Академия Бикон была заперта. Глинда Гудвич, верная своему слову и жестким протоколам, объявила «карантинные учения», заблокировав выходы из общежитий и отменив все занятия. Студенты томились в своих комнатах, не понимая, что на самом деле происходит за стенами их уютного, изолированного мира.

В комнате команды JNPR, где стихийно собрались и девушки из RWBY, царила напряжённая тишина. Руби нервно крутила в руках новенькую, зачарованную винтовку, подаренную Вайсс, но радости от обновления арсенала не было.

— Мы на учениях, а Жон отсутствует, — заметила Нора, сидя на кровати лидера их команды и болтая ногами.

— Это не учения, — мрачно отозвалась Вайсс. — Ведь мисс Гудвич должна была быть с Арком, а в итоге она тут, и не даёт нам ни с кем связаться не только за пределами Академии, но и внутри неё.

— Согласна, — поддержала Блейк, нервно дергая ушами под лентой. — Отключение связи — это первый признак, что происходит что-то странное. И с учетом той «гостьи», что пришла к Жону сегодня…

Блейк не закончила свою мысль, но каждый мысленно продолжил её слова на свой лад. Пирра, сидевшая у окна и глядя на притихший кампус Бикона, плотно сжала руки на коленях. Её сердце сжималось от дурного предчувствия. Вчера вечером она пыталась отговорить его, апеллировать к человечности, но Жон был непоколебим. Он говорил о порядке, о неизбежности войны. И этот холодный, расчетливый блеск в его глазах пугал её сильнее любых монстров.

— Как вы думаете, что происходит на самом деле? — тихо спросила Руби, перестав крутить винтовку. Вайсс тяжело вздохнула, скрестив руки на груди и отводя взгляд в сторону.

— Я не знаю, Руби. Думаю, никто не знает наверняка, что именно сейчас происходит. Но одно очевидно, — продолжила Вайсс, её голос дрогнул, но она пыталась сохранять видимость контроля. — Это не просто «учения». Мисс Гудвич заперла нас, чтобы мы не вмешались во всё это. Или чтобы защитить нас от того, что происходит снаружи.

Блейк подошла к окну, пытаясь сквозь тонированное стекло разглядеть посадочные площадки и границы кампуса.

— Визуально пока, все тихо. Ни тревоги, ни дыма от пожаров, как в том видении о падении Вейла, — заметила Блейк, непроизвольно передергивая плечами. Видения будущего, что показывала им Реликвия Знаний, были по-настоящему ужасными.

Не успела она закончить, как все свитки в комнате подали экстренный сигнал. Экраны горели белым светом, что означало гражданское оповещение, а не нападение гримм. Помня же о своих переживаниях и подозрениях относительно карантина в Биконе, студенты сразу же приготовились к плохим новостям.

Запустить экстренное вещание решили со свитка Вайсс, как самого дорогого и качественного. И странности начались прямо с самого начала. На экране появился Жон.

Он сидел в массивном кожаном кресле, на фоне знакомых всем стен зала заседаний Совета Вейла. Угол камеры не позволял рассмотреть хоть какие-то подробности, но сам парень держался в кресле спокойно и даже с некоторым достоинством.

— Граждане Вейла и гости королевства, — его голос звучал ровно, без малейших ноток триумфа или злобы, но от него по спине пробирал могильный холодок. — Совет Вейла прекратил свое существование. Директор Озпин также мертв. С этой минуты вся полнота исполнительной и законодательной власти в королевстве переходит ко мне.

Все смотрели это сообщение затаив дыхание, Вайсс побледнела, Руби выронила тяжелую винтовку на ковер, а Пирра закрыла рот ладонью.

— Гримм отступают от границ королевства, — продолжал Жон на экране, даже не моргнув. — Я гарантирую вам абсолютную безопасность. Но взамен я требую подчинения новому порядку. Любые попытки бунта, саботажа или сопротивления будут пресекаться немедленно. Никакого разбоя или попыток передела власти на местах я не допущу.

Руби первой нарушила всеобщее молчание, перебивая Жона, который продолжал своё вещание.

— Это… это какая-то ошибка, — прошептала она, глядя на экран, где Жон продолжал что-то зачитывать сухим, канцелярским тоном. — Жон не мог. Он же Жон. Он наш друг. Он помог мне поступить в Бикон.

