Глава 5 Две ноги, голос и новые соседи
Пробуждение в этот раз оказалось совсем непохожим на предыдущее. Мне не было тесно в плечах, зато макушка и пятки упирались в упругие стенки вертикального кокона.
Я пошевелилась, собираясь по привычке упереться в оболочку всеми шестью лапками, и вдруг с изумлением поняла, что никаких четырех нижних лап на моем животе больше нет! Вместо них внизу ощущались две длинные, непривычно тяжелые ноги, а к груди были прижаты две самые настоящие руки.
Сердце радостно екнуло. Я открыла глаза и уставилась на свои ладони. В полумраке кокона, подсвеченном сиянием моих собственных крыльев, я увидела пять длинных, изящных пальцев с аккуратными перламутровыми коготками. Кожа на руках была гладкой, белоснежной, словно фарфоровой, а на внутренней стороне запястий виднелись крошечные серебристые узоры, откуда теперь должны были выходить шелковые нити. Я торопливо ощупала свое лицо: маленький аккуратный нос, мягкие человеческие губы, высокие скулы! Правда, стоило мне приоткрыть рот и провести языком по зубам, как я наткнулась на два острых, вполне хищных клыка, а когда скосила взгляд наверх, то увидела торчащие из густой копны белоснежных волос знакомые пушистые усики-антенны. Зрение тоже осталось прежним: мир распадался на тысячи четких граней и светился потоками маны через мои огромные фасеточные глаза.
Перед лицом тут же развернулось золотистое полотно Системы.
— ~ ✦ ~ —
ЭВОЛЮЦИЯ ВТОРОГО ПОРЯДКА ЗАВЕРШЕНА.
- Новая раса: Дева Призрачного Шелка (Уникальная форма).
- Уровень: 10.
- Здоровье: 80/80. Мана: 50/50.
Характеристики:
- Сила: 5.0 (Низкая для вашего уровня).
- Ловкость: 25.0 (Сверхвысокая в воздухе / Требуется адаптация на земле).
- Выносливость: 12.0 (Средняя).
- Интеллект: 35.0 (Высший).
- Магия: 40.0 (Высокая).
Обновленные навыки:
- [Мастер-Архитектор] (Ур. 3): Позволяет проектировать сложные постройки и укреплять любые материалы мана-шелком.
- [Длань Ткача]: Выпуск [Призрачного Шелка] и [Стежка] напрямую через железы на запястьях.
- [Дыхание и Пыльца Луны]: Усиленное исцеление, снятие боли и ментальное внушение через крылья.
- [Голос Хранительницы]: Вам возвращена речь, однако голосовые связки требуют разработки. Питание смешанное (жидкости, нектар, мягкая пища).— ~ ✦ ~ —
От нетерпения я приложила ладони к стенке кокона и пустила в пальцы слабую искорку маны, мысленно приказывая ткани разойтись. Серебристый шелк послушно пополз в стороны, впуская внутрь яркий солнечный свет и звонкий стук топоров.
Ослепленная солнцем, я гордо шагнула вперед на своих новых стройных ногах, собираясь эффектно выйти к людям, и в ту же секунду потеряла равновесие! Оказалось, что стоять на двух точках опоры вместо шести, да еще и с тяжелыми трехметровыми крыльями за хрупкой спиной, это целая наука! Меня резко повело вперед, ноги заплелись, я беспомощно взмахнула руками и с тихим писком полетела носом прямо в траву.
От позорного падения лицом в грязь меня спасли чьи-то крепкие теплые руки, подхватившие меня под локти.
— Девочки, сюда! Наша Хранительница проснулась! — раздался над самым ухом восторженный крик Лины.
Я с трудом выпрямилась, судорожно цепляясь пальцами за плечи блондинки. Мои колени дрожали, как у новорожденного теленка, крылья за спиной нервно вздрагивали, пытаясь поймать баланс, а тело то и дело клонилось то вправо, то влево. Зато я заметила, что остатки внутреннего кокона сами собой обернулись вокруг моей фигуры легким, невесомым платьем из серебристого шелка с высоким пушистым воротником из белого меха на плечах, так что хотя бы сверкать голой попой перед лагерем мне не пришлось.
