Москва встретила нас холодом. Итальянское солнце осталось позади, а вместе с ним закончилась и наша передышка. Самолёт коснулся полосы. У трапа уже ждал тонированный внедорожник. Резкий порыв осеннего ветра мгновенно забрался под тонкую ткань моего легкого наряда, я зябко повела плечами. Игорь молча положил ладонь мне на спину и уверенно направил к открытой дверце салона.

Всю дорогу до загородного дома он молчал и смотрел в окно. Я не решалась спрашивать, что случилось. Одно было ясно: пока мы гуляли по Италии, в Москве что-то пошло не так.

Мы свернули с трассы к закрытому посёлку. У ворот он остановился. На подъездной дорожке уже стояла машина Дмитрия. Сам Дмитрий и частный детектив Алиса ждали нас на крыльце. По его лицу я сразу поняла: новости будут плохими.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался Игорь, проходя в гостиную и снимая пальто. — Что удалось накопать?

Из глубины холла послышался шорох когтей. Навстречу нам вышел Снежок, старый белый кот с чёрным пятнышком на носу. Он обошёл мои ноги, потёрся о щиколотку и тихо замурлыкал. Я погладила его за ухом, и усталость после дороги немного отступила. Снежок запрыгнул на диван и устроился у меня на коленях, прикрыв янтарные глаза.

Алиса села на другом краю дивана и раскрыла тонкую папку.

— Я отследила финансовую цепочку Алины, — сказала она. — Она действовала на удивление грамотно. Алина нашла анонимного посредника, который за процент отмывает деньги через подставные счета.

— Посредника можно вычислить? — спросил Игорь, садясь в кресло напротив.

— Я работаю над этим.

Алиса достала вторую папку, гораздо толще первой.

— Но пока я проверяла счета, нашла кое-что ещё. Этот анонимный кошелёк уже несколько лет регулярно получает крупные суммы с корпоративных счетов твоей компании, Игорь.

В гостиной повисла тяжёлая тишина. Даже Дмитрий отложил телефон и поднял голову.

Игорь посмотрел на Алису. Ещё секунду назад он выглядел уставшим после перелёта, но теперь его лицо стало жёстким. Я сразу поняла, что тому, кто годами обворовывал его компанию, лучше не попадаться ему на глаза.

— Сколько там набежало? — глухо спросил он.

— По предварительным подсчетам, порядка сорока миллионов за три года, — Алиса развернула схему с десятками стрелок между прямоугольниками с цифрами. — Суммы каждый раз небольшие, чтобы не привлекать внимание автоматических систем контроля, но регулярные. Классическая схема для того, кто знает, как устроен внутренний аудит компании, и явно работает не первый год.

— Мы можем назвать имя крота? — Игорь прищурился.

— Пока нет, — покачала головой Алиса, указывая на запутанную схему. — Точный источник скрыт за десятком фирм-однодневок, зарегистрированных на подставных лиц. Кто-то из твоих сотрудников годами выводит средства через завышенные сметы, а легализацией уже занимается тот теневой посредник, которого наняла Алина. Возможно, случайно вышла на того же человека, возможно, есть связь, которую я пока не вижу.

— И кто под подозрением? — я подалась вперед, вчитываясь в сухие строчки банковских выписок.

— Любой сотрудник, у которого есть доступ к бюджетам и сметам, — ответила Алиса. — Это не один-два человека, а весь архитектурный отдел, отдел снабжения и часть бухгалтерии. Если мы начнём массовую проверку, вор сразу всё поймёт и заляжет на дно. Такие схемы годами держатся только потому, что их организаторы умеют вовремя исчезать.

Игорь откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Дмитрий не проронил ни слова, явно понимая, что сейчас лучше не вмешиваться.

— Все руководители компании хотят получить доступ к огромному бюджету проекта Santori, — Игорь посмотрел на меня. В его взгляде впервые появился азарт. — Такой бюджет легко может привлечь вора. Завтра утром мы дадим ему эту возможность. Но добавим один неприятный сюрприз.

Он сделал паузу.

— Марина официально станет арт-директором проекта и лично возьмёт под контроль сметы, подрядчиков и закупки. Ни один документ не пройдёт без её подписи.

Алиса понимающе кивнула.

— Человек, который годами выводил деньги через сметы, лишится самой большой кормушки в истории компании, — продолжил Игорь. — А контроль отдадут Марине, и это заставит его нервничать. А нервные люди ошибаются.

— Или попробуют устранить проблему другим способом, — тихо сказала Алиса, посмотрев на меня.

Игорь замер. Видимо, он не подумал о такой возможности.

— Поэтому с завтрашнего дня Марину будет охранять моя служба безопасности, — ровно произнёс он.

План звучал рискованно.

***

Утром мы приехали к главному офису корпорации. Ночь я почти не спала, прокручивая в голове слова Алисы про сорок миллионов и про то, что нервничающие люди совершают ошибки, а иногда эти ошибки бывают опасными и для окружающих. За завтраком Игорь был собран и немногословен. Мы почти не разговаривали и вскоре поехали на работу.

Когда мы вошли в переговорную на верхнем этаже, там уже собиралась вся верхушка архитектурного и финансового отделов. Просторный зал с длинным столом из тёмного дерева и панорамными окнами постепенно заполнялся людьми, но с появлением Игоря разговоры оборвались мгновенно. Виктория уже заняла кресло по правую руку от пустующего места генерального директора и сидела с безупречной осанкой, явно предвкушая официальную передачу флагманского проекта в свои руки. На ней был новый костюм, идеально сидевший, будто пошитый на заказ. Рядом расположился начальник снабжения Борис Ефимович, поигрывая массивной запонкой на манжете.

Игорь стремительным шагом прошёл к креслу во главе стола и опустился в него, окинув присутствующих беглым взглядом. Я тихо прошла следом и заняла свободное место ближе к краю. Виктория заметила меня и недовольно поджала губы, смерив презрительным взглядом. Я не стала реагировать и только внимательно наблюдала за остальными присутствующими.

— Доброе утро, коллеги, — жесткий голос Игоря разнесся по переговорной. — На повестке дня утверждение финального плана по флагманскому комплексу Santori.

Виктория подалась вперед. На лице ее расцвела уверенная улыбка.

— Архитектурный отдел полностью готов приступить к распределению бюджета и выбору основных подрядчиков, Игорь Андреевич, — произнесла она с легким придыханием. — Мы разработали предварительные сметы и готовы взять на себя весь объем работ.

— Сметы будут пересмотрены, — оборвал ее Игорь, даже не взглянув в ее сторону. — Масштаб предстоящих работ требует принципиально иного подхода. Речь идет о рекордных инвестициях, и мы не имеем права на малейшую ошибку.

По лицу Виктории пробежала легкая тень, но она быстро справилась с собой и вежливо кивнула.

Борис Ефимович поправил галстук, решив, видимо, что настал его черёд выступить.

