки на выживание. Мне вынесли гребешков в соусе из маракуйи и голубой спирулины — я съела! Вынесли какой-то зеленый мох из сельдерея с черной икрой — я и его с улыбкой проглотила, хотя внутри уже все бунтовало и требовало нормальной человеческой котлеты с пюрешкой!
Когда же официант поставил передо мной третью перемену — прозрачный желатиновый куб с застывшим внутри цветком фиалки, — не выдержал уже сам Таганцев.
— Убери эту дрянь со стола, — рявкнул он на официанта так, что у того поднос задрожал, и повернулся к шефу: — Принеси нам нормальные телячьи щечки, оленину на углях и бутылку «Блан де Блан». И чтобы на свадьбе этого гербария в помине не было!
— Но Злата просила… — для порядка начала я, пряча победную улыбку.
— Злата перебьется, — отрезал Глеб. — А вы, Лазарева, если сейчас еще одну фиалку съедите из чистого упрямства, у меня прямо тут в голодный обморок рухнете. У вас на лбу бегущей строкой написано, что вы с утра не ели.
Я аж дар речи потеряла. Вот ведь… глазастый какой! И главное, сидит с каменным лицом, будто и не проявляет тут заботушку внезапную, а просто производственный травматизм предотвращает!
Когда через десять минут перед нами поставили горячие, истекающие мясным соком медальоны из оленины и открыли коллекционное шампанское, моя гордость сдалась без боя. Вкусно было — ум отъешь! Я уминала мясо за обе щеки, запивала ледяным игристым и чувствовала, как от каминного тепла и сытости по телу разливается приятная истома.
А к моменту, когда нам подали пять классических начинок для свадебного торта, уже из личной кондитерской «Севера», без всякой спирулины! Таганцев смотрел на меня совсем иначе. Без прежней корпоративной злости. Тяжело так смотрел, изучающе, словно задачку со звездочкой решал.
— Значит, в брак вы не верите, Кира, — негромко произнес он, крутя бокал.
— Отчего же не верю? — я деловито подцепила вилочкой кусочек фисташкового бисквита с малиновой прослойкой. — Брак — дело хорошее. Прибыльное.
— Я серьезно, — его серые глаза сузились. — Кольца нет. Взгляд при слове «свадьба» — как у сапера. И за репутацию свою деретесь так, будто вас один раз уже до нитки раздели. Кто вас так качественно от романтики вылечил?
Я застыла с вилочкой в руке. Нет, ну до чего проницательный ирод!
— А вам-то что за печаль до моей биографии, шаферю… то есть Глеб Викторович? — вовремя прикусила язык я, но по его хищному прищуру поняла: словечко он засек. — Сами-то небось тоже без кольца ходите, а туда же, чужие семьи инспектировать!
— Фисташковый или шоколадный? — вместо ответа глухо спросил он, переводя взгляд на мои губы.
— Фисташковый! — фыркнула я и, демонстративно отправив кусок торта в рот, аж глаза от удовольствия прикрыла. — М-м-м… Однозначно фисташковый. Кислинка малиновая — просто песня!
Открыла глаза, а места напротив уже пусто.
Я и пискнуть не успела, как этот двухметровый хищник бесшумно обошел стол, остановился вплотную к моему креслу и, опершись одной ладонью о подлокотник, а второй — о край столешницы, навис надо мной.
Воздух в груди застрял разом. От него пахло дорогим парфюмом и такой тяжелой мужской силой, что у меня все мысли из головы воробьями брызнули.
— Вы чего творите? — только и выдохнула я, вжимаясь лопатками в спинку кресла. — А ну отойдите, я женщина приличная, при исполнении!
— У вас малина на губе осталась, Кира, — хрипло сообщил он, наклоняясь еще ниже. — Плохо дело, — совсем тихо, почти мне в губы проговорил Глеб, не убирая ладони от моей щеки. — Я ведь тебя сюда выдернул, чтобы упрямство твое обломать и заставить невесту брата на чистую воду вывести. А теперь понятия не имею, как мне следующие три недели руки при себе держать, когда ты на меня так смотришь…
Он подался вперед еще на миллиметр и тут на столешнице с противным синхронным жужжанием вспыхнули сразу два телефона. Мой и его.
Я подскочила на стуле так, что чуть лбом ему в подбородок не заехала! Откатилась вместе с креслом к самому камину, схватила свой мобильник дрожащими пальцами и уставилась в экран, чувствуя, как щеки полыхают почище березовых поленьев. Вот что это сейчас было, а?! Мне что, шампанское в голову ударило или оленина не в то горло пошла?! Это ж враг мой корпоративный, шаферюга окаянный, а я сижу, глазами хлопаю, будто меня клюкой по макушке огрели!
Таганцев тоже помрачнел вмиг — вся недавняя хрипотца слетела, будто и не было ее. Выпрямился во весь свой двухметровый рост, желваками заиграл и открыл сообщение.
Писали в наш общий рабочий чат «Свадьба Тимофея и Златы_VIP».
На экране светилось голосовое от самой невесты. Я нажала на воспроизведение, и по каминному залу разнесся приторно-ласковый голосок Златы:
— Кирочка, Глебушка, привет с Бали! Мы тут с Тимошей подумали: пока мы далеко, подготовку на месте нельзя пускать на самотек! Поэтому завтра утром в отель «Кедровый мыс» на все выходные заезжает наш женский десант — моя мама, четыре мои лучшие подружки невесты и мама Тимоши, Раиса Павловна! У девочек по плану выбор гостевых вилл, индивидуальная примерка платьев со швеей и закрытый девичник в СПА-комплексе! Кирочка, с тебя полная организация, будешь с моими девочками с утра до ночи! А ты, Глебушка, обязательно приезжай встретить маму, она так переживает перед знакомством с моей родней, что уже за таблетки для сердца хватается! Целуем!
Запись оборвалась, а я тоскливо прикрыла глаза.
Мама невесты, четыре гламурные подружки и будущая свекровь со слабым сердцем! И все на одни выходные в замкнутом пространстве загородного отеля! Да я лучше еще три тарелки мыльной пены из гибискуса без запинки съем, чем двое суток буду этот серпентарий в СПА и примерочных развлекать! Но отказаться нельзя... прием семьи и проведение предсвадебного девичника у меня черным по белому в договоре прописаны.
Я подняла взгляд на Глеба и тут же поняла, что серпентарий из подружек будет меньшей из моих проблем.
Потому что Таганцев смотрел на меня с холодным, чисто хищным прищуром человека, которому прямо в руки приплыл главный козырь.
— Вот и славно, — негромко произнес он, убирая телефон во внутренний карман и застегивая пиджак. — Сама Злата далеко и присматривать за языками своих товарок не сможет. А ее матушка и близкие подружки знают о прошлом невесты всё, что не смогла нарыть моя служба безопасности.
— Даже не смотрите на меня так, Глеб Викторович! — тут же ощетинилась я, прижимая папку к груди. — Я вам еще днем в офисе сказала: я организатор, а не шпионка! Я чужих подружек спаивать и допрашивать не нанималась!
— Уже нанялись, Лазарева, — ледяным тоном отрезал Таганцев, опираясь кулаками о край стола и глядя мне прямо в глаза. — Ко мне или моим людям эти дамочки на пушечный выстрел не подойдут — при мне они изображают святую невинность. В женскую примерочную и закрытое СПА я тоже не войду. А вот вы проведете с ними сорок восемь часов нос к носу. И для них вы — просто персонал, при котором после третьего бокала шампанского можно не следить за языком.
— Да щас прям! Разбежалась и волосы назад! — возмутилась я. — По договору я обязана организовать им примерку и СПА, вот это я и сделаю! А стучать вам не обязана!
Глеб усмехнулся — криво, безжалостно, совсем как тогда в башне «Меркурий».
— Обязаны, Кира. Потому что десять минут назад вы без письменного согласования с невестой сожрали оленину за мой счет и единолично отменили утвержденное Златой банкетное меню. Если завтра утром я сообщу брату и вашей клиентке, что организатор за их спиной самовольно перекроил концепцию свадьбы, Злата устроит истерику, а вы получите иск на тридцать два миллиона рублей за грубое нарушение договора.
У меня аж дыхание перехватило! Это он меня что же — телячьими щечками и олениной в кабалу загнал?! Накормил голодную девушку, усыпил бдительность, чуть не поцеловал, а сам уже удавку юридическую на шее затягивал?!
— Вы… вы ирод, Таганцев! — только и прошипела я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Шаферюга бессовестный!
— Я бизнесмен, Кира, и я защищаю свою семью, — жестко ответил он, направляясь к выходу. — А про то, что было пять минут назад у камина, советую забыть. Считайте, что у нас обоих случилось помутнение от избытка сахара. Выезжаем в «Кедровый мыс» завтра в восемь утра на моей машине. И очень советую за эти выходные разговорить подружек Златы — иначе оленина станет самым дорогим ужином в вашей жизни. Спокойной ночи, Лазарева.
In bundle