Вайсс и Янг очень хотели узнать, в чем там заключалась помощь, за пределами того, что он посидел вместе с ней в отделении полиции и потом проводил её на церемонию вступления. И если Янг хотела просто пошутить на этот счет, то Вайсс резко развернулась к Руби, и в её глазах читалась смесь страха и ярости, которую она даже не пыталась скрыть.

— Ты слышала, что он сказал? Озпин тоже мёртв, не надо гадать, что же случилось. И Жон сидит в зале Совета как ни в чём не бывало, объявляя себя… кем? Диктатором? Монархом? — она сорвалась на крик, но тут же одёрнула себя, понизив голос. — Я просто не понимаю, как можно его оправдывать…

— Его никто не оправдывает, — вмешалась Пирра, которая не знала, что и думать. Для неё мир в очередной раз стал с ног на голову. Её друг… её парень… только что захватил власть в королевстве, путем прямого вооруженного переворота. — Но мы должны понять, что именно произошло. Жон не стал бы делать это без причины. Вы все его знаете.

— Знали, — поправила Блейк, отходя от окна. — Мы знали его, когда он скрывал свою силу и суть. Мы видели, каким жестоким он мог бы стать в будущем, благодаря Реликвии Знаний, но сам Жон отрицал равенство между собой сейчас и тем, каким он мог бы стать. Но какой Жон на самом деле мы можем понять только по его делам.

Добавлять что-либо про те самые дела было излишним. Свиток Вайсс все ещё транслировал бубнеж свежеиспеченного диктатора, что говорил о свободе воли граждан, открытых границах и гарантиях безопасности для всех, кто пожелает покинуть Вейл или остаться в нем. На этом чрезвычайная трансляция закончилась.

Повисшая тишина давила на психику, но сразу же говорить никто не спешил. Нора, которая всегда заполняла собой пространство, сейчас сидела неподвижно, и её веснушчатое лицо приобрело несвойственную ему жесткость. Она перестала болтать ногами и теперь смотрела на застывшее изображение Жона с выражением глубокой задумчивости.

— Он сказал, что гримм отступают, — произнесла она наконец, и её голос прозвучал неожиданно тихо, без привычной энергичности и громкости. — Вы это слышали? Гримм. Отступают. Сами. Без боя.

Рен, стоявший в углу комнаты со скрещенными на груди руками, медленно кивнул. Он, как и Нора, не был задумчив и даже спокоен. И если для Пирры или команды RWBY происходящее было шоком и ужасом, то вот две сироты были скорее на стороне Жона, чем нет. По крайней мере, при текущих вводных.

— Это меняет всё, — сказал он, и его слова упали в тишину, как камни в стоячую воду. — Гримм не отступают просто так. Они не подчиняются людям. Но Жон заставил их отступить. Возможно, убив их королеву или договорившись с ней.

— Звучит не очень убедительно, — Янг нахмурилась. — Договориться с гримм просто невозможно. И даже если та жуткая ведьма может ими управлять, то что она должна была потребовать?

— Голову директора? — предложила Нора.

— Жестоко, но очень даже вероятно, — кивнул Рен.

Вайсс, сжимавшая свиток до побелевших костяшек, шумно выдохнула и бросила устройство на кровать Норы, словно оно обожгло ей пальцы.

— Он убил Озпина. Вы понимаете? И мы заперты здесь по его милости или по милости мисс Гудвич, которая, очевидно, знала, что грядет переворот.

Все прекрасно понимали, чем продиктованы эти слова, но поддержать Вайсс были готовы не все. Команда RWBY была все же на стороне своей подруги. Пирра была вся в сомнениях, ей хотелось верить в лучшее, но умом она понимала, что если бы это был не Жон, то любого другого человека Пирра точно осудила бы. Рен с Норой же все больше убеждались, что останутся на стороне Жона.

Даже если для ухода гримм пришлось пожертвовать директором Озпином, то это жертва, с которой можно смириться. На самом деле, многие охотники готовы были отдать свои жизни, чтобы защитить людей от гримм. В этом суть их работы. И Озпин не был и не должен был быть исключением. Рен сделал шаг вперед, выходя из тени угла комнаты. Его лицо оставалось бесстрастным, но в фиолетовых глазах читалась та особая решимость, которая всегда проявлялась у него в моменты наивысшей опасности.