Устояв наконец на ногах с помощью Лины и подняв голову, я застыла с открытым ртом. За то время, что я проспала в коконе, нашу поляну у ручья было просто не узнать! Недостроенная глиняная мазанка давно стояла под готовой крышей из грибных шляпок, побеленная и уютная, а рядом с ней кипела настоящая большая стройка.
И строили там вовсе не одни женщины. По поляне деловито расхаживали девять огромных пепельнокожих огров! Тот седой великан, которого я спасла от Гарпунника, с перевязанным чистой тряпицей плечом легко, словно спичку, нес на здоровом плече толстенное ошкуренное бревно серебролиста. Двое других молодых огров с шутками и прибаутками тесали топорами венцы для добротного бревенчатого сруба, а Марта стояла рядом, уперев руки в боки, и громко командовала:
— Эй, плечистый, левый угол ниже опускай, не видишь, перекос пошел! А ты, бородатый, тащи мох со своей невестой, сейчас пазы конопатить будем!
Огры ничуть не обижались на такое командование, а только добродушно басили в ответ и споро подгоняли бревна. У костра же, где в большом чугунном котле варилось что-то умопомрачительно вкусное, жена вожака вместе с нашими девушками чистила целую гору желтых масляников.
Но больше всего меня поразило то, что творилось прямо у моих босых ступней. По мягкой траве на четвереньках резво полз маленький зеленокожий карапуз и с заливистым хохотом пытался поймать за хвост улепетывающего от него четырехухого зверька! Я во все глаза уставилась на ребенка. Это что же, сынишка Марии?! Но он же родился всего за пару дней назад!
— Целую неделю ты в своем серебряном бутоне проспала, милая наша, — словно прочитав мои мысли, ласково сказала подбежавшая Мария, подхватывая смеющегося сынишку на руки.
За семь дней гоблинская кровь взяла свое: малыш вытянулся, окреп, обзавелся двумя нижними зубками и теперь выглядел как полугодовалый человеческий младенец.
— Мы уж боялись, что ты совсем нас покинула, каждый день у твоего кокона цветы да сок свежий ставили!
Увидев меня в новом облике, работавшие на срубе огры тут же отложили топоры и вместе с женщинами сбежались к нам. Седой вожак подошел первым, с благоговейным трепетом посмотрел на мои сияющие крылья,на белые усики в волосах и бездонные фасеточные глаза, а затем тяжело опустился передо мной на одно колено,склонив могучую голову. Следом за ним на колени опустились и его жена, и все остальные пепельнокожие великаны, многие из которых всё еще носили свежие повязки.
— Жизнь нашего рода принадлежит тебе, Крылатая Дева, — гулким, раскатистым басом произнес вожак,прижав кулак к груди. — Как и все дикие племена Предела, мы от рождения живем без собственных имен, пока высший покровитель не дарует их нам. Когда ты закрыла нас своим телом от крылатой смерти и ушла в перерождение, ваши женщины помогли мне перевязать раны. На следующее утро мы с Мартой и Линой спустились к границе тумана, где твари разбили наш обоз, и вытащили из завалов шестерых моих уцелевших родичей, которые прятались в расщелине.
Он поднял голову, и в его суровых желтых глазах мелькнула глубокая горечь: — Нам больше некуда возвращаться. Наше родное селение в Каменной Пади три луны назад провалилось в бездну, когда под горой проснулся древний Глубинный Камнежор. Исполинский бронированный червь сожрал наши шахты и дома вместе с половиной племени. Мы шли через горы в поисках нового пристанища, но попали в туманную ловушку.В этой долине много леса, чистой воды и еды, а твои люди приняли нас как родных и разделили с нами хлеб.Позволь нам остаться под твоим крылом, Хранительница! Наши руки крепки, мы умеем рубить лес, ковать металл и биться насмерть за свой дом!
