В Хогвартс я возвращался только следующим утром. Не важно, чем магия является на самом деле: искусством или наукой, определенные закономерности и правила в ней всё равно существовали. Скорее всего, почти все их можно было бы обойти, либо же мы просто неправильно их понимали. По крайней, мере те же древние боги из Сидов способны творить «чудеса» нарушающие известные волшебникам законы магии, но сейчас не о том.

Как бы я ни надеялся на благоприятный исход, стоило учитывать, что легенда вампира очень неприятно будет ложиться на суть оборотня. Говоря проще, мне было очень больно, тело как будто жгло огнем. Это было даже хуже, чем яд василиска. И в этот раз феникс директора не прилетел мне на помощь со своими слезами.

Сколько все это длилось, сказать сложно, так как в какой-то момент я просто отключился. Не уверен даже, заснул ли я после того, как боль прошла или потерял сознание непосредственно в процессе. В себя же пришел уже ночью и ещё несколько часов просто лежал на полу, вслушиваясь в ощущения и пытаясь понять, что же произошло.

А изменения были. С ходу почувствовать какой-либо голод или давление на разум мне не удалось, что уже радовало, но я сам точно изменился. Если раньше меня всё ещё можно считать человеком, просто проклятым и плюс минус бессмертным, то теперь в моей нечеловеческой природе сомневаться не приходилось. Само по себе тело начало ощущаться другим.

Как будто раньше я состоял из разнообразных составных частей, а теперь вдруг стал цельным, монолитным. Это сложно объяснить словами и вряд ли хоть один человек ощущает каждую косточку и каждую мышцу в своей теле. Но на контрасте «было-стало», я ощущал разницу очень хорошо.

Интересно, чувствует ли Нимфадора, с её способностями метаморфа нечто подобное, или у неё это выражено иначе? Все же я не мог настраивать свою внешность, или менять отдельные части своего тела, но сам воображаемый узел, отвечающий за возможность сменить облик, я чувствовал. Впервые за почти уже год своего проклятия я ощутил некоторую власть над этой особенностью оборотня.

Перекидываться сразу же было откровенно страшно, да и глупо. Так что до самого утра я просто просидел в пыльной и разрушенной комнате Визжащей Хижины. Это было время и возможность немного прийти в себя и привыкнуть к новым ощущениям.

Новое тело и новая магия, при помощи которой я привел свой внешний вид в порядок, слушались меня хорошо. Мозги тоже немного встали на место, так что я, в очередной раз, признался самому себе, что просто боюсь и оттягиваю момент.

Чувствую, что такими темпами у меня случится обострение паранойи и я начну подозревать стороннее вмешательство в свой разум. Уже не в первый раз я замечаю за собой, что два разных мнения сталкиваются в моей голове. Рационально борется с иррациональным, а яркие чувства конфликтуют с логикой.

Вот и сейчас, страх перед трансформацией казался одновременно обоснованным и чужеродным. Словно кто-то взял и нарисовал четкую границу между тем, что я думаю, и тем, что чувствую.

Оттягивая момент и растягивая свою мысль, я невольно задался вопросом, живут ли так все люди? Ведь я никогда раньше не испытывал ярких эмоций, но был вынужден, в меру сил, имитировать нормальность. Сейчас же мне кажется, что эмоции просто разрывают меня на части.

Может, это запоздалое половое созревание и гормональный бум? Я читал об этом в книге «маленького джентльмена», которую мне купила тетя Петунья.

Впрочем, углубляться в подобные размышления времени не было. Рассвет уже окрасил восточный горизонт в бледно-розовые тона, а потому я все же отбросил все сомнения в сторону и решил попробовать. Чары укрепления, что были наложены вчера все ещё исправно работали, а потому я сразу же попробовал перекинуться в привычный мне облик волка-оборотня.

И все прошло на удивление легко. Даже с Аконитовым зельем я успевал почувствовать вспышку боли перед кратковременным обмороком на время превращения. Сейчас же я был в сознании на протяжении всего превращения, но никакой боли или неудобства не было и в помине. Просто ощущение мира и самого себя изменилось, и вот я уже стою на полу на четырех лапах, одежда при этом не опала на пол и не осталась на мне, а просто исчезла, растворившись в моём теле.

С этим я мог бы выдать себя за анимага без особых проблем.

Разум остался ясным. Никакого звериного безумия, никакой жажды крови, только обострённые чувства и странное ощущение правильности происходящего. Я осторожно прошёлся по комнате, прислушиваясь к себе. Никакого присутствия постороннего разума не было и в помине.

