Дальнейший путь до города Фулин прошёл без особых приключений. В том плане, что на нас больше никто не нападал. Возможно, что ощутили силу Наставника (4), которой Хэй Лань запугивала Сюэ с моей подачи, а может и ещё по какой-нибудь причине.

Не так важно. Важно, что мы все-таки приплыли в конечную точку моего путешествия, где я должен был постичь суть милосердия по заданию храма Зеленой Крепости.

Фулин встретил нас гвалтом, суетой и тяжелыми запахами большого города. Смесь ароматов жареной рыбы, специй, сырого дерева и нечистот ударила в нос, как только мы начали подплывать к пристани.

Прощание с караваном прошло на удивление гладко и даже с некоторой помпой, которой я предпочел бы избежать.

Купцы подошли ко мне с почтительными поклонами, вручив увесистый мешочек с серебром, заметно больше той суммы, о которой мы договаривались изначально. Спорить и отказываться я не стал. Деньги в незнакомом городе никогда не бывают лишними, да и как бы отказ не восприняли в качестве скрытой угрозы. После такого они бы только увеличили сумму и начали бы бить поклоны до земли.

Распрощались мы, кстати, сразу, без варианта поехать обратно вместе. Не после того шума, что поднялся вокруг моего липового ранга, показанных знаний и взятой пленницы. Которая, кстати, так и осталась со мной.

— Для клана Ван было величайшей честью путешествовать под вашей защитой, господин Дафу, — произнес Тоу, склонив голову. — Если ваши пути вновь пересекутся с нашими, знайте, что вы всегда желанный гость.

— Счастливого пути и вам, благородные воины, — киваю ему. — Надеюсь, что вы сможете сделать всё, что задумали.

Тоу серьезно кивнул, и я, не оглядываясь, пошел по сходням на твердую землю.

Сюэ беззвучно следовала на два шага позади. За время пути она как-то незаметно взяла на себя часть мелких бытовых забот: несла мой походный мешок, к огромному удовольствию привередливой Хэй Лань, и прислуживала мне в повседневных делах. Отношения с ней выходили вообще довольно странные, она скорее походила на ученицу, чем на наложницу, какими обычно становились молодые пленницы.

Не могу сказать, что сильно недоволен подобным итогом, но мне уже интересно чем все это вообще должно закончиться. Да и странно как-то было обзавестись собственной ученицей, самому будучи Учеником (2). Я просто физически ощущаю себя самозванцем и обманщиком, даже с учетом тех знаний, что я почерпнул в мире своего сна.

Впрочем, рефлексировать на тему собственной значимости посреди шумной портовой улицы, не лучшая идея. На нас косились, но довольно быстро теряли интерес. Город на берегу моря жил ещё более бурной жизнью, чем другие виденные мной места. Толпа пульсировала, словно единый организм. Грузчики с голыми торсами, блестящими от пота, тащили необъятные тюки. Зазывалы надрывали глотки у лавок, а бродячие торговцы пытались всучить прохожим всё, от сомнительных алхимических пилюль до «подлинного пера огнептицы».

Последнее предложение даже заинтересовало меня. Покупать его я вряд ли буду, но чисто поглазеть было бы интересно, но Хэй Лань фыркнула и предупредила, что это подделка, перо какой-то неизвестной ей птицы, от которого пахло краской.

— «Отвратительное место», — раздался в моей голове капризный голос Хэй Лань, стоило нам отойти от причала. — «И пахнет здесь отвратительно. Найди нам приличный постоялый двор, Джун. С чистыми покоями, приличной едой и хорошей выпивкой. Иначе я за себя не ручаюсь».

Угроза эта была шуточной, как я надеюсь, но сама мысль была здравой. Нам действительно следовало найти место для отдыха, а также попытаться разобраться в обстановке внутри города. Я обязан оставаться здесь в течение недели и вернуться обратно, отчитавшись о своём понимании милосердия. Что бы это ни значило.

Говорить ей я ничего не стал, а только почесал за ушком. Хэй Лань в ответ лишь фыркнула, но тоже промолчала.

Выбраться из припортовой зоны оказалось той еще задачей. Пришлось лавировать между неповоротливыми телегами, снующими рабочими и праздношатающимися матросами, спустившимися на берег в поисках выпивки и неприятностей.