— Отдел снабжения обеспечит бесперебойную поставку лучших материалов, — вкрадчиво добавил он, растягивая слова. — Мы с Викторией уже наметили ряд надёжных поставщиков под заявленный бюджет.

— Надёжных, — повторил Игорь, и в этой единственной фразе прозвучало столько скрытого сарказма, что я не сдержалась и посмотрела на реакцию Бориса Ефимовича. Тот ничего не заметил и продолжал сохранять маску профессионального радушия.

Игорь обвёл сидящих перед ним топ-менеджеров холодным взглядом, и мне показалось, что температура в переговорной опустилась на несколько градусов. Выдержав паузу, достаточно долгую, чтобы все успели напрячься в ожидании, он произнёс, обводя взглядом замерших сотрудников:

— Учитывая колоссальный объём инвестиций, я принял решение выделить проект в отдельное структурное подразделение. Марина официально назначается ведущим арт-директором объекта. С сегодняшнего дня она не подчиняется общему архитектурному отделу. Каждая смета, выбор подрядчика и любая закупка строительных материалов будут проходить исключительно через её личную подпись.

В переговорной повисла тишина. Виктория на мгновение потеряла свою привычную идеальную маску, непроизвольно сжав пальцы на кожаной папке перед ней. Борис Ефимович снова нервно поправил узел галстука, хотя тот и без того сидел безупречно, и быстро посмотрел на Викторию, будто искал у неё объяснения происходящему.

— Простите, Игорь Андреевич, — Виктория попыталась вернуть голосу деловую твёрдость. — При всём уважении, у Марины нет опыта управления проектами подобного масштаба. Речь идёт о миллиардах, а не о...

— Решение принято, — коротко произнёс Игорь, и по тону было понятно, что дискуссия окончена. — Все вопросы по бюджету, материалам и подрядчикам с сегодняшнего дня направляются к Марине Николаевне лично. У кого есть возражения по существу проекта, а не по кадровым решениям, я готов их выслушать.

Возражений по существу не последовало. Руководители не имели возможности возразить прямому приказу генерального директора. Спустя полчаса совещание завершилось. Личный помощник Игоря вежливо попросил следовать за ним и сопроводил меня на тридцать четвёртый этаж. Выделенный кабинет находился в непосредственной близости от приёмной генерального директора. Панорамные окна пропускали максимум дневного света и открывали вид на раскинувшуюся далеко внизу столицу. Внутри было всё необходимое: широкий деревянный стол, современная техника и кожаное кресло. Но для начала работы требовалось забрать личные вещи со старого места, поэтому я спустилась в архитектурный отдел и подошла к кабинету Виктории.

Дверь оказалась приоткрыта. Виктория сидела перед монитором, набирая текст на клавиатуре и периодически делая пометки в раскрытом ежедневнике. Бывшая начальница всем своим видом демонстрировала глубокую погружённость в текущие задачи, полностью меня игнорируя. Мои вещи безжалостно свалены в картонную коробку: дорогие линейки перемешались с мелким мусором, а поверх аккуратных чертежей растекалось свежее пятно от пролитого кофе.

— Надо же, какая головокружительная карьера, — процедила сквозь зубы Виктория, понизив голос, будто ни к кому не обращаясь. — Ещё недавно полы тут драила, а сегодня сидишь на миллионных бюджетах. Из уборщицы в арт-директора. Интересно, как быстро ты наскучишь Игорю Андреевичу?

Я спокойно достала из кармана платок, стёрла капли кофе с верхней папки и твёрдо посмотрела на бывшую начальницу.

— Меня совершенно не интересуют ваши грязные фантазии, Виктория, — сказала я тихо, но с ледяной интонацией, осознанно копируя непробиваемую уверенность Игоря. — Меня интересует исключительно проект Santori. С завтрашнего дня я начну сверять каждую цифру, и если найду хотя бы одну завышенную позицию на строительных материалах, мы будем разговаривать совершенно в другом тоне.

Бывшая начальница заметно побледнела. Я подхватила коробку со своими вещами и покинула отдел, оставляя Викторию наедине с её стремительно растущей паникой.

Вернувшись в новый кабинет, я поставила коробку на пол у стола и не успела даже осмотреться, как в приоткрытую дверь тихо постучали.

— Марина Николаевна, можно? — на пороге стоял Максим Воронцов, прижимая к груди объёмную папку.

— Максим, конечно, заходи, — невольно улыбнулась я, увидев знакомое лицо в череде сегодняшних настороженных и завистливых взглядов.

— Меня попросили занести вам предварительные сметы по Santori, из технического отдела, — он аккуратно положил папку на стол, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Тут все материалы, которые архитектурный отдел подготовил на согласование.

— Спасибо, — я кивнула на папку, но Максим не спешил уходить, будто собирался с духом, чтобы сказать что-то еще.

— Марина Николаевна, я очень рад, что вы поправились, — произнес он наконец, слегка покраснев. — И что снова здесь работаете. Честно говоря, на тридцать втором этаже без вас стало гораздо скучнее.

— Мне тоже вас не хватало, — сказала я искренне, и, кажется, эти простые слова заставили его покраснеть еще сильнее.

— Поздравляю с назначением, — торопливо добавил он. — Оно более чем заслуженное, вы столько раз вытаскивали чужие проекты, когда никто другой даже не пытался разобраться. Если вам понадобится помощь по техническим вопросам, обращайтесь в любое время, я всегда рад буду помочь.

— Обязательно обращусь, — я тепло улыбнулась ему. — Спасибо, что занес документы, Максим.

Он кивнул, неловко улыбнулся и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я, глядя ему вслед, подумала, что среди всей этой корпоративной холодности приятно иметь хотя бы одного человека, который искренне рад твоим успехам, а не пытается вычислить, сколько еще ты продержишься на новой должности.

Я придвинула к себе принесенную папку и открыла ее, забыв на время о недоразобранных вещах в коробке. С подобными расчетами я имела дело еще со студенческих лет, поэтому первые несколько страниц не вызвали никаких вопросов: разумные цены на бетон, стандартные расценки на металлоконструкции, обычная стоимость остекления. Я листала дальше, отмечая для себя знакомые позиции, пока взгляд не зацепился за одну строку в разделе отделочных материалов.

Натуральный травертин для отделки центрального атриума. Шестьсот десять евро за квадратный метр. Я нахмурилась и внимательно изучила спецификацию. Указанный производитель не был эксклюзивным брендом, а аналогичный материал того же класса стоил на рынке около четырёхсот двадцати евро. Разница выглядела слишком существенной даже с учётом логистики. Я потянулась за ручкой, чтобы отметить строку, и в этот момент в дверь снова постучали, теперь резко и торопливо.

— Марина Николаевна, — на пороге появился Борис Ефимович, и, судя по легкой одышке, ко мне он спешил.

— Хотел лично поздравить вас с заслуженным назначением, Марина Николаевна, — начал он, проходя внутрь и источая приторную любезность, хотя глаза его тем временем быстро скользнули по стопке папок на моем столе. — Редко кому удается подняться по карьерной лестнице настолько стремительно. Понимаю, что наше знакомство началось весьма скомканно, и искренне надеюсь, что вы позволите вычеркнуть то досадное недоразумение из памяти. Предлагаю начать наше сотрудничество с чистого листа.

