Мы приближались к поверхности. Я вытянул руку вверх, ожидая прорвать пленку воды, но вместо этого ладонь уперлась во что-то упругое. Вода над нами отказывалась расступаться, став похожей на натянутое стекло. Чуть растерявшись, я сгруппировался и оттолкнулся ногами от неожиданно плотной толщи снизу. Ощущение было непередаваемым: я буквально вынырнул всем телом и встал подошвами на озерную гладь.

Луна появилась рядом секундой позже. Она изящно шагнула на поверхность воды, словно поднималась по невидимой ступеньке. По озеру от наших ног расходились легкие концентрические круги, но мы совершенно не проваливались.

Первые лучи восходящего солнца ударили из-за башен Хогвартса, окрашивая Черное озеро в невероятные золотисто-розовые тона. Призрачный огонь в наших венцах побледнел на фоне настоящего утреннего света, а серебристые костюмы, созданные магией Луны, заискрились как свежий снег.

Наверное, в этом была какая-то своя, особая красота, но мне было сложно наслаждаться видами и красотами. Голова полнилась разнообразными мыслями и опасениями, в которых легко было запутаться и потеряться, так много их было.

— Знаешь, — нарушил я тишину, глядя на свои ботинки, которые не погружались в воду ни на миллиметр. — Я всё-таки спрошу. Почему «Лунный Танцор»? Это ведь не обычное прозвище?

— Обычное, — Луна с мечтательным выражением лица рассматривала рассвет. — Лунных Танцоров много, на самом деле. Так что ничего уникального или просто редкого в этом прозвище нет.

— Я о том, что это не просто слова, и за ними что-то стоит.

— Тогда да, это не просто слова, — она кивнула. — Оборотни очень тесно связаны с луной. И на силу и способности оборотня влияет в том числе и то, при какой фазе луны он родился. Это чем-то похоже на знаки зодиака. Дата твоего рождения влияет на твою судьбу и склонности.

Я задумался над её словами. В магическом мире гороскопы значили несколько больше, чем в мире обычных людей. Достаточно сказать, что маги полноценно высчитывали положение звезд и созвездий, а не просто выдумывали свои предсказания на месяц вперёд. Так что насмехаться над Луной и её верой в знаки зодиака я не стал, хоть и относился к подобному способу предсказывать будущее крайне сомнительно.

И этим, кстати, можно было объяснить так называемых «мутационных особей». Что-то вроде предрасположенности к тому или иному подвиду оборотней, в зависимости от знака под которым родился.

— И ты знаешь, под какой луной я родился?

— Да, это очевидно. По тебе видно, что ты Лунный Танцор, — говоря это Луна первой двинулась к берегу, и я последовал за ней.

— И что это вообще должно значить?

— Рожденный в полнолуние воин, могучий и яростный. Им ты быть не можешь. Слишком добрый, — она улыбнулась мне, я же хмыкнул на определение «добрый». — Рожденный в полулуние, судья и правитель. Ты сам отказываешься от власти, чего никогда бы не случилось, родись ты между полной и темной луной. Даже ненавидя своё положение Лунный Судья примет бразды власти.

Луна сделала паузу, чтобы расколдовать нашу одежду. Я тоже решил приложить руку к наведению порядка, парой заклинаний высушив наши волосы, а длинные волосы Луны ещё и заплетя в аккуратную косу.

— Спасибо, — она улыбнулась и продолжила свои объяснения. — Танцоры рождаются между судьей и воином. Такие как ты хранители знаний, послы и командиры в военное время, сказители и наставники в мирное. Одна только твоя привычка всегда и всюду думать над тем, что и кому сказать, выдаёт в тебе Танцора. Прирожденный дипломат.

— Я имел эту склонность ещё до того, как стал оборотнем.

— Тогда, быть может, тебе на судьбе было написано им стать? — Луна пожала плечами.