Я бросил короткий взгляд через плечо. Сюэ держалась молодцом. Несмотря на то, что толпа пару раз пыталась оттеснить ее в сторону, она упрямо следовала за мной след в след, крепко сжимая ремень моего походного мешка.

— Если бы ты захотела, то уже могла бы сбежать, — говорю спокойно, когда мы все же отходим от портового квартала в торговый. Уже здесь можно было найти хорошее пристанище, скажем в каком-нибудь торговом доме. — Я бы не стал тебя преследовать.

— Мне некуда идти, господин, кроме как следовать за вами, — заметила она с некоторым даже страхом и явно слышимым напряжением. — Орден, который принял меня, сильно изменился и по вашим же словам его скоро уничтожат. К тому же я все ещё считаюсь вашей пленницей и вашим трофеем.

— Трофей, значит… — я невольно тяжело вздохнул и даже на мгновение остановился.

Сюэ замерла следом, вскинув на меня настороженный взгляд. Сама по себе традиция брать пленных девушек в качестве наложниц существовала уже давно и особых вопросов ни у кого не вызывала. Пленные есть пленные, кто-то предпочитает смерть рабству, но таких не так уж и много, на самом деле.

Если не брать в учёт, что у такой девушки нет определенных прав, что даются полноценной жене, это даже не особо жестоко. Бить и пытать наложниц считается дурным поведением и это осуждается не только соседями, но и законом. Её дети будут полноценными наследниками, и если она родит сына раньше официальной жены, то именно её ребенок получит все привилегии первенца и главного наследника. Да и претензий к ней, как к бывшей разбойнице теперь никаких, она своё уже получила и отрабатывает в качестве моего «трофея».

— Но мне не нужен «трофей», — наконец произношу я, глядя на ее макушку.

Сюэ чуть вздрогнула, а ее плечи напряглись еще сильнее, словно она ожидала удара или того, что я прямо сейчас продам ее в ближайший бордель. Несмотря на проповедуемую праведность, мир духовных ускусств не прощает слабость, и ждать подвоха тут довольно разумно.

— Тогда… что мне делать, господин? — тихо, с тщательно скрываемой дрожью в голосе спросила она.

— Раз уж ты сама взялась вести себя как моя ученица, то ей и останешься, — я пожал плечами, отворачиваясь и возобновляя шаг. — По крайней мере, пока мы в Фулине. Будешь помогать в делах, тренироваться, когда будет время, и не создавать проблем. А там посмотрим. Можешь считать это…

Я запнулся на мгновение, поймав себя на неожиданной мысли.

— …можешь считать это проявлением моего милосердия.

Слово прозвучало немного странно, учитывая цель моего визита в этот город, но Сюэ лишь перевела дух и поклонилась моей спине:

— Я поняла вас, Наставник. Я не подведу.

Мне оставалось на это только кивнуть под тихий фырк от Хэй Лань. Посмотрим, что из всего этого выйдет в конечном счете. Сажать её себе на шею вот так с ходу я не хочу, так что по итогу прошедшей недели можно будет подумать и решить. Хотя уже сейчас можно сказать, что скорее всего я уступлю своей хвостатой подруге, но решать это вот так быстро и с ходу не хотелось.

Торговый квартал, к которому мы вышли, разительно отличался от портовой клоаки. Дорога здесь была вымощена ровным серым камнем, широкие фасады зданий украшала затейливая резьба, а в воздухе вместо нечистот пахло благовониями, чайным листом и специями. Публика вокруг тоже сменилась, меньше оборванцев и грузчиков, больше солидных купцов в шелках, наемников в добротной броне и местных аристократов.

Доверившись чутью Хэй Лань, мы остановились перед трехэтажным зданием с вывеской «Жемчужная заводь». Выглядело заведение довольно презентабельно, резные колонны, бумажные фонарики с тонкой росписью и вышколенные слуги. В таких местах все должно быть довольно дорого, но можно и побаловать себя немного в течение недели.

Благо деньги есть.

На нас с Сюэ сначала покосились, но сразу гнать не стали, позволив войти внутрь и занять один из свободных столиков. В отличии от меня моя временная ученица не скрывала своё духовное развитие, уже поэтому к нам было минимум вопросов.