Я стояла, вцепившись в локоть Лины, чтобы не завалиться назад от переполнявших меня чувств. Девять разумных, работящих и безумно сильных великанов сами просят прописку в нашем маленьком поселении! Да с такими соседями нам никакие шакалы и деревенские мужики с вилами не страшны!
Я глубоко вздохнула, открыла рот, собираясь произнести торжественную речь о дружбе народов, и...
— Ос-та-вай-тесь... — голос прозвучал тихо, мелодично и немного звеняще, будто ветер играл в хрустальных колокольчиках. — Мы... бу-дем... жить... и стро-ить... вмес-те.
На поляне воцарилась гробовая тишина, а через секунду Лина восторженно взвизгнула и бросилась мне на шею,едва не уронив меня обратно в траву!
— Она говорит! Девочки, наша Хранительница заговорила! — со слезами счастья кричала она, пока остальные женщины и огры радостно гудели и хлопали друг друга по плечам.
Седой вожак почтительно склонил голову еще ниже и гулко спросил: — Каким именем нам величать тебя в молитвах и у очага, госпожа наша?
Я запнулась. Сказать им, что меня зовут Настя? «О великая крылатая баба Настя»? Нет уж, в этом мире,полном магии, древних руин и исполинских монстров, мое старое земное имя звучало слишком просто и как-то по-домашнему. К тому же выговорить длинное «Анастасия» своими непослушными губами я бы сейчас просто не смогла. Но ведь само мое полное имя в прошлой жизни означало «воскресшая»! Та, что дважды прошла через смерть и кокон, чтобы защитить других.
Я выпрямилась, стараясь держать спину ровно и помогая себе легкими взмахами крыльев для равновесия, и четко произнесла по слогам: — Зо-ви-те... ме-ня... Ас-та.
— Слава Хранительнице Асте! — громогласно рявкнул вожак, ударив кулаком в грудь, и эхо от дружного клича огров и женщин прокатилось по всей долине до самого водопада.
— ~ ~ ~ —
Правда, долго наслаждаться минутой славы мне не дали. Едва мы сделали пару шагов к костру, где меня ждал кувшин со свежим цветочным нектаром, как из дверей готовой глиняной мазанки донесся пронзительный женский крик, тут же подхваченный вторым голосом!
Выглянувшая из окошка мазанки Марта отчаянно замахала нам руками: — Лина! Повитуха! Скорее сюда, обе наши девочки рожать надумали, одновременно воды отошли!
У меня внутри всё оборвалось. Мира и Тина! Я хотела было броситься к мазанке бегом, но на первом же шаге мои новые длинные ноги снова запутались в подоле шелкового платья, и я едва не пропахала носом землю. «Да ну вас к лешему с этой двуногой ходьбой!» — разозлилась я, взмахнула крыльями и стрелой влетела в широкий дверной проем!
Внутри просторной хатки было сумрачно и жарко. На двух широких лежанках, устланных мягкими шкурами и сухим мхом, метались в бреду Мира и Тина. Картина повторялась один в один, как тогда в лесу с Марией:гоблинские плоды разрывали человеческих матерей изнутри, выпивая последние жизненные силы. Притихшая Тина уже совсем побелела, ее губы посинели, а у Миры живот был таким огромным, что я сразу неладное заподозрила.
— ~ ✦ ~ —
Имя: Тина.
Здоровье: 4/14 (Критическое!).
Имя: Мира.
Здоровье: 2/15 (Смертельная угроза! Многоплодная беременность).
— ~ ✦ ~ —
Следом за мной в мазанку вбежала широкая, как шкаф, жена вожака огров с котлом теплой воды и чистыми тряпицами. Несмотря на свои огромные клыки и грозный вид, действовала она с поразительной ловкостью опытной повитухи.
— У этой двойня поперек пошла, сама не разродится, кровью изойдет! — безошибочно определила огриха,положив огромные теплые ладони на живот Миры. — Госпожа Аста, боюсь, обеих девок не спасем!
Повторять мне дважды не пришлось. Я встала прямо между двумя лежанками и пустила в крылья мощный поток маны из своего выросшего до пятидесяти единиц резерва!
