Немного ностальгии по рекламе 90-х
Я тоже, разумеется, некогда читала нашумевшую книгу Пелевина. Но не знаю, согласится ли кто-нибудь из заставших эпоху, а всё же, по-моему, было совсем не так.
Реклама 90-х годов была безумной, но не была безумием.
Я до сих пор сомневаюсь: выигрывали ли от существования рекламы те, кто за нее платил? Представляется, что пользу извлекали две стороны. Прежде всего те, у кого не было никакой финансовой возможности
нормально снимать фильмы. А творить хотелось, очень, хоть что-нибудь. И
получались мини-шедевры: «А что это у нас граф Суворов ничего не ест?» Или «И последним шел Тамерлан…»
нормально снимать фильмы. А творить хотелось, очень, хоть что-нибудь. И
получались мини-шедевры: «А что это у нас граф Суворов ничего не ест?» Или «И последним шел Тамерлан…»
Но вникнем. Во времена, когда доктора наук, бывало, сидели по нескольку дней на гречке и овсянке, многих ли всерьез занимал вопрос: в какой бы банк вложить средства?
Просмотр рекламы и какое-либо вложение денег шли совершенно непересекающимися прямыми.
Я до сих пор помню прелестный «сериал» о семье, снятый в стиле 50-х годов, рекламировавший фруктовые соки. Блистала в нем всеобщая любимица – девочка Диана. «У вас будет братик!» – «Но
вы же собаку обещали!» А названия сока я не помню. Помню, что качество оказалось неважное, покупателями этой марки мы не стали. Но звали друг друга к телевизору (тогда ещё смотрели телевизор): посмеяться.
вы же собаку обещали!» А названия сока я не помню. Помню, что качество оказалось неважное, покупателями этой марки мы не стали. Но звали друг друга к телевизору (тогда ещё смотрели телевизор): посмеяться.
Да, те удалые ролики смотрели с удовольствием. Так что вторым бенефициаром были телезрители. В трудные времена
дорогого стоит посмеяться над выходками девочки Дианы или остроумием Великой Екатерины. Ролики были задорны и талантливы. А талантливое раздражать не может.
дорогого стоит посмеяться над выходками девочки Дианы или остроумием Великой Екатерины. Ролики были задорны и талантливы. А талантливое раздражать не может.
Скалькированные иностранные – да, сердили. (Разозлившись, тоже не бежишь покупать шоколадку с «райским наслаждением»).
Тогдашние воротилы, усвоив простой шаблон «для прибыли надо вложить деньги в рекламу», старались ему следовать. Но в итоге только дарили
самовыражение одним и развлечение другим. Такой уж у нас национальный менталитет: шаблоны бессильны.
самовыражение одним и развлечение другим. Такой уж у нас национальный менталитет: шаблоны бессильны.
Мне нравились мультфильмы про пивовара Ивана Таранова, особенно тот, где новогодняя песенка и граница между Россией и Германией. Но я не пью пива. Никакого и никогда. Никакой мультфильм не заставит меня отхлебнуть этого жуткого напитка.
К тому же на памяти тогдашнего люда ещё был советский быт, где реклама отсутствовала как явление. Ибо призыв «летать самолетами Аэрофлота» не веселил ввиду отсутствия какой-либо альтернативы.
Взрослые люди словно получили игрушку. Бесполезную, но такую занятную.
Взрослые люди словно получили игрушку. Бесполезную, но такую занятную.
Но все давно уже наигрались. Эпоха ушла, те, кто талантливо веселился, снимая яркие ролики, давно нашли себя в чем-то ином.
Реклама стала стандартной. От безликой до откровенно безобразной. (К примеру, уж можно было сообразить: если красивый вид еды и вызывает аппетит, то вид жующего ее чужого человека его определенно
отбивает. Особенно если это хватаемый руками фастфуд). Мы морщимся, убираем звук в телефоне. Но, уж конечно, сцепки между мелькнувшей рекламой и нашими покупками опять не просматривается. Мы смотрим на отзывы, стоимость, состав, внешний вид, технические характеристики.
отбивает. Особенно если это хватаемый руками фастфуд). Мы морщимся, убираем звук в телефоне. Но, уж конечно, сцепки между мелькнувшей рекламой и нашими покупками опять не просматривается. Мы смотрим на отзывы, стоимость, состав, внешний вид, технические характеристики.
И не надо про то, что «западает в подсознание». Это миф. Да, я что-то сегодня покушаюсь на святое. Но не верю я в существование
некоей магической силы, против воли заставляющей меня развязывать кошелек.
некоей магической силы, против воли заставляющей меня развязывать кошелек.