Обратная трансформация прошла так же легко, стоило лишь потянуться к тому воображаемому узлу, и вот я снова стою на двух ногах, полностью одетый. Удивительно удобно, хотя часть меня всё ещё ожидала подвоха.

Все это было очень странно и подозрительно. Зверь не мог исчезнуть в никуда. Он мог бы потерять надо мной власть, на что я очень надеялся, но не исчезнуть. С другой стороны, невольно начинаешь задумываться о том, а был ли вообще Зверь?

Все же я только читал про него, но никогда не чувствовал сам. Буквально все мои превращения проходили под действием волчелычного зелья. Может, Зверь — это просто метафора? Способ объяснить потерю контроля во время трансформации? Все же волшебники лишь опрашивали оборотней, источников написанных самими оборотнями мне не попадалось. Может дело не в стороннем разуме внутри тебя, а во вспышке эмоций и потере человеческих ограничений? Хотел бы я знать, как это происходит с нормальными оборотнями.

А ведь дело может быть и в моих отношениях с фейри. Например, клятва охотника могла бы уже зимой отрезать меня от Зверя, но тогда непонятно, почему Диан Кехт вообще надоумил меня принять ещё один дар Королевы Теней? Что за Игру ведет древний бог?

Вопросов накапливалось всё больше, а ответов всё меньше. Но строить теории можно было бесконечно. Так что пока мне остаётся только запомнить все это и постараться разобраться позже.

Очередной праздник Зимнего Двора будет совсем скоро. Пускай я не смог призвать на него валькирию, но пойти я буду просто вынужден. Тогда можно будет и поговорить с Дианом. Может, он ответит хотя бы на часть вопросов.

Всю дорогу до общежития краснознаменного факультета я пытался проанализировать что же со мной происходит и какие возможные последствия это может иметь.

Башня Гриффиндора встретила меня тишиной, даже Полная Дама спала и мне пришлось открывать проход за её картиной заклинанием. Благо это было вообще возможно, иначе школьники не развлекались бы нарушением комендантского часа каждый год. Так что без проблем поднимаюсь в спальню, где мои соседи всё ещё спали. Уже скоро будет подъём, так что стоит первым пойти в душевую, чтобы не создавать очередь.

Горячая вода смывала остатки ночной пыли и усталости, но странное ощущение собственного тела никуда не исчезало. Я провёл ладонью по предплечью, кожа была той же на ощупь, но что-то неуловимо изменилось. Словно раньше я был марионеткой на невидимых нитях, а теперь стал настоящим.

Все эти аналогии были ложными, но мне никак не удавалось уловить правильную мысль. В чем я изменился? Что со мной было не так? Кто я теперь?

Из зеркала на меня смотрело знакомое лицо. Те же зелёные глаза, тот же ёжик коротких черных волос. Разве что радужка глаз казалась более яркой, чем обычно. Как будто светящейся изнутри.

Ну и стоило отметить приятный факт, я все ещё отражаюсь в зеркале. Вроде бы отсутствие отражения — лишь выдумка, но и я применил к себе не силу, а легенду вампира. Фейри вполне могли бы отобрать моё отражение в качестве шутки.

— Гарри? — сонный голос Невилла за дверью. — Это ты?

— Да, уже выхожу.

Вернувшись в спальню, я застал картину пробуждения. Рон сел на кровати, растерянно моргая и пытаясь понять, где он. Невилл держал в руках мантию, в которую собирался переодеться, а Дин копался в сундуке в поисках чистых носков.

— Ты вернулся ночью? — спросил Невилл с любопытством. — Вчера ведь тебя не было весь день, и мы легли спать без тебя.

— Суд закончился днем, сегодня это должны будут написать в Пророке, — пожимаю плечами. — Но у меня были ещё дела, так что я вернулся только утром.

— Исключат тебя за все эти «свои дела», — заметил Дин.

— Может и исключат, — говорить о том, что я совершенно не против подобного исхода не стал. — Я сам планирую уйти после пятого курса.

— О как? — они оба сильно удивились и даже Рон, что ещё валялся на кровати, приоткрыл один глаз, показывая свой интерес. — И что планируешь делать потом?

— Хочу доучиться в Бразилии, там есть несколько интересных мне специалистов, — про себя я ещё успел подумать, что в принципе меня всегда слабо интересовали конкретные факультеты.