— Тогда судьба слепа и жестока, раз уж она расписала мою жизнь уже в момент моего рождения, — это всё, что я мог ей сказать.

Сейчас проклятие оборотня уже не так сильно тяготеет надо мной. Да и было бы глупо отрицать положительных сторон этого проклятия, здоровье и физическая форма у меня теперь исключительные для человека. Я бы даже сказал, нечеловеческие.

Но при всём при этом, мои текущие проблемы с фейри и с магическим обществом продиктованы попытками избавиться от проклятия оборотня. Так что свою фразу, про жестокость судьбы, я считал полностью оправданной. Да и Луна никак мне не возражала, просто взяла за руку и повела в сторону Хогвартса.

Не знаю, может быть это должно было выглядеть романтично. Но лично я ощущал себя то ли маленьким ребенком, которого ведут за ручку, то ли взрослым, которого куда-то тянет ребенок. В общем далек я был от романтики, благо Луну это не особо заботило и она самозабвенно тащила меня куда-то.

С расчетом школа всё ещё спала, хотя теперь, в отличии от предрассветного часа в коридорах можно было хотя бы призраков встретить. Все мертвые, что попались им на пути с удивлением косились на пару учеников, что так беззастенчиво нарушали комендантский час, но ничего не предпринимали.

Здоровались, делали комплименты венцам из призрачного огня. Серая Дама попросила себе один такой и я без проблем наколдовал ей его. Не знаю, могут ли обычные призраки с взаимодействовать с этими чарами, но Серая Дама у нас призрак необычный и без проблем приняла подарок, водрузив его себе на голову.

Призрак факультета Когтевран чуть склонила голову, любуясь своим едва заметным отражением в темном стекле высокого окна. Бледное призрачное пламя удивительно гармонировало с её обычным видом, придавая лицу какое-то возвышенное, почти королевское достоинство.

— Благодарю, сэр Волк, — она изобразила нечто вроде поклона. — Редко кто помнит, что мертвым тоже не чужда тяга к прекрасному. Могу ли я отблагодарить тебя за подобный дар?

— Мне это ничего не стоило, а потому я не планирую брать платы, — я тут же отказался от любой платы или награды.

Хватит с меня обмена дарами. Фейри в этом плане крайне коварны, и жадность в их среде принято наказывать особенно жестоко. Можно было бы пригласить Серую Даму на ближайший пир фейри, но и там у меня уже были планы, и менять их прямо сейчас не было смысла.

— Как вам будет угодно, — Серая Дама чуть приподняла подбородок, и в её полупрозрачных глазах мелькнула насмешка. — Вы мудро предвосхищаете последствия, сэр Волк. Осторожность при сделках редкое качество в этих стенах. Но если вам когда-нибудь понадобится найти то, что было надежно спрятано от чужих глаз, или узнать тайны, забытые даже замком, просто позовите меня. За совет платить не придется.

Она еще раз изящно кивнула, развернулась и бесшумно скользнула сквозь каменную кладку стены, унося с собой мерцающий призрачный венец.

— Она права, — задумчиво произнесла Луна, когда мы снова двинулись в путь. Замок вокруг нас начал потихоньку оживать: на картинах заворочались нарисованные обитатели, где-то вдали хлопнула дверь. — Ты постоянно следишь за каждым своим шагом, чтобы не наступить на колючки. Настоящий Танцор.

— Скорее параноик, — хмыкнул я, окончательно развеивая свой собственный огонь над головой. Свет из окон уже был достаточно ярким, чтобы магия казалась неуместной. — Среди нормальных людей это считается тяжёлой болезнью ума, и подобное принято лечить.

— Одно другому не мешает, — пожала плечами когтевранка.

Меж тем мы прошли мимо этажа, где располагался Большой Зал, а значит Луна вела меня не на завтрак. Мы продолжали идти все дальше и подниматься все выше, пока не дошли до совятни, где дремали маленькие пернатые почтальоны.