— ~ ✦ ~ —
Применен навык: [Дыхание и Пыльца Луны (Эффект: Высшая регенерация и снятие боли)].
Расход маны: 30/50.
— ~ ✦ ~ —
Густое, ослепительно-серебристое облако чешуек заполнило всю комнату, оседая на лицах рожениц и впитываясь прямо в кожу. Новая версия навыка работала раза в три сильнее прежней! На моих глазах страшная бледность сошла со щек девушек, рваное дыхание выровнялось.
Огриха и Марта в четыре руки принялись помогать обретшим второе дыхание матерям, а я продолжала мягко обмахивать их крыльями, поддерживая обезболивающий дурман. Сначала звонкий детский плач раздался с лежанки Тины: на свет появился крепкий зеленокожий мальчуган с такими же длинными острыми ушками, как у сына Марии. А еще через десять минут под присмотром могучей повитухи благополучно разрешилась и Мира,подарив нашему поселению сразу двух одинаковых, как две капли воды, крошечных гоблинят-близнецов! И тоже пацанов!
Когда старшая огриха перерезала пуповины и завернула всех троих пищащих малышей в заранее заготовленные мной серебристые шелковые пеленки, обе молодые мамы не просто остались живы, но даже нашли в себе силы счастливо улыбнуться и прижать своих зеленых сыновей к груди.
— Четыре парня в роду, и все матери целы и невредимы! — смахнув слезу огромным пальцем, растроганно пробасила жена вожака, глядя на меня с настоящим обожанием. — В жизни такого чуда не видывала. Ну,госпожа Аста, теперь у нашей деревни настоящие защитники подрастут!
Я осторожно опустилась на деревянную лавку в углу, с облегчением сложив уставшие крылья, и посмотрела в открытый проем. Кажется, жизнь на вершине Грибного Предела определенно налаживалась!
— ~ ~ ~ —
Проснувшись на следующее утро под широким навесом, я первым делом сладко потянулась и тут же ойкнула,потому что свело непривычные икроножные мышцы. Новое тело было прекрасным, однако мой внутренний бухгалтер уже с самого рассвета бил во все колокола, подсчитывая наш изменившийся баланс.
Население нашей крошечной стоянки за одну неделю выросло больше чем в два раза. Десять женщин, девять огромных огров с волчьим аппетитом, четыре стремительно растущих зеленокожих младенца, один прожорливый четырехухий пуховик и я сама. Двадцать четыре рта! И если раньше мы кое-как перебивались подножным кормом и спали вповалку в одном шалаше, то теперь наш быт трещал по всем швам.
Первое испытание ждало меня прямо за порогом, когда Лина принесла мне на завтрак деревянную плошку.Внутри вместо привычного жидкого отвара лежало теплое густое пюре из печеного масляника, размятого с кусочками вяленого сопуна.
— Попробуй поесть как мы, Аста, — с надеждой попросила девушка, протягивая мне вырезанную из дерева ложку.
Я неуверенно взяла ложку тонкими пальцами. Движения рук всё еще казались мне немного дергаными. Набрав немного теплой кашицы, я отправила ее в рот и попробовала прожевать. Это оказалось невероятно странным ощущением! Отвыкшие от работы челюсти слушались плохо, я тут же больно прикусила собственную щеку острым клыком и закашлялась. Глотать густую пищу было непривычно, горло сжалось со спазмом, но со второй попытки нежное пюре всё-таки пошло внутрь. И о чудо, стоило нормальной еде упасть в желудок, как по рукам и ногам разлилась настоящая, плотная сила, которой мне никогда не давал цветочный сироп!
— Вкус-но... — медленно, но уже гораздо чище, чем вчера, выговорила я, потирая ладонью саднящее горло. — Спа-си-бо, Ли-на. Нам нуж-но... со-бра-ние. Всех.
Голосовые связки с непривычки быстро уставали и начинали сипеть после каждой фразы, поэтому я старалась беречь слова для самого важного. А важного накопилось выше крыши.