— Вы все говорите так, будто у нас есть выбор, — произнес он твердо. — Но вы слышали обращение. Совет мертв. Озпин мертв. Гримм отступают. Нравится вам или нет, но Жон уже сместил власть. И даже если он прямо сейчас извинится и уйдёт, как раньше уже не будет. Можно сказать, что сменилась эпоха.

— И каковы шансы, что новая эпоха нам понравится? — спросила Янг с кривой ухмылкой.

— Реликвия Знаний обещала настоящий мир, — Нора поддержала своего друга. — Настоящий мир, без условий и недоговорок.

— Но цена этого мира… — Вайсс всё ещё отказывалась это принимать.

— Цена уже заплачена, и назад ничего не вернуть, — Лай Рен пожал плечами. — Теперь нам надо думать, что делать дальше, а не сокрушаться о уже произошедшем.

— Не смей говорить о нём так, словно он совершил подвиг, Рен! — жестко предупредила его Янг. — Жон уже убил очень и очень многих, буквально всех, кто был ему неудобен.

— Он также вернул вам мать, — возразил единственный парень в их компании.

— И я благодарна ему, — Янг провела рукой по волосам. Рен задел её глубже, чем она хотела бы показать. И несмотря на громкие слова, внутри она испытывала некоторые сомнения, которые постаралась задавить. — Но это не базар добрых и злых дел, чтобы давать цену его поступкам и решать, каких он совершил больше. То, что происходит сейчас, не нормально! Жон сам отнекивался от подобного будущего.

Слова Янг задели всех — не потому, что были неправдой, а потому, что обнажали самое страшное противоречие. Жон, которого они знали, действительно отнекивался от такого будущего, действительно говорил, что не станет тем чудовищем из видения. И вот теперь он сидел в зале Совета Вейла, а директор Озпин был мертв.

— Мы можем сидеть здесь и спорить до утра, — Пирра поднялась с подоконника. Движение вышло резким, почти механическим. — Но у нас есть возможность узнать правду. Не гадать, не строить теории, не вспоминать видения Реликвии. А просто спросить.

— Спросить? — Вайсс вскинула бровь. — У кого? У мисс Гудвич, которая заперла нас здесь? Или, может быть, ты предлагаешь позвонить Жону и вежливо поинтересоваться, зачем он устроил переворот?

— Именно это я и предлагаю, — спокойно ответила Пирра, встречая взгляд Вайсс без вызова, но и без тени сомнения. — У нас есть свитки. Трансляция шла через гражданскую сеть, значит, канал связи работает. Если Жон действительно был тем человеком, которого мы знали, то он ответит на звонок.

Янг хмыкнула, но ничего не сказала. Блейк внимательно посмотрела на Пирру. Руби переводила взгляд с одной подруги на другую, всё ещё прижимая к груди винтовку, подаренную Вайсс. А Нора и Рен обменялись короткими взглядами, в которых читалось молчаливое согласие.

От одного звонка хуже не будет, даже если Жон не сможет или не захочет на него отвечать. О дальнейших шагах можно будет подумать уже после, имея хоть какую‐нибудь информацию на руках. Далеко не сразу, но они все же смогли дозвониться до человека, только что захватившего власть.

***

Жон откинулся на спинку массивного кожаного кресла, думая о том, что будет делать дальше. Казалось, что сам воздух здесь пропитан бюрократическим тленом. Никакого ощущения триумфа или победы.

Убить политиков оказалось до смешного просто. Куда сложнее было заставить работать механизм власти, который только что лишился своей головы и теперь потихоньку скатывался в агонию.

На огромном голографическом столе перед ним мерцали десятки отчетов, сводок и графиков. Жон разогнал сознание, позволяя Усилениям обрабатывать потоки информации с пугающей скоростью. Картина вырисовывалась, мягко говоря, удручающая.

Даже при самых оптимистичных взглядах и прогнозах, все эти отчеты были пылью в глаза, не имевшие ничего общего с реальностью. Все негативные показатели были занижены в три, если не в пять раз. А все положительные преувеличены чуть ли не в десять раз.

Жон даже задумался: совет Вейла был настолько политически безграмотен, что сам верил в эту чушь, или им просто нравились дутые отчёты, и они сознательно закрывали глаза на реальность? Хотя нельзя исключать, что все эти отчеты вообще предназначались для СМИ, и к реальности вообще не имеют отношения.