Оказалось, что Луна очень хотела написать отцу о нашем маленьком путешествии. Устроившись за специальной стойкой для письма, она начала быстро описывать все то, что мы видели, периодически уточняя у меня некоторые вещи. В письмо также вошла новость, что подводный народ и даже правительница Темного Озера читают Придиру.

Это было по своему мило. А уж когда Луна припомнила в письме мой совет написать книгу, я даже усмехнулся. Это было по настоящему забавным.

Встречаясь с фейри, я публиковал разнообразные статьи по этому поводу и даже уже получил несколько гонораров за это. Подобные публикации должны были открыть мне путь в мир большой магической науки.

Луна тоже собирается публиковать свои наблюдения и знания о фейри, но в силу её специфики, у неё выйдут скорее сказки и развлекательная литература. По крайней мере именно так, скорее всего, люди будут воспринимать написанное ею. Из нас мог бы получиться забавный дуэт писателей. Особенно если бы в своих статьях я бы ссылался на сказки Луны, и наоборот.

Начали бы после этого и меня воспринимать сказочником? Или наборот, волшебники стали бы куда серьезнее воспринимать самую волшебную девушку во всей Англии, если не Европе? Мысль о таком своеобразном дуэте забавляла меня всё больше. Представляю лица маститых волшебников из Визенгамота или Отдела Тайн, когда в серьезном академическом трактате о повадках фейри они увидят ссылку на свежий выпуск «Придиры».

Не уверен, что готов поставить свою репутацию на кон, но чисто умозрительно это действительно выглядит забавным.

— Готово, — звонкий голос Луны вырвал меня из размышлений. Она аккуратно свернула пергамент в трубочку и перевязала его пестрой ленточкой, выуженной откуда-то из бездонных карманов. Она повернулась ко мне, чуть склонив голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. — Ты выглядишь довольным, как кот, что уже сцапал мышку.

— Просто представил себе нечто довольно забавное, — пожимаю плечами. Видя, как она выжидательно смотрит на меня, решаю пояснить подробнее. — Хоть ты и популярна на своём факультете, но многие волшебники недооценивают тебя и твоего отца. Думаю у некоторых «серьёзных» волшебников были бы очень смешные лица, если бы им пришлось признать вашу правоту и подкованность в ряде вопросов.

— В том чтобы слыть чудаком нет ничего плохого. И лица людей, когда им приходится на ходу и резко менять мнение обо мне действительно очень забавные, — она хихикнула. — Меня этому один вампир научил. Правда он всегда предпочитал прикидываться слабым, а потом пугал людей.

Упоминание некоего вампира смыло всё веселье. Наверное я когда-нибудь перестану удивляться её странным знакомствам, но точно не сегодня. Вампиры были большой редкостью, я бы даже сказал экзотикой.

Хотя любой умерший волшебник мог восстать после смерти вампиром, куда чаще умершие возвращались в виде призраков, а не кровососущих монстров. Об этом существовало много теорий, но подтвердить их было проблематично просто в силу малой выборки.

Молодые вампиры почти ничем от обычных магов не отличаются, и некоторые богатые волшебники и ведьмы даже нанимают их в качестве декоративных зверушек. А вот старые, кто ходит под луной не один век, те умудрялись сколотить серьезное состояние и набраться немалых сил, чтобы с ними считались и боялись.

Уж не знаю, какого древнего кровососа встретила Луна, и что ему от неё было нужно, но зарубку в памяти сделаю. Да и уточнить пару деталей можно.

— И давно ты водишь знакомства с вампирами? — я постарался задать этот вопрос как можно более обыденным тоном, хотя внутри всё напряглось.

— О, это было прошлым летом, во время нашей поездки в Трансильванию, — легкомысленно отозвалась она, выбирая из стайки сов небольшую, но крепкую на вид сипуху, и ласково поглаживая её по перьям.

— Трансильвания значит, — выгибаю бровь. — Уж не с Дракулой ли ты там встретилась?