— Благодарю, — я посмотрела на него, пытаясь понять, что именно его сюда привело на самом деле.

— Кстати, раз уж я здесь, — он словно невзначай кивнул на папки, — по регламенту документооборота часть предварительных смет из вашего пакета нуждается в технической доработке перед подписанием. Помощник, кажется, поторопился и отдал вам сырые версии. Если позволите, я заберу их на пару дней, приведем расчеты в порядок и вернем уже в чистовом виде.

— Какие именно документы вы имеете в виду? — я не спешила отдавать папки.

— Да там пара позиций по отделочным материалам, — он неопределенно махнул рукой, всем видом изображая, что речь о какой-то досадной мелочи, не стоящей внимания. — Технические огрехи, не более того.

Я сразу вспомнила строку про травертин.

— Я уже успела просмотреть весь пакет, Борис Ефимович, — сказала я как можно спокойнее. — Ничего похожего на техническую ошибку не заметила. Если вы уточните, что конкретно смущает вас в этих сметах, я с удовольствием разберусь сама, раз теперь это моя зона ответственности.

На мгновение что-то дрогнуло в его вежливой улыбке, будто он не рассчитывал на подобный ответ.

— Как скажете, — он слегка склонил голову. — Проект предстоит колоссальный, Марина Николаевна. Первое время вам будет сложно разобраться во всех запутанных цепочках поставок. Обращайтесь непосредственно ко мне, если возникнут вопросы.

— Обязательно обращусь, — ответила я. — Особенно если мне понадобится понять причину, по которой некоторые отделочные материалы в смете стоят почти на пятьдесят процентов выше актуальной рыночной цены.

Борис Ефимович разозлился лишь на долю секунды, но я успела это заметить.

— В строительстве рыночная цена редко является показательной, — произнес он уже гораздо суше прежнего. — Стоимость складывается из сложной логистики, дополнительной обработки материалов и расширенных гарантийных обязательств.

— Разумеется, — я закрыла папку. — Именно поэтому я планирую запросить полный детализированный расчет стоимости по каждой позиции.

Борис Ефимович принужденно улыбнулся, пожелал мне продуктивного дня и поспешно покинул кабинет.

Я не стала терять время на раздумья и, забрав папку со сметами, сразу отправилась в приемную Игоря.

Помощник кивнул мне и почти без задержки пропустил внутрь. Игорь сидел за столом, изучая какие-то бумаги, и поднял взгляд, стоило мне переступить порог.

— Уже что-то нашла? — спросил он, откладывая документы в сторону.

— Возможно, — я положила смету перед ним и указала на отмеченную строку. — Травертин для отделки атриума заложен по цене шестьсот десять евро за квадратный метр. Аналогичный материал того же класса на открытом рынке стоит около четырехсот двадцати. Формально к цифре не придраться, производитель существует, контракт оформлен официально. Единственный способ доказать что-то наверняка, это сравнить документы с тем, что реально привезут на объект.

Игорь внимательно изучил смету, и на его лице заиграли желваки.

— И как отреагировал Борис Ефимович, когда узнал, что документы уже у тебя?

— Откуда ты знаешь, что он приходил? — я невольно удивилась.

— Потому что десять минут назад он звонил моему помощнику и интересовался, ушел ли уже пакет документов по Santori наверх, — Игорь слегка усмехнулся, хотя веселого в этой усмешке было немного. — Судя по всему, не успел.

— Не успел, — подтвердила я. — Пытался забрать смету под предлогом технической доработки, но я отказалась отдавать документы, не увидев конкретных ошибок. После этого он сразу заговорил про особые условия поставки и ушел.

— Значит, документ ему подготовили заранее, еще до совещания, — Игорь побарабанил пальцами по столу. — А когда объявили о твоем назначении, он понял, что смета вот-вот попадет к тебе в руки, и попытался ее перехватить. Не успел, потому что помощник забирает документы по Santori пачками, не разбирая содержимое.

— Значит, он не рассчитывал, что кто-то станет проверять цены построчно, — заметила я. — Раньше этого никто не делал.

— Верно, — Игорь помолчал немного, разглядывая цифру в смете так, будто хотел взглядом прожечь в бумаге дыру. — Официально запрашивать проверку по этому поставщику нельзя. Если начнем действовать через бухгалтерию или юридический отдел, они моментально поймут, что мы что-то заметили, и в этот раз спрячут концы гораздо надежнее, чем прежде.

— Тогда остается только ждать, — сказала я. — Дождаться реальной поставки материала и сравнить то, что привезут, с тем, что записано здесь. Если на объекте окажется дешевый аналог, а не заявленный травертин, у нас будет не подозрение, а факт.

— Ждать, — Игорь произнес это слово так, будто оно давалось ему с трудом. — Хорошо. Но с этого дня каждую смету, каждую спецификацию, каждую поставку по этому проекту ты проверяешь лично, прежде чем документ уходит дальше. Если Борис Ефимович и Виктория действительно в этом замешаны, рано или поздно они допустят ошибку. Нам остается только оказаться рядом, когда это случится.

Домой я в тот вечер собиралась поздно. Сложенные в стопку сметы по инженерным коммуникациям требовали внимания, а после разговора с Игорем я и сама не хотела уходить, не разобравшись хотя бы в половине документов. Игорь еще днем предупредил, что уедет на встречу с Алисой обсуждать первые результаты по анонимному кошельку и вернется поздно, так что забрать меня сегодня не сможет. Когда я наконец захлопнула последнюю папку и вышла из здания, на улице уже стемнело, и только редкие фонари на парковке разбавляли синеватый вечерний сумрак.

Я остановилась у самого входа, кутаясь в пальто, и потянулась было за телефоном, чтобы вызвать такси, но краем глаза заметила движение у дальнего угла здания, там, где обычно парковались сотрудники архитектурного отдела, и рука сама собой замерла на полпути к карману. Экран телефона в такой темноте засветился бы слишком ярко, а мне вдруг совсем не захотелось привлекать к себе внимание.

Виктория.

Она стояла у своей машины, но не одна. Рядом с ней, спиной ко мне, была другая женщина в темном плаще, и что-то в развороте плеч, в наклоне головы показалось мне до странности знакомым. Я всмотрелась внимательнее, и в груди похолодело от узнавания.

Алина.

Моя сестра стояла у машины Виктории, будто они были знакомы не первый день. Я отступила на шаг назад, за одну из декоративных колонн у входа, стараясь остаться в тени. Отсюда было видно достаточно хорошо. Виктория стояла со скрещенными на груди руками, плечи ее были напряжены, а взгляд то и дело метался в сторону здания. Алина что-то быстро говорила, активно жестикулируя, и Виктория качала головой, всем видом выражая несогласие или сомнение. Слов было не разобрать, расстояние было слишком большим. Спор, кажется, подходил к какой-то развязке. Алина произнесла что-то короткое, и я увидела, как настороженность на лице Виктории медленно сменяется чем-то другим. Плечи опустились, руки разомкнулись, а губы тронула улыбка.

