В девяностые и нулевые люди сходили с ума по хрустящему фастфуду и острым закускам. А что у нас сейчас в избытке? Картошки — полный погреб, до весны сгниет половина. Моркови — немерено. Для советского человека 1984 года картошка это просто скучный гарнир, вареный или жареный кубиками. А сырая морковь, так вообще корм для кроликов.

— Мы, Алёшенька, будем делать «золотые лепестки» и «огненную соломку», — объявила я, доставая из шкафа шинковку. — Картошку нарежем так тонко, чтоб аж просвечивала. Обжарим в кипящем масле до хруста, а потом обсыплем солью, сушеным укропом и чесноком. А морковку натрем длинной лапшой, зальем раскаленным маслом с черным перцем и уксусом.

Семён с сыном переглянулись. В их глазах сына читалось явное сомнение.

— Мам, ну кто ж будет сухую картошку покупать? — вздохнул Алёшка. — Да и морковку сырую... Засмеют нас на станции работяки.

— Засмеют? — я рассмеялась. — Да они пальцы себе откусят! Под пиво после смены или просто похрустеть, это ж зараза похлеще семечек! В столице за таким в очередях давятся. А себестоимость у нас какая? Копейки! Масло подсолнечное да корнеплоды со своего огорода.

Весь вечер мы в три пары рук мыли, чистили и шинковали. Когда первая партия тончайших картофельных ломтиков опустилась в кипящее масло, зашипела и всплыла золотистыми, изогнутыми лепестками, а по избе поплыл одуряющий аромат чеснока и специй, Семён не выдержал. Он осторожно взял один хрустящий ломтик, забросил в рот... и замер. Раздался громкий хруст.

— Мать честная... — пробормотал муж, потянувшись за вторым. — Клава, бей меня по рукам, а то я всю корзину сам сожру!

Алёшка, попробовавший острую, пряную, истекающую ароматным соком морковь по-корейски, только потрясенно моргал, не в силах оторваться от миски.

На следующее утро мы с Семёном встали затемно. Сложили в огромные плетеные корзины бумажные кулечки, доверху наполненные золотистым хрустящим картофелем, поставили эмалированное ведро с пряной морковью и отправились на утреннем автобусе в райцентр.

Мы приехали к проходной тракторного завода как раз к началу обеденного перерыва. Вдоль забора уже выстроились местные бабки: кто с вареной картошкой и солеными огурцами, кто с горячими пирожками, кто с жареными семечками. Мы с Семёном пристроились с краю. Муж развязал платки на наших огромных корзинах, и в воздухе тут же поплыл густой, дразнящий аромат чеснока, жареного масла и кориандра.

Заводской гудок взвыл, и из ворот повалил народ. Мужики-работяги, молодые парни, женщины в ватниках. Шли, переговаривались, на ходу приценивались к пирожкам.

Многие притормаживали возле нас, тянули носами вкусный запах, но, заглянув в корзину, хмурились.

— А это что за зверь такой? — подошел рослый мужик в замасленной кепке, недоверчиво разглядывая наши бумажные кулечки с чипсами и эмалированное ведро с яркой оранжевой морковью.

— Хрустящий картофель, милый человек, — приветливо ответила я. — И морковка пикантная, по особому рецепту. Бери, не пожалеешь! Двадцать копеек кулечек, морковка — пятнадцать за порцию.

Мужик хмыкнул, почесал затылок.

— Двадцать копеек за сухую картошку? Да за эти деньги у Михаловны два пирожка взять можно, сытнее будет. Не, не пойдет.

Он махнул рукой и пошел к бабушкам. Другие работяги тоже подходили, смотрели, сглатывали слюну от запаха, но отворачивались. Диковинка пугала. Не привык наш человек деньги на неизвестное тратить, тем более когда цена кажется кусачей за простую морковку да жареную картошку. Семён помрачнел, переминаясь с ноги на ногу, и тихонько тронул меня за рукав.

— Клава, может, цену скинем? Никто ж не берет. Засмеют нас с твоими золотыми лепестками.

— Не паникуй, муж, — сквозь зубы процедила я. — Сейчас мы им покажем, где раки зимуют.

Чтобы человек купил то, чего никогда в жизни не едал, ему надо дать это попробовать бесплатно. В будущем на каждом шагу дегустации устраивали, а тут народ к такому не приучен.

Я набрала полную грудь воздуха и звонко, на всю площадь перед проходной, закричала:

— А ну, честной народ! Подходи, пробуй! Угощение бесплатное! Сначала пробуете — потом покупаете! Платите только в том случае, если за уши не оттащить будет! Ни копейки не возьму, если не понравится!