Куда больше я хотел просто сбежать за океан от Дамблдора с его странными играми вокруг меня. Сейчас же проблема Дамблдора кажется мне все менее и менее актукальной. Тут бы с древними богами решить, что делать, а не с одним из влиятельнейших волшебников Британии.

При всем политическом весе Директора и его личной силы, это слишком разные уровни проблем. Как минимум я не уверен, что от Сидов получится убежать в другую страну.

— А что насчет Генриетты? — спросил Рон.

— М-м? — мне подобная постановка была не совсем понятна.

— Она будет скучать без тебя, — Рон привстал на месте, в то время как я удивленно выгнул бровь. Вот уж не думал, что он будет так беспокоится о моих отношениях с сестрой. Все же мне Рон не очень нравился. Я даже помедлил с ответом.

— Пускай через океан путешествовать не так легко, как просто по континенту, но все ещё возможно. Я всегда буду иметь возможность навестить родных, — все же отвечаю ему. — Твои братья же работают сейчас за пределами Британии, но это не мешает им навещать вашу семью.

— Да, навещают, но мы всё равно скучаем по ним, — он вздохнул.

— В любом случае, однажды каждый из нас съедет от родителей и начнет жить самостоятельной жизнью.

— Это так, — согласился Невилл, натягивая мантию. — Но всё равно немного странно думать о переезде на другой континент в пятнадцать лет.

— Может быть, — начинаю одеваться, что можно было бы посчитать концом этого непродолжительного разговора. Но мне вдруг захотелось сделать небольшое замечание, специально для Невилла. — Хотя на твоём месте я бы тоже подумал об этом, Невилл. У тебя очень хорошо всё получается с гербологией. Бразильская же школа магии, Кастелобрушу, известна своими специалистами по работе с магическими растениями и животными.

Невилл замер с мантией в руках. Он всегда терялся, когда кто-то отмечал его успехи, привыкнув быть объектом насмешек или, в лучшем случае, снисходительной жалости. Но сейчас в его глазах мелькнула робкая, почти невесомая искра интереса.

— Ты правда так думаешь? — спросил он, и его голос дрогнул. — Профессор Стебль тоже говорит, что у меня есть способности, но я всегда считал, что она просто добра ко мне.

— Профессор Стебль не тот человек, что разбрасывается пустыми комплиментами, — я поправил воротник рубашки, чувствуя, как ткань непривычно скользит по коже. Даже одежда ощущалась иначе. — Ты единственный на нашем курсе, кто смог вырастить аконит в тепличных условиях без дополнительных чар. Помнишь, у тебя ещё листья получились с серебристым отливом, а не с синим? Стебль тогда сказала, что это признак исключительно сильного растения.

Невилл покраснел до корней волос. Рон, который до этого лениво потягивался на кровати, вдруг сел прямо и уставился на Лонгботтома с любопытством. И даже Дин покосился на Невилла.

— Аконит — это же ядовитое растение, да? — спросил Рон.

— Именно, — киваю ему. — И вырастить его так, чтобы сохранить все свойства под крышей, а не под открытым небом — задача не из лёгких.

— Я просто следовал инструкциям, — пробормотал Невилл, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Как-либо комментировать это я не стал. Что там Невилл решит дальше, исключительно его дело, мне же и так было чем заняться. Например, встретиться с Луной.

Пускай я всё ещё сомневаюсь, что она сможет прозреть через магию древних богов, но может она хотя бы подскажет, что именно со мной произошло.

Я спустился в общий зал, когда солнце только начало заливать комнату золотистым светом. Пара ранних пташек уже сидела за столами, кто-то дописывал домашнее задание, кто-то просто грелся у камина. На меня косились, зная о вчерашнем суде, но не зная его итогов, благо подойти и спросить никто не решился.

Полная Дама на обратном пути уже не спала и удостоила меня осуждающим взглядом.

— Могли бы и разбудить, молодой человек, — проворчала она, прихорашиваясь. — У меня от ваших заклинаний краска трескается.

— Прошу прощения, — я изобразил вежливый полупоклон, внутренне задаваясь вопросом, как она узнала, что именно я над ней колдовал? Может просто запомнила всех, кто входил? — В следующий раз обязательно постучу.

Она фыркнула что-то о современной молодёжи, но пропустила без лишних пререканий. К Большому залу я шёл пустыми коридорами, ещё не заполненными обычной утренней суетой. Шаги отдавались гулким эхом от каменных стен, и я в очередной раз отметил, насколько иначе теперь ощущаю собственное тело. Походка стала мягче, что ли. Пружинистее. Я специально прислушивался к себе. Ничего звериного в этом не было. Просто чувство полноты и завершенности позволяло более естественно и непринужденно контролировать собственные движения.