Когда я, смешно балансируя крыльями и опираясь на выструганный посох, чтобы не завалиться на неровных кочках, вышла на середину поляны, мне открылась плачевная картина. Прошедший под утро мелкий горный дождик и тяжелые ноги огров превратили землю между шалашом, костром и срубом в непролазное болото. И стоило мне сделать неосторожный шаг в сторону, как моя босая пятка поехала по мокрой глине, и я со взмахом крыльев звонко шлепнулась задом прямо в грязь!
Подбежавший седой вожак одним движением за плечи поставил меня обратно на ноги, виновато пряча глаза, а я с тоской посмотрела на подол своего серебристого платья, ставший бурым от жижи. Тут же из дверей мазанки с радостным визгом выкатился маленький первенец Марии. За ночь карапуз научился стоять на четвереньках еще увереннее и теперь на крейсерской скорости полз прямо к сложенным у сруба острым топорам, а трое новорожденных мальчишек внутри хатки устроили такой дружный рев, что невыспавшиеся Мира и Тина быстро побежали их успокаивать.
Оглядев наших людей и огров, я заметила еще одну беду. На женщинах после пещер и лесных переходов висели такие грязные, истлевшие лохмотья, что они держались только на честном слове и узелках. Кожаные куртки огров тоже были изорваны в клочья когтями тварей.
— Так... жить... нель-зя, — хрипло, но твердо сказала я, постучав посохом о камень, чтобы привлечь общее внимание. — Нам нуж-ны... до-ро-ги. Ба-ня. Одеж-да. И от-дель-ный... за-гон... для де-тей.
Произнеся такую длинную речь, я закашлялась от першения в горле и оперлась на палку. Поляна погрузилась в озадаченное молчание. Девять огромных огров синхронно нахмурили лобатые брови и переглянулись между собой.
— Про загон для мелких это я понял, госпожа Аста, — осторожно прогудел седой вожак, почесав затылок огромной пятерней. — Сколотим клетку из жердей, чтобы под топор не ползали. А вот что за зверь такой эта твоя «до-ро-га» и «ба-ня»? Мы в Каменной Пади про такое слыхом не слыхивали.
— Как же не слыхивали, баня это где моются горячей водой с паром! — вмешалась стоявшая Марта, но тут же сама растерянно моргнула. — Только зачем нам дорога в диком лесу, Хранительница? На телегах нам тут не ездить, в соседнее село на ярмарку не ходить.
Я посмотрела на свой испачканный в синей жиже подол, потом перевела взгляд на босые ноги женщин, по щиколотку утопавшие в чавкающем месиве. И в этот самый момент ветерок со стороны кустов, росших чуть выше по течению ручья, донес до моих чутких ноздрей такой густой, забористый душок, что у меня слезы из фасеточных глаз брызнули.
Мои антенны на макушке подозрительно задергались. Я медленно повернула голову к вожаку и сипло спросила:— А ку-да... вы все... в ту-а-лет... хо-ди-те?
Могучий великан даже грудь колесом выпятил от гордости за дисциплину своего отряда: — Так за те кусты у большого гриба и ходим, госпожа! Всё чинно, в одно место, у самой водички, чтобы далеко от лагеря не отходить!
— И мы туда же бегаем, за камушек, — простодушно кивнула Анна.
Я закрыла лицо ладонью и мысленно застонала. Двадцать взрослых человек и огров, причем каждый огр весит как три мужика, ходят по нужде прямо под кустик на бережку! А ведь склон там идет ровно в сторону нашего ручья, откуда мы берем воду для питья, варим похлебку и моем новорожденных младенцев! Первый же хороший ливень смоет всё это богатство прямо в наш водопой, и никакая моя целебная пыльца не спасет поселение от повальной дизентерии!
— Вы... с у-ма... со-шли?! — прохрипела я, стукнув посохом по грязи так, что брызги полетели во все стороны.— Дождь... смо-ет всё... в ру-чей! Мы... от-ра-вим... во-ду!
Улыбка медленно сползла с клыкастого лица вожака. Он посмотрел на кусты, потом на уклон каменистого берега, потом на котелок с ухой у костра. До бывшего подземного жителя наконец дошло.