Один из работников, тучный мужчина в расшитом золотыми карпами халате, материализовался перед нами словно из воздуха. Его взгляд, цепкий и оценивающий, скользнул сначала по моему скромному, но добротному дорожному костюму, затем задержался на Сюэ.

— Приветствую уважаемых господ в «Жемчужной заводи», — он изобразил почтительный поклон, потирая пухлые ладони. — Желаете отужинать или вам нужны покои для отдыха?

— И то, и другое, — сразу же беру слово, так как по правилам именно я должен был отвечать за нашу пару. — Мы остановимся здесь на неделю, по поручению храма Зелёной Крепости. И о сути задания я хочу поговорить с людьми, знающими обстановку в городе.

— Это что-то секретное? — тут же насторожился толстяк, а мне очень захотелось прикрыть глаза рукой, чтобы не видеть этого позора.

— И часто у вас путники рассказывают что-то секретное в общей обеденной зале? — отвечаю ему вопросом на вопрос. — Или вас давно не подозревали в подстрекательстве мятежа?

Лицо толстяка мгновенно утратило всякие краски, а на лбу выступила испарина. Упоминание храма Зеленой Крепости впечатлило его и само по себе, но обвинение, пусть и брошенное в шутку, попало в самую больную точку любого зажиточного горожанина. С политикой и клановыми дрязгами такие люди предпочитали не связываться.

— Прошу простить этого ничтожного, господин! — он с готовностью согнулся еще ниже, чуть ли не подметая полами халата дорогой паркет. — Мой язык бежит впереди разума. Мы не обсуждаем здесь ничего опасного или противозаконного.

— Благо для вас, — это было бы смешно, если бы не выглядело так глупо. — Я же обучен медицине и направлен сюда для того, чтобы посмотреть, насколько город пострадал от недавней войны и чем можно помочь. Вот и все, что мне хотелось бы обсудить.

— Целитель… Вы прибыли исцелять? — хозяин выдохнул с таким явным, почти осязаемым облегчением, что, казалось, его необъятная фигура слегка сдулась. Наигранный ужас моментально сменился заискивающей радостью. — О, господин, это поистине благородная миссия! Небо свидетель, нашему городу сейчас как никогда нужны мужи, познавшие искусство врачевания.

Я позволил себе легкую, чуть снисходительную улыбку, поддерживая образ могучего духовного практика.

— Рад, что мы поняли друг друга. Нам нужны лучшие покои, чтобы ничто не мешало медитациям, и хороший ужин, плачу серебром честную цену. А после я бы хотел услышать о том, куда мне стоит направить свои… таланты.

— Сию же минуту, уважаемый целитель! Лучшие покои на третьем этаже, окна выходят в наш внутренний сад, там тишина, журчание воды и помех, — затараторил он, делая невидимый для меня, но явно понятный кому-то из слуг знак. — А ужин прикажете подать прямо в комнату?

— Да, — киваю. — И добавьте к ужину кувшин вина.

Пока толстяк рассыпался в любезностях и лично вел нас по широкой лестнице, устланной мягкими коврами, я краем глаза наблюдал за Сюэ. Она, судя по всему, не очень понимала, что вообще тут происходит, и что она должна делать.

Покои действительно оказались хороши. Просторная комната, разделенная раздвижными ширмами из рисовой бумаги, резная мебель из темного дерева, на столе — курильница, источающая тонкий аромат сандала. Стоило двери за нами закрыться, как Хэй Лань спрыгнула с моего плеча на широкую кровать и, потянувшись всем своим гибким телом, удовлетворенно фыркнула.

— «Наконец-то что-то отдаленно напоминающее цивилизацию», — протянула она в моей голове, сворачиваясь клубком на шелковом покрывале. — «Будешь открывать ей правду обо мне»?

На вопрос демонической лисицы я лишь кивнул. Раскрытие Хэй Лань произойдёт само собой, просто когда она начнет есть и пить, что совершенно не свойственно обычным животным. Не говоря уже о том, что я недавно просил напарницу снять маскировку, что уже намекало, но тогда Сюэ могла не понять, что происходит.