— Не, он уже очень давно живет в Англии, — она отмахнулась как будто это мелочь. — Но многие вампиры посещают родину знаменитого сородича.

— Понятно, — на самом деле мне было ничего не понятно, но я решил не забивать этим голову. По крайней мере прямо сейчас. — Пойдем на завтрак?

— Подожди, тебе должно прийти письмо из Отдела Тайн, — она покачала головой.

Я сначала не понял о чём она, но согласился подождать. И ждать пришлось неожиданно долго, почти двадцать минут.

Двадцать минут в совятне — это много. Обычно совы приносят письма во время завтрака или ужина, когда все собраны в Большом Зале, и почтальоны знают, куда лететь. Но сейчас была ранняя утренняя тишина, большинство учеников ещё спали, а мы торчали в башне, окружённые сонными птицами.

Луна, похоже, совершенно не смущалась ожиданием. Она устроилась на подоконнике, свесив ноги, и задумчиво рассматривала рассветное небо. Её сова уже давно улетела, унося письмо мистеру Лавгуду, а мы всё ждали.

— Ты уверена, что мне должно что-то прийти? — наконец не выдержал я. — Откуда ты вообще знаешь?

— Видела, — просто ответила она. — Сегодня утром тебе придёт письмо из Отдела Тайн. Сова прилетит именно сюда.

Я хотел было уточнить, что она имеет в виду под словом «видела», но в этот момент в открытое окно влетела крупная серая сова. Птица важно приземлилась прямо передо мной и протянула лапу. Я механически отвязал письмо, наградив сову совиным печеньем из специальной чаши. Пока птица клевала угощение, я посмотрел на имя отправителя «Конор Гринграсс».

— Я подозревал, что он связан с Отделом, но доказательств не было никаких, — качаю головой, сразу же вскрывая письмо. — А ты на удивление легко раскрываешь чужие тайны.

— Только те, о которых ты уже знаешь или уверенно подозреваешь, — она улыбнулась. — И доказательств у тебя или меня все ещё нет.

— Нет и причин не верить твоему дару. В чем бы он не заключался по итогу.

После получения письма оставаться в совятне уже не было никакой необходимости, а потому мы двинулись на завтрак. Само письмо я читал на ходу и это было весьма занимательное чтиво.

От моего имени на редакцию Ежедневного Пророка был подан иск с обвинением в клевете. Идея, на первый взгляд была исключительно тупая, так как любой журналист всегда мог сказать, что «ссылался на известные слухи» или «работал с независимыми источниками», но Дьявол скрывался в деталях.

Конор Гринграсс, или кто-то из его юристов, составил претензию так, что оспаривались не источники журналистов или их выводы, а тот образ, который они составили обо мне. Что-то в духе «я могу быть преступником и дураком, но пока вы этого не докажите в суде, пишите обо мне как о законопослушном гражданине, что не глупее других». Галимая софистика, как мне кажется, но судя по тому, что суд принял это дело к рассмотрению, у этого есть некоторое обоснование и вес.

То есть да, меня все ещё можно подозревать во лжи и манипуляции общественным мнением, нет это не даёт права журналистам прямо обвинять меня в этом. По крайней мере, пока моя вина не доказана в суде. Редакции предлагался простой выбор: либо полномасштабное расследование перед Визенгамотом с привлечением невыразимцев, либо публичное опровержение на первой полосе и внушительная финансовая компенсация досудебным порядком. И если вдруг окажется, что я все-таки бессмертный друг фейри, то расплата там будет намного серьёзнее, чем при досудебном договоре.

— Интересно, — протянул я вслух, аккуратно сворачивая плотный пергамент и убирая его во внутренний карман мантии. — Действительно интересно, что из этого всего выйдет.

— Они будут упрямы, — тут же отозвалась Луна. — И захотят отстоять свою мнение, пока не станет поздно. Ты же прославишь своё имя и ненароком раскроешь миру несколько тайн, которые сам не ценишь и не осознаешь их таинство.