— Проклятье Камнежора... — глухо выругался старый огр, хлопнув себя ладонью по лбу. — В пещерах-то у нас дождей не бывало, мы все нечистоты в глубокие провалы сбрасывали, где подземные черви всё подчистую сжирали. А тут небо, водой сверху поливает! Эй вы, молодые! Чтобы духу вашего больше у тех кустов не было!
— А куда ж тогда бегать, дядька? — растерянно прогудел самый плечистый молодой великан, переминаясь с ноги на ногу. — И как воду брать, если к ручью не подходить? Мы ж пока бадью от водопада по этой глине дотащим, сами три раза упадем и половину расплещем!
«Ну слава богу, сами к нужной мысли пришли!» — обрадовалась я про себя и заковыляла к ровному участку глины, чтобы нарисовать им план спасения нашей санитарии.
— Бу-дем... де-лать... ка-на-ли-за-ци-ю, — по слогам выговорила я новое для них слово и ткнула палкой вниз по течению ручья, за изгиб скалы. — Там... вы-ро-ем... глу-бо-кую... я-му. И по-ста-вим... буд-ку. А от во-до-па-да... пус-тим... во-ду... по тру-бам! Пря-мо... к до-му!
— По каким еще трубам, милая? — удивилась Лина, присаживаясь на корточки над моим чертежом.
Я задумалась, разглядывая окружающий лес через призму навыка [Мастер-Архитектор]. Железа и обжиговой печи для глиняных труб у нас действительно не было. Зато у самого берега стеной стояли молодые деревца серебролиста и толстые, в руку толщиной, одеревеневшие стебли какого-то местного кустарника, похожего на гигантский бамбук с синеватой корой.
— ~ ✦ ~ —
Анализ материала: Пустоствол речной.
Структура: Твердая внешняя кора, рыхлая губчатая сердцевина. Легко раскалывается вдоль волокон.
— ~ ✦ ~ —
— Вон... те... ство-лы, — указала я коготком на заросли у воды. — Ру-бим. Ко-лем... по-по-лам. Вы-чи-ща-ем...нут-ро. Скла-ды-ва-ем... же-ло-бом... на ро-гат-ках!
Огры тут же с энтузиазмом схватились за работу, потому что таскать тяжеленные каменные глыбы и ворочать землю было их родной стихией. Седой вожак с тремя мужчинами отправился вниз по течению копать глубокую выгребную яму с помощью нашей хитиновой лопаты и заостренных кольев, а я решила сначала разобраться с одеждой и загородкой для малышей.
Подозвав к себе Лину и Марту, я важно уселась на чистое бревно у мазанки и вытянула вперед обе руки.«Сейчас я вам покажу мастер-класс! — с гордостью подумала я, глядя на драные лохмотья девушек. — Запас маны у меня теперь целых пятьдесят единиц, в два с половиной раза больше прежнего! Да я сейчас каждого в шелка одену!»
Я активировала навык [Длань Ткача] и мысленно приказала серебристым нитям из обоих запястий переплетаться между собой в плотное, широкое полотно. Между моих ладоней заструился мягкий свет, и на колени мне поползла лента настоящей, невероятно красивой белой ткани, похожей на плотный атлас. Девушки вокруг затаили дыхание и смотрели на мои руки как на чудо.
Но не успела я соткать и двух метров этого великолепия, как внутри запястий будто раскаленные иглы провернули! В висках застучало, перед глазами поплыли красные круги, и прямо посреди зрения вспыхнула тревожная табличка:
— ~ ✦ ~ —
Внимание! Критический расход маны!
Запас маны: 3/50.
Предупреждение: Перегрев лучевых каналов. Продолжение приведет к травме рук!
— ~ ✦ ~ —
Я с тихим стоном оборвала нить и бессильно уронила дрожащие руки на колени, уставившись на жалкий двухметровый кусок ткани. «Да вы издеваетесь?! — мысленно взвыла я от обиды, потирая гудящие запястья. — Сорок семь единиц маны за два метра тряпки?! Да из этого куска даже одной Марте юбку с кофтой не сошьешь,не говоря уже про двухметровых огров! Мне что, месяц без перерыва ткать, чтобы всем по одной рубахе справить?!»