Но вот так в лоб начинать разговор о присутствии демона в комнате было бы странно. Стоит дождаться, пока не принесут ужин, а то и налить бокал вина девушке.

— Располагайся, — сказал я вслух, обращаясь уже к Сюэ. Девушка тут же аккуратно опустила мой походный мешок у подножия кровати и замерла у стены, вытянувшись по стойке смирно.

— Господин, позвольте мне подготовить для вас ванну, как только слуги принесут воду, — ровным тоном произнесла она.

— Успокойся, — закатываю глаза. — Я уже сказал, что на время моего пребывания в городе, ты будешь выступать в качестве моей ученицы, а не девочки для утех. Так что сначала поедим, а потом у нас будет время для духовных практик. Так что садись.

Сюэ неуверенно моргнула. В ее картине мира пленницы, пусть даже названные ученицами, не сидели за одним столом с наставниками.

— Садись, — мягко, но с нажимом повторил я. — Если хочешь что-то спросить или попросить, то сейчас самое время, пока мы ждем еду.

Она медленно кивнула, грациозно опустившись на колени по другую сторону столика, но спину держала до того ровно, что казалось, будто она проглотила бамбуковый шест.

— Что будет после того, как вы уйдёте из города, господин? — спросила она напряжённо.

— Хороший вопрос, — я позволил себе легкую усмешку, откидываясь на спину. — И, признаться честно, у меня пока нет на него точного ответа.

Сюэ опустила взгляд на свои колени, пальцы девушки едва заметно сжали ткань штанов. Странная у нас ситуация получается. Может я не так воспитан, но я бы от такого «благодетеля», каким я сам себе вижусь, попытался бы сбежать как можно раньше. А эта прилипла, разве что из одежды не выпрыгивает в попытках услужить.

Дикость какая-то.

— Тут многое зависит от того, что происходит в самом городе, и как ты покажешь себя. Неделя такой большой срок, чтобы узнать человека, но это хоть какое-то время, в течение которого я смогу принять более взвешенное решение.

Сюэ коротко кивнула, не проронив ни слова, но я заметил, как она едва слышно выдохнула. Возможно, неопределенность пугала ее меньше, чем перспектива быть проданной или убитой прямо завтра. В ее мире, где правит сила, отсутствие немедленной жестокости уже воспринималось как благо.

Диалог прервал деликатный стук в дверь.

— Господин целитель, ваш ужин, — раздался приглушенный голос хозяина.

— Входите, — бросил я, выпрямляясь.

Двери разъехались, и в комнату гуськом потянулись слуги, неся подносы, от которых исходили совершенно одуряющие ароматы. Не только рыба, но также и мясо. Чувствую, что недавно выученное серебро очень быстро утечёт из моего кармана. Как бы не в течение сегодняшнего дня.

Слуги действовали с выправкой, которой позавидовали бы иные солдаты. За считанные мгновения на низком столике появились блюда: утка в медовой глазури, карп на пару с имбирем и зеленым луком, несколько чаш с рисом, овощные закуски и пузатый кувшин из голубого фарфора. Запахи стояли такие, что у меня живот свело от голода.

Тот самый толстяк, убедившись, что всё расставлено идеально, замер у дверей, почтительно сложив руки в рукава.

— Вы спрашивали о тех, кто нуждается в помощи целителя, господин, — негромко начал он, явно желая угодить. — Я уже послал несколько слуг поспрашивать, кому могли бы помочь ваши знания.

Я был почти уверен, что он отправил посланцев к местным богатеям, в отношении которых надеялся выступать посредником. Но уже с этим можно было начинать работать. А к бедноте можно и самому сходить. В конце концов, найти обиталище нижних и откровенно нищих слоёв населения не так уж сложно.

***

Мэй довольно быстро доехала до города Фулин, но уже там начались некоторые проблемы. Найти человека в огромном городе, имея по сути только имя человека, да словесное описание его внешности, было не так-то легко. Да, у Ян Джуна была одна отличительная особенность, ручная «лисица», будь она неладна, но даже так долгое время никто не мог ей помочь.

Отдельной проблемой было и то, что она была по сути беглянкой. Её пока не преследовали, и никак не притесняли, но и слишком нагло ссылаться на имя клана Кун она не могла. Так что ей приходилось опрашивать местных жителей по трактирам и торговым домам.