В Большом зале уже накрывали завтрак. Домовики, невидимые в своей работе, расставляли блюда с едой. В нос сразу же ударили запахи жареного бекона и грибов, а также нежнейшего омлета, скрэмбла.

Я замер на входе, позволяя глазам привыкнуть к яркому утреннему свету, льющемуся сквозь зачарованный потолок. Тот сегодня отображал бледно-голубое небо с редкими перьями облаков, день обещал быть тёплым. За столом Равенкло сидело всего трое студентов, и двое из них клевали носом над учебниками, а третья…

Луна Лавгуд сидела вполоборота ко мне, рассеянно помешивая ложечкой в чашке. Светлые волосы, сегодня заплетённые в свободную косу, перекинутую через плечо, казались почти белыми в утренних лучах. Она не смотрела по сторонам, но когда я подошёл ближе, она подняла глаза ровно за секунду до того, как я оказался в пределах слышимости. Словно ждала.

— Здравствуй, Гарри, — произнесла она своим обычным, чуть отстранённым тоном. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

— Доброе утро, Луна, — я опустился на скамью напротив неё, собираясь позавтракать сегодня за столом Равенкло. — Спасибо за комплимент, ты тоже выглядишь прелестно.

Она в ответ только улыбнулась подтягивая к себе тарелку с картофельными оладьями. Я отдал предпочтение омлету и так называемому черному пудингу, ирландскому блюду из говяжьей крови и злаков. Обычно я всегда спокойно относился к подобной еде, но сегодня, под впечатлением от вампирской легенды мне было интересно взять что-то тематическое.

Ну и забегая немного вперёд могу сказать, что нравится мне кровяной пудинг не начал. Как было очень специфичным продуктом, так и осталось. Лучше бы взял бекон или грибы.

— Ты заметила что-то конкретное? — спросил я, после того как определил для себя, что на кровь меня не тянет.

— О, да. — Луна отложила ложечку и подалась вперёд, понизив голос до доверительного шёпота. — Мозгошмыги покинули твою голову. Раньше они кружили над тобой целыми стаями, особенно когда ты злился или боялся. А сегодня ни одного.

— И что это должно значить? — я помнил её слова об этих странных существах, но связи с моим преобразованием не уловил.

— О, это очень хороший знак, — Луна улыбнулась своей мечтательной улыбкой, смотря куда-то вдаль. — Мозгошмыги питаются страхом и неуверенностью. Особенно им нравится, когда человек не знает, кто он такой на самом деле. А ты, похоже, наконец-то перестал быть для них вкусным.

— Я всё ещё сомневаюсь в правильности своего пути и выбора, — Я медленно пережевывал кусочек омлета, обдумывая её слова. Луна часто говорила странные вещи, за которыми скрывалось что-то большее. Вот только намек с Мозгошмыгами как был непонятным, так и остался таковым. — И подозреваю обман от тех, кто предложил мне помощь.

Луна снова помешала ложечкой в чашке, и я заметил, что чай в ней давно остыл, над поверхностью не поднималось ни струйки пара. Она вообще редко ела по утрам, предпочитая разглядывать содержимое своей тарелки или пересчитывать изюминки в булочке.

— Сомневаться — это нормально, — наконец произнесла она, подняв на меня свои светлые, почти прозрачные глаза. — Папа называет сомнения «первым шагом к пониманию». Знаешь, каким будет следующий шаг, Гарри?

— Предположу, что следующим шагом будут вопросы, ведь сомнения нужно развеять, — пожимаю плечами.

Пока мы говорили Большой Зал постепенно заполнялся другими учениками, в том числе и иностранными. Знакомой француженки пока не было видно, но сомневаюсь, что они сильно отстанет от остальной части гостей.

— Вопросы тоже не плохо, но много ли пользы от слов того, в ком ты уже сомневаешься? — Луна снова начала витать в облаках, что, впрочем, не помешало ей поддерживать беседу и дальше. — Лучший способ развеять любые сомнения это проверка. Сомневаешься в человека, так узнай его получше. Сомневаешься в решении, так взвесь все сопутствующие плюсы и минусы, а также опыт других людей.

— Ты ведь понимаешь, что мы говорим про фейри? — я даже уточнил у неё на всякий случай, говорим ли мы об одном и том же.