Тут до меня дошла еще одна гениальная мысль, от которой захотелось стукнуться лбом о бревно. Я подняла край сотканной ленты и покрутила его в пальцах. Прочная, зараза, как брезент! «Стоп. А чем мы её вообще резать и сшивать собрались?! Ножниц у нас нет. Иголок швейных тоже нет! Даже если бы мы попытались выточить иголку из кости или дерева, как в ней крошечное ушко без стального сверла проковырять?!Пальцем?!»
— Аста, тебе плохо? Ручки болят? — встревоженно спросила Лина, заметив, как я морщусь и разглядываю свои ладони. — Какая ткань чудесная вышла, гладкая да теплая.
— Шить... не бу-дем, — мрачно буркнула я, окончательно прощаясь с мечтами о модном ателье. — Дол-го. И...не хва-тит.
Пришлось на ходу вспоминать, как одевались древние люди без швейных машинок и ткацких станков. У нас на складе у шалаша лежали выскобленные и размятые шкуры четырех иглошерстных шакалов и двух крупных гончих разлома, которые вчера весь вечер мяла в руках старшая огриха, да этот мой двухметровый отрез шелка.
— Этот ку-сок... на пе-лен-ки... и по-вяз-ки, — распорядилась я, протягивая шелк Лине. — А для одеж-ды... бе-рем... шку-ры. И ста-рый... ку-пол... из пе-ще-ры!
Лина ахнула и хлопнула себя ладошками по щекам: — Точно! Ведь там, на скальном уступе над пещерой,остался наш первый большой навес, который ты для нас сплела! Мы же тогда в спешке убежали от гоблинов и бросили его!
— Там мно-го... го-то-вой... тка-ни! — кивнула я, радуясь собственной запасливости. Тот первый купол я делала еще в форме моли на чистом инстинкте, и шелка там было квадратов десять, не меньше! — Про-ко-лем... по кра-ям... дыр-ки... ост-рым но-жом. И свя-жем... на те-ле... прос-ты-ми... шнур-ка-ми! Как шну-ров-ку!
Для шнурков и веревок микро-плетение не требовалось: обычная укрепленная нить почти не тратила ману.Женщины пришли от этой идеи в полный восторг. Оказалось, что если пробить кончиком железного ножа ряд дырочек по краям выделанных шкур и кусков шелкового полотна, а потом стянуть их на плечах и боках крепким шелковым шнурком, получаются вполне удобные безрукавки и юбки с запахом! Никаких тебе иголок не нужно!
— ~ ~ ~ —
Пока мы с Линой решали портняжный вопрос, на середине поляны вовсю закипели дорожные работы, и я невольно залюбовалась тем, что там происходило. Марта, подвязав непослушные волосы травинкой, копала хитиновой лопатой неглубокую траншею в глине, размечая тропу к ручью. Рядом с ней пыхтел тот самый плечистый двухметровый огр, который притащил со скалы сразу три тяжеленные каменные плиты под мышкой.Несмотря на свои габариты, молодой великан то и дело бросал на боевую девушку робкие, восхищенные взгляды, отчего его широкие пепельные уши заметно темнели.
— Да не кидай ты этот сланец прямо под ноги, медведь неповоротливый! — привычно прикрикнула на него Марта, отступая на шаг, чтобы увернуться от брызг. Но мокрая глина на краю канавы предательски поехала под её босой пяткой. Девушка вскрикнула, выронила лопату и уже летела спиной прямо на острый угол уложенного камня!
Молодой огр среагировал со скоростью бросающейся кобры. Он даже плиты из левой руки не выпустил: просто шагнул вперед и одной лапищей перехватил падающую Марту поперек талии, легко удержав взрослую женщину на весу в полуметре от земли, будто она весила не больше котенка! На секунду они оба замерли. Марта,раскрасневшаяся и тяжело дышащая, уперлась ладонями в его могучее предплечье толщиной с добротное бревно, а великан смотрел на неё сверху вниз совершенно ошалелыми желтыми глазами.