На слово "бесплатно" народ тут же обернулся. Торговки возмущенно зашипели, а работяги начали подтягиваться поближе. Тот рослый мужик в кепке вернулся первым.

— Прямо-таки бесплатно? — усмехнулся он. — Ну давай, хозяйка, удиви.

Я достала чистую вилку, нацепила щедрую горстку морковки по-корейски и подала ему, а следом протянула румяный, изогнутый ломтик картофеля. Мужик закинул картошку в рот, захрустел... и глаза его медленно округлились. Следом он отправил морковку. Острый, сладко-кислый вкус со специями ударил по рецепторам.

— Мать честная... — выдохнул он, утирая рот тыльной стороной ладони. — Вот это вещь! Под водочку бы сейчас цены ей не было! Да и так язык проглотишь. А ну, давай мне три кулечка картошки и морковки на полтинник насыпь!

Толпа, увидев его реакцию, качнулась к нам.

— И мне дай попробовать!

— Хозяйка, мне два кулька!

— А чесноком-то как пахнет, дай-ка я возьму!

Началось невообразимое. Семён только успевал раздавать бумажные кулечки, а я накладывала морковку в картонные тарелочки, которые предусмотрительно прихватила из дома. Вкус был настолько непривычным, ярким и насыщенным для неизбалованного человека, что люди возвращались за добавкой, покупали товарищам в цех.

Не прошло и часа, как наши огромные корзины опустели, а на дне эмалированного ведра остался лишь пряный оранжевый сок. Бабки по соседству стояли с открытыми ртами над своими недопроданными беляшами.

Мы отошли за угол проходной, чтобы пересчитать выручку. Семён выгреб из глубоких карманов телогрейки горсти мятых бумажек и тяжелую медь.

— Восемнадцать рублей и сорок копеек... — прошептал он, глядя на меня ошалелыми глазами. — Клава, да это ж мы за час заработали то, за что в колхозе спину гнуть надо не один день!

— То ли еще будет, Сеня, — довольно кивнула я, завязывая деньги в носовой платок. — Завтра в два раза больше привезем. Свадьбу нашему Алёшке сыграем такую, что вся округа завидовать будет.

Домой мы летели как на крыльях. Однако радость наша длилась недолго. Стоило нам зайти во двор, как из летней кухни выскочил Гришка. Лицо встревоженное, глаза бегают, как у нашкодившего кота.

— Мам, пап... — заискивающе начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Тут такое дело... Валька беременная. Наследника вам ждет, первого внука Дубовых!

Я чуть не споткнулась о порог. В прошлой жизни в это самое время Валька действительно заводила шарманку про беременность. Только вот никакой беременности и в помине не было. Яблоками она отравилась, вот и тошнило ее, а нам врала, что беременна, чтобы вытянуть денег побольше.

— Надо же, какая радость, — сухо ответила я, не останавливаясь и проходя в избу.

Гришка поплелся следом.

— Мам, ну ты чего так холодно? Вальку тошнит уже два дня. Ей бы к врачу в город поехать, обследоваться, витаминов купить, чтобы внук ваш крепким рос. Дай нам рублей пятнадцать-двадцать, а? Тридцать рублей, что вы нам при разделе дали, мы уже потратили, обживаться-то надо было.

Семён нахмурился, снимая куртку, но промолчал, ожидая, что скажу я.

— Значит, разделили мы хозяйство, а ты опять к матери в карман лезешь? — я повернулась к нему, уперев руки в бока. — Тридцать рублей за два дня спустили и добавки просите? А ну-ка, зови сюда свою пузатую жену. Пусть сама мне в глаза посмотрит и скажет, что дитё носит.

— Да она лежит, ей плохо! — заныл Гришка. — Ну мам, ну это же твой внук! Тебе что, жалко для родной кровиночки?

— У меня четыре сына, — жестко отрезала я. — Внуков еще полно будет. Если каждый из вас будет из меня так деньги тянуть, пугая беременностями без справки от врача, я по миру пойду. Мы с отцом эти деньги горбом зарабатываем, а не с неба ловим. Нет справки из фельдшерского пункта — нет разговора. Иди отсюда.

Гришка злобно сплюнул, поняв, что слезами меня не пробить.

— Ну и оставайтесь тут со своими копейками! Пожалеете еще, когда я внука к вам на порог не пущу! — прошипел он и выскочил из избы, с силой хлопнув дверью.

Семён тяжело вздохнул и сел за стол.

— Ничего, Сеня, жизнь их быстро обломает. А нам с тобой картошку на завтра чистить надо, спрос еще больше будет.