Жон смахнул голограмму с фальшивыми цифрами и мысленно призвал Джин. Реликвия Знаний, теперь вынужденная служить новому единоличному правителю Вейла, неохотно материализовалась в воздухе над столом в виде полупрозрачной синекожей фигуры.

— Покажи мне реальное состояние логистических цепочек и складских запасов, — приказал он, не тратя времени на приветствия. — И отсеивай официальную пропаганду. Мне нужны сырые данные от портовых служб, железнодорожных узлов и энергетических корпораций.

Джин вздохнула, но спорить не стала. Пространство над столом изменилось, и на смену красивым, но пустым графикам пришли суровые, пугающие своей скудностью цифры.

— Склады с продовольствием в самом Вейле и пригородах обеспечат население максимум на пять месяцев, это при условии, что ты не только задействуешь городские запасы, но и захватишь товары, идущие в другие королевства, — сухо отчиталась Джин.

— А если без резких решений? — Даже заявленные пять месяцев были не самой приятной новостью, ведь это самый оптимистичный вариант. Все это отдавалось глухим раздражением.

— Чуть больше трех недель, около месяца, грубо говоря. Но это без ограничений на питание. Если ввести нормативы на питание, то протянешь чуть больше, недель пять.

— Этого мало. Почему город не делал запасов?

— Это дорого, прежде всего дорого в отношении праха, который нужен и для выращивания, и для хранения, — Джин пожала плечами. — Гримм не располагают к кризису перепроизводства, особенно в отношении пищевых продуктов. Почти все пищевые продукты поступают из Мистраля и Менаджери по долгосрочным контрактам, которые Совет подписывал от имени королевства. Никто не видел смысла хранить большие запасы в городе, просто заказывая по контракту то, что нужно на месяц. На той стороне тоже не пытались произвести как можно больше, работая чисто под заказ.

— Торговля — это всегда обмен. Что Вейл поставлял в обмен на продукты питания? — Жон поморщился. Впервые в жизни ему захотелось воскресить недавно убитых, только для того, чтобы убить ещё раз. Поступок бессмысленный в своей жестокости, но мимолетная фантазия об этом немного согрела его сердце.

Допустим, с Гирой можно будет договориться. Фавны поставляли фрукты и рыбу, но объёмы этих поставок были не особо высоки по сравнению с Мистралем. Так что тут вопрос, что можно будет предложить аграрному гиганту?

Как бы ни оказалось, что придётся создавать дополнительные объёмы еды чудом. А ведь помимо продовольствия вставал вопрос и об энергоносителях. И прах Жон создавать божественной силой не умел.

— Вейл является промышленным центром. Именно здесь перерабатывалось сырьё из Вакуо, да и многие продукты Мистраля также проходят промышленную обработку здесь, прежде чем пойти в другие страны. Так что помимо переработки, Вейл также является важным транспортным узлом.

— Промышленное сырьё из Вакуо, пищевое из Мистраля. Производственные мощности в Вейле, — Жона несколько удивила такая узкая специализация королевств. Случайно так точно не могло сложиться. Хотя при условии неоднократного объединения всего мира под рукой единого императора, возможно, что это было наследие одной из прошлых империй. — Что насчет Атласа?

— Атлас обеспечивает королевство прахом и высокотехнологичным оборудованием, — ответила Джин, её голос звучал нейтрально, но в нем проскальзывали нотки обреченности. — Корпорация Шни контролирует около семидесяти процентов всех поставок энергетических кристаллов. И, как ты помнишь, Жак Шни был среди тех двенадцати, кого ты отправил в камеру к Сиенне.

Жон тяжело вздохнул, потирая переносицу. Да, он помнил. Сама по себе компания Шни все ещё существовала, но там были свои внутренние брожения, которые станут только сложнее из‐за смены власти в Вейле.

— А ведь есть ещё Айронвуд. Несмотря на мою помощь с предателями, я сам сейчас фактически заключил мир с Салем и убил Озпина. Реакция генерала может быть даже слишком острой, — Жон не боялся боестолкновения, но это были дополнительные трудности на пустом месте.

Жон откинулся в кресле, позволяя драконьему зрению на секунду охватить весь город за окном. Вейл жил, дышал и потреблял ресурсы. И если завтра утром граждане не получат свой утренний кофе и не включат обогреватели, никакой «абсолютной безопасности» от Гримм не решит их проблемы.

Поэтому он и не собирался давить на тему избавления от гримм. Это будет очень хорошее заявление после того, как все наладится. Сейчас же ему нужно именно наладить все, что существовало ещё с утра, но после убийства советников начало рушиться.