Мэй потратила на это несколько дней и уже почти отчаялась найти этого странного парня, как неожиданно ей улыбнулась удача. По городу пронесся слух, что сразу несколько богатых людей в городе начали раздавать милостыни или прощать старые долги.

Так как не было никакого праздника, или любого другого повода для подобного, эти события сами по себе были удивительными. Так ещё и стоило только немного послушать подобные новости, как выяснилась и причина неожиданной щедрости, некий странный практик из Зеленой Крепости оказывал услуги врачевания, прося в ответ лишь одного «проявить к кому-нибудь милосердие».

Это была зацепка, на которую Мэй была готова поставить деньги. Во-первых, упоминание Зелёной Крепости уже многое говорит. Во-вторых, если она и могла что-нибудь сказать о Ян Джуне, то это назвать его странным.

Вот только даже с такой зацепкой найти «странного практика» оказалось не так уж просто. Многие люди просто не знали где он ночует или куда пойдёт в следующий раз. А те, кто мог бы это знать, находились сейчас вне круга Мэй. Не могла она просто войти в какой-то богатый дом и требовать ответов, за это могло тут же прилететь от клана.

Но она продолжала искать, а слава о странном целителе продолжала распространяться по городу, обрастая дополнительными деталями. Так Мэй убедилась, что это Ян Джун, так как упомянули лисицу у него на шее. С другой стороны, есть упоминания о некой девушке, то ли ученице, то ли служанке, что также была с ним. И вот это уже совершенно Мэй не обрадовало.

Она сама хотела вызнать у него некоторые секреты, но ей достаточно явно отказали. Не прошло и месяца, как появилась другая девица, которую приняли в ученики…

Или не совсем?

Дочь клана Кун так много думала об этом, что неожиданно для самой себя пришла к довольно интересному выводу. А что если проблема была именно в том, что она требовала знания? В противовес ей некая неизвестная бродяжка попросила о полноценным ученичестве, ещё и оказывая положенные наставнику почести.

Насколько бы Мэй не была гордой, но стоило признать, её поведение в тот момент было просто нелепым и неприемлемым. Так что и удивляться отказу не стоило. Зато стоило подумать что она будет делать теперь, чтобы попытаться оправдать себя и все же попробовать наладить отношения с очень странным практиком, что приобретает себе все большую известность. По крайней мере в рамках города Фулин.

Решение пришло само собой. Раз она не может выследить самого лекаря, значит, нужно найти того, к кому он придет. Мэй перестала расспрашивать трактирщиков о «странном парне с лисицей» и начала прислушиваться к сплетням о здоровье городской элиты. Довольно быстро можно было найти сразу несколько семей, которые не просто ждали, а откровенно зазывали нового целителя к себе в гости.

Мэй остановила свой выбор на поместье торговца шелком, господина Чао, который уже месяц не вставал с постели. Ей пришлось провести в неприметной чайной напротив ворот поместья полтора дня, прежде чем её терпение было вознаграждено.

Они появились ближе к полудню. Ян Джун совершенно не изменился с их последней встречи. Все та же невозмутимость во взгляде, та же расслабленная, но плавная походка, и, разумеется, лениво свернувшаяся на его плечах пушистая «лисица».

А вот идущая на полшага позади него девушка заставила Мэй подобраться. Дочь клана Кун цепким взглядом окинула соперницу. Примерно её возраста, может, чуть старше. Явно из обычной семьи, по крайней мере никакой клановой символики в одежде не было видно. Ну и она реально изображала из себя прислугу, несла сумку, держалась чуть позади и поближе к Ян Джуну, и постоянно осматривалась вокруг.

Еще месяц назад Мэй бы фыркнула от возмущения, глядя на подобное добровольное унижение. Дочь клана Кун никогда бы не опустилась до роли носильщицы сумок. Но сейчас, глядя на эту парочку из окна чайной, она видела ситуацию иначе. Эта девушка скорее всего, получала все положенные ученицу наставления. А гордая Мэй сидела одна в дешевой забегаловке, скрываясь от собственной семьи.