Виктория подняла взгляд, и на этот раз он остановился на темных окнах моего кабинета на тридцать четвертом этаже. Я замерла, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. Что бы они ни обсуждали, было очевидно одно: они пришли к согласию, и это согласие было направлено не в мою пользу.

Только когда обе женщины сели каждая в свою машину и отъехали от здания, я решилась выйти из тени и наконец достала телефон, чтобы вызвать такси, все еще чувствуя, как колотится сердце, а в голове крутился один и тот же вопрос: с каких пор Алина знакома с Викторией, и что связывает их.

Домой я добралась в состоянии, близком к оцепенению. Заварила чай, к которому так и не притронулась, устроилась на диване в гостиной и просидела так, глядя в одну точку, наверное, около часа, прежде чем услышала звук отпираемой входной двери. Игорь вошел уставший, с тенями под глазами, и по одному его виду было ясно: разговор с Алисой тоже не принес ничего обнадеживающего.

— Ты еще не спишь, — заметил он, снимая пальто и вешая его на крючок у входа. — Что-то случилось?

— Случилось, — я поднялась с дивана. — Когда я уходила с работы, у парковки видела Викторию. Она была не одна.

Игорь замер.

— С кем?

— С Алиной, — голос предательски дрогнул. — Они разговаривали минут пять, может больше. Виктория смотрела на окна моего кабинета.

Игорь медленно опустился в кресло напротив, обдумывая услышанное.

— Ты уверена, что это была именно Алина?

— Абсолютно, — ответила я твердо.

Ошибиться я не могла. Он потер переносицу.

— Это меняет расклад, — произнес он наконец. — Алиса сегодня рассказала, что анонимный посредник, через которого Алина выводила деньги на киллера, тот же, что и тот, через кого уже несколько лет отмывают средства с корпоративных счетов. Мы думали, что это случайное совпадение. Но если она знакома с Викторией лично, это уже не совпадение.

— Значит, Алина могла узнать про посредника от Виктории, — медленно проговорила я. — А Виктория попросила у нее помощи против меня.

— Возможно, — Игорь достал из сумки ноутбук и поставил его на журнальный столик. — Марина, есть еще кое-что. Пока Алиса копала историю с посредником, она наткнулась в архивах на старую запись с дорожной камеры, касающуюся вашей семьи. Тебе стоит увидеть это самой.

Он развернул экран ко мне и запустил файл.

Картинка оказалась зернистой, черно-белой, с плохо различимыми деталями, характерными для дорожных камер тех лет. Дата в углу экрана стояла на день раньше моего дня рождения, указанного в свидетельстве. На записи была видна темная дорога, занесенная снегом обочина, и автомобиль, вильнувший на скользком повороте и на полной скорости врезавшийся в отбойник.

Я узнала машину. Она была на старых семейных фотографиях, которые мама хранила в нижнем ящике комода.

— Кто за рулем? — спросила я, хотя уже боялась ответа.

— Смотри дальше, — тихо сказал Игорь.

Из машины, шатаясь, вышла женщина, одной рукой держась за живот, огромный от поздней беременности, а другой цепляясь за смятую дверь. На записи было видно, как под ней на снегу начинает расползаться темное пятно. Прохожие подбежали, кто-то побежал к старому телефону-автомату у обочины. Наверное, вызывать скорую..

Я всмотрелась в лицо женщины, насколько позволяло качество съемки, и узнала мать.

— Это она, — прошептала я. — Она была за рулем.

— Алиса нашла не только видео, — Игорь достал из сумки несколько распечатанных листов. — Медицинская карта из клиники, куда ее привезли в ту ночь. Она была беременна двойней. Официально все, включая вашего отца, считали, что она в это время находится на отдыхе у родственников. Она скрыла госпитализацию от всей семьи.

Я взяла документы дрожащими руками, пробегая глазами строчки, написанные медицинским языком, за которыми скрывалась вся правда моего рождения.

— В результате аварии один из плодов погиб, — тихо прочитала я.

— Только тебя врачам удалось спасти.

Облегчение и обида нахлынули одновременно, настолько сильно переплетенные между собой, что я не могла понять, где заканчивается одно и начинается другое. Я почувствовала, что плачу, хотя не сразу поняла это. Только, когда слезы скатились по щекам.

Почувствовав мою дрожь, Снежок тихо поднялся со своего места, перебрался ко мне на колени и уткнулся теплой мордочкой в мои сложенные пальцы, включив свое громкое, успокаивающее урчание. Кот настойчиво бодал мою ладонь мокрым носом, заставляя зарыться пальцами в его густую шерсть. Игорь молча пересел ко мне на диван и обнял, ничего не говоря, просто позволяя мне выплакать то, что копилось внутри двадцать с лишним лет.

— Она знала, — произнесла я наконец, уткнувшись в его плечо. — Она знала правду все это время и предпочла свалить ее на меня, лишь бы не чувствовать себя виноватой.

— Мне жаль, что тебе пришлось узнать это именно так, — тихо сказал Игорь, гладя меня по волосам.

Я не могла остановиться. Слезы текли сами собой, будто прорвало что-то, что я держала взаперти с самого детства, аккуратно запечатанное под слоями напускного спокойствия и привычки не жаловаться. Игорь просто держал меня, одной рукой обнимая за плечи, а другой медленно поглаживая по спине.

— Мне так больно, — прошептала я, когда слезы немного отступили. — И одновременно так легко. Я не знаю, как можно чувствовать это одновременно.

Игорь взял мое лицо в ладони, наклонился и, вместо ответа, легонько провел губами по мокрой дорожке от слез на моей щеке.

— Соленая, — заметил он серьезным тоном.

Я не удержалась и фыркнула сквозь всхлипы.

— Это вообще-то не повод для шуток.

— А кто шутит, — он невозмутимо поймал следующую слезинку губами, теперь у другого глаза. — Я провожу серьезную дегустацию. Хочу убедиться, что слезы от облегчения на вкус лучше, чем слезы от боли.

— И как результат? — я улыбнулась, несмотря на то что нос предательски покраснел, а глаза наверняка опухли.

— Пока не могу сказать наверняка, — он чуть отстранился, разглядывая мое лицо. — Придется собрать больше образцов.

Он снова притянул меня ближе и на этот раз поцеловал не в щеку, а в губы, медленно и бережно, будто боялся, что я рассыплюсь от неосторожного движения. Я обхватила его за шею, чувствуя, как остатки напряжения понемногу вытекают из тела, уступая место чему-то теплому и совсем не связанному с сегодняшним тяжелым днем. Я прижалась к нему теснее, мир за окном продолжал существовать со всеми своими заговорами и предателями, но здесь, рядом с этим невыносимым, невозможным мужчиной, находившим повод для шутки даже в такой момент, дышать вдруг стало значительно легче.