— Есть ещё один момент, который ты, возможно, упускаешь из виду в своих расчётах, Владыка Вейла, — произнесла Джин, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на мрачную иронию. — Чиновничий аппарат.

Жон перевёл взгляд от окна к синему призраку.

— Аппарат, который составлял эти фальшивые отчёты. Я помню о них, — сказал он сухо. — Там тоже все плохо и государственный аппарат придётся чистить, выгоняя или сажая коррупционеров.

— Ты не понял, — покачала головой Джин. — Чиновничий аппарат Вейла насчитывает несколько тысяч человек. Они занимаются абсолютно всем: от выдачи лицензий охотникам и торговцам до регулирования уличного освещения и графика вывоза мусора. По крайней мере так должно было быть, на деле же все решения проходили через Совет. А теперь, когда Совета нет… — она сделала многозначительную паузу.

— Ну да, как я мог забыть о самой тупой бюрократической особенности на свете, когда самоуправление на местах беспомощно настолько, что не может даже дышать без разнарядки сверху, — новоявленный узурпатор вздохнул.

Жон ощутил, как в груди закипает холодное раздражение. Он мог принудить их страхом. Мог появиться в каждом департаменте лично и продемонстрировать, что бывает с теми, кто отказывается работать. Но это путь Салем, а не его. Запуганный чиновник нормально работать не будет, хоть плетью его бей.

Все эти невесёлые размышления прервала трель свитка, кто‐то пытался до него дозвониться. На самом деле, после недавнего объявления, Жон даже удивился, что на связь попытались выйти только сейчас.

Жон принял вызов, не глядя на экран. Взгляд его оставался прикован к информации, что предоставила Джин. Все это нужно будет решить в течение ближайших дней, крайний срок — неделя, так как даже небольшой дефицит порождает панику и волнения, в дополнение к тому, что и так будут.

— Да?

— Жон, это… — Пирра не сразу нашлась с тем, что сказать. «Это я»? Так она была там не одна. «Это твои друзья»? Она и сама уже была не уверена, что все они были его друзьями. Благо Жон не стал её мучить и дожидаться, пока она все же сформулирует мысль:

— Здравствуй, Пирра, — он дёрнул щекой. Ничего хорошего от этого разговора ожидать не стоило, а ведь Жон и так чувствовал себя не в лучшем расположении духа. — Думаю, у тебя есть ко мне некоторые вопросы. Задавай, я отвечу.

— Просто… зачем?

Пирра все ещё несколько терялась в формулировках. Жону же понадобилось некоторое время, чтобы понять, что она имеет в виду.

— Совет или Озпин? — вряд ли кого-то из его друзей будет волновать скоротечная политическая карьера. А вот убийство всегда было острой темой.

— Директор. Зачем ты убил его?

— Он сам попросил меня об этом, и даже поблагодарил, — Жон хмыкнул. — Об этом же просила Салем, пообещав взамен вассалитет и полное исчезновение гримм с людских земель.

Жон выдержал паузу, позволяя задать другой вопрос, но его не последовало. На той стороне царило полное молчание. Поэтому он продолжил:

— И я сам этого хотел, если уж быть честным. Паразит, ворующий тела, не лучший сосед. Был вариант оставить его в живых, привязав перерождения к определенному роду, но никто из нас не был готов пожертвовать своими детьми ради спасения Озпина.

— И вы решили его убить? — это был голос Вайсс.

— Я так решил, — Жон не собирался перекладывать ответственность или оправдываться. — И сам воплотил своё решение в реальность.

— А совет? — нельзя было сказать, что Пирре хоть немного понравилось то, что она услышала.

— Они меня об этом не просили. И точно не были благодарны.

— Ты считаешь это смешным? — теперь в разговор вмешалась Янг.

— А похоже, что я смеюсь? — Жон ответил вопросом на вопрос, все ещё не отводя взгляд от графиков, представленных Джин. Общую картину он уловил, так что теперь стоило бы уточнить некоторые частности.

Несмотря на постоянные причитания, что она не может знать мысли Жона, стоило гуманоидному дракону махнуть рукой, как Реликвия Знаний тут же поняла, что от неё хотят. Графики тут же сменились, сосредоточившись на конкретном товаре, на прахе. Смешно сказать, что с прахом в городе, по недоразумению названному «королевством», все было намного лучше, чем с едой.