— С твоими способностями к прорицанию, тебе жить не скучно?

— Скучно? — Луна искренне удивилась, распахнув свои огромные светлые глаза, и посмотрела на меня так, словно я спросил величайшую глупость на свете. — Вовсе нет. Ты ведь заранее знаешь, что клубничный пудинг сладкий, но это не мешает тебе наслаждаться его вкусом. Знать, что именно произойдет, и наблюдать за тем, как люди к этому приходят, какие забавные лица при этом делают и как пытаются сопротивляться неизбежному, это невероятно увлекательно. К тому же, будущее не высечено в камне. Оно скорее похоже на густой туман: ты видишь силуэты, но всегда есть куча деталей, которые можно разглядеть только подойдя поближе.

Я лишь хмыкнул, оценив метафору. Ну и лишний раз отметил, что у Луны странные вкусы. Думаю ей понравятся всякие жуткие рассказы, Эдгар По или Стивен Кинг. Вполне в духе развлечений этой маленькой девочки, которую развлекают попытки людей избежать неотвратимой судьбы.

***

Луна была права на все сто процентов. Получив уведомление от суда о начатом разбирательстве, Ежедневный Пророк и не подумал отступать или просить о досудебном урегулировании. Чувствуя за собой силу и власть министра магии, руководство Пророка было полностью уверено в своих силах и даже приняло решение сделать слушание публичным.

Английская судебная система, что у маглов, что у волшебников очень сильно тяготела к открытости и публичности. Газета магического мира имела право освящать буквально любое судебное дело, если только сам суд прямо не запрещал это по тем или иным причинам, в том числе они могли освящать дело против самих себя. Вот только это была ловушка, в которую Фадж и прикормленная им газета радостно угодила.

У освящения судебных заседаний было два очень важных принципа: во-первых, отчет должен быть справедливым и точным, во-вторых, отсутствие злого умысла. Когда нанятые мистером Гринграссом юристы узнали, что Ежедневный Пророк собирается освящать детали дела в своих выпусках, то вознесли хвалу всем богам, каких знали.

Дело в том, что печатный рупор Министерства уже много лет назад отвык от беспристрастной журналистики. Привыкшие плясать под дудку Фаджа репортеры, воспитанные на скандальных статьях Риты Скитер, физически не могли выдать сухой, объективный отчет. Они обязательно добавят язвительные комментарии, переврут слова свидетелей, вырвут фразы из контекста и попытаются выставить истца в максимально дурном свете.

А это означало лишь одно: нарушив принципы «справедливого отчета». А так как газета выступает в качестве ответчика, то доказывать злой умысел даже не придётся. А ведь это прецедент, используя который Пророку могут запретить вообще когда-либо в будущем освещать судебные дела.

С подобным инструментом давления уже можно будет уверенно вынуждать руководство газеты пойти на досудебное урегулирование. Достаточно просто высидеть первое слушание и дождаться следующего выпуска газеты и всё, «дело в шляпе», как говорят американцы.

Жаль только, что среди юристов не нашлось ни одного пророка, что хотя бы отдаленно походил на Луну Лавгуд. Они даже не подозревали, насколько скандальным в итоге выйдет судебное разбирательство, которое они хотели решить после первого же заседания мирным договором. Но тут ничего не поделаешь.

Подобные ей рождаются редко и ещё реже доживают до зрелого возраста.

Гарри же тем временем думал, какие секреты он может случайно раскрыть на суде. И что это за «секреты», секретность которых он сам не осознаёт? Как бы он не крутил этот вопрос в голове, но ничего на ум не приходило.

А ведь ему ещё нужно было разобраться с ритуалом жертвоприношения Фрее, чтобы вызвать валькирию на разговор. Благо, что как минимум первое заседание суда будет до пира фейри, и у него ещё будет время всем этим заняться.