— Жива? Не ушиблась, Мартушка? — наконец осипшим басом выдохнул богатырь, бережно ставя её обратно на сухой камень, но руку со спины убирать почему-то не спешил.
Обычно острая на язык Марта вдруг растерянно заморгала, густо покраснела до самых корней волос и принялась торопливо отряхивать чистый подол. — Жива... чего мне сделается, — непривычно тихо пробормотала она, пряча глаза, но тут же заметила на его шее и щеке странные бугры. — А тебя кто это так разукрасил, окаянный? Вся морда в волдырях!
Великан смущенно крякнул, отпустил её талию и полез свободной рукой за пазуху своей кожаной безрукавки,вытаскивая оттуда завернутый в широкий лист огромный золотистый кусок пчелиных сот, с которого густо капал прозрачный горный мед.
— Да это... дикие пчелы в расщелине покусали маленько, — пробормотал он, глядя себе под ноги и протягивая ей лакомство. — Ты вчера у костра говорила, что сладкого хочется, вот я поутру и слазил. А волдыри до свадьбы заживут, у нас шкура толстая! Ты кушай, а глину я дальше сам выкопаю, нечего тебе белые ручки марать!
Марта взяла тяжелый мед, посмотрела на огромного, смущенного до кончиков клыков богатыря, который уже в одиночку ворочал лопатой за троих, и на её губах расплылась такая теплая, мягкая улыбка, какой я у неё ни разу в жизни не видела. — Погоди копать, добытчик, — ласково сказала она, отламывая кусочек с медом и протягивая прямо к его губам. — Нагнись-ка сюда, сейчас я тебе укусы ключевой водой промою да лист подорожника приложу.
У ручья тем временем разворачивалась не менее интересная картина. Молчаливый молодой огр-умелец и тихая темноволосая Анна вместе собирали первую линию нашего деревянного водопровода. Огр одним ударом топора раскалывал вдоль длинные стволы пустоствола, а Анна деревянной ложкой выскребала из половинок мягкую губчатую сердцевину, превращая их в ровные гладкие желоба. Когда девушка потянулась к холодной воде,чтобы ополоснуть готовый желоб, и поежилась от ледяного горного течения, он без единого слова подошел к костру, подхватил голыми мозолистыми ладонями два широких плоских булыжника, которые грелись у углей, и уложил их прямо на бережку у её ног.
— Становись на камень, Анна, — негромко сказал он, аккуратно поддерживая её за локоток, пока она переступала на теплую плиту. — Вода с ледника идет, ноги застудишь. Я тебе и воду сам черпать буду, ты только показывай, где промыть надо.
Анна благодарно подняла на него огромные карие глаза, робко улыбнулась и ответила: — Спасибо тебе. С тобой рядом совсем не холодно.
Я сидела на своем бревне, болтая в воздухе уставшими ногами, которые сегодня уже почти не дрожали при ходьбе, и с улыбкой наблюдала за тем, как спорится общее дело. К вечеру вдоль первой половины нашей стоянки уже легла широкая каменная дорожка из плоского сланца, по которой я смогла пройтись туда и обратно, ни разу не испачкав ног и даже не опираясь на палку! А когда молодой умелец и сын вожака соединили последние деревянные желоба на козлах от самого водопада и по ним с веселым журчанием побежала во двор чистая ключевая струя, в лагере устроили настоящий праздник.
Первым делом из этого нового крана мы наполнили большой котел, согрели воду и устроили большую стирку и мытье для наших четырех зеленокожих карапузов, которые весь день кувыркались с четырехухим пуховиком в новой сетчатой загородке у мазанки. Жизнь в нашей маленькой общине определенно входила в правильное русло. Правда, глядя на темнеющие в сумерках северные скалы, откуда порой доносились глухие крики обитателей багрового тумана, я прекрасно понимала: водопровод и дорожки это только начало. Чтобы защитить наш маленький рай, нам предстояло стать намного сильнее.
In bundle