В Вейле в принципе было много складов и магазинов с прахом, а из-за художеств Синдер и её подручных, делались дополнительные, и весьма жирные, закупки. Так что, как минимум в ближайшее время, энергетического кризиса ждать не приходилось. У Вейла была фора для того, чтобы немного устояться при новой власти.

Правда, большая часть этого праха сейчас в серой или откровенно теневой зоне. Но с тем, чтобы забрать у бандитов теперь уже свои ресурсы, у Жона проблем не будет. Это даже положительно сыграет на образ правителя. Только пришел к власти и сразу же начал наводить порядок.

Также была некоторая надежда, что с Шни удастся договориться. В крайнем случае придётся покупать прах через посредников, меняя ту же еду или услуги на сырьё.

— Похоже на то, что тебе всё равно на людей, которых ты только что убил, — едко заметила Вайсс.

— Никогда не любил политиков. Так что и плакать о них нет смысла.

— Ты сам теперь политик, — девчонки продолжили говорить наперебой. Теперь в беседу вступила Блейк.

— И я уже ненавижу эту работу ещё больше, — отозвался Жон предельно честно. — При текущих условиях, городу грозит голод или чрезвычайные меры в отношении еды. Денег в бюджете почти нет, государство живет в долг. Всё спустили на дополнительные закупки праха, который ещё нужно отобрать у бандитов и террористов, иначе помимо голода, Вейл будут ждать ещё перебои с электричеством, транспортом и отоплением.

Свиток в руке Пирры чуть заметно дрогнул. Она слушала его голос, усталый, раздраженный, и не знала, что чувствовать. Облегчение от того, что он вообще ответил? Ужас от того, с какой будничной интонацией он говорил об убийстве Озпина? Или странное, почти неуместное сочувствие к человеку, который только что захватил власть и обнаружил, что его трон стоит на гнилых досках.

Вайсс стояла рядом, скрестив руки на груди так крепко, словно пыталась удержать себя от того, чтобы выхватить свиток и наговорить резкостей. По крайней мере сама она была уверена, что сдержалась, и высказалась значительно мягче, чем могла бы.

— Это не оправдывает тебя.

— А я не оправдываюсь и не собираюсь оправдываться, — Жон ответил чуть резче, чем до этого. Это ещё не была грубость, но явное предупреждение, что дальше продолжать говорить с ним в таком тоне не стоит. — Мой выбор был обдуманным и осознанным. Нравится он вам или нет, но я уверен, что поступил наилучшим образом.

В трубке повисло тяжелое, звенящее молчание. Пирра там, на другом конце, наверняка сдерживала слезы. Жон же воспользовался этой паузой, чтобы скользнуть взглядом по портовым сводкам. Недостача в три тонны импортной рыбы. Взятка начальнику таможни. Жон мысленно отметил фамилию коррупционера. Ситуация там была предсказуемо паршивой. Люди, контролирующие большие объёмы чужих денег и товаров, моментально приобретают привычку искать собственную нечестную прибыль в процессе. Там процветала просто чудовищная коррупция. Просто на ужесточении контроля в этой области можно будет сделать несколько торговых послаблений без вреда для городского бюджета.

Жаль только, что это лишь одна из многих проблем. Да и слишком жестокая расправа над портовыми начальниками скорее добавит лишних баллов репутации Жона как кровавого мясника.

— Если это всё, то я вынужден прекратить разговор, у меня много дел, — когда пауза затянулась, гуманоидный дракон решил закруглить разговор. — Небольшой совет, на прощание. Руби и Янг, вам лучше предупредить своего отца и дядю о том, что если они полезут ко мне и попытаются отомстить за Озпина, то терпеть и прощать я не буду. Мы поняли друг друга?

— Поняли, — голос Руби прозвучал глухо, словно из-за плотно закрытой двери. Она всё ещё прижимала к груди винтовку, но теперь её пальцы не дрожали, они побелели от напряжения, сжимая цевьё так, будто оружие было единственной надёжной вещью в расползающемся по швам мире. — Мы… я предупрежу их.

— И что, ты просто убьёшь их? — Янг же была на грани откровенного бешенства. — Для тебя вообще нет ничего святого.

— Почему же? Есть, — Жон хмыкнул, едва заметным жестом приказывая Джин вывести новый срез информации. — Для меня святы мои близкие. Моя стая.