***

Следующие несколько дней прошли в напряженном ожидании, на строительном складе вот-вот должна появиться партия материала, способная либо подтвердить наши подозрения, либо развеять их. Игорь тем временем через доверенного человека отследил маршрут поставки. Оказалось, что груз с отделочным камнем для атриума должен прибыть на склад в четверг, ранним утром. Я приехала на объект вместе с Игорем и Дмитрием. Через полчаса ожидания снаружи послышался гул мотора, и к воротам подъехала грузовая фура с логотипом транспортной компании на боку.

Водитель, зевая, протянул накладные бригадиру, который начал руководить разгрузкой поддонов с плитами камня, обернутыми в защитную пленку.

— Начинайте вскрывать, — распорядился Игорь, подходя ближе.

Бригадир удивленно посмотрел на нас, явно не привыкший к тому, что руководство лично присутствует на подобной процедуре, но послушно кивнул и подал знак рабочим. Те сняли упаковку с ближайшего поддона, и я подошла ближе, разглядывая открывшиеся плиты.

Даже на глаз, без специальных инструментов, было заметно, что структура камня выглядит слишком однородной, лишенной характерных прожилок и природных вкраплений. Я присела на корточки и провела рукой по прохладной поверхности.

Дима молча достал из сумки эталонный образец, приложенный когда-то к тендерной документации, и положил его рядом с плитой из партии. Разница стала очевидна сразу: эталон был испещрен характерными порами и неровными прожилками, в то время как привезенный материал выглядел заметно более гладким и однотипным, будто отлитым по единому шаблону, а не добытым в карьере.

— Это не тот камень, — тихо произнес Дмитрий, переводя взгляд с образца на плиту и обратно. — Похоже на более дешевый аналог с похожей текстурой.

Игорь достал телефон и сфотографировал оба образца рядом, после чего повернулся к бригадиру.

— Кто подписывал накладную на эту поставку?

Бригадир торопливо порылся в документах.

— Борис Ефимович, — сказал он, протягивая бумагу. — Он же и заказ оформлял со стороны нашей компании, все официально, печати на месте.

Смета, которую я проверяла в своем кабинете, и накладная на конкретную партию материала оказались разными документами: первую утверждал архитектурный отдел на этапе планирования бюджета, а вторую, уже на этапе реальной закупки, подписывал именно Борис Ефимович как начальник снабжения. Это означало, что подменить материал он мог в одиночку, без участия Виктории.

Игорь забрал накладную, бегло просмотрел ее и передал мне.

— Вызывай Бориса Ефимовича сюда, — сказал он бригадиру. — Немедленно.

Борис Ефимович приехал спустя сорок минут, увидев нас с Игорем у распакованных поддонов, он на мгновение замер в дверях склада, и я успела заметить, как быстро сменяются выражения на его лице: от растерянности к попытке изобразить спокойствие.

— Доброе утро, — произнес он с натянутой улыбкой. — Что-то случилось с поставкой?

— Случилось, — Игорь протянул ему рядом лежащие образцы, эталонный и привезенный. — Объясните мне, Борис Ефимович, почему в смете указан натуральный травертин за шестьсот десять евро, а на объект приехал вот этот материал, который, по самым скромным прикидкам, стоит в лучшем случае половину этой суммы.

Борис Ефимович взял в руки оба образца, и его пальцы едва заметно дрогнули.

— Должно быть, произошла путаница на складе поставщика, — начал он, стараясь звучать уверенно. — Я немедленно свяжусь с производителем и разберусь...

— Не утруждайтесь, — перебила я. — Мы уже связались с производителем, указанным в накладной, вчера вечером. Знаете, что нам ответили? Что они вообще никогда не отгружали материал на этот адрес. Ни этой партии, ни какой-либо другой. То есть имя настоящего производителя в ваших документах просто использовано без его ведома, а камень приехал совершенно из другого места.

В складском помещении повисла тишина, нарушаемая только гулом работающего где-то вдалеке вентилятора.

— Я могу все объяснить, — Борис Ефимович судорожно облизнул губы, и в этот момент вся его привычная елейная уверенность окончательно испарилась, обнажив неприкрытый страх.

— Будете объяснять, — холодно произнес Игорь, скрестив руки на груди. — Но не мне. У меня уже есть все, что нужно: фотографии подмененного материала, накладная с вашей подписью и официальный ответ производителя о том, что он не имеет отношения к этой поставке. С сегодняшнего дня вы отстранены от занимаемой должности до окончания служебной проверки. Всеми дальнейшими вопросами будет заниматься служба безопасности компании совместно с нашими юристами.

Борис Ефимович побледнел, переводя взгляд с Игоря на меня, будто искал хоть каплю сочувствия и не находил ни в ком из нас.

— Игорь Андреевич, я двадцать лет проработал в компании, — начал он, и в голосе впервые прорезалась настоящая паника вместо привычной елейности. — Давайте обсудим это, я готов вернуть всю разницу до последнего рубля, только не...

— Двадцать лет вы получали доверие, которым воспользовались, чтобы годами обкрадывать компанию через завышенные сметы, — перебил его Игорь. — Обсуждать здесь нечего. Проводите его до машины, — кивнул он охраннику, стоявшему у входа на склад. — Дальше с ним будут разговаривать другие люди.

Охранник молча указал рукой в сторону выхода, и Борис Ефимович, кинув последний затравленный взгляд на разложенные перед ним образцы камня, безмолвно направился к своей машине, сопровождаемый охранником до самых ворот склада, а Игорь еще долго смотрел ему вслед с выражением человека, для которого это была лишь первая, но далеко не последняя победа в затянувшейся войне.

***

Тяжелый внедорожник несся по оживленной трассе в сторону центра. Игорь вел машину на предельной скорости, резко перестраиваясь из ряда в ряд и не отрывая взгляда от дороги.

— Служба безопасности на связи, Игорь Андреевич, — раздался из динамиков сухой голос начальника охраны.

— Кабинет Бориса Ефимовича опечатать прямо сейчас, — чеканил Игорь, обгоняя очередной седан. — Личные рабочие станции отдела снабжения отключить от внутренней сети холдинга. Никаких удаленных доступов. Ни один документ не должен покинуть тридцать второй этаж.

— Принято.

— Передайте юридическому отделу, чтобы немедленно готовили акты на заморозку всех исходящих платежей по контрагентам Santori, — бросил Игорь. — Счета фирм-однодневок блокировать до окончания внутренней проверки. Выполняйте.

Собеседник отключился с коротким щелчком. Сидевший на пассажирском кресле Дмитрий оторвался от экрана своего рабочего планшета и покачал головой.

— Без утверждения архитектурно-дизайнерской части этот номер у Бориса не прошел бы, — произнес Дмитрий, поворачивая планшет так, чтобы нам обоим были видны схемы. — Чтобы провернуть подмену травертина на объекте такого уровня, недостаточно просто составить фальшивую накладную на складе. Кто-то должен был изначально заложить в проект липовую спецификацию с завышенным классом камня. Борис не архитектор, он не умеет рисовать такие узлы.