— Ты не уточнял, но я тебя поняла, — она кивнула, все же приступив к завтраку, который себе собрала. — Но что это меняет?

— Начнем с конца. У всех фейри просто отвратительная репутация, так что буквально весь опыт других людей говорит мне, что лучше держаться от всего этого подальше.

— Так держись подальше, — она пожала плечами. При этом отказать ей в железной логике было никак нельзя. — Ну и так-то репутация фейри во многом продиктована предубеждением и сказками. Они не злые, а просто другие. Ты и сам должен был это наблюдать.

Я криво усмехнулся, ковыряя вилкой остывший кусок колбаски.

— Наблюдал, — не стал спорить я. — И именно их «инаковость» меня и настораживает. Фейри не мыслят категориями добра и зла, ну или их понятия о подобных вещах настолько отличаются от людей, что мы никогда их не поймем. Моя проблема в том, Луна, что я получил подарок невероятной ценности. Ценный настолько, что я сразу же его принял. И теперь стоит вопрос о цене, которую придётся заплатить.

Подобное высказывание вызвало некоторые перешептывание среди окружающих студентов. Можно было не сомневаться, что нас подслушивают, но мы и не говорили ничего, что могло бы подставить меня или Луну.

Лицо Луны оставалось безмятежным. Она заправила выбившуюся светлую прядь за ухо и посмотрела на меня с той кристальной ясностью, которая смотрелась инородно на фоне её привычной отстраненности.

— Фейри редко просят то, что можно положить в карман или запереть в Гринготтсе, — тихо, но отчетливо сказала она. — Они забирают долги историями, клятвами или… переменами. Папа однажды написал статью о людях, вернувшихся из холмов. Ни один из них не был расстроен тем, что потерял, потому что они забывали, как это, быть теми, кем они были до этого. Истории же про людей, что сокрушались по прошлой жизни, до холмов, лишь сказки, выдуманные людьми.

Она наклонила голову набок, напоминая в этот момент любопытную птицу.

— Если ты принял их дар, Гарри, возможно, ты уже заплатил, просто сам этого еще не понял и, возможно, никогда не поймешь, чем именно заплатил. Ничего сверх того они с тебя не попросят, ведь плату всегда берут вперед товара.

— Не могу сказать, что это хоть немного меня успокоило, — откладываю вилку в сторону. — Но звучит действительно похоже на фейри.

— Успокоение переоценивают, — невозмутимо заметила Луна. — Люди, которые слишком спокойны, перестают замечать, когда мир меняется вокруг них. А ты сейчас как раз очень внимательный. Это полезно.

Она изучающе склонила голову, явно рассматривая не столько меня, сколько то, что стояло за моей спиной, лежало в моей тени и, возможно, пряталось между ударами сердца.

— Ты изменился, — добавила она после короткой паузы. — Не только в голове. Ты по‑другому звучишь для мира.

— Так и есть. Вопрос только в том, что делать дальше?

— Я не знаю, — она улыбнулась. — В этом и прелесть жизни. Она всегда преподносит сюрпризы.

— А твои способности к прорицанию?

Луна моргнула, будто вопрос застал её врасплох. Не потому, что она не ожидала его, а скорее потому, что сама формулировка показалась ей забавной.

— Тебя ждет удивительно будущее, Гарри. Так было всегда и ничего не изменилось за последние сутки.

— Обманут ли меня фейри?

— Нет, — она ответила быстро и твердо. — Среди них лжецов не больше и не меньше, чем среди людей. Но как народ, они тебя, Гарри, не обманывали и не обманут.

— Это слишком точная формулировка, чтобы быть случайной, — заметил я, внимательно на неё посмотрев. — И что насчет конкретно Диан Кехта?

— Как отдельный человек может ударить тебя ножом в спину, так и отдельные фейри могут тебя обмануть или предать. Тут к каждому нужен индивидуальный подход. — Луна подцепила вилкой кусочек оладьи и задумчиво посмотрела на него, словно тот мог добавить что-то важное к разговору. — Мне сложно сказать что-то про великого целителя. Он настолько большой, что его очень легко не заметить.

— Звучит странно, — пока мы говорили, Большой Зал окончательно заполняется. Скоро уже можно будет ждать сов с Ежедневным Пророком.

— Дело не в физическом размере. Просто он настолько древний и могучий, что иногда его действия можно спутать со стихийным бедствием. Сейчас эта сила никому не угрожает, но всё может измениться в любой момент.

— Очень утешительно.

— Я старалась.