Выскакивать прямо сейчас, наперерез целителю, идущему к пациенту, было бы верхом глупости. Это лишь подтвердило бы ее репутацию избалованной и эгоистичной девчонки, которой нет дела до чужих жизней, лишь бы получить желаемое.

Мэй тяжело вздохнула, бросила на стол несколько мелких монет и велела подать еще один чайник чая. Оставалось только ждать.

Она была готова, что ожидание затянется надолго, возможно даже до вечера, но к некоторому её удивлению, она не успела выпить даже половину принесенного чайника, как Джун уже покидал посещенный особняк. Можно было бы подумать, что лекарю просто не получилось ничего сделать, но провожали его с поклонами и радостными криками. Даже со своего места Мэй могла расслышать, заверение, что они обязательно облагодетельствуют нуждающихся в благодарность за исцеление господина Чао.

Мэй быстро, но без лишней суеты покинула чайную. Держась на почтительном расстоянии, она последовала за парой, стараясь слиться с толпой. Сейчас было важно выбрать правильный момент и правильное место. Вряд ли Ян Джун оценит, если она устроит сцену посреди оживленной улицы, полной торговцев и зевак. Да и полезно было бы узнать, где он остановился.

Она шла за ними около четверти часа, пока они не свернули с широкой мощеной улицы в более тихий район. Можно было бы подумать, что это то самое время и сейчас людей станет меньше, но по факту, толпа вокруг стала только гуще.

Улица, на которую они свернули, казалась тихой лишь издалека, из-за отсутствия громыхающих повозок, разодетых господ и крикливых зазывал торговых лавок. На деле же этот бедный квартал был заполнен людьми. Только толпа здесь была иной: приглушенные стоны, тихий шепот, надрывный кашель. Десятки людей в потертых, а порой и откровенно рваных одеждах сидели прямо на земле вдоль стен домов, образуя своеобразный живой коридор, ведущий к небольшому внутреннему двору.

И самое поразительное, при виде Ян Джуна эта толпа не кинулась к нему с мольбами, не стала хватать за полы одежд, как можно было ожидать. В конце концов не часто духовные целители оказывает бесплатные услуги. Люди лишь уважительно склоняли головы и расступались, пропуская лекаря.

Мэй остановилась поодаль, спрятавшись в тени навеса чужого дома, и продолжила наблюдать. Она не сразу поняла, в чем дело, пока люди не начали задавать вопросы. Вся эта толпа искала не исцеления, их интересовали знания. И самое дикое, что Джун этими знаниями спокойно делился.

Он отвечал на вопросы обо всём на свете, духовные практики, целительство, формальное образование, вроде грамоты и счета.

Для Мэй, выросшей в строгих реалиях клана Кун, происходящее казалось не просто странным, оно граничило с безумием. В мире практиков знания были величайшей ценностью. За крупицы новых техник проливали кровь, за древние манускрипты уничтожали целые семьи. Кланы ревностно охраняли свои секреты, передавая их лишь избранным наследникам, а тут… этот чудак с северных земель раздаёт свои знания самым обычным людям, многие из которых пришли сюда чуть ли ради развлечения.

Она видела, как он терпеливо объяснял какому-то хромому мальчишке основы циркуляции энергии, чтобы унять боль в ноге. Как поправлял стойку старику, пытающемуся освоить дыхательную гимнастику, чтобы чуть поправить здоровье.

А что до девушки, которую Мэй свысока окрестила «носильщицей сумок»… Дочь клана Кун почувствовала укол стыда, когда присмотрелась внимательнее. Девушка не просто стояла в стороне. Она помогала тем, кто не сразу понимал слова лекаря: брала палочку и чертила на утоптанной земле иероглифы, показывала нужные точки на меридианах, успокаивала плачущих детей. Она была продолжением своего наставника, его руками в этой толпе. И казалось, что она была в восторге от того, чем они с Ян Джуном занимались.

Все это походило на какого-то очередного мудреца, пришедшего с запада. И эта мысль откровенно напугала Мэй. Неужели Джун собирается организовать собственную секту или храм? Это могло закончиться как очередной войной, с попыткой заткнуть новую силу, так и образованием той самой силы, о которой будут говорить и вспоминать и тысячи лет спустя.

Это было довольно жутко, как ни посмотри. Жутко и в то же время довольно многообещающе.