— Мы оба знаем, кто составляет эти спецификации, — ровно ответил Игорь, входя в крутой поворот.

Спустя двадцать минут мы уже входили в холл главного стеклянного небоскреба. Разгар рабочего дня наполнял первый этаж суетой, но стоило нам подняться на лифте, как привычный ритм дал трещину. У опечатанной двери кабинета Бориса Ефимовича уже дежурили двое безопасников в строгих костюмах.

Я поднялась выше и вошла в свой кабинет на тридцать четвертом этаже и сразу включила рабочий компьютер. Нужно было проверить спецификации по проекту Santori и найти человека, который вписал фальшивого поставщика в систему до подписания накладных. Система загрузилась, но стоило мне дважды кликнуть по сетевой папке архитектурного отдела, как на мониторе мгновенно высветилась серая табличка с отказом в доступе. Служба безопасности сработала молниеносно.

Электронных следов было больше не достать. Однако в архиве архитектурного отдела всегда хранился бумажный журнал согласований с подписями под каждым изменением в проекте.

Я вышла в коридор и посмотрела на табло лифтов, цифры на котором намертво застыли на первом этаже. Кабины уже перехватила охрана. Ждать возвращения лифтов не имело смысла, поэтому я толкнула тяжелую противопожарную дверь и вышла на боковую лестницу.

Я быстро спустилась на два пролета вниз. На лестничной площадке тридцать второго этажа было прохладно. Я потянулась к ручке двери, собираясь выйти, но внезапно замерла. Стеклянная створка, ведущая на пожарный балкон, оказалась приоткрыта на пару сантиметров, и оттуда донесся резкий, громкий шепот.

Я отступила в тень бетонного выступа, задержав дыхание. Виктория металась по узкой площадке, нервно сжимая телефон у уха. Ее идеальная укладка слегка растрепалась, а лицо пошло некрасивыми красными пятнами.

— Ты не понимаешь, идиотка! — яростно шипела Виктория в трубку. — Твой чертов план с саботажем провалился! Бориса взяли прямо на складе, его кабинет опечатали десять минут назад!

Сердце ударило в ребра. Я осторожно опустила руку в карман, нащупала смартфон и медленно, стараясь не издать ни единого шороха, вытащила его наружу. Включив видеозапись, я навела объектив через узкую щель в дверном проеме. В кадр четко попало перекошенное злобой лицо Виктории.

— Да плевать мне! — продолжала срываться на придушенный визг ведущий дизайнер, нервно дергая пуговицу блузки. — Если безопасники начнут трясти Бориса, они вскроют все левые счета и выйдут на твоего решалу из сети! Мы обе пойдем по уголовной статье! Ты клялась, что уничтожишь свою святую сестрицу, а в итоге сама подставила нас всех под удар! Слушай меня внимательно, Алина: если мое имя всплывет на допросах, я сдам тебя с потрохами!

Виктория с нажала отбой и тяжело оперлась ладонями о холодные перила ограждения. Я аккуратно нажала красную кнопку, сохраняя файл в память телефона и отправляя копию в облачное хранилище. Видео получилось четким, со звуком, каждое слово было прямым доказательством их сговора.

Я вернулась на тридцать четвертый этаж, мысли выстроились в четкую цепочку. Игорь стоял у широкого стола, внимательно просматривая чертежи, а Дмитрий Анатольевич работал с планшетом. Игорь поднял голову, вглядываясь в мое лицо.

— Ты нашла что-то еще?

— Нашла, — я подошла вплотную к столу и положила телефон на полированное дерево. — На пожарном балконе тридцать второго этажа. Виктория связывалась с Алиной.

Дмитрий мгновенно отложил планшет и подошел ближе. Я коснулась экрана, запуская видеозапись. На кадрах четко отображалась перекошенная злостью Виктория, а из динамика раздавался ее голос.

На скулах Игоря обозначились желваки.

— Она не покинет здание, — ровным голосом произнес Игорь, нажимая клавишу внутренней связи на столе. — Охране на центральном посту. Заблокировать электронный пропуск Виктории. Проводить ее в мой кабинет. Немедленно.

Спустя пять минут дверь распахнулась. Виктория вошла, пытаясь сохранить надменную осанку, но бегающий взгляд выдавал ее состояние. Следом встали двое сотрудников службы безопасности.

— Игорь Андреевич, что за цирк? — с порога заговорила она с возмущением. — Меня задерживает охрана, пока в отделе творится хаос!

— Сядьте, Виктория, — оборвал ее Игорь, даже не повышая голоса.

Она замерла посреди кабинета, скрестив руки на груди:

— Я требую объяснений.

— Объяснения сейчас будете давать вы, — Игорь развернул монитор с историей изменений в файлах, а рядом положил мой телефон с видеозаписью. — На этом видео зафиксирован ваш разговор с Алиной. На записи есть абсолютно все: признание в финансовых махинациях, связь с посредником и саботаж проектной документации комплекса Santori.

Краска мгновенно отлила от лица Виктории. Она уставилась на экран, и ее привычная маска осыпалась, оставив лишь страх.

— Это провокация, — прошептала она, отступая на шаг назад к выходу, но уперлась спиной в безопасника. — Я просто была на взводе… Вы верите этой…

— Срок за соучастие в мошенничестве и саботаж в крупном размере будет внушительным. Борис уже дает показания, — произнес Игорь, поднимаясь из-за стола. — Либо вы прямо сейчас отдаете нам все контакты, счета и переписки с вашим посредником, либо через пятнадцать минут за вами приезжает наряд полиции.

Виктория сдавленно заговорила, глядя в пол:

— Это была Алина… Она сама вышла на меня после банкета, когда узнала о новом назначении… Обещала помочь через своего человека, если я достану черновики и помогу убрать Марину из проекта… Я дам вам контакт посредника. Все переписки в телефоне. Только не привлекайте полицию, Игорь Андреевич.

— В переговорную ее, — коротко кивнул Игорь безопасникам, больше не удостаивая ее взглядом. — Зафиксируйте показания под протокол и передайте Алисе.

Дверь закрылась за всхлипывающей Викторией. В кабинете генерального директора наконец воцарился порядок. Я подошла к окну, глядя на раскинувшийся внизу город, Игорь подошел ближе и накрыл мою ладонь своей рукой.

— Алиса получила прямой выход на заказчика. На этот раз твоя сестра не сможет уйти от ответственности. Пора ставить точку.

Дмитрий Анатольевич убрал планшет в кожаную папку и направился к выходу.

— Я спущусь в архив, заберу бумажные журналы правок за прошлый месяц, — бросил Дмитрий уже от дверей. — Надо проверить, где еще Виктория успела приложить руку к расчетам.

— Проверь, — коротко отозвался Игорь. — Все сомнительные листы сразу передавай юристам.

Когда за архитектором закрылась дверь, Игорь повернулся ко мне. Взгляд его оставался собранным, но жесткость в чертах лица заметно сгладилась.

— Ты бледная, — произнес он тише прежнего, подходя ближе к окну. — На сегодня с тебя достаточно потрясений. Поезжай домой.

— А как же протоколы допроса Виктории? — я посмотрела на него снизу вверх. — И контакт посредника?

— Этим займется служба безопасности вместе с Алисой. Телефон Виктории уже в работе, ее переписки выгружают на отдельный носитель. Сидеть здесь и слушать ее истерики тебе незачем.

Он достал из кармана связку ключей и брелок сигнализации, после чего нажал вызов на стационарном телефоне.

— Водитель отвезет тебя в загородный дом. Там дежурит охрана, посторонних на территорию поселка не пропустят.

Спорить не имело смысла. Навалилась усталость, я молча кивнула, взяла свою сумку и направилась к выходу из кабинета.

— Марина, — окликнул меня Игорь у самой двери.

Я обернулась.

— Спасибо за выдержку, — произнес он, и в его голосе прозвучало редкое, открытое тепло. — Ты отлично справилась.

Спустившись на лифте на подземный уровень, я села в салон внедорожника. Водитель молча тронул автомобиль с места, выруливая на залитый вечерними огнями проспект. Шум мегаполиса постепенно остался позади, сменившись темной полосой подмосковного леса и высокими глухими заборами поселка. Когда тяжелые кованые ворота закрылись за машиной, я вышла на крыльцо и глубоко вдохнула сырой воздух.

В просторном доме царил покой. Меня встретил лишь сонный Снежок, лениво вытянувшийся на коврике в прихожей. Я поднялась на второй этаж, сбросила строгий рабочий костюм, надела удобные мягкие вещи и спустилась на кухню. Кот неотступно следовал за мной по пятам. Я подсыпала ему свежего корма в тяжелую плошку и налила чистой воды, слушая его благодарный хруст. Себе же заварила травяной чай, оперлась ладонями о край мраморного острова и задумчиво посмотрела в темное окно. Снежок запрыгнул на соседний барный стул, подобрал под себя белые лапы и стал мерно дремать, скрашивая мое одиночество.

Спустя пару часов входная дверь внизу негромко щелкнула, выводя меня из оцепенения. Кот встрепенулся и спрыгнул на пол. Через минуту в кухню вошел Игорь. Он уже успел снять пальто и пиджак, оставшись в одной темной рубашке с расстегнутым воротом. На ходу потрепав кота по загривку, он сразу посмотрел на меня.

— Алиса только что закончила сверку данных, — заговорил он прямо с порога, подходя к кухонному острову. — Посредник подтвердил, что средства на оплату наемника переводились с кошелька Алины. Завтра утром следователи выписывают официальный ордер на ее задержание.

Он остановился напротив меня, внимательно вглядываясь в мое лицо:

— Скоро все закончится. Ты готова к этому?

— Да.

***

Следствие тянулось мучительно долго. Восемь месяцев бесконечных допросов, очных ставок и бумажной волокиты, пока Алина ждала суда в следственном изоляторе. Потянув за показания наемника, следователи быстро добрались до Артёма и матери, вскрыв всю цепочку: от фальшивых медицинских карт до моего удержания в загородном доме. И вот теперь этому действительно пришел конец.

Скрип дубовой двери судебного зала глухо разнесся под сводами. Заседание должно было начаться с минуты на минуту, и в воздухе стояла духота. Я сидела на скамье для потерпевших, чувствуя, как ткань жакета натянулась на спине. Рядом со мной расположился Игорь. Он не делал лишних движений, не пытался меня успокаивать дежурными фразами, но само его присутствие создавало стену, отсекающую любые нападки. Сидевший правее адвокат неторопливо раскладывал по столу копии финансовых выписок и протоколы допросов.

— Волнуешься? — спросил Игорь, наклонившись ко мне так, чтобы его слова не разлетались по залу.

— Скорее хочу, чтобы этот фарс побыстрее закончился, — ответила я, глядя прямо перед собой и заставляя голос звучать ровно. — Слишком много грязи накопилось за эти месяцы.

Двери со стороны коридора открылись. В зал неуверенно вошли мать и Артём. Бывший жених выглядел пугающе. Он сильно исхудал, а впалые щеки обросли грязной жесткой щетиной. Строгий костюм висел на его плечах мешком, воротник рубашки посерел от въевшейся уличной грязи. Артём ссутулился, пряча взгляд в пол, и быстро скользнул за стол рядом с защитником, напоминая забитого бродягу.

Мать озиралась по сторонам. Она судорожно сжимала в пальцах платок. Заметила меня на первом ряду, она сделала быстрый шаг к нашей скамье. Ее губы дрогнули.

— Марина… доченька, — зашептала она, глядя на меня. — Поговори с ними. Скажи, что это семейное недоразумение! Алина ведь не со зла, она просто молодая, глупая была, запуталась! Мы же семья, как ты можешь нас под тюрьму подводить?!

Я смотрела на ее заплаканное лицо.

— Семья? — спросила я. — Семья не нанимает уголовников, чтобы переломать человеку ноги в подворотне. И семья не пытается запереть дочь в бараке ради квартиры. Вы сделали свой выбор, теперь пришло время отвечать перед законом.

Мать открыла рот, пытаясь возразить.

— Гражданка, займите свое место и соблюдайте тишину в зале, — сказал судебный пристав, преграждая ей путь к моей скамье.

Мать вздрогнула и попятилась к своему стулу.

В этот момент раздался громкий лязг металла. Тяжелая дверь конвойного помещения распахнулась. Двое приставов завели в зал Алину. Сестра выглядела плохо. На ней была выцветшая серая кофта, а немытые волосы наспех стянуты на затылке. Она сгорбилась, проходя внутрь стеклянного бокса. Приставы защелкнули замок.

Алина подняла голову и наткнулась на мой взгляд. Ее спина мгновенно выпрямилась. Лицо перекосило от ярости.

— Думаешь, нашла себе покровителя и стала персоной?! — сорвалась на визг сестра, с силой ударив ладонью по толстому стеклу. — Ты всю жизнь была неудачницей! Квартира должна была принадлежать мне, Артём должен был быть моим! Ты отобрала у меня всё, а теперь сидишь здесь и строишь из себя жертву!

— Обвиняемая, прекратите нарушать порядок! — прикрикнул пристав, делая шаг к стеклянному боксу. — Иначе я буду вынужден удалить вас из зала до начала заседания!

— Пусть кричит, — ровно произнес Игорь, даже не взглянув в сторону бокса. — Чем громче она показывает свою сущность, тем проще судье будет выносить решение.

Двери в глубине зала открылись.

— Встать, суд идет! — громко объявила секретарь.

Мы поднялись. Судья в черной мантии прошла к своему месту, опустила на стол пухлый том уголовного дела и села. Глухой стук эхом разнесся по помещению.

— Прошу садиться, — произнесла женщина. — Судебное следствие объявляется открытым. Слово предоставляется стороне государственного обвинения.

Государственный обвинитель поднялся из-за стола и раскрыл свою папку.

— Ваша честь, сторона обвинения представляет выписки с банковских счетов для доказательства причастности подсудимой Алины к организации заказного нападения. Средства переводились на анонимный кошелек теневого посредника.

Адвокат Алины резко вскочил со своего места.

— Протестую, Ваша честь! — его голос разнесся по залу уверенно и громко. — Защита настаивает на том, что данные переводы являлись личным займом. Моя подзащитная инвестировала средства в криптовалюту. Нет ни единого прямого доказательства того, что эти деньги предназначались для оплаты нападения на потерпевшую.

Прокурор спокойно достал следующий лист из папки.

— У обвинения есть аудиозапись с телефона потерпевшей. На ней подсудимая будничным тоном обсуждала детали избиения своей сестры. Кроме того, у нас есть чистосердечное признание самого наемника. Он подробно описал первое нападение в квартире и второе нападение с ножом на веранде. Исполнитель прямо указывает на подсудимую как на единственного заказчика.

Адвокат Алины подался вперед, упираясь руками в стол.

— Ваша честь, показания исполнителя получены под давлением! — парировал защитник. — Он пошел на сделку со следствием ради смягчения собственного приговора и готов оговорить кого угодно. А предоставленная аудиозапись вырвана из контекста семейной ссоры!

Я до боли стиснула пальцы на коленях. Адвокат бился за каждый пункт, мастерски изворачиваясь и пытаясь развалить дело. Игорь сидел рядом и не шевелился, но его теплая ладонь накрыла мою руку и крепко сжала ее, заставляя меня выдохнуть.

Прокурор невозмутимо перевернул страницу.

— Переходим к эпизоду незаконного лишения свободы, — продолжил обвинитель. — Потерпевшая удерживалась в квартире против ее воли с целью завладения недвижимостью.

Защитник снова взял слово, заметно повышая голос.

— Ваша честь, потерпевшая находилась там добровольно. Она восстанавливалась после травм. Показания свидетеля Игоря Андреевича не могут считаться объективными, так как он является непосредственным начальником и сожителем потерпевшей. Он лицо заинтересованное и намеренно сгущает краски!

— Заинтересованность свидетеля не отменяет фактов, — отрезал прокурор. — Тем более что остальные фигуранты дела, мать потерпевшей и бывший жених Артём, полностью признали свою вину и подтвердили показания свидетеля.

Я посмотрела на скамью подсудимых. Артём ссутулился еще сильнее, вжав голову в плечи. Мать мелко дрожала, закрыв лицо платком. Они пошли на сделку со следствием, чтобы избежать реального тюремного срока, и официально подтвердили суду, что именно Алина руководила удержанием и требовала переписать квартиру.

— Подсудимые оговорили мою клиентку из страха! — не сдавался адвокат Алины. — Алина просто присутствовала при бытовом конфликте!

Прокурор выдержал паузу и достал из папки последний документ.

— У обвинения есть видеозапись с пожарного балкона офиса. На ней зафиксирован прямой сговор Алины с бывшим главным дизайнером Викторией с целью финансового саботажа. Экспертиза подтвердила подлинность голосов и отсутствие монтажа. На записи подсудимая прямым текстом угрожает соучастнице и признает свою связь с теневым посредником.

Защитник Алины открыл рот, чтобы заявить очередной протест, но так и застыл. Он перевел взгляд на прокурора, затем на судью и медленно опустился на стул. Контраргументы действительно закончились. Против видеозаписи и признательных показаний подельников у него не нашлось оружия.

Невидимые стальные обручи на моих ребрах лопнули один за другим. Воздух свободно наполнил легкие.

Судья закрыла материалы дела.

— Судебное следствие окончено. Переходим к прениям сторон и последнему слову подсудимых, — ее протокольный голос заполнил тишину зала. — Подсудимая Алина, вам предоставляется последнее слово.

Алина вцепилась побелевшими пальцами в край барьера. Она уставилась на меня сквозь толстое стекло бокса, не обращая никакого внимания на судью.

— Я не признаю вину! — выкрикнула сестра. — Это она всё подстроила! Она сама спровоцировала эту ситуацию!

— Подсудимая, говорите по существу дела, — сухо прервала ее судья.

Алина с силой ударила кулаком по стеклу.

— Ты украла мою жизнь! — сорвалась на визг сестра. — Слышишь меня?! Всё, что у тебя есть, должно было быть моим! Квартира, Артём, твоя работа! Ты просто дрянь, которая забрала моё место!

— Обвиняемая, прекратите истерику, иначе суд лишит вас последнего слова.

— Будь ты проклята! — продолжала кричать сестра, нервно дергая ручку запертой двери бокса. — Украла мою жизнь! Ты украла мою жизнь!

Судья снова ударила молотком.

— Конвой, удалить подсудимую из зала за грубое нарушение порядка. Оглашение приговора пройдет без ее участия.

Двое приставов немедленно открыли стеклянную дверь и жестко заломили Алине руки за спину. Сестра забилась в их хватке, брыкаясь и отчаянно пытаясь вырваться.

— Пустите! — визжала она, пока конвоиры тащили ее к выходу. — Она украла мою жизнь! Украла мою жизнь!

Тяжелая металлическая дверь конвойного помещения с грохотом захлопнулась. Крик резко оборвался. В зале снова повисла тишина.

Мать зарыдала в голос, раскачиваясь на стуле. Артём закрыл лицо ладонями. Я сидела абсолютно ровно. Игорь по-прежнему молчал, но я физически ощущала надежное тепло его плеча.

Судья поднялась со своего места.

— Для оглашения приговора прошу всех встать.

Мы снова поднялись. Адвокаты напряженно вытянулись у своих столов.

— Именем Российской Федерации, — монотонно начала читать судья. — Оценив собранные доказательства, суд постановил. Признать подсудимую Алину виновной в организации покушения на убийство, незаконном лишении свободы и мошенничестве. Назначить наказание в виде девяти лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Мать громко всхлипнула.

— Признать остальных фигурантов дела виновными в пособничестве и укрывательстве преступления, — продолжила судья, глядя на Артёма и мать. — Учитывая чистосердечное признание и активное сотрудничество со следствием, назначить наказание в виде трех лет лишения свободы условно со штрафом.

Чтение полного текста приговора заняло около часа. Когда судья закрыла папку и объявила заседание закрытым, я перевела взгляд на пустой стеклянный бокс. Всё действительно закончилось.

В коридоре суда ко мне попытался подойти Артём. Он перемялся с ноги на ногу, теребя пуговицу помятого пиджака.

— Марина… пожалуйста, выслушай… — выдавил он, глядя на меня глазами, полными мольбы.

Игорь сделал полшага вперед, закрывая меня собой, и Артём стушевался, отступив к стене и растворяясь в толпе.

Мы спустились по лестнице и вышли на гранитное крыльцо суда. В лицо ударил свежий ветер, разгоняя духоту. Я остановилась на ступени и сделала вдох. Кошмар, преследовавший меня долгие месяцы